По материалам старой прессы: Город-клептоман

Воров­ство и про­сти­ту­ция были глав­ной забо­той орен­бург­ских поли­цей­ских в про­шлых сто­ле­ти­ях.

Все то, что под запре­том, все­гда манит чело­ве­ка и застав­ля­ет его нару­шать уста­нов­лен­ные табу. В раз­ные исто­ри­че­ские пери­о­ды пре­ступ­ле­ния отли­ча­лись лишь фор­мой.

Окруж­ной суд на Собор­ной пло­ща­ди (ул. Совет­ская, 31). Зда­ние рас­по­ла­га­лось рядом с Кафед­раль­ным собо­ром. Не сохра­ни­лось.

Воров­ская сла­ва степ­но­го гра­да

В «Запис­ке о состо­я­нии Орен­бург­ской губер­нии» за 1847 год орен­бург­ский губер­на­тор Бал­ка­шин писал:

Рус­ские люди, пере­шед­шие в губер­нию, заим­ство­ва­ли дур­ные наклон­но­сти ази­а­тов. Раз­но­пле­мен­ность насе­ле­ния, его пест­ро­та созда­ют ситу­а­цию, когда рус­ский крал у тата­ри­на, тата­рин у рус­ско­го и оба у баш­ки­ра, счи­тая друг дру­га «чужа­ка­ми».

Сви­де­тель­ством того, что воров­ство было насто­я­щим бичом того вре­ме­ни, слу­жат пуб­ли­ка­ции в «Орен­бург­ском лист­ке» за 1887 год.

Кра­дут здесь все, что не под­вер­нет­ся под руку, кра­дут и по зара­нее про­ду­ман­но­му пла­ну, кра­дут днем и ночью, кра­дут даже чужих жен, если толь­ко жена есть соб­ствен­ность мужа. На днях воры обо­кра­ли фрук­то­вую лав­ку Яки­на, сбив и сло­мав пред­ва­ри­тель­но два наруж­ных зам­ка, и где, — в самом цен­тре горо­да, на углу гости­но­го дво­ра и Боль­шой ули­цы в виду теат­ра, где в это вре­мя шло пред­став­ле­ние. На пере­крест­ке у самой лав­ки Яки­на все­гда быва­ет поли­цей­ский пост, все­гда там мно­го про­хо­жих. При этом укра­де­но столь мно­го пред­ме­тов, что кра­ден­ное без под­во­ды ута­щить было нель­зя. Убе­речь­ся от воров про­сто невоз­мож­но и город выгля­дит клеп­то­ма­ном.

В каж­дом номе­ре «Орен­бург­ско­го лист­ка» выхо­ди­ла спе­ци­аль­ная руб­ри­ка «Про­ис­ше­ствия (из днев­ни­ка поли­ции)», содер­жа­ние кото­рой пест­ри­ло сооб­ще­ни­я­ми о гра­бе­жах и воров­стве. Авто­ра­ми мате­ри­а­лов даже дела­лись попыт­ки про­ана­ли­зи­ро­вать, поче­му в горо­де боль­шое коли­че­ство подоб­ных пре­ступ­ле­ний.

Слу­чаи воров­ства прак­ти­ку­ют­ся здесь гораз­до чаще, чем зна­чат­ся в днев­ни­ке поли­ции. Пола­га­ем, что глав­ны­ми при­чи­на­ми при­скорб­ных явле­ний в обще­ствен­ной жиз­ни Орен­бур­га явля­ют­ся: пло­хое домаш­нее вос­пи­та­ние мас­сы, мрак душев­ный — вот общая при­чи­на воров­ства, тре­тья при­чи­на небла­го­при­ят­ству­ю­щая чужой соб­ствен­но­сти — это сфор­ми­ро­вав­ший­ся тип город­ско­го гуля­ки. Тип по-город­ско­му чисто оде­то­го пар­ня, он завсе­гда­тай трак­ти­ров, без­за­бот­но сры­ва­ю­щий цве­ты удо­воль­ствия. Где же взять это­му гуля­ке на все его рас­хо­ды?

Вни­ма­ние чита­те­лей обра­ща­лось на то, что в чис­ле моти­вов к воров­ству бед­ность зани­ма­ет самое послед­нее место. Нищих в горо­де почти нет и мило­сты­ню про­сят обык­но­вен­но пере­се­лен­цы да коче­вые цыгане. Поэто­му «воров­ством про­мыш­ля­ют как осо­бым заня­ти­ем для удо­вле­тво­ре­ния широ­ких, не по сред­ствам город­ских при­хо­тей».

Несмот­ря на бум воров­ства, борь­ба с вора­ми велась не в пол­ную силу. Кор­ре­спон­дент «Орен­бург­ско­го лист­ка» оза­бо­чен­но заост­ря­ет вни­ма­ние на этом.

Такая ситу­а­ция обя­зы­ва­ет город­ское обще­ство при­нять меры и преж­де все­го уси­лить ноч­ные кара­у­лы. В ста­ром горо­де ноч­ной кара­ул ведет­ся кое-как, но на окра­и­нах и в сло­бод­ках эта мера кажет­ся еще рос­ко­шью, не по сред­ствам буд­то бы бед­ней­шим обы­ва­те­лям.

Воз­му­щен­ный автор при­во­дит при­ме­ры их наг­ло­го пове­де­ния в церк­ви:

Одна жен­щи­на при­шла к все­нощ­ной в цер­ковь духов­ной семи­на­рии, так как в про­чих церк­вах было слиш­ком тес­но. Здесь она во вре­мя молит­вы дер­жа­ла в руках шаль. Но по окон­ча­нию все­нощ­ной уже не мог­ла ее най­ти. Неудоб­но заме­тить, что в семи­нар­ский при­ход не мог попасть отъ­яв­лен­ный него­дяй, и кра­жу, сле­до­ва­тель­но, совер­шил вор, при­лич­но оде­тый. Дела­ет­ся страш­но за чело­ве­ка, назы­ва­ю­ще­го себя хри­сти­а­ни­ном и испол­ня­ю­ще­го обря­ды рели­гии, но он не счи­та­ет, одна­ко, гре­хом обо­красть сво­е­го ближ­не­го, даже в мину­ту сто­я­ния на молит­ве!.

В девят­на­дца­том сто­ле­тии была и орга­ни­зо­ван­ная пре­ступ­ность, авто­ры их назы­ва­ют шай­ка­ми.

Так, на днях поли­ции уда­лось накрыть несколь­ких петер­бург­ских воров. Выслан­ные из сто­ли­цы под над­зор поли­ции в Орск, эти арти­сты ком­па­ни­ей яви­лись в Орен­бург и откры­ли систе­ма­ти­че­ский поход про­тив обы­ва­тель­ской соб­ствен­но­сти. При обыс­ке одно­го из воров най­де­на запис­ная книж­ка со спис­ком обы­ва­те­лей, наме­чен­ных для воров­ских визи­тов.

Пред­ме­ты воров­ства в то вре­мя мало чем отли­ча­лись от наше­го. Гра­би­те­ли не гну­ша­лись ничем, но в основ­ном вожде­лен­ной целью были день­ги. В том же раз­де­ле «Про­ис­ше­ствия» при­во­дит­ся еще ряд дерз­ких ограб­ле­ний.

Про­сти­тут­ка Вера Реку­ло­ва выкра­ла из кар­ма­на брюк челя­бин­ско­го меща­ни­на Ива­на Малы­ше­ва сорок пять руб­лей, дозна­ни­ем же обна­ру­же­но, что день­ги были най­де­ны орен­бург­ским меща­ни­ном Мат­ве­ем Саль­ни­ко­вым в сум­ме семь­де­сят руб­лей. А не сорок пять, кото­рые потом были раз­де­ле­ны меж­ду содер­жа­тель­ни­цей дома тер­пи­мо­сти Ека­те­ри­ной Федо­ро­вой и про­сти­тут­кой Реку­ло­вой и извоз­чи­ком Саль­ни­ко­вым.

В теат­ре после пред­став­ле­ния неиз­вест­но кем похи­ще­ны при­над­ле­жа­щие музы­кан­ту Аро­ну Рыжих дра­по­вое паль­то и зам­ше­вые пер­чат­ки.

На посто­я­лом дво­ре Кули­ко­ва укра­ден при­над­ле­жа­щий кре­стья­нам Ново­тро­иц­кой воло­сти револь­вер систе­мы Лефо­ше в кобу­ре из чер­ной кожи сто­и­мо­стью девять руб­лей.

Факт воров­ства ору­жия инте­ре­сен тем, что в то вре­мя его мог­ли украсть даже из воен­но­го гар­ни­зо­на. Сотруд­ник «Орен­бург­ско­го лист­ка» более ста лет назад воз­му­щал­ся:

Воров­ство в Орен­бур­ге при­ни­ма­ет харак­тер не толь­ко обы­ден­ный, но и дерз­кий. С тру­дом веришь, что в мест­ном воен­ном окруж­ном скла­де укра­ли 139 офи­цер­ских револь­ве­ров. Поли­ция напа­ла на сле­ды хищ­ни­ков, одна­ко дер­зость воров обя­зы­ва­ет нас энер­гич­но взять­ся за тол­ко­вое устрой­ство ноч­ных кара­у­лов и зор­че смот­реть на приш­лый люд, не упо­вая исклю­чи­тель­но на поли­цию.

Эта замет­ка авто­ра не гово­ри­ла о бес­си­лии поли­ции или о ее рав­но­ду­шии к про­бле­ме город­ско­го обще­ства, наобо­рот, в одной из пуб­ли­ка­ций ска­за­но: «Все каме­ры арест­ных домов бит­ком наби­ты и уже нанят тре­тий дом под тюрь­му».

В архи­вах Орен­бург­ско­го музея мили­ции уда­лось отыс­кать све­де­ния о том, что орен­бург­ское купе­че­ство в девят­на­дца­том сто­ле­тии неред­ко име­ло про­бле­мы с зако­ном. Чаще все­го тор­гов­цы высту­па­ли в роли сбыт­чи­ков кра­де­но­го иму­ще­ства.

В 1824 году купец Мак­сим Ахма­тов про­хо­дил по делу о тор­гов­ле кра­де­ным с ураль­ских при­ис­ков золо­том. Тро­иц­кий купец Павел Бака­кин обви­нял­ся в тай­ной про­да­же золо­та. А так­же в про­да­же нека­че­ствен­но­го вина и воров­стве.

Об этом сооб­ща­ют доку­мен­ты тре­тье­го отде­ле­ния импе­ра­тор­ской кан­це­ля­рии.

Там же сооб­ща­ет­ся, что пре­ступ­ни­ка­ми чаще все­го высту­па­ли ссыль­ные:

За 1773–1800 годы в Орен­бург были при­сла­ны 226 чело­век, из кото­рых 104 чело­ве­ка были при­го­во­ре­ны к ссыл­ке за раз­бой и убий­ства, 26 — за кра­жи, осталь­ные за под­дел­ку доку­мен­тов, бро­дяж­ни­че­ство.

Про­сти­ту­ция в горо­де рабо­та­ла легаль­но

Дру­гой не менее острой про­бле­мой того вре­ме­ни в Орен­бур­ге была про­сти­ту­ция. Для того что­бы сни­зить ее рас­про­стра­не­ние, а точ­нее рас­про­стра­не­ние вене­ри­че­ских забо­ле­ва­ний сре­ди горо­жан, город­ской думой было учре­жде­но спе­ци­аль­ное отде­ле­ние поли­ции, оно назы­ва­лось «вра­чеб­но-поли­цей­ский коми­тет». В его зада­чу вхо­дил над­зор за дома­ми тер­пи­мо­сти. Надо заме­тить, что в то вре­мя в зако­нах Рос­сий­ской импе­рии не было запре­тов на заня­тие про­сти­ту­ци­ей, поэто­му в горо­дах вполне легаль­но рабо­та­ли пуб­лич­ные дома. Орен­бург в их чис­ле не был исклю­че­ни­ем.

В одном из отче­тов пред­се­да­те­ля коми­те­та Кон­стан­ти­на Уша­ко­ва в 1878 году ска­за­но:

Домов тер­пи­мо­сти в Орен­бур­ге весь­ма немно­го и они пра­виль­но орга­ни­зо­ва­ны. Чис­ло жен­щин в них колеб­лет­ся меж­ду 50–60. Эти про­сти­тут­ки, извест­ные поли­ции явным раз­вра­том, под­вер­га­лись осви­де­тель­ство­ва­нию через горо­до­во­го вра­ча один раз в неде­лю. Что же каса­ет­ся жен­щин, про­мыш­ля­ю­щих тай­ным раз­вра­том, чис­ло коих было весь­ма вели­ко, за неиме­ни­ем средств поли­ция на них мало обра­ща­ла вни­ма­ние. Раз­врат нахо­дит себе при­тон в горо­де и Фор­штад­те, в осо­бен­но­сти в фор­штадт­ских банях, в Заураль­ной роще и по каба­кам. В такой ситу­а­ции сифи­лис в Орен­бур­ге достиг выс­ших раз­ме­ров. Так, в орен­бург­ском воен­ном гос­пи­та­ле в 1873 году из обще­го чис­ла 343 боль­ных сифи­ли­ти­ков ока­за­лось 93.

В том же отче­те при­во­дят­ся све­де­ния, что дея­тель­ность коми­те­та увен­ча­лась успе­хом.

В пер­вое же вре­мя были собра­ны все подо­зри­тель­ные жен­щи­ны, чис­ло их соста­ви­ло око­ло 180 и под­верг­ну­ты вра­чеб­но­му осви­де­тель­ство­ва­нию. Из них мно­го ока­за­лось зара­жен­ны­ми раз­ны­ми фор­ма­ми вене­ри­че­ских болез­ней. Вслед за этим коми­тет внес их в спи­сок всех жен­щин, зани­ма­ю­щих­ся раз­вра­том, и снаб­дил их меди­цин­ски­ми биле­та­ми. В 1875 году под­верг­ну­то меди­цин­ско­му осмот­ру 150 жен­щин, в 1877 — 230. С уве­ли­че­ни­ем чис­ла про­сти­ту­ток, под­вер­га­е­мых меди­цин­ско­му осмот­ру, чис­ло муж­чин, забо­лев­ших вене­ри­че­ски­ми болез­ня­ми, ста­ло быст­ро умень­шать­ся.

Все­го по мате­ри­а­лам отче­та в губерн­ском цен­тре суще­ство­ва­ло восемь домов тер­пи­мо­сти и не все они, по сло­вам Кон­стан­ти­на Уша­ко­ва, были в пол­ном поряд­ке.

В неко­то­рых домах не ока­за­лось книг на запис­ку про­сти­ту­ток, а в дру­гих тако­вые велись в бес­по­ряд­ке. Две содер­жа­тель­ни­цы не достиг­ли воз­рас­та 30 лет, доз­во­ля­ю­ще­го содер­жать дома тер­пи­мо­сти. У четы­рех содер­жа­тель­ниц не име­ет­ся отдель­ных ком­нат, и кро­ва­ти не раз­го­ро­же­ны даже што­ра­ми». Тут же пред­се­да­тель коми­те­та упо­ми­на­ет: «В доме отстав­но­го рядо­во­го Шмур­ле­ви­ча в одной поло­вине поме­ща­ет­ся питей­ное заве­де­ние, а в дру­гой поло­вине пуб­лич­ные дев­ки содер­жат­ся без вся­ко­го раз­ре­ше­ния.

Стра­жи поряд­ка

В мате­ри­а­лах област­но­го музея мили­ции сохра­ни­лись све­де­ния о нача­ле дея­тель­но­сти стра­жей поряд­ка в нашем крае. Так, ука­зом гене­рал-про­ку­ро­ра Алек­сея Кура­ки­на 10 апре­ля 1798 года учре­жде­на поли­ция в Орен­бур­ге. Создан­ное Поли­цей­ское управ­ле­ние состо­я­ло из девя­ти чело­век. Город был раз­де­лен на две части и шесть квар­та­лов. Пер­вым полиц­мей­сте­ром был назна­чен Афа­на­сий Зай­цев. Общий штат поли­ции состо­ял из 102 чело­век. На жало­ва­ние поли­ции рас­хо­до­ва­лось 2660 руб­лей. После раз­де­ле­ния Орен­бург­ской губер­нии на Уфим­скую и Орен­бург­скую в 1865 году чис­ло поли­цей­ских в Орен­бур­ге уве­ли­че­но до двух­сот чело­век, что было свя­за­но с уве­ли­че­ни­ем чис­ла ссыль­ных в губер­нии. За поряд­ком в горо­де сле­ди­ло 104 горо­до­вых, в Орске их чис­ло состав­ля­ло девят­на­дцать. Служ­ба в поли­цей­ском управ­ле­нии была пре­ро­га­ти­вой дво­рян, низ­шие поли­цей­ские чины, к кото­рым отно­си­лись горо­до­вые и уряд­ни­ки, про­ис­хо­ди­ли из отстав­ных унтер-офи­це­ров.

По поли­цей­ским свод­кам того вре­ме­ни в 1865 году зафик­си­ро­ва­но 2687 пре­ступ­ле­ний, на долю краж при­шлось 1254 слу­чая, гра­бе­жей и раз­бо­ев было совер­ше­но 373, слу­ча­ев коно­крад­ства отме­че­но 324, неза­кон­ная про­да­жа и изго­тов­ле­ние спирт­ных напит­ков — 103 пре­ступ­ле­ния. В том же году 236 чело­век были осуж­де­ны, из кото­рых пять­де­сят шесть чело­век при­го­во­ре­ны к каторж­ным рабо­там, к ссыл­ке в Сибирь семь­де­сят два чело­ве­ка, в тюрь­мы направ­ле­ны сорок четы­ре осуж­ден­ных. Спу­стя десять лет, в 1875 году чис­ло пре­ступ­ле­ний воз­рос­ло в разы и соста­ви­ло 7778 слу­ча­ев.

Одной из мер по пре­кра­ще­нию гра­бе­жей и краж ста­ло учре­жде­ние в горо­де ноч­ных кара­у­лов из чис­ла обы­ва­те­лей. Для это­го было раз­ра­бо­та­но спе­ци­аль­ное поло­же­ние, соглас­но кото­ро­му содер­жа­ние кара­у­лов воз­ла­га­лось на горо­жан. Но дея­тель­ность ноч­ных кара­у­лов вызы­ва­ла наре­ка­ния со сто­ро­ны жите­лей из-за того, что они были мало­чис­лен­ны и состо­я­ли ино­гда «из пья­ниц и вся­ко­го отре­бья», — писал в 1887 году хро­ни­кер в «Орен­бург­ском лист­ке».

Через неко­то­рый пери­од кор­ре­спон­дент радост­но сооб­ща­ет:

Нако­нец явил­ся бла­го­де­тель в лице орен­бург­ско­го полиц­мей­сте­ра Нико­лая Один­цо­ва. Ему, оче­вид­но, надо­е­ло возить­ся с вора­ми и слу­шать жало­бы обы­ва­те­лей. И вот мы чита­ем при­гла­ше­ние его об учре­жде­нии ноч­но­го кара­у­ла в Орен­бур­ге. Гос­по­дин полиц­мей­стер берет­ся, нако­нец, сам устро­ить нам ноч­ной кара­ул, не пуга­ясь это­го слож­но­го дела. Мы уве­ре­ны, что обы­ва­те­ли ска­жут за это Нико­лаю Васи­лье­ви­чу искрен­нее спа­си­бо.

Автор: Кон­стан­тин Копы­лов
Источ­ник: МК в Орен­бур­ге, 11 апре­ля 2012