Дневник Джона Кэстля, 1736

В Орен­бург­ской экс­пе­ди­ции Кири­ло­ва был худож­ник, бри­та­но-прус­ско­го про­ис­хож­де­ния, уро­же­нец Гам­бур­га. Выпол­няя пору­че­ния Кири­ло­ва он два­жды совер­шил путе­ше­ствие в став­ку хана Абул­ха­и­ра.

"Днев­ник о доб­ро­воль­но и исклю­чи­тель­но ради поль­зы Рус­ско­го госу­дар­ства пред­при­ня­том в выс­шей сте­пе­ни необ­хо­ди­мом и, хотя опас­ном, но счаст­ли­во совер­шен­ном путе­ше­ствии в 1736 г. из Орен­бур­га к Абул­ха­и­ру, хану кир­гиз-кай­сац­кой татар­ской орды. Состав­лен англи­ча­ни­ном Джо­ном Кэс­тлем, быв­шим живо­пис­цем Орен­бург­ской экс­пе­ди­ции", про­ил­лю­стри­ро­ван­ный 13 рисун­ка­ми этно­гра­фи­че­ско­го харак­те­ра, изоб­ра­жав­ши­ми отдель­ные эпи­зо­ды из его путе­ше­ствия и пре­бы­ва­ния в Орде, был опуб­ли­ко­ван в 1784 г. в Риге на немец­ком язы­ке в сбор­ни­ке мате­ри­а­лов по исто­рии Рос­сии, но в даль­ней­шем на дол­гие годы остал­ся без вни­ма­ния.

В 1958 году совет­ский исто­рик Мат­ви­ев­ский обна­ру­жил его и опи­сал, крат­ко изло­жив содер­жа­ние. С тех пор исто­ри­че­ский, этно­гра­фи­че­ский и гео­гра­фи­че­ский доку­мент при­влек вни­ма­ние уче­ных. В 1996 году был опуб­ли­ко­ван казах­ский пере­вод днев­ни­ка, в 1998 году — рус­ский, в 2014 вышла кни­га на англий­ском, посвя­щен­ная экс­пе­ди­ции Кэст­ля.

При­ме­ча­ние «Берд­ской сло­бо­ды»: В 1741 году ори­ги­нал это­го отче­та и одна его копия попа­ли в Воль­фен­бют­тель (прим. рай­он­ный центр зем­ли Ниж­няя Сак­со­ния, Гер­ма­ния), где хра­нят­ся до сих пор: один из экзем­пля­ров — в госу­дар­ствен­ном архи­ве Воль­фен­бют­те­ля, вто­рой — в Биб­лио­те­ке гер­цо­га Авгу­ста. Рус­ский уче­ный Нил Попов в 1861 году писал, что два экзем­пля­ра днев­ни­ка Кэст­ля хра­нят­ся в Москве в архи­ве МИД под назва­ни­ем «Jurnal der 1736 a. Orenburg nvch dem Abul-Gair-Chan der Kirgis-Kaijsacken Horda aus freyem Willen zu des Reiches, Besten höchst-nöthig unternommene Reisse, glüklich abgeleget durch Jogann Castle, Kunstmahler bey der Kayserl. Orenburgschen Expedition».

От чести отпра­вить­ся рус­ским послом в Индию отка­зал­ся, посчи­тав пред­ло­жен­ное Кири­ло­вым через П.И. Рыч­ко­ва жало­ва­нье (800 руб. в год) недо­ста­точ­ным. 16 октяб­ря 1737 года по исте­че­нии сро­ка кон­трак­та Кэстль был уво­лен, но новый гла­ва экс­пе­ди­ции Васи­лий Тати­щев заклю­чил с Кэс­тлем новый кон­тракт, по исте­че­нии кото­ро­го 28 июня 1739 года тот вновь был уво­лен с поче­стя­ми. После 1741 года его судь­ба неиз­вест­на.

В 1998 была изда­на в Казах­стане кни­га под назва­ни­ем «Днев­ник путе­ше­ствия в году 1736‑м из Орен­бур­га к Абул­ха­и­ру, хану Кир­гиз-Кай­сац­кой Орды» в пере­во­де В. Штар­кен­бер­га. Пред­ла­га­ем Вам озна­ко­мить­ся с отрыв­ка­ми из этой кни­ги.

Гада­ние

Утром 14 июля мне ниче­го дру­го­го не оста­лось, как ехать вме­сте со сво­и­ми людь­ми вверх по тече­нию реки; так они ночью реши­ли. Но потом сму­ти­лись, пото­му что эти места были им незна­ко­мы. Вый­ти из поло­же­ния реши­ли при помо­щи гада­ния, в них ведь живет при­рож­ден­ное суе­ве­рие. Для совер­ше­ния опре­де­лен­ных про­це­дур при­шлось вер­нуть­ся к тому месту, отку­да при­е­ха­ли, т.е. где мы дела­ли при­вал.

Гада­ние про­ис­хо­ди­ло сле­ду­ю­щим обра­зом: два кир­ги­за опу­сти­лись друг про­тив дру­га на коле­ни, пред­ва­ри­тель­но подо­стлав вой­лоч­ную под­стил­ку. В каж­дой руке они дер­жа­ли по стре­ле остри­я­ми к телу, опе­рен­ные же части стрел были состы­ко­ва­ны с опе­рен­ны­ми частя­ми стрел сидя­ще­го напро­тив чело­ве­ка так, что воз­ни­ка­ло впе­чат­ле­ние, буд­то это две длин­ные стре­лы. Дер­жа свои стре­лы очень креп­ко, они нача­ли бор­мо­тать какие-то араб­ские сло­ва, ожи­дая опре­де­лен­ных зна­ме­ний. Если бы кач­ну­лись стре­лы спра­ва, мы мог­ли спо­кой­но про­дол­жить свой путь, а если сле­ва — мы долж­ны были вер­нуть­ся назад. Вышло так, что при­шлось воз­вра­щать­ся. Из веток, кото­рые за неиме­ни­ем топо­ров нам при­шлось нало­мать рука­ми, мы постро­и­ли сво­е­го рода плот. На него осто­рож­но погру­зи­ли наше иму­ще­ство, т.е. фак­ти­че­ски толь­ко сед­ла. Так как я пла­вать не умел, меня при­вя­за­ли к хво­сту лоша­ди и, бла­го­да­ря ей, я счаст­ли­во пре­одо­лел вод­ный барьер — реку Яик. На дру­гом бере­гу мы попа­ли в густой лес, в кото­ром не было тро­пи­нок. Из-за уже упо­мя­ну­то­го отсут­ствия топо­ров, мы вынуж­де­ны были про­кла­ды­вать доро­гу силой наших рук и в пол­ночь вышли, нако­нец, на берег озе­ра. Тут при­шлось оста­но­вить­ся — от уста­ло­сти мы вали­лись с ног. Несмот­ря на ужас­ный голод, нам уда­лось поспать.

Пер­сид­ская рубаш­ка и Пира­ми­ды

Мы про­дол­жа­ли дви­гать­ся в том же направ­ле­нии. Нас очень мучил голод, ведь в этих местах ника­кой дичи не води­лось. Кир­ги­зы же в доро­гу ниче­го съест­но­го не берут, пото­му что пола­га­ют­ся на то, что Бог им пошлет. Два дня мы ниче­го не ели и, что­бы уто­лить голод, реши­ли зако­лоть лошадь наше­го осво­бож­ден­но­го плен­ни­ка. Мои кир­ги­зы были очень рас­стро­е­ны и захо­те­ли повер­нуть обрат­но; они счи­та­ли, что город Сак­ма­ра исчез. Я пытал­ся вся­че­ски их уте­шить и отго­во­рить, утвер­ждая, что мы слиш­ком дале­ко уеха­ли. Как я потом обна­ру­жил на обрат­ном пути из Орен­бур­га, мы ошиб­лись на 200 верст.

Мои кир­ги­зы ниче­го слы­шать не хоте­ли, толь­ко тре­бо­ва­ли вер­нуть­ся, а меня поста­ви­ли перед выбо­ром — идти с ними или остать­ся одно­му в пустыне, если мне это нра­вит­ся. Я при­во­дил вся­кие дово­ды, ста­ра­ясь уго­во­рить их поехать со мной в Орен­бург, кото­рый дол­жен нахо­дить­ся уже неда­ле­ко, а не воз­вра­щать­ся по той ужас­ной доро­ге. Но это на них не дей­ство­ва­ло, и нуж­но было при­ду­мать какое-нибудь дру­гое сред­ство убеж­де­ния. Таким сред­ством, спо­соб­ным под­нять их настро­е­ние, мог­ла быть щед­рость. Но у меня ниче­го тако­го с собой не было, кро­ме денег, а день­ги они не при­зна­ют, пото­му что не зна­ют, как ими поль­зо­вать­ся. При­шлось искать выход, и я вспом­нил про свою шел­ко­вую пер­сид­скую рубаш­ку, кото­рая им очень нра­вит­ся. Я быст­рень­ко снял ее и пода­рил им. Они до того обра­до­ва­лись, что не толь­ко поде­ли­ли рубаш­ку меж­ду собой, раз­ре­зав на части, но и скло­ни­лись к мне­нию, что мы долж­ны пря­мым путем ехать в Орен­бург.

Лоша­ди настоль­ко ослаб­ли, что не мог­ли боль­ше нести нас, при­шлось идти пеш­ком. Тут я обна­ру­жил, что мои люди не спо­соб­ны дол­го идти пеш­ком; они попро­сту к это­му не при­вык­ли, так как с мало­лет­ства ездят вер­хом. В этих обсто­я­тель­ствах мне вдруг поду­ма­лось, что небо покро­ви­тель­ству­ет нам: к вели­кой нашей радо­сти, пока­зал­ся город Сак­ма­ра. Рас­по­ло­жен­ный на неболь­шой воз­вы­шен­но­сти, он слу­жил погра­нич­ной кре­по­стью про­тив Баш­кир­ских татар (Baskirische Tartarn). В нем одна цер­ковь и око­ло 150 домов, в кото­рых живут рус­ские каза­ки (Russischen Cosacken). Неда­ле­ко от горо­да река Ик (Yck) впа­да­ет в реку Сак­ма­ру, по кото­рой город полу­чил свое имя. Этот рай­ский уго­лок мож­но срав­нить с Ели­сей­ски­ми Поля­ми (Elisäische Felder), зем­ля здесь покры­та тра­вой и бла­го­уха­ю­щи­ми рас­те­ни­я­ми, и душа чело­ве­ка может толь­ко радо­вать­ся. Я не напрас­но срав­ни­ваю эти места с Ели­сей­ски­ми Поля­ми; они не толь­ко чрез­вы­чай­но кра­си­вы, но и хра­нят мно­го необыч­ных могиль­ных хол­мов древ­них мон­голь­ских и ногай­ских татар (alte Munalische und Nagaische Tartarn).

Кам­ни на этих хол­мах уло­же­ны в пира­ми­ды и так искус­но без рас­тво­ра подо­гна­ны друг к дру­гу, что сто­ят без изме­не­ний уже боль­ше ста лет. Сами моги­лы очень глу­бо­ки и выло­же­ны кам­нем, или в них нахо­дят­ся гро­бы. Рядом с каж­дым телом, от кото­ро­го оста­лись толь­ко кости, поме­ще­на люби­мая лошадь умер­ше­го с пол­ной сбру­ей, поэто­му здесь часто нахо­дят мно­го кра­си­вей­ших золо­тых и сереб­ря­ных вещей. Кро­ме того, в моги­лах погре­бе­но все то, что этим вель­мо­жам необ­хо­ди­мо было при жиз­ни.

Болезнь

31 авгу­ста я взял лошадь вна­ем и рано утром отпра­вил­ся с дву­мя кал­мыц­ки­ми каза­ка­ми (Calmuckische Cosacken) в Орен­бург (прим. Берд­ской сло­бо­ды: автор рас­ска­зы­ва­ет об Орске). По доро­ге я так серьез­но забо­лел, что упал с лоша­ди и меня при­шлось нести. Но 95 верст я все-таки успел про­ехать. Непри­ят­ность слу­чи­лась отто­го, что из-за боль­шой жары и мно­же­ства мош­ка­ры я поте­рял скром­ный кусок вет­чи­ны, кото­рый май­ор Астан­ков дал мне в доро­гу и кото­рый был завер­нут в шел­ко­вый шей­ный пла­ток и при­вя­зан к руко­ят­ке моей шпа­ги. Что­бы не голо­дать, я решил при­со­еди­нить­ся к моим кал­мыц­ким каза­кам, сидев­шим у воды. Они ели что-то, что мне пока­за­лось кусоч­ка­ми суха­ри­ков, но на самом деле было суше­ной пада­лью. Когда я про­гло­тил те кус­ки, кото­ры­ми они меня уго­сти­ли, мне вдруг ста­ло очень пло­хо, а потом слу­чи­лась выше­опи­сан­ная непри­ят­ность.

Несбыв­ше­е­ся пред­при­я­тие

При­е­хав в Орен­бург, я попро­сил комен­дан­та горо­да выде­лить 50 чело­век каза­ков для сопро­вож­де­ния, а так­же опре­де­лен­ный инстру­мент. Я наме­рен был вер­нуть­ся на гору, рас­по­ло­жен­ную неда­ле­ко от Орен­бур­га и реки Тан Атлак (Tan Atlack), где в мае с.г. на обрат­ном пути от баш­кир я видел пре­вос­ход­ную яшму. Исклю­чи­тель­но кра­си­вый кусо­чек это­го кам­ня я потом пода­рил в Син­бир­ске (Sinbirsky) стат­ско­му совет­ни­ку. На той же горе, куда я днем из-за враж­деб­но настро­ен­ных баш­кир не смог под­нять­ся, я тогда ночью нашел зеле­ный с крас­ны­ми вкрап­ле­ни­я­ми камень, кото­рый поте­рял часть сво­ей кра­со­ты отто­го, что лежал на поверх­но­сти. Что­бы кое в чем убе­дить­ся, мне очень хоте­лось еще раз побы­вать на горе. Я бы лег­ко ее нашел, ведь все, что каса­ет­ся этой мест­но­сти, у меня было запи­са­но. Комен­дант, одна­ко, отка­зал­ся мне помочь: с одной сто­ро­ны, яко­бы все лоша­ди хро­ма­ют, а с дру­гой сто­ро­ны, у него нет при­ка­за. Таким обра­зом, полез­ное пред­при­я­тие ока­за­лось неосу­ществ­лен­ным.

Орен­бург

Я хотел сде­лать новые зари­сов­ки Орен­бур­га, но из-за вели­ко­го мно­же­ства кома­ров затею при­шлось отло­жить. У меня был при­каз тро­гать­ся в путь, даль­ше мед­лить было нель­зя, но я хотя бы опи­шу Орен­бург для всех тех, кто это­го горо­да не зна­ет. Итак: город рас­по­ло­жен на 51 гра­ду­се широ­ты, и полу­чил свое имя от реки Орь. Он был осно­ван 12 авгу­ста 1735 года непо­да­ле­ку от Бере­гов реки Яик, что берет нача­ло у Ека­те­рин­бур­га (Catharinenburg) в Сиби­ри (Sibirien), на рас­сто­я­нии двух днев­ных пере­хо­дов отсю­да. Река Орь впа­да­ет в Яик в двух вер­стах от Орен­бур­га после того, как она от исто­ка до горо­да пре­одо­ле­ла уже несколь­ко сот верст. Вокруг горо­да про­сти­ра­ют­ся пусты­ня и степь; до Ека­те­рин­бур­га рас­сто­я­ние состав­ля­ет 960 верст, до Яиц­ко­го город­ка по суше — 632, до Уфы — 485, до Сак­ма­ры — 240, а до Сама­ры на Вол­ге (Wolga) — 621 вер­сту. По все­му пери­мет­ру горо­да дли­ной в пол­то­ры вер­сты соору­же­ны зем­ля­ной вал и ров.

Неда­ле­ко от горо­да нахо­дит­ся холм, на кото­ром добы­ва­ют какой-то вид ага­та (Agat), и это место­рож­де­ние кам­ня защи­ще­но кре­по­стью с дере­вян­ной сто­ро­же­вой баш­ней. Вокруг кре­по­сти тоже тянет­ся зем­ля­ной вал и рас­став­ле­ны рогат­ки. Зем­ля в этих местах еще не обра­ба­ты­ва­ет­ся, пото­му что здесь, как и во всем кир­гиз­ском крае, очень ред­ко выпа­да­ют осад­ки. Но люди что-то выра­щи­ва­ют, часто поли­вая свои ого­ро­ды водой. Из про­дук­тов пита­ния в доста­точ­ном коли­че­стве здесь быва­ет толь­ко рыба, дро­ва тоже есть, но хле­ба и мяса очень мало, пото­му что пасти скот на паст­би­щах, да и убе­речь его от гра­би­те­лей, невоз­мож­но. Город, соб­ствен­но, постро­ен для того, что­бы через него раз­ви­ва­лась тор­гов­ля с Буха­рой (Bucharen) и Тас­кен­том (Taskent).

Она может стать очень выгод­ной и зна­чи­тель­ной и со все­ми дру­ги­ми наро­да­ми Азии (Asiatische Völker), пото­му что, как мне кажет­ся, бли­жай­ший путь в Индию (Indien) ведет через этот город. Рос­сия может исполь­зо­вать и воз­мож­ность про­дви­же­ния через Араль­ское море (Aral-See) и реки Сыр (Sir) и Ану (Anu), кото­рые явля­ют­ся круп­ны­ми судо­ход­ны­ми вод­ны­ми путя­ми и про­те­ка­ют через всю тер­ри­то­рию Буха­рии до Араль­ско­го моря. А до него из Орен­бур­га при­бли­зи­тель­но 14 дней пути. Удер­жа­ние Араль­ско­го моря в рус­ских руках не пред­став­ля­ет­ся труд­ным, ведь бухар­цы и дру­гие наро­ды это­го реги­о­на не зна­ют, что такое судо­ход­ство и пуш­ки. На бере­гу это­го моря, кро­ме того, рас­тет, как гово­рят, дубо­вый лес, кото­рый может слу­жить для построй­ки кораб­лей, так что все эти стра­ны и их богат­ства мож­но под­чи­нить, и этим была бы наи­луч­шим обра­зом дока­за­на поль­за Орен­бур­га. Но я чув­ствую, что немно­го задер­жал­ся при опи­са­нии Орен­бур­га; и все пото­му, что кома­ры не поз­во­ли­ли зари­со­вать город. А мне уже пора думать о путе­ше­ствии в Син­бирск.

«Берд­ская Сло­бо­да» выра­жа­ет бла­го­дар­ность Ново­кре­ще­но­вой Лилии за воз­мож­ность озна­ко­мить­ся с днев­ни­ком Джо­на Кэст­ля.

Источ­ни­ки:

• Казах.ру «Из Орен­бур­га к Абул Гей­е­ру, хану Кир­гиз-Кай­сак Татар­ской орды…»
• Худож­ник, путе­ше­ствен­ник, дипло­мат