Последний город империи



До 1881 был резиденцией военного губернатора, этаким сгустком имперского порядка и имперской цивилизации!

Магнус фон Райт. Таможня. 1837 год

Магнус фон Райт. Таможня. 1837 год

Когда в состав Российской империи вошла Центральная , наш город остался «психологической границей» империи, за которой простиралась Азия.

Оренбург как психологический рубеж

Вид города Оренбурга, 1824, фрагмент гравюры К. Афанасьева с рисунка П.П. Свиньина.

Вид города Оренбурга, 1824, фрагмент гравюры К. Афанасьева с рисунка П.П. Свиньина.

Многие путешествующие через Оренбург отмечали своё ощущение рубежности города. Например, писатель М.В. Авдеев утверждал, что именно здесь

« сошлась с Азией, пароход встречается с верблюдом и танцевальная зала дворянского собрания, по проекту Тона, в двадцати верстах от кочевой кибитки».

Стоит отметить, что за рекой начинались степные пространства, заселенные, преимущественно, киргиз-кайсаками. Там же располагался и — воплощение азиатской психологии и ментальности. Ф.И. в язвительном очерке описывал его как место, где «несколько десятков тысяч народа, в разных костюмах и видах, вместе с табунами лошадей, баранов, коров и верблюдов, составляют такую разнообразную оригинальную толпу, что, действительно, один раз стоит всё это видеть».

Ключевой момент — «один раз»!

За Оренбургом, за Уралом начиналась Азия…

«Сыны Азии»

Оренбург, киргизы

Оренбург, киргизы

В Оренбурге постоянно проживали киргизы, бухарцы, хивинцы, приезжающие сюда по торговым делам. Почти два процента горожан были уроженцами Средней и Центральной Азии. По городу они, естественно, ходили в своих традиционных костюмах.

На жителя Центральной России, привыкшего видеть вокруг себя преимущественно лица европейцев, такая смесь типажей должна была производить очень яркое впечатление. Путешественников очень занимали картины в виде всадника-киргиза, величаво сидящего меж двух горбов огромного верблюда, башкир в мохнатых шапках на таких же мохнатых лошадках, или покрытой с ног до головы халатом татарки…

Впечатление «азиатскости» усугубляли Караван-сарай, мечети, пение муэдзина… «Копье, калпак, шальвары, скуластые лица, верблюды, бритые черепы и груды кизяка повсюду, повсюду селямы, халаты и непривычный уху говор — чистейшая Азия», — писал об Оренбурге этнограф, историк и путешественник Павел Небольсин.

Владимир Дедлов (Кигн) сравнивал Оренбург с сирийским Дамаском — оба города стояли «на рубеже культуры и варварства».

Продолжение следует…

Автор: Елена