Каким был Оренбург в дни приезда Пушкина, 1937



Перепечатка одноименной статьи из газеты «Оренбургская коммуна» от 10 февраля 1937 года.

Вид города Оренбурга, 1824, фрагмент гравюры К. Афанасьева с рисунка П.П. Свиньина

Вид города Оренбурга, 1824, фрагмент гравюры К. Афанасьева с рисунка П.П. Свиньина

А.С. Пушкин был в Оренбурге 18—20 сентября 1833 года (примечание «Бердской слободы»: старого стиля), когда городу уже исполнилось около ста лет со дня основания. Выстроенный, как колонизаторский форпост царского самодержавия на юго-востоке России, город хранил и при Пушкине все черты военной крепости и был полон войсками. Неограниченная власть военного генерал-губернатора, огромная каторжная тюрьма, военная гауптвахта, по-старинному именовавшаяся ордонанс-гауз, батальоны сирот-кантонистов, в которых «приуготовлялись на службу царскую более тысячи воспитанников», наконец, военное училище, все это завершало полноту .

Сохранились описания Оренбурга того времени, но все они составлены или за несколько лет до приезда Пушкина, или после. Сравнивая их, однако, едва ли можно впасть в какую-либо ошибку. Лицо города изменялось крайне медленно, и разница в списаниях объясняется больше той точкой зрения, которой придерживались их авторы.

Официальный литератор николаевской эпохи, издатель санкт-петербургского журнала «Отечественные записки» Павел , например, в своем «живописном путешествии» явно старается наговорить как можно больше комплиментов оренбургскому начальству. Очерк его, «Картина Оренбурга и его окрестностей», напечатанный в № 99 журнала за 1828 год, так и начинается самым беззастенчивым воспеванием во славу губернатора Эссена:

«Не стану говорить о той приятной ошибке, в которую введен я был, найдя во всех отношениях несравненно выше, превосходнее, чем я представлял его себе, — скажу только, что я встретил здесь, на краю киргизской степи, общество людей самых образованных, лучшего тона, обладающих отличными талантами, а потому проводящих время как нельзя приятнее».

И далее:

«При въезде в город приятно видеть точную правильность кварталов и улиц, чистоту сих последних, которые по сухости грунта вместо мостовых усыпаны только песком»…

Зато другую позицию занимает в оценке привлекательности города ученый путешественник немец Базинер, посетивший город в 1842 году:

«Улиц мощеных не было, пыль стояла тучами», – сообщает этот, менее пристрастный свидетель, рассказывая, что в Оренбурге больше страдают от пыли, чем от грязи. Впрочем, по его же словам, и грязь в достаточной мере давала себя чувствовать. Базарная площадь, например, ранней весной и поздней осенью была недоступна для пешеходов, носящих европейскую обувь».

Получив такое свидетельство, можно с улыбкой читать у П. Свиньина описание дальнейших достоинств Оренбурга.

«В Оренбурге есть превосходное гульбище в летнюю пору. Это старя роща, осеняющая под самым городом противоположный ему низменный берег. Три прямые аллеи, соединенные множеством английских дорожек, разделяют ее на четыре части. Гуляющий в роще на каждом шагу встречает что-либо приятное: здесь самородный пруд, через который перегибаются два красивые мостика, в разных местах, под сенью старых ив, осокорей и вязов, затейливые беседки, деревянные скамейки и канапе для отдохновения».

В городе в это время насчитывалось 733 дома. Он был окружен валом, высотой до 4 метров, и рвом, глубиной в 3,5 метра. Четверо ворот вели в город: Сакмарские, Орские, Чернореченские и Уральские. Главная улица называлась Губернской. Ее — единственную — освещали 16 керосиновых фонарей.

Четыре училища — военное, уездное, приходское, девичье — составляли всю сеть народного просвещения. Учащихся было 267 человек. Но преимуществу это — дети дворян, купцов, духовенства. О больнице даже Свиньин пишет, что

«хотя больница, сия (выстроенная из бревен, без штукатурки снаружи) и может по справедливости назваться огромною, но при всем том, пространство ее недостаточно для помещения множества больных, сообразного с количеством войск оренбургского корпуса».

Что сказать о мастерствах и художествах Оренбурга? — вопрошает Свиньин дальше. И отвечает, что здесь могут сшить порядочную пару платья, починить часы, сделать мебель и экипажи.

«Может быть спросят: кто занимается здесь работою экипажей? Кто сии столяры, кузнецы, маляры, резчики и пр.? Отвечаю: солдаты».

Из «мануфактурных» же заведении Свиньин указывает лишь на кожевенные заводы, устроенные к Голубиной слободке (позднее Старой), расположенной за чертой города, как и .

И Свиньин, и Базинер отмечают многоплеменность населения слободки и разноязычную толпу на Гостином дворе — городском шумном рынке.

«Различие языков, одежд и обыкновений» — пишет Свиньин, — представляет иногда в сем городе весьма занимательные картины. Случается, что рядом с болтливым евреем видишь важного индийца; или, перед толпою диких киргиз-кайсаков — какого-нибудь странствующего европейца, разряженною по всем правилам моды. Таким образом, я встретил здесь Г. Филистри, развозившего свои Исторические таблицы по лицу пространной России».

Базинер также упоминает о том, что в Оренбурге он встречал кроме русских, татар и киргиз (казахов), башкир, бухарцев, хивинцев, калмыков, немцев-колонистов. поляков, сосланных сюда и даже французов и итальянцев, оставшихся от наполеоновской армии.

Были и другие иностранцы. Свиньин, в частности, упоминает о существовании миссионерского «дома Евангелических шотландских братий, которым киргизцы сказали, чтоб они впредь к ним не жаловали в степь, и даже сделали им преумый вопрос: для чего мы к вам не ездим — хвалить вашу веру?».

Пушкин во время своего кратковременного пребывания (42—44 часа) вряд ли успел ознакомиться со всем этим многообразным обликом Оренбурга. Сохранившиеся свидетельства говорят лишь о том, что он посетил в городе одно уездное училище, не считая мест, связанных с Пугачевым (Форштадт, Зауральная роща, Берды).

Останавливался Пушкин вначале в квартире начальника неплюевского военного училища Артюхова, который жил на том месте, где сейчас здание Высшей коммунистической сельскохозяйственной школы. Затем он ночевал на загородной даче губернатора Перовского, откуда и уехал в Уральск. Эта дача также не сохранилась. На месте ее сейчас дом, в .котором помещается райсовет Кагановического района.

Мемориальная доска, установленная на доме №5 по проезду Коммунаров (Оренбург). Фото. В. Елагина. На снимке: "вчера в 5 часов вечера состоялся митинг трудящихся Оренбурга, посвященный установлению мемориальной доски на доме, где в 1833 году останавливался А.С. Пушкин"

Памяти поэта. Мемориальная доска, установленная на доме №5 по проезду Коммунаров (Оренбург). Фото. В. Елагина. На снимке: “вчера в 5 часов вечера состоялся митинг трудящихся Оренбурга, посвященный установлению мемориальной доски на доме, где в 1833 году останавливался А.С. Пушкин”. Источник: “Оренбургская коммуна” №34 (3009), 11 февраля 1937 года.

Сегодня, в столетие со дня гибели поэта, на этом доме укрепляется мемориальная доска.