Юнкерское казачье училище

В 1867 году созда­но пер­вое в Рос­сий­ской Импе­ра­тор­ской Армии юнкер­ское каза­чье учи­ли­ще. Орен­бург­ское юнкер­ское каза­чье учи­ли­ще раз­ме­сти­лось в цен­траль­ной исто­ри­че­ской части горо­да. Боль­шин­ство зда­ний и соору­же­ний было постро­е­но в 1855–1865 годов и изна­чаль­но было рас­счи­та­но для содер­жа­ния воин­ских частей.

Ком­плекс этих постро­ек полу­чил назва­ние «Кон­стан­ти­нов­ские казар­мы». При­чем пла­ни­ров­ка казарм была тако­ва, что в слу­чае необ­хо­ди­мо­сти они быст­ро пре­вра­ща­лись в свое­об­раз­ные кре­по­сти, спо­соб­ные выдер­жать оса­ду.

При­ме­ча­ние «Берд­ской сло­бо­ды»: На сним­ке: сле­ва казар­ма юнке­ров рас­по­ло­жен­ная сим­мет­рич­но Кон­стан­ти­нов­ской казар­ме отно­си­тель­но ули­цы Гости­но­двор­ской (совр. ул Киро­ва), выхо­див­шей тогда на Фор­штадт­скую пло­щадь (ули­ца на перед­нем плане). На сред­нем плане зда­ние мане­жа с купо­лом домо­вой церк­ви. Там же нахо­дил­ся бога­тей­ший музей тро­фе­ев — ору­жия и непри­я­тель­ских зна­мен. На зад­нем плане зда­ние духов­ной семи­на­рии (зда­ние жен­ско­го епар­хи­аль­но­го учи­ли­ща еще не постро­е­но). Зда­ние спра­ва в углу — мед­пункт Зенит­но­го учи­ли­ща («Зенит­ки») сохра­ни­лось до кон­ца 70‑х годов XX века. Сни­мок сде­ла­на из окна зда­ния кор­пу­са рем­це­ха, сне­сен­но­го в 2020 году.

Исто­рия Орен­бург­ско­го каза­чье­го учи­ли­ща с 1867 по 1917 годов. охва­ты­ва­ет вре­мя про­ве­де­ние воен­ной рефор­мы Милю­ти­на Д.М., поло­жив­шей нача­ло дея­тель­но­сти учи­ли­ща и закан­чи­ва­ет­ся собы­ти­я­ми Граж­дан­ской вой­ны в Рос­сии 1917–1922 годов. Исто­рии учи­ли­ща посвя­ще­ны рабо­ты доре­во­лю­ци­он­ных исто­ри­ков, кото­рых носят опи­са­тель­ный и озна­ко­ми­тель­ный харак­тер ^[1]. Сре­ди них сле­ду­ет выде­лить очерк Беля­ви­на К., руко­пись Сева­стья­но­ва С.Н. и запис­ки пол­ков­ни­ка Авде­е­ва нахо­дя­щи­е­ся на хра­не­нии в Госу­дар­ствен­ном архи­ве Орен­бург­ской обла­сти (ГАОО) ^[2].

В совре­мен­ной исто­рио­гра­фии сле­ду­ет выде­лить рабо­ты ураль­ских исто­ри­ков Коб­зо­ва В.С., Футо­рян­ско­го Л.И., Семе­но­ва В.Г., кото­рые глу­бо­ко зани­ма­лись изу­че­ни­ем исто­рии Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска и рас­смат­ри­ва­ли про­бле­мы под­го­тов­ки офи­цер­ских кад­ров для вой­ска, в том чис­ле дея­тель­ность Орен­бург­ско­го каза­чье­го учи­ли­ща ^[3]. В послед­нее вре­мя дан­ная тема заин­те­ре­со­ва­ла дру­гих исто­ри­ков и как резуль­тат появи­лись рабо­ты Вол­ко­ва Е.В., Ники­ти­на В.В., Рыби­на В.А. и дру­гих исто­ри­ков ^[4].

Про­ве­ден­ный крат­кий исто­рио­гра­фи­че­ский ана­лиз поз­во­ля­ет сде­лать вывод, что исто­ри­че­ской нау­кой достиг­ну­ты серьез­ные резуль­та­ты по изу­че­нию темы. Одна­ко, мно­гие аспек­ты дея­тель­но­сти Орен­бург­ско­го каза­чье­го учи­ли­ща недо­ста­точ­но пол­но и досто­вер­но отра­же­ны в исто­ри­че­ской лите­ра­ту­ре.

До сере­ди­ны 60‑х годов XIX сто­ле­тия воен­но-учеб­ные заве­де­ния дава­ли едва 1/3 все­го чис­ла офи­це­ров, необ­хо­ди­мо­го для армии, а пото­му кор­пус офи­це­ров боль­шей частью ком­плек­то­вал­ся про­из­вод­ством воль­но­опре­де­ля­ю­щих­ся и унтер-офи­це­ров, про­слу­жив­ших опре­де­лен­ный срок и выдер­жав­ших весь­ма лег­кий экза­мен. Неудо­вле­тво­ри­тель­ность под­го­тов­ки этой части офи­це­ров выяс­ни­лась еще до Крым­ской вой­ны и тогда же при неко­то­рых шта­бах, по част­но­му почи­ну воен­ных началь­ни­ков, были откры­ты юнкер­ские шко­лы. По окон­ча­нии Крым­ской вой­ны 1853–1856 годов. было пред­по­ло­же­но устро­ить шко­лы во всех армей­ских кор­пу­сах, но, за недо­стат­ком денеж­ных средств и неудоб­ством орга­ни­за­ции воен­но-учеб­ных заве­де­ний при кор­пус­ных шта­бах, пере­дви­гав­ших­ся вме­сте с вой­ска­ми с места на место, таких школ было откры­то все­го три. К нача­лу 1863 года суще­ство­ва­ли учи­ли­ща в Воро­не­же, в Фин­лян­дии и учи­ли­ще войск Цар­ства Поль­ско­го, кото­рые вско­ре были закры­ты. Толь­ко с пре­об­ра­зо­ва­ни­ем стар­ших клас­сов кадет­ских кор­пу­сов в воен­ные учи­ли­ща, когда полу­чи­лись неко­то­рые сбе­ре­же­ния в денеж­ных сред­ствах, в 1864–1865 годах при­сту­пи­ли к откры­тию окруж­ных юнкер­ских учи­лищ в воен­ных окру­гах. Юнкер­ские учи­ли­ща пред­на­зна­ча­лись для полу­че­ния воен­но­го обра­зо­ва­ния юнке­ра­ми и унтер-офи­це­ра­ми из воль­но­опре­де­ля­ю­щих­ся перед про­из­вод­ством их в офи­це­ры.

Про­хож­де­ние кур­са учи­лищ сде­ла­но было обя­за­тель­ным для всех воль­но­опре­де­ля­ю­щих­ся, желав­ших при­об­ре­ти пра­во на про­из­вод­ство в офи­це­ры, и с 1868 года было пре­кра­ще­но про­из­вод­ство ниж­них чинов в офи­це­ры за выслу­гу лет.

Как новый тип воен­но-учеб­но­го заве­де­ния юнкер­ские учи­ли­ща появи­лись в 1864 году. По про­ек­ту, утвер­жден­но­му 14 июля 1864 года, их штат опре­де­лен в 200 чело­век (рота). Юнкер­ские учи­ли­ща созда­ва­лись при окруж­ных шта­бах. Они име­но­ва­лись пехот­ны­ми или кава­ле­рий­ски­ми по горо­ду нахож­де­ния. В кон­це 1864 года откры­лись Вилен­ское и Мос­ков­ское юнкер­ские учи­ли­ща. В 1865 году орга­ни­зо­ва­ны 8, а в 1866 году – еще 2 учи­ли­ща.

В 1867 года обра­зо­ва­но Орен­бург­ское учи­ли­ще на 200 чело­век (в том чис­ле 120 каза­чьих уряд­ни­ков Орен­бург­ско­го, Ураль­ско­го, Сибир­ско­го и Семи­ре­чен­ско­го каза­чьих войск). Поз­же было сфор­ми­ро­ва­но еще три учи­ли­ща.

Таким обра­зом, сеть юнкер­ских учи­лищ созда­на очень быст­ро. Если к кон­цу 1868 года было 13 учи­лищ на 2130 чело­век, то к нача­лу 1871 года – 16 учи­лищ на 2670 пехот­ных, 270 кава­ле­рий­ских и 405 каза­чьих мест.

В 1878 году Став­ро­поль­ское и Орен­бург­ское учи­ли­ща пре­об­ра­зо­ва­ны в каза­чьи.

В юнкер­ские учи­ли­ща при­ни­ма­лись ниж­ние чины всех сосло­вий и испо­ве­да­ний (кро­ме иудей­ско­го), при удо­ста­и­ва­нии их к тому бли­жай­шим началь­ством. В учи­ли­ща посту­па­ли лица, окон­чив­шие воен­ные про­гим­на­зии или соот­вет­ству­ю­щие граж­дан­ские учеб­ные заве­де­ния, а так­же воль­но­опре­де­ля­ю­щих­ся; с 1869 года мог­ли посту­пать так­же унтер-офи­це­ры, при­зван­ные по набо­ру. Воль­но­опре­де­ля­ю­щи­е­ся в прин­ци­пе не были обя­за­ны посту­пать в учи­ли­ще, но стать офи­це­ра­ми мог­ли толь­ко после выпуск­но­го экза­ме­на за учи­ли­ще или окон­ча­ния кур­са. В про­тив­ном слу­чае они при­рав­ни­ва­лись по сро­ку выслу­ги к унтер-офи­це­рам, при­зван­ным по рекрут­ско­му набо­ру. Для поступ­ле­ния в учи­ли­ще им надо было про­слу­жить в унтер-офи­цер­ском зва­нии 3 меся­ца, полу­чить одоб­ре­ние началь­ства и выдер­жать всту­пи­тель­ный экза­мен по пяти обще­об­ра­зо­ва­тель­ным пред­ме­там (окон­чив­шие шесть клас­сов гим­на­зии сда­ва­ли экза­мен толь­ко по рус­ско­му язы­ку и долж­ны были полу­чить не ниже 7 бал­лов).

Курс состо­ял из двух клас­сов: млад­ше­го обще­го и стар­ше­го спе­ци­аль­но­го. Объ­ем и содер­жа­ние спе­ци­аль­но­го обра­зо­ва­ния дик­то­ва­лись зна­ни­я­ми, навы­ка­ми, необ­хо­ди­мы­ми для коман­до­ва­ния бата­льо­ном. По окон­ча­нии кур­са юнке­ра воз­вра­ща­лись в свой полк и про­из­во­ди­лись в офи­це­ры по удо­сто­е­нию началь­ства. При этом выпу­щен­ные по 1‑му раз­ря­ду про­из­во­ди­лись после лагер­но­го сбо­ра по пред­став­ле­нию началь­ства неза­ви­си­мо от нали­чия в пол­ку вакан­сий, а выпу­щен­ные по 2‑му раз­ря­ду – толь­ко на вакан­сии. Про­грам­ма юнкер­ских учи­лищ в нача­ле 80‑х годов меня­лась, но незна­чи­тель­но. Их выпуск в 1866–1879 годах коле­бал­ся от 270 до 2836 чело­век и все­го соста­вил 16 731 чело­век.

Юнкер­ские учи­ли­ща к 80‑м годам XIX века в основ­ном удо­вле­тво­ри­ли потреб­ность армии в офи­цер­ских кад­рах, и ста­ло воз­мож­ным повы­сить тре­бо­ва­ния к их обра­зо­ва­тель­ной под­го­тов­ке, кото­рая была при­зна­на недо­ста­точ­ной. С раз­ви­ти­ем сети юнкер­ских учи­лищ про­из­вод­ство в офи­це­ры лиц, не про­шед­ших кур­са обу­че­ния, было пре­кра­ще­но, но боль­шую часть офи­це­ров дава­ли имен­но юнкер­ские учи­ли­ща. Теперь ста­ви­лась зада­ча дать обра­зо­ва­ние воз­мож­но боль­ше­му чис­лу офи­це­ров на уровне воен­ных учи­лищ. С этой целью в 1886 году реше­но сокра­тить общий штат юнкер­ских учи­лищ с 4500 до 2800, но реаль­но сокра­ти­ли до 3620 чело­век (были закры­ты Риж­ское и Вар­шав­ское учи­ли­ща). Одно­вре­мен­но в 1886–1888 годах при юнкер­ских учи­ли­щах откры­ты отде­ле­ния с воен­но-учи­лищ­ным кур­сом (для выпуск­ни­ков граж­дан­ских сред­них учеб­ных заве­де­ний).

Ком­плек­то­ва­ние юнкер­ских учи­лищ осу­ществ­ля­лось за счет лиц, полу­чив­ших непол­ное сред­нее обра­зо­ва­ние (про­гим­на­зии, город­ские учи­ли­ща и др.) или окон­чив­ших 6‑й класс гим­на­зий и рав­ных им учеб­ных заве­де­ний (т.е. име­ю­щих пра­ва воль­но­опре­де­ля­ю­щих­ся 1‑го раз­ря­да по обра­зо­ва­нию). Послед­ние посту­па­ли вне кон­кур­са, полу­чив по един­ствен­но­му экза­ме­ну – рус­ско­му язы­ку оцен­ку не ниже 7 бал­лов. Меж­ду тем они, по отзы­вам началь­ства Глав­но­го управ­ле­ния воен­но-учеб­ных заве­де­ний, пред­став­ля­ли собой худ­ший кон­тин­гент, неже­ли выпуск­ни­ки про­гим­на­зий и город­ских учи­лищ. Дело в том, что в зна­чи­тель­ной части это были люди, не сумев­шие окон­чить гим­на­зии по неспо­соб­но­сти и дотя­ну­тые до 6‑го клас­са, тогда как сре­ди выпуск­ни­ков город­ских учи­лищ и дру­гих подоб­ных заве­де­ний, напро­тив, было мно­го лиц из низ­ших сосло­вий, сумев­ших полу­чить обра­зо­ва­ние бла­го­да­ря сво­ей целе­устрем­лен­но­сти и спо­соб­но­стям, кото­рые и в юнкер­ском учи­ли­ще пока­зы­ва­ли себя с наи­луч­шей сто­ро­ны (что неод­но­крат­но отме­ча­лось вели­ким кня­зем Кон­стан­ти­ном Кон­стан­ти­но­ви­чем, началь­ни­ком ГУВУЗ). Но по усло­ви­ям при­е­ма послед­ние были постав­ле­ны в худ­шее поло­же­ние. В 1902 году, напри­мер, из посту­пав­ших в юнкер­ские учи­ли­ща око­ло тре­ти (1548) име­ли 6‑классное обра­зо­ва­ние, а 3200 – не име­ли; из послед­них выдер­жа­ли экза­ме­ны 1526 чело­век (47%), но при­ня­ты на остав­ши­е­ся места толь­ко 742. Поэто­му по насто­я­нию ГУВУЗ в 1903 года. для лиц с 6‑классным обра­зо­ва­ни­ем вве­ден экза­мен по всем раз­де­лам мате­ма­ти­ки. Сре­ди учив­ших­ся в сред­них учеб­ных заве­де­ни­ях ушед­ших после 6‑го клас­са было 15–30%.

С пере­во­дом юнкер­ских учи­лищ на воен­но-учи­лищ­ный курс они ста­ли посте­пен­но пре­об­ра­зо­вы­вать­ся в воен­ные учи­ли­ща. В нача­ле XX в. после тако­го пре­об­ра­зо­ва­ния Мос­ков­ско­го, Киев­ско­го и Ели­са­вет­град­ско­го кава­ле­рий­ско­го оста­ва­лось 10 юнкер­ских учи­лищ: 7 пехот­ных (Петер­бург­ское, Вилен­ское, Казан­ское, Одес­ское, Чугу­ев­ское, Иркут­ское и Тифлис­ское), 1 кава­ле­рий­ское (Твер­ское) и 2 каза­чьих (Ново­чер­кас­ское и Орен­бург­ское).

В общем чис­ле окан­чи­ва­ю­щих Юнкер­ские учи­ли­ща выпус­ка­е­мые по I раз­ря­ду состав­ля­ли весь­ма незна­чи­тель­ный про­цент, а боль­шин­ство выпус­ка­е­мых по II раз­ря­ду не име­ли тре­бу­е­мо­го обра­зо­ва­тель­но­го цен­за и дол­гие годы ожи­да­ли в зва­нии под­пра­пор­щи­ка про­из­вод­ства в офи­це­ры на вакан­сии в сво­ей части, дости­гая чина пра­пор­щи­ка (впо­след­ствии под­по­ру­чи­ка) тогда, когда их сверст­ни­ки по выпус­ку из воен­ных учи­лищ успе­ва­ли дале­ко уйти впе­ред по пути слу­жеб­ной карье­ры.

Если сво­ей слу­жеб­ной под­го­тов­кой и зна­ни­ем быта ниж­них чинов выпус­ка­е­мые из юнкер­ских учи­лищ под­пра­пор­щи­ки боль­шей частью и пре­вос­хо­ди­ли офи­це­ров, окон­чив­ших курс воен­ных учи­лищ, то по сво­е­му умствен­но­му раз­ви­тию, обще­му обра­зо­ва­нию и тео­ре­ти­че­ской воен­ной под­го­тов­ке они зна­чи­тель­но им усту­па­ли, вслед­ствие чего в пехот­ных и кава­ле­рий­ских вой­сках состав офи­це­ров рас­па­дал­ся на две груп­пы – окон­чив­ших воен­ные и юнкер­ские учи­ли­ща. Послед­ние назна­ча­лись на ответ­ствен­ные долж­но­сти коман­ди­ров отдель­ных частей срав­ни­тель­но ред­ко и обык­но­вен­но закан­чи­ва­ли свою карье­ру чином под­пол­ков­ни­ка.

Для устра­не­ния этой неод­но­род­но­сти в соста­ве кор­пу­са офи­це­ров и для улуч­ше­ния вооб­ще под­го­тов­ки офи­це­ров все остав­ши­е­ся учи­ли­ща с 1903 года. пере­шли на 3‑летний срок обу­че­ния со зна­чи­тель­ным уве­ли­че­ни­ем объ­е­ма про­грамм как обще­об­ра­зо­ва­тель­ных, так и воен­ных пред­ме­тов (на пер­вые теперь отво­ди­лось 36 часов в неде­лю, на вто­рые – 45). Изме­ни­лись и пра­ви­ла выпус­ка: теперь выпуск­ни­ки дели­лись на три раз­ря­да. Для окон­ча­ния по 1‑му раз­ря­ду надо было иметь сред­ний балл не менее 10, по воен­ным пред­ме­там – не менее 7 и по стро­е­вой служ­бе – не менее 9; по 2‑му раз­ря­ду – общий балл не менее 7 и рав­ные 1‑му раз­ря­ду пока­за­те­ли по воен­ным пред­ме­там и стро­е­вой служ­бе; по 3‑му раз­ря­ду выпус­ка­лись все осталь­ные, но полу­чив­шие на экза­ме­нах поло­жи­тель­ную оцен­ку (не менее 6 бал­лов). Выпуск­ни­кам 1‑го и 2‑го раз­ря­дов при­сва­и­ва­ли зва­ние под­по­ру­чи­ка, а 3‑го (как и из воен­ных учи­лищ) – унтер-офи­це­ра с пра­вом про­из­вод­ства в офи­це­ры на вакан­сии, но не ранее года служ­бы ^[5].

Учеб­ный курс про­дол­жа­ет­ся три года и делит­ся на 3 клас­са – 1 общий и 2 спе­ци­аль­ных. К при­е­му в учи­ли­ща допус­ка­лись:

1. моло­дые люди всех сосло­вий, достиг­шие 16-лет­не­го воз­рас­та и име­ю­щие пра­во посту­пить на служ­бу воль­но­опре­де­ля­ю­щи­ми­ся;
2. ниж­ние чины всех сосло­вий, удо­сто­ен­ные началь­ством.

В общий класс при­ни­ма­лись: не окон­чив­шие кур­са 6 клас­сов гим­на­зий и реаль­ных учи­лищ и дер­жав­ших при­ем­ные экза­ме­ны по про­грам­мам 6 клас­сов, а так­же окон­чив­шие 6 клас­сов, но не име­ю­щие пра­ва на поступ­ле­ние в воен­ные учи­ли­ща – с пове­роч­ным экза­ме­ном по рус­ско­му язы­ку; в пер­вый спе­ци­аль­ный класс при­ни­ма­лись: без экза­ме­на – лица, име­ю­щие пра­ва на поступ­ле­ние в воен­ные учи­ли­ща, а с пове­роч­ным экза­ме­ном по рус­ско­му язы­ку, мате­ма­ти­ке и физи­ке – лица, окон­чив­шие 6 клас­сов. Экза­ме­ны про­из­во­ди­лись в авгу­сте меся­це и посту­па­ю­щие при­ни­ма­лись по стар­шин­ству полу­чен­ных бал­лов, при­чем глав­ный штаб по чис­лу име­ю­щих­ся вакан­сий зара­нее опре­де­лял, какое чис­ло моло­дых людей той или дру­гой кате­го­рии по обра­зо­ва­нию может быть при­ня­то в учи­ли­ща.

Общий класс слу­жил для попол­не­ния сред­не­го обра­зо­ва­ния; в нем пре­по­да­ва­ли Закон Божий, рус­ский язык, мате­ма­ти­ку, физи­ку и химию, гео­гра­фию, исто­рию, гиги­е­ну, чер­че­ние и один из ино­стран­ных язы­ков. Из спе­ци­аль­но-воен­ных пред­ме­тов пре­по­да­ва­ли, почти такие же, как в воен­ных учи­ли­щах: так­ти­ку, воен­ную исто­рию, топо­гра­фию, фор­ти­фи­ка­цию, артил­ле­рию, воен­ную адми­ни­стра­цию, зако­но­ве­де­ние, воен­ную гео­гра­фию и воин­ские уста­вы, а в кава­ле­рий­ских и каза­чьих учи­ли­щах, кро­ме того, кон­но-сапер­ное дело и иппо­ло­гию.

В неде­лю пола­га­лись 27 уро­ков (по 50 минут); кро­ме того, уста­нов­ле­ны были прак­ти­че­ские заня­тия по так­ти­ке, топо­гра­фи­че­ско­му чер­че­нию, воен­ной адми­ни­стра­ции, зако­но­ве­де­нию и кон­но-сапер­но­му делу, а так­же обу­че­ние ору­жей­но­му делу в мастер­ских.

Летом юнке­ра выво­ди­лись в лаге­ря, где, неза­ви­си­мо от стро­е­вых упраж­не­ний, зани­ма­лись в поле воен­но-гла­зо­мер­ны­ми съем­ка­ми, реше­ни­ем так­ти­че­ских задач и сапер­ны­ми рабо­та­ми.

Все юнкер­ские учи­ли­ща состо­я­ли в веде­нии глав­ных началь­ни­ков воен­ных окру­гов и под­чи­ня­лись началь­ни­кам окруж­ных шта­бов; выс­ший над­зор за учеб­ной частью во всех учи­ли­щах при­над­ле­жал глав­но­му началь­ни­ку воен­но-учеб­ных заве­де­ний, а за спе­ци­аль­но-кава­ле­рий­ским делом – гене­рал-инспек­то­ру кава­ле­рии.

Таким обра­зом, в 1862–1865 годах в Рос­сии была про­ве­де­на воен­ная рефор­ма, направ­лен­ная на созда­ние более эффек­тив­ных струк­тур и форм управ­ле­ния вой­ска­ми, как в мир­ное, так и в воен­ное вре­мя. С целью под­го­тов­ки офи­цер­ских кад­ров для частей рус­ской армии в воен­ных окру­гах ста­ли откры­вать­ся окруж­ные юнкер­ские учи­ли­ща. Каза­чьи юнкер­ские учи­ли­ща были откры­ты в Орен­бур­ге в 1867 году, в Ново­чер­кас­ске в 1869 году, в Став­ро­по­ле в 1870 году.

С 90‑х годов XIX века нача­лось пре­об­ра­зо­ва­ние юнкер­ских учи­лищ в воен­ные учи­ли­ща, завер­шив­ше­е­ся в 1910 году. К нача­лу Пер­вой миро­вой вой­ны оста­лось толь­ко два каза­чьих воен­ных учи­ли­ща – Ново­чер­кас­ское и Орен­бург­ское.

Орен­бур­жье – это не толь­ко степ­ной край, извест­ный сво­и­ми зна­ме­ни­ты­ми орен­бург­ски­ми пухо­вы­ми плат­ка­ми и кара­ва­я­ми хле­ба из твер­дых сор­тов пше­ни­цы, но и край, в кото­ром, с момен­та осно­ва­ния горо­да (1743 года), с теп­ло­той отно­си­лись к слу­жи­вым людям.

С момен­та осно­ва­ния Орен­бург­ская губер­ния явля­лась погра­нич­ной, поэто­му здесь все­гда было силь­но вли­я­ние воен­ных и каза­че­ства. Исто­рия Орен­бур­га име­ет тес­ную связь с рас­ши­ре­ни­ем Рос­сий­ско­го госу­дар­ства на восто­ке, так как отсю­да сна­ря­жа­лись все похо­ды для усми­ре­ния сосед­них кочев­ни­ков и поко­ре­ния Сред­ней Азии.

11 нояб­ря 1867 года было Высо­чай­ше пове­ле­но открыть в Орен­бур­ге Юнкер­ское учи­ли­ще на 200 чело­век, обу­ча­ю­щих­ся регу­ляр­ных и 120 чело­век ирре­гу­ляр­ных войск.. Оно созда­ва­лось «… в целях предо­став­ле­ния средств к науч­но­му и воен­но­му обра­зо­ва­нию юнке­ров, воль­но­опре­де­ля­ю­щих­ся и уряд­ни­ков из дво­рян и обер-офи­цер­ских детей» ирре­гу­ляр­ных войск Орен­бург­ско­го, Тур­ке­стан­ско­го и Запад­но-Сибир­ско­го воен­ных окру­гов ^[6]. Пер­во­на­чаль­но отно­си­лось к раз­ря­ду низ­ших муж­ских учеб­ных заве­де­ний ^[7].

Раз­ме­ща­лось Орен­бург­ское юнкер­ское каза­чье учи­ли­ще в быв­ших Кон­стан­ти­нов­ских казар­мах инже­нер­но­го ведом­ства, при­спо­соб­лен­ных спе­ци­аль­но для учи­ли­ща. Зда­ние было очень про­стор­ным, чисто казар­мен­но­го типа. Исто­ри­ки XIX в. утвер­жда­ют, что «в учеб­ном и гиги­е­ни­че­ском отно­ше­нии поме­ще­ния вполне удоб­ны» ^[8].

Вплоть до 1867 года на этом месте дис­ло­ци­ро­ва­лись стрел­ко­вые бата­льо­ны, кото­рые впо­след­ствии пере­ве­ли в Тур­ке­стан­ский воен­ный округ, и даже воен­ная про­гим­на­зия.

Тер­ри­то­рия учи­ли­ща нахо­ди­лась в край­ней восточ­ной части горо­да и рас­по­ла­га­лась непо­сред­ствен­но у зем­ля­ной насы­пи и рва. Изна­чаль­но зда­ния вхо­ди­ли в общую линию обо­ро­ни­тель­ных казарм с восточ­ной сто­ро­ны Орен­бур­га и до сих пор оста­лись сле­ды при­спо­соб­ле­ния его к воен­ным целям. Так, в фасе, обра­щен­ном к восто­ку, про­све­ты окон вдвое мень­ше, чем на запад­ном, в неко­то­рых же боко­вых при­строй­ках окна­ми ста­ли бой­ни­цы и амбра­зу­ры для ору­дий. Тол­щи­на стен в ста­рых зда­ни­ях дости­га­ет боле мет­ра.

Пер­вым началь­ни­ком учи­ли­ща 22 декаб­ря 1867 года стал пол­ков­ник Котов, кото­рый пер­вым сво­им при­ка­зом объ­явил учи­ли­ще откры­тым. С дан­но­го вре­ме­ни и до 1917 года эта дата отме­ча­лась как день обра­зо­ва­ния учи­ли­ща. Самое откры­тие состо­я­лось 20 декаб­ря того же года. В 1876 году штат был уве­ли­чен до 300 юнке­ров.

18 апре­ля 1878 года учи­ли­ще было пере­име­но­ва­но в Орен­бург­ское каза­чье юнкер­ское учи­ли­ще (со шта­том в 250 чело­век) Орен­бург­ско­го, Сибир­ско­го, Ураль­ско­го, Семи­ре­чен­ско­го каза­чьих войск и баш­кир­ско­го пол­ка. При­чем юнке­ра млад­ше­го клас­са пехот­ных регу­ляр­ных частей были пере­ве­де­ны в Казан­ское пехот­ное юнкер­ское учи­ли­ще, а в Орен­бург­ском учи­ли­ще оста­лись толь­ко каза­ки. Фак­ти­че­ски с это­го года учи­ли­ще явля­ет­ся вдвойне спе­ци­аль­ным учеб­ным заве­де­ни­ем, оно не толь­ко воен­ное, но и каза­чье.

Учи­ли­ще содер­жа­лось на сред­ства из несколь­ких источ­ни­ков:

1. сред­ства, отпус­ка­е­мых из Вой­ско­во­го хозяй­ствен­но­го прав­ле­ния Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска (далее ОКВ);
2. сред­ства, пере­чис­ля­е­мые из инже­нер­но­го ведом­ства в виде денег и дров.
3. дру­гие (казен­ные и соб­ствен­ные сред­ства, посо­бия ОКВ).

При­чем из года в год коли­че­ство мате­ри­аль­ных средств, отво­ди­мых на содер­жа­ние учи­ли­ща воз­рас­та­ло. Так, в 1898 года. для него было израс­хо­до­ва­но 56.096 руб. 30 коп. ^[9].

19–20 декаб­ря 1880 года при учи­ли­ще состо­я­лось освя­ще­ние церк­ви в память свя­той ико­ны Божьей Мате­ри Нов­го­род-Север­ской. Часть зда­ния сохра­ни­лась до сих пор.

В 1885 году штат обу­ча­ю­щих­ся был сокра­щен до 120 юнке­ров, а в 1888 году до 70.

В 1898 году при учи­ли­ще было вре­мен­но откры­то 16 вакан­сий для юнке­ров Кав­каз­ских каза­чьих войск.

В 1898 году при учи­ли­ще было реор­га­ни­зо­ва­но из двух­класс­но­го в трех­класс­ное с пере­во­дом в состав учи­ли­ща каза­чье­го отде­ла Иркут­ско­го юнкер­ско­го учи­ли­ща и уста­нов­ле­ни­ем шта­тов на 120 юнке­ров всех каза­чьих войск, кро­ме Дон­ско­го, так как в Ново­чер­кас­ске име­лось ана­ло­гич­ное учи­ли­ще.

Учи­ли­ще име­ло зна­мя, жало­ван­ное высо­чай­шим при­ка­зом от 27 янва­ря 1903 года.

В 1905 году учи­ли­ще, вза­мен под­чи­не­ния началь­ни­ку шта­ба Казан­ско­го воен­но­го окру­га, было под­чи­не­но наказ­но­му ата­ма­ну Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска. 27 авгу­ста 1908 года учи­ли­ще пере­под­чи­не­но непо­сред­ствен­но Глав­но­му управ­ле­нию воен­но-учеб­ных заве­де­ний. 31 мая 1910 года пере­име­но­ва­но в Орен­бург­ское каза­чье учи­ли­ще.

Началь­ни­ка­ми учи­ли­ща были: пол­ков­ник В.И. Котов (1867–1870), пол­ков­ник В.А. Пот­то (1870 – 1881), ген. шта­ба пол­ков­ник Ф. X. Гер­шель­ман (1881–1885), пол­ков­ник М. А. Коз­лов­ский (1885 – 1890), пол­ков­ник Э. С. Муром­цев (1890–1895), ген. шта­ба пол­ков­ник В. В. Гри­го­рьев (1895–1902), Гене­раль­но­го шта­ба пол­ков­ник Михе­ев М.Г. и Гене­раль­но­го шта­ба пол­ков­ник Сле­са­рев К.М. с 13 янва­ря 1908.

Инспек­то­ра­ми (до 1903 года.была лишь долж­ность дело­про­из­во­ди­те­ля по учеб­ной части) назна­ча­лись пол­ков­ник Кох (1901–1905), пол­ков­ник Михай­лов (1905–1911), после 1911 года – Гене­раль­но­го шта­ба пол­ков­ник Куд­лен­ко и пол­ков­ник И.И. Стре­лец­кий.

Орен­бург­ское юнкер­ское учи­ли­ще счи­та­лось демо­кра­тич­ным, здесь про­хо­ди­ли обу­че­ние пред­ста­ви­те­ли мусуль­ман­ско­го дво­рян­ства. Извест­но, что при нем дей­ство­ва­ла един­ствен­ная в стране каза­чья артил­ле­рий­ская бата­рея (как факуль­тет).

Доре­во­лю­ци­он­ные исто­ри­ки отме­ча­ли, что в учи­ли­ще име­лись доволь­но зна­чи­тель­ные запа­сы учеб­ных посо­бий, кол­лек­ции древ­не­го ору­жия, релик­вии, Мно­гие образ­цы сабель высо­ко­го досто­ин­ства, ред­кой рабо­ты и доро­гой цены. зна­чи­тель­ной была кол­лек­ция образ­цов ружей, артил­ле­рий­ских сна­ря­дов, кол­лек­ция под­ков, при­ня­тых у раз­ных народ­но­стей.

При учи­ли­ще име­лась бога­тая биб­лио­те­ка в несколь­ко тысяч томов. Все кни­ги были сосре­до­то­че­ны в сле­ду­ю­щих биб­лио­те­ках: фун­да­мен­таль­ной (4044 тома), сотен­ной (646 томов) и учеб­ных посо­бий (1282 кни­ги).

Бога­той явля­лась база при­бо­ров и моде­лей физи­че­ско­го каби­не­та: 220 при­бо­ров и 838 артил­ле­рий­ских, топо­гра­фи­че­ских и дру­гих моде­лей.

При учи­лищ­ной церк­ви хра­ни­лись как исто­ри­че­ские релик­вии зна­ме­на, отби­тые у кир­ги­зов, коканд­цев и хивин­цев. К сожа­ле­нию, все эти цен­ные исто­ри­че­ские памят­ни­ки были уте­ря­ны, оста­лись лишь одни назва­ния пред­ме­тов …

Посколь­ку юнкер­ские учи­ли­ща пред­на­зна­ча­лись для под­го­тов­ки в первую оче­редь детей из каза­чье­го сосло­вия, а коли­че­ство юнкер­ских учи­лищ и мест в них было огра­ни­че­но кон­курс при поступ­ле­нии был зна­чи­тель­ным. Так, «Орен­бург­ская газе­та» сооб­ща­ла о сле­ду­ю­щих резуль­та­тах при­ем­ных испы­та­ний в ОКЮУ.

На поступ­ле­ние в учи­ли­ще в 1902–1903 годах изъ­яви­ли жела­ние дер­жать при­ем­ный экза­мен 117 моло­дых людей (каза­ков). К экза­ме­ну яви­лись 110, из них 26 не выдер­жа­ли испы­та­ние и 17 отка­за­лись дер­жать экза­мен до кон­ца. Из чис­ла 57 выдер­жав­ших – при­ня­то по кон­кур­су 33. Из них из чис­ла вой­ска – 12, со сто­ро­ны – 21. До поступ­ле­ния в учи­ли­ще при­ня­тые обу­ча­лись: в выс­ших учеб­ных заве­де­ни­ях – 1 (окон­чил курс уни­вер­си­те­та), в сред­них учеб­ных – 9, 4 окон­чи­ли курс воен­ной шко­лы, 4 город­ские учи­ли­ща, 7 низ­шие заве­де­ния и 8 обу­чав­ших­ся дома. По отдель­ным вой­скам при­ня­тые рас­пре­де­ля­лись так: Кубан­ско­го – 8, Забай­каль­ско­го – 7, Сибир­ско­го – 5, Орен­бург­ско­го и Ураль­ско­го – по 4, Твер­ско­го – 2, Аст­ра­хан­ско­го, Уссу­рий­ско­го и Амур­ско­го – по 1. Таким обра­зом, из имев­ших­ся 34 вакан­сий были заме­ще­ны 33, а одна оста­лась не заня­той ^[10].

Сего­дня пред­став­ля­ет прак­ти­че­ский инте­рес доре­во­лю­ци­он­ная систе­ма отбо­ра офи­це­ров-вос­пи­та­те­лей для воен­но-учеб­ных заве­де­ний, неко­то­рые состав­ля­ю­щие кото­рой могут быть исполь­зо­ва­ны в насто­я­щее вре­мя.

Поря­док отбо­ра была сле­ду­ю­щей. Офи­цер, желав­ший слу­жить в воен­ном учи­ли­ще, дол­жен был иметь выслу­гу лет: 5 лет офи­цер­ской служ­бы, из кото­рых непо­сред­ствен­но перед назна­че­ни­ем, не менее 2‑х лет в строю. Поми­мо это­го он дол­жен был пред­ста­вить отлич­ную атте­ста­цию за послед­ние 2 атте­ста­ци­он­ных пери­о­да, обла­дать необ­хо­ди­мы­ми умствен­ны­ми и слу­жеб­ны­ми каче­ства­ми и соот­вет­ству­ю­щи­ми чер­та­ми харак­те­ра.

Удо­вле­тво­ряв­шие всем этим тре­бо­ва­ни­ям офи­це­ры после отбо­ра в диви­зии (началь­ник диви­зии нес пер­со­наль­ную ответ­ствен­ность за реко­мен­ду­е­мо­го) кан­ди­дат зачис­лял­ся ГУВУ­Зом в осо­бые кан­ди­дат­ские спис­ки, пред­ла­гав­ши­е­ся затем началь­ни­кам воен­ных учи­лищ для выбо­ра к заме­ще­нию вакант­ных долж­но­стей.

Избран­ные началь­ни­ком учи­ли­ща кан­ди­да­ты при­ко­ман­ди­ро­вы­ва­лись к учи­ли­щу на испы­та­ние в тече­ние 2‑х лет, чис­лясь на этот срок во вре­мен­ной коман­ди­ров­ке от сво­их частей.

При такой систе­ме ком­плек­то­ва­ния неопыт­ный или не зна­ю­щий свое дело офи­цер не мог попасть в учи­ли­ще. В учи­ли­ще про­хо­ди­ли служ­бу луч­шие стро­е­вые офи­це­ры. Что же их при­вле­ка­ло в этой служ­бе?

Служ­ба в ведом­стве воен­но-учеб­ных заве­де­ний пред­став­ля­ла инте­рес для стро­е­вых офи­це­ров и с мате­ри­аль­ной сто­ро­ны (офи­цер при зачис­ле­нии в штат учи­ли­ща полу­чал еди­но­вре­мен­ное посо­бие, ему предо­став­ля­лась квар­ти­ра и он полу­чал жало­ва­ние на сту­пень выше), и со слу­жеб­ной (при исчис­ле­нии сро­ка служ­бы при оформ­ле­нии доку­мен­тов на пен­сию, каж­дые 5 лет служ­бы в учи­ли­ще засчи­ты­ва­лись за 7 лет). Кро­ме того, офи­це­ру предо­став­ля­лось пра­во вос­пи­ты­вать сво­их детей за счет каз­ны. Такие выго­ды и пре­иму­ще­ства поз­во­ля­ли созда­вать рев­ност­ное отно­ше­ние к служ­бе у дан­ных офи­це­ров.

Имен­но поэто­му орен­бург­ское юнкер­ское учи­ли­ще извест­но сво­и­ми зем­ля­ка­ми, жизнь кото­рых была тес­но свя­за­на с учеб­ным заве­де­ни­ем. В учи­ли­ще рабо­та­ли мно­гие извест­ные уче­ные и воен­ные дея­те­ли:

• Гене­раль­но­го шта­ба пол­ков­ник Васи­лий Алек­сан­дро­вич Пот­то (началь­ник воен­но-исто­ри­че­ско­го отде­ла при шта­бе Кав­каз­ско­го воен­но­го окру­га),
• Гене­рал от кава­ле­рии Федор Кон­стан­ти­но­вич Гер­шель­ман (помощ­ник коман­ду­ю­ще­го Вар­шав­ско­го воен­но­го окру­га, автор мно­гих иссле­до­ва­ний по исто­рии кава­ле­рии),
• Гене­рал-лей­те­нант Миха­ил Гри­го­рье­вич Михе­ев (в годы пер­вой миро­вой вой­ны успеш­но коман­до­вал Орен­бург­ской каза­чьей диви­зи­ей),
• Нико­лай Алек­се­е­вич Заруд­ный (вид­ный зоо­лог и путешественник),Генерал-лейтенант Алек­сандр Ильич Дутов (поход­ный ата­ман каза­чьих войск Рос­сии, с янва­ря 1909 по январь 1916 года слу­жил в учи­ли­ще на долж­но­стях помощ­ни­ка инспек­то­ра клас­сов, кти­то­ром церк­ви учи­ли­ща и вхо­дил в состав суда чести при учи­ли­ще);
• Гене­рал-лей­те­нант Гев­ра­сий Пет­ро­вич Жуков (коман­дир 1‑го Орен­бург­ско­го каза­чье­го кор­пу­са, свы­ше 12 лет про­слу­жив­ший в учи­ли­ще, герой 1‑ой миро­вой вой­ны);
• Гене­рал-май­ор Тол­сту­хин Фла­виан Илла­ри­о­но­вич (ата­ман 2‑го отде­ла Ураль­ско­го каза­чье­го вой­ска);
• Гене­рал-май­ор Логи­нов Алек­сандр Мат­ве­е­вич (коман­дир 1‑й Тур­ке­стан­ской каза­чьей диви­зии);
• Гене­рал-лей­те­нант Авде­ев Нико­лай Васи­лье­вич (началь­ник 2‑й свод­ной каза­чьей диви­зии);
• Гене­рал-май­ор Михай­лов Федор Нико­ла­е­вич (коман­дир 2‑й бри­га­ды 5‑й кава­ле­рист­ской диви­зии);
• Гене­рал-май­ор Энгель­ке Нико­лай Пет­ро­вич (коман­дир 2‑й бри­га­ды 9‑й пехот­ной диви­зии);
• Гене­рал-лей­те­нант Рещи­ков Нико­лай Пет­ро­вич (началь­ник 24‑й пехот­ной диви­зии);
  Гене­рал-лей­те­нант Жига­лин Лео­нид Ива­но­вич (началь­ник 2‑й свод­ной каза­чьей диви­зии);
• Гене­рал-лей­те­нант Ада­ри­ди Август Карл Миха­ил Михай­ло­вич (началь­ник 27‑й пехот­ной диви­зии);
• Гене­рал-май­ор Поло­зов Васи­лий Нико­ла­е­вич (стар­ший член вой­ско­во­го хозяй­ствен­но­го прав­ле­ния ОКБ);
• Гене­рал-лей­те­нант Семе­нов Гри­го­рий Михай­ло­вич (ата­ман Забай­каль­ско­го каза­чье­го вой­ска).

Во вре­мя граж­дан­ской вой­ны мно­гие юнке­ра и офи­це­ры участ­во­ва­ли в боях с боль­ше­ви­ка­ми.

4 апре­ля каза­ки сред­них ста­ниц (от Орен­бур­га до Орска) сфор­ми­ро­ва­ли отряд и совер­ши­ли налет на сам город Орен­бург учи­нив рас­пра­ву над крас­но­гвар­дей­ца­ми и их семья­ми, раз­ме­стив­ши­ми­ся в казар­мах быв­ше­го юнкер­ско­го учи­ли­ща. Сего­дня на этом месте, кото­рое нахо­дит­ся в чер­те учи­ли­ща, нахо­дит­ся памят­ник пав­шим крас­но­ар­мей­цам.

В кон­це 1917 года 150 юнке­ров учи­ли­ща ста­ли опо­рой Орен­бург­ско­го ата­ма­на А. И. Дуто­ва, и часть их погиб­ла в боях. Отсту­пив в пре­де­лы Ураль­ско­го вой­ска, учи­ли­ще про­из­ве­ло выпуск в хорун­жие, после чего 20–25 юнке­ров млад­ше­го кур­са и кадр учи­ли­ща, вер­нув­ши­е­ся в осво­бож­ден­ный я Орен­бург.

Летом 1918 году учи­ли­ще вновь ста­ло гото­вить офи­це­ров, в нем появи­лись пехот­ное и артил­ле­рий­ское отде­ле­ния. Курс обу­че­ния состав­лял 1 год. При остав­ле­нии Орен­бур­га в янва­ре 1919 года поход­ным поряд­ком ото­шло на Тро­ицк, где было погру­же­но в эше­лон и пере­ве­зе­но в Иркутск.

Состав: сот­ня (75 юнке­ров), эскад­рон (75), пехот­ная рота (120), полу­ба­та­рея (60) и инже­нер­ный взвод (80). 3 июля 1919 года состо­ял­ся Пер­вый выпуск. Тогда же был сде­лан вто­рой, а в нача­ле декаб­ря 1919 года – тре­тий (300 чел.). В 1919 году юнке­ра Орен­бург­ско­го каза­чье­го учи­ли­ща сра­жа­лись и в соста­ве удар­ных юнкер­ских бата­льо­нов в армии адми­ра­ла Кол­ча­ка ^[11].

Послед­ним оча­гом сопро­тив­ле­ния частям Крас­ной армии во вре­мя аре­ста адми­ра­ла Кол­ча­ка в Иркут­ске было Орен­бург­ское юнкер­ское учи­ли­ще. После мяте­жа в янва­ре – фев­ра­ле 1920 учи­ли­ще пре­кра­ти­ло суще­ство­ва­ние. Началь­ни­ка учи­ли­ща гене­ра­ла Сле­са­ре­ва «крас­ные» отпра­ви­ли в пекар­ню рубить дро­ва и носить воду, затем отпра­ви­ли в Омск, назна­чив началь­ни­ком шко­лы кур­сан­тов ком­со­ста­ва. В 1921 году он был аре­сто­ван и рас­стре­лян по обви­не­нию в свя­зи с повстан­ца­ми Запад­ной Сиби­ри.

После завер­ше­ния Граж­дан­ской вой­ны на тер­ри­то­рии учи­ли­ща рас­по­ла­га­лись кава­ле­рий­ское учи­ли­ще крас­ных коман­ди­ров и части 11‑й кава­ле­рий­ской диви­зии, а с 1936 года. – Орен­бург­ское учи­ли­ще зенит­ной артил­ле­рии.

Воен­ная служ­ба пред­по­ла­га­ет зна­чи­тель­ные нагруз­ки, тяго­ты и лише­ния и, несо­мнен­но, обла­да­ет рядом спе­ци­фи­че­ских осо­бен­но­стей.

Обу­че­нию и вос­пи­та­нию в каза­чьих юнкер­ских учи­ли­щах уде­ля­лось боль­шое вни­ма­ние. Услов­но мож­но выде­лить три ком­по­нен­ты в этом про­цес­се физи­че­ско­го вос­пи­та­ния:

1. обя­за­тель­ный ком­по­нент;
2. допол­ни­тель­ный ком­по­нент;
3. каза­чий (или тра­ди­ци­он­ный) ком­по­нент.

Обя­за­тель­ный ком­по­нент чет­ко опре­де­лял­ся тре­бо­ва­ни­я­ми воин­ских уста­вов, раз­ра­бо­тан­ных Глав­ным управ­ле­ни­ем каза­чьих войск. Успеш­ной реа­ли­за­ции это­го ком­по­нен­та спо­соб­ство­ва­ли так­же раз­лич­ные руко­вод­ства (напри­мер, по гим­на­сти­ке), содер­жав­шие подроб­ные мето­ди­че­ские мате­ри­а­лы.

Допол­ни­тель­ный ком­по­нент был ори­ен­ти­ро­ван на мак­си­маль­ное при­спо­соб­ле­ние каза­чьих юнке­ров к мест­ным усло­ви­ям их буду­щей бое­вой дея­тель­но­сти. В Орен­бург­ском каза­чьем юнкер­ском учи­ли­ще этот допол­ни­тель­ный ком­по­нент был раз­вит в выс­шей сте­пе­ни бла­го­да­ря уси­ли­ям выда­ю­ще­го­ся воен­но­го педа­го­га и исто­ри­ка гене­ра­ла Пот­то В.А..

Каза­чий ком­по­нент пред­став­лял собой набор ори­ги­наль­ных тра­ди­ци­он­ных бое­вых при­е­мов, в тече­ние веков фор­ми­ро­вав­ших­ся и совер­шен­ство­вав­ших­ся каза­че­ством. К их чис­лу отно­сят­ся и при­е­мы вла­де­ния холод­ным ору­жи­ем и арка­ном, и при­е­мы веде­ния ноч­ных набе­гов и ноч­ных реч­ных пере­прав, и при­е­мы джи­ги­тов­ки, с блес­ком демон­стри­ро­вав­ши­е­ся в каза­чьей игре «лисич­ка».

Одним из обя­за­тель­ных усло­вий для поступ­ле­ния в каза­чье учи­ли­ще было хоро­шее состо­я­ние здо­ро­вья. Важ­ное место в обу­че­нии отво­ди­лось физи­че­ско­му вос­пи­та­нию. По это­му пово­ду гене­рал-май­ор Лала­ев М.С. отме­чал:

«Глав­ной целью физи­че­ско­го вос­пи­та­ния в воен­но-учеб­ных заве­де­ни­ях было сбе­ре­же­ние и под­креп­ле­ние здо­ро­вья, раз­ви­тие и усо­вер­шен­ство­ва­ние телес­ных сил вос­пи­тан­ни­ков, дабы сде­лать их спо­соб­ны­ми к пере­не­се­нию тру­дов воен­ной жиз­ни» ^[12].

Общая про­грам­ма обу­че­ния в каза­чьих юнкер­ских учи­ли­щах под­раз­де­ля­лась на зим­ние и лет­ние заня­тия. Зим­ние заня­тия про­во­ди­лись, в част­но­сти, по сле­ду­ю­щим дис­ци­пли­нам:

1. вер­хо­вая езда;
2. служ­ба стро­е­вая;
3. гим­на­сти­ка;
4. воль­ти­жи­ро­ва­ние;
5. руб­ка;
6. фех­то­ва­ние.

Вер­хо­вая езда вклю­ча­ла в себя упраж­не­ния по манеж­ной и поле­вой езде, по доезд­ке моло­дых и «дур­но­ез­жих» лоша­дей, охо­ту по искус­ствен­но­му сле­ду.

При­чем пра­виль­но­му обу­че­нию вер­хо­вой езде при­да­ва­лось боль­шое зна­че­ние. Так, в одном из доку­мен­тов по это­му пово­ду ука­зы­ва­лось сле­ду­ю­щее:

«Вер­хо­вая езда, как наи­бо­лее важ­ный отдел стро­е­во­го обра­зо­ва­ния кава­ле­ри­ста и как наи­бо­лее труд­ный пред­мет для усво­е­ния, долж­на про­из­во­дить­ся по воз­мож­но­сти еже­днев­но, не менее часа во всех клас­сах. Езда долж­на про­из­во­дить­ся все­гда на англий­ских сед­лах и с само­го нача­ла обу­че­ния, так как после езды на сол­дат­ских сед­лах пере­ход к езде на англий­ских тру­ден для обу­ча­ю­ще­го­ся. Сла­бые в езде долж­ны ездить сна­ча­ла со стре­ме­на­ми, а вовсе не учив­ши­е­ся до поступ­ле­ния в учи­ли­ще – на воль­те с хор­дой, те же, кои уже осво­и­лись с лоша­дью и не пада­ют, долж­ны ездить без стре­мян.

Ука­зав пра­ви­ла посад­ки, а так­же пра­ви­ла вле­за­ния и сле­за­ния, сле­ду­ет обра­тить осо­бен­ное вни­ма­ние на пред­пи­са­ния уста­ва, име­ю­щие целью предот­вра­тить вред­ную при­выч­ку дер­жать­ся за пово­дья и бол­тать рука­ми. С этой целью сле­ду­ет вве­сти езду без пово­да. При пер­вых уро­ках на ходу в отно­ше­нии посад­ки глав­ное вни­ма­ние сле­ду­ет обра­щать на то, что­бы обу­ча­ю­щи­е­ся сиде­ли глуб­же в сед­ле, а не на раз­ре­зе. Когда обу­ча­ю­щи­е­ся при­об­ре­тут неко­то­рую уве­рен­ность в посад­ке, тогда мож­но при­сту­пить к уро­кам управ­ле­ния.

Езду без стре­мян сле­ду­ет про­из­во­дить до тех пор, пока обу­ча­ю­щи­е­ся не окреп­нут в посад­ке, что для боль­шин­ства при­хо­дит на 4‑й или 5‑й месяц, а пото­му в янва­ре мож­но начать в общем клас­се езду со стре­ме­на­ми. В спе­ци­аль­ных клас­сах доста­точ­но для улуч­ше­ния посад­ки ездить без стре­мян пер­вые два меся­ца кур­са.

В спе­ци­аль­ных клас­сах с декаб­ря, в общем – с фев­ра­ля, долж­но начи­нать езду на мунд­шту­ках сна­ча­ла без ору­жия, а потом с шаш­ка­ми, закан­чи­вая каж­дую езду руб­кой.

Пре­одо­ле­ние пре­пят­ствий долж­но быть нача­то еще при езде без стре­мян, перед нача­лом езды на стре­ме­нах и про­дол­жать­ся затем во все вре­мя кур­са езды.

В виду насто­я­щей необ­хо­ди­мо­сти поста­вить в ряды кава­ле­рии ездо­ков реши­тель­ных, уве­рен­ных и вынос­ли­вых, жела­тель­но раз­вить езду юнке­ров 2‑го спе­ци­аль­но­го клас­са (тре­тий год обу­че­ния) как по коли­че­ству упраж­не­ний (до двух часов в день), так и в отно­ше­нии спо­со­ба веде­ния заня­тий. Езда юнке­ров 2‑го спе­ци­аль­но­го клас­са долж­на вестись пре­иму­ще­ствен­но оди­ноч­ным поряд­ком с целью дать ездо­ку, усво­ив­ше­му уже созна­тель­но все пра­ви­ла посад­ки и управ­ле­ния, воз­мож­ность прак­ти­ко­вать­ся в езде само­сто­я­тель­но.

Осо­бое вни­ма­ние долж­но быть обра­ще­но на при­уче­ние юнке­ров к само­сто­я­тель­но­му сохра­не­нию пра­виль­но­го раз­ме­ра аллю­ра на рыси, гало­пе, а в осо­бен­но­сти на поле­вом гало­пе. С целью при­уче­ния юнке­ров к сохра­не­нию пра­виль­но­го раз­ме­ра аллю­ра долж­ны быть вве­де­ны осо­бые упраж­не­ния на отме­рен­ных дистан­ци­ях (на кру­гу).

В зави­си­мо­сти от мест­ных усло­вий, езду сле­ду­ет вести пре­иму­ще­ствен­но на воз­ду­хе, вна­ча­ле на пла­цах, а в заклю­че­ние на мест­но­сти более или менее пере­се­чен­ной.

Весь­ма жела­тель­но прак­ти­ко­вать юнке­ров в охо­те по искус­ствен­но­му сле­ду, а если обсто­я­тель­ства доз­во­ля­ют, то и в охо­те с бор­зы­ми. Юнке­рам 2‑го спе­ци­аль­но­го клас­са долж­на быть пору­че­на доезд­ка моло­дых лоша­дей и исправ­ле­ние дур­но­ез­жих» ^[13].

Служ­ба стро­е­вая, вхо­див­шая наря­ду с вер­хо­вой ездой в чис­ло зим­них заня­тий в каза­чьих юнкер­ских учи­ли­щах, вклю­ча­ла в себя, в част­но­сти, сле­ду­ю­щие упраж­не­ния: стой­ки, пово­ро­ты, дви­же­ния, при­е­мы шаш­кой на коне и пеш­ком, при­е­мы вин­тов­кой, отда­ние чести.

Наря­ду с вер­хо­вой ездой и стро­е­вой служ­бой, в чис­ло зим­них заня­тий в каза­чьих юнкер­ских учи­ли­щах вхо­ди­ли и заня­тия гим­на­сти­кой. В про­грам­му регу­ляр­ных заня­тий гим­на­сти­кой, в част­но­сти, вхо­ди­ли сле­ду­ю­щие упраж­не­ния без сна­ря­дов:

1. дви­же­ния нога­ми на месте;
2. при­се­да­ния, прыж­ки с места и с раз­бе­га, прыж­ки в дли­ну и в высо­ту, прыж­ки вниз, прыж­ки с ружья­ми, прыж­ки через ров, прыж­ки впе­ред и в сто­ро­ны, прыж­ки впе­ред из поло­же­ния, сидя на кор­точ­ках, прыж­ки вниз из вися­че­го поло­же­ния, под­ска­ки­ва­ние с места;
3. балан­си­ро­ва­ние на одной ноге, упраж­не­ния для рук и для туло­ви­ща, упраж­не­ния лежа;
4. упраж­не­ния с вза­и­мо­дей­стви­ем попар­но, шерен­га­ми и груп­па­ми;
5. борь­ба, борь­ба цепью;
6. пере­нос­ка ране­но­го на руках и на крест­це;
7. бег, мер­ный бег, уско­рен­ный бег, обе­га­ние вокруг шерен­ги, бег с пре­пят­стви­я­ми, бег на вынос­ли­вость, вбе­га­ние на кру­тиз­ну и сбе­га­ние с нее, бег на пят­ках, бег на месте, бег с выбра­сы­ва­ни­ем ног впе­ред, бег с отки­ды­ва­ни­ем пяток, бег на нос­ках не сги­бая колен, бег во рву, бег зиг­за­га­ми, бег змей­кой, бег пау­ти­ной, бег коле­сом, бег сомкну­ты­ми частя­ми.

В чис­ло гим­на­сти­че­ских упраж­не­ний со сна­ря­да­ми, в част­но­сти, вхо­ди­ли:

1. вбе­га­ние на наклон­ную дос­ку и сбе­га­ние с нее с ружьем и без;
2. пол­за­ние по брев­ну, борь­ба на бревне, разой­тись двум встре­тив­шим­ся на бревне;
3. балан­си­ро­ва­ние на дос­ке;
4. прыж­ки на лошадь на сед­ло с кру­па; вспрыг­нуть на сед­ло на нос­ки, прыж­ки на лошадь и через нее;
5. вле­за­ние и сле­за­ние по лест­ни­це, лаза­нье по лест­ни­це на одних руках;
6. пере­ле­за­ние через стен­ку с раз­бе­гом;
7. лаза­нье по шесту, по двум и трем шестам, пере­ле­за­ние с шеста на шест;
8. лаза­ние по кана­ту с помо­щью ног и без помо­щи ног.

При этом исполь­зо­ва­лись раз­лич­ные сна­ря­ды: шест, канат, барьер, гори­зон­таль­ная и наклон­ная дос­ки, брев­но, парал­лель­ные бру­сья, гори­зон­таль­ная пере­кла­ди­на, наклон­ная лест­ни­ца, стен­ка, лошадь, гори­зон­таль­ная пал­ка, под­дер­жи­ва­е­мая рука­ми и пле­ча­ми.

Кро­ме этих мно­го­чис­лен­ных упраж­не­ний, во вре­мя гим­на­сти­че­ских заня­тий устра­и­ва­лись раз­но­об­раз­ные игры: вытя­ги­ва­ние кана­та, немец­кие жмур­ки, чехар­да, бег на дистан­ции.

Физи­че­ской куль­ту­ре при­да­ва­ли огром­ное зна­че­ние в ста­нов­ле­нии юнке­ра как офи­це­ра:

«Слу­жа сред­ством для физи­че­ско­го раз­ви­тия, гим­на­сти­ка в юнкер­ском учи­ли­ще при­об­ре­та­ет осо­бое зна­че­ние в виду моло­до­го воз­рас­та посту­па­ю­щих туда юно­шей, не могу­щих зача­стую спра­вить­ся с тяже­стью ружья, вслед­ствие чего на этот отдел необ­хо­ди­мо обра­тить долж­ное вни­ма­ние и извлечь воз­мож­но боль­шую поль­зу пра­виль­ным и после­до­ва­тель­ным веде­ни­ем заня­тия.

Обу­че­ние гим­на­сти­ке долж­но вестись в систе­ма­ти­че­ской после­до­ва­тель­но­сти, пере­хо­дя посте­пен­но от лег­чай­ших упраж­не­ний к более труд­ным. Успех гим­на­сти­че­ских заня­тий сле­ду­ет осно­вы­вать, глав­ным обра­зом, на воз­буж­де­нии доб­рой воли и охо­ты каж­до­го обу­ча­ю­ще­го­ся.

При пер­во­на­чаль­ном обу­че­нии сле­ду­ет наблю­дать, что­бы обу­ча­ю­щие не тре­бо­ва­ли от уче­ни­ков на пер­вых же порах лов­ко­сти и быст­ро­ты испол­не­ния, но обра­ща­ли бы глав­ное вни­ма­ние на пра­виль­ность испол­не­ния и совер­шен­но сво­бод­ное поло­же­ние всех частей тела, не допус­кая ни малей­шей натя­ну­то­сти, кото­рая не толь­ко без поль­зы утом­ля­ет уче­ни­ка, но совер­шен­но про­ти­во­ре­чит основ­ной цели гим­на­сти­ки: одно­вре­мен­но­му раз­ви­тию всех частей тела.

Когда при­го­то­ви­тель­ные упраж­не­ния будут доста­точ­но усво­е­ны, сле­ду­ет пере­хо­дить к прак­ти­че­ским упраж­не­ни­ям. Не огра­ни­чи­ва­ясь толь­ко теми из них, кото­рые упо­мя­ну­ты в настав­ле­нии, необ­хо­ди­мо прак­ти­ко­вать юнке­ров на неко­то­рых дру­гих маши­нах, не пере­чис­лен­ных в уста­ве, во-пер­вых пото­му, что юнкер моло­же сол­да­та, а, сле­до­ва­тель­но, тре­бу­ет и боль­ших упраж­не­ний для сво­е­го раз­ви­тия, а во-вто­рых, от буду­ще­го офи­це­ра сле­ду­ет тре­бо­вать по гим­на­сти­ке, во вся­ком слу­чае, боль­ше­го срав­ни­тель­но с сол­да­том при корот­ком сро­ке его служ­бы. При выбо­ре машин долж­но иметь в виду, во-пер­вых, укреп­ле­ние рук, так как твер­дая рука будет слу­жить зало­гом успе­хов по стрель­бе, а во-вто­рых, раз­ви­тие сме­ло­сти в дви­же­ни­ях и дей­стви­ях, необ­хо­ди­мых для воен­но­го чело­ве­ка. При заня­ти­ях гим­на­сти­кой не сле­ду­ет упус­кать из виду ее гиги­е­ни­че­ских целей и пото­му отнюдь не тре­бо­вать от уче­ни­ков более того, что каж­дый из них по сво­е­му тело­сло­же­нию и силам в состо­я­нии испол­нить. Осо­бую отрасль гим­на­сти­ки состав­ля­ет обу­че­ние мер­но­му и уско­рен­но­му бегу: оно долж­но идти парал­лель­но с про­чи­ми при­го­то­ви­тель­ны­ми гим­на­сти­че­ски­ми упраж­не­ни­я­ми. Обу­че­ние бегу сле­ду­ет начи­нать в самой лег­кой одеж­де, то есть в гим­на­сти­че­ских рубаш­ках, затем сле­ду­ет посте­пен­но пере­хо­дить к бегу в мун­ди­ре, сна­ча­ла без аму­ни­ции, а потом и в аму­ни­ции. Вооб­ще обу­че­ние гим­на­сти­ке долж­но быть веде­но при­ме­ни­тель­но к тре­бо­ва­ни­ям, уста­нов­лен­ным для войск и завер­шать­ся поле­вой гим­на­сти­кой в лет­нее вре­мя»^[14].

В чис­ло дис­ци­плин, изу­чав­ших­ся в каза­чьих юнкер­ских учи­ли­щах в зим­нее вре­мя и имев­ших отно­ше­ние к физи­че­ско­му вос­пи­та­нию, вхо­ди­ло и воль­ти­жи­ро­ва­ние, кото­рое вклю­ча­ло сле­ду­ю­щие упраж­не­ния: воль­ти­жи­ров­ка на воль­ти­жер­ском и на стро­е­вом сед­ле при гало­пе и рыси, как без ору­жия, так и в пол­ном воору­же­нии.

Глав­ное Управ­ле­ние каза­чьих войск по это­му пово­ду ука­зы­ва­ло сле­ду­ю­щее

«Воль­ти­жи­ров­ка име­ет целью раз­вить и укре­пить кава­ле­ри­ста, посте­пен­но воз­бу­дить в нем дове­рие к соб­ствен­ным силам и дать ему необ­хо­ди­мую лов­кость и сме­лость на коне, а рав­но и при быст­ром спе­ши­ва­нии и вска­ки­ва­нии на лошадь. Для сего с пер­вых уро­ков долж­но обра­щать вни­ма­ние на раз­ви­тие уве­рен­но­сти, сме­ло­сти и сорев­но­ва­ния меж­ду обу­ча­ю­щи­ми­ся, при­ни­мая все меры, что­бы моло­дые люди зани­ма­лись с охо­тою и увле­че­ни­ем, не уши­ба­лись и не теря­ли при­сут­ствия духа….»^[15].

В каза­чьих юнкер­ских учи­ли­щах обу­че­ние джи­ги­тов­ке велось соглас­но стро­е­во­го уста­ва.

Выпуск­ни­ки учи­ли­ща были отмен­ны­ми кава­ле­ри­ста­ми, в совер­шен­стве вла­де­ли ору­жи­ем. Так, Келе­бер­дин­ский В.И., казак Кубан­ско­го вой­ска окон­чив­ший курс Орен­бург­ско­го юнкер­ско­го каза­чье­го учи­ли­ща (1902–1905 годах) по 2‑му раз­ря­ду, посто­ян­но отли­чал­ся на скач­ках, неод­но­крат­но брал пер­вые при­зы, был отмен­ным стрел­ком.

Одним из глав­ных про­фес­си­о­наль­ных качеств каза­чьих офи­це­ров явля­лось уме­лое вла­де­ние холод­ным ору­жи­ем (шаш­кой, шты­ком) – так назы­ва­е­мая руб­ка, так­же вхо­див­шая в чис­ло дис­ци­плин, изу­чав­ших­ся в каза­чьих юнкер­ских учи­ли­щах в зим­нее вре­мя. В про­грам­му вхо­ди­ли руб­ка пред­ме­тов пеш­ком и с дере­вян­ной лоша­ди, уко­лы шты­ком, руб­ка пред­ме­тов вер­хом с лоша­ди. Эти упраж­не­ния име­ли целью раз­вить силу и гиб­кость руки для про­из­вод­ства мет­ких и силь­ных уда­ров и уко­лов в пред­ме­ты. Нане­се­ние уда­ров и уко­лов в пред­ме­ты (лозы, гли­на, чуче­ла) про­из­во­дить спер­ва пеш­ком, затем на дере­вян­ной лоша­ди, а потом и на коне, как толь­ко юнке­ра при­об­ре­та­ли твер­дую посад­ку. Все обу­че­ние велось оди­ноч­но.

Каза­чьи юнке­ра в зим­нее вре­мя обу­ча­лись фех­то­ва­нию. В про­грам­му заня­тий по этой дис­ци­плине вхо­ди­ло фех­то­ва­ние на рапи­рах, фех­то­ва­ние на эспад­ро­нах, воль­ный бой пеш­ком и на коне про­тив шаш­ки и пики. Обу­че­ние фех­то­ва­нию име­ло целью научить юнке­ра при­е­мам для боя на шаш­ках. Поэто­му при обу­че­нии обра­ща­лось вни­ма­ние на пра­виль­ность стой­ки, дви­же­ний, точ­ность уда­ров, уко­лов и отби­вов. После это­го пере­хо­ди­ли к воль­ным боям на шаш­ках пеш­ком и на коне.

Лет­ний пери­од заня­тий начи­нал­ся с сере­ди­ны мая и закан­чи­вал­ся 1 сен­тяб­ря. За вре­мя обу­че­ния в тече­ние трех лет­них пери­о­дов про­из­во­ди­лись стро­е­вые и прак­ти­че­ские заня­тия в поле. В чис­ло лет­них заня­тий, в част­но­сти, вхо­ди­ли пла­ва­ние, поле­вая езда и кон­ная охо­та.

20–25 июля юнкер­ские учи­ли­ща высту­па­ли в само­сто­я­тель­ный подвиж­ный сбор, про­дол­жав­ший­ся до 8 авгу­ста. Во вре­мя это­го сбо­ра юнке­ра про­хо­ди­ли по воз­мож­но­сти все то из стро­е­во­го обра­зо­ва­ния, что не было прой­де­но в лаге­ре.

Кон­ная охо­та, так­же вхо­див­шая в лет­ние заня­тия юнке­ров, счи­та­лась важ­ным эле­мен­том их физи­че­ско­го вос­пи­та­ния. Так, началь­ник Орен­бург­ско­го каза­чье­го юнкер­ско­го учи­ли­ща в запис­ке на имя воен­но­го мини­стра писал:

«В направ­ле­нии раз­ви­тия в гон­ке тех качеств, кото­рые жела­тель­ны в них, как в воен­ных людях, счи­таю полез­ным и воз­мож­ным раз­ре­ше­ние юнке­рам ружей­ной охо­ты и уча­стие их в пар­фос­ной охо­те. Охо­та спо­соб­ству­ет выра­бот­ке вынос­ли­во­сти, наход­чи­во­сти, смет­ки, спо­соб­но­сти к ори­ен­ти­ров­ке и к уме­нию обра­щать­ся с ору­жи­ем»^[16].

Все выше­из­ло­жен­ное отно­си­лось в основ­ном к устав­ным, обя­за­тель­ным тре­бо­ва­ни­ям по физи­че­ско­му вос­пи­та­нию буду­щих каза­чьих офи­це­ров. Но, кро­ме обя­за­тель­ных тре­бо­ва­ний, суще­ство­ва­ли еще и допол­ни­тель­ные, а так­же непи­са­ные тра­ди­ции, ока­зы­вав­шие силь­ное вли­я­ние на про­цесс физи­че­ско­го вос­пи­та­ния каза­чьих юнке­ров. Наи­бо­лее ярко эти осо­бен­но­сти про­яви­лись в Орен­бург­ском каза­чьем юнкер­ском учи­ли­ще.

В Орен­бург­ском каза­чьем учи­ли­ще все в физи­че­ском вос­пи­та­нии было под­чи­не­но не внеш­ним эффек­там, а сооб­ра­же­ни­ям прак­тич­но­сти, целе­со­об­раз­но­сти, надеж­но­сти и эффек­тив­но­сти, что­бы достой­но под­го­то­вить юнке­ров к их буду­щей бое­вой дея­тель­но­сти в степ­ных рай­о­нах.

Осо­бен­но рас­про­стра­нен­ной у всех каза­ков была извест­ная кон­ная игра степ­ных каза­ков – «лисич­ка», в кото­рой про­яв­ля­лись исклю­чи­тель­ные спо­соб­но­сти каза­ка – джи­ги­та.

Игра эта заклю­ча­ет­ся в том, что один из ее участ­ни­ков – всад­ни­ков, дер­жа в руке лисий хвост, ухо­дит карье­ром от пре­сле­ду­ю­щих его парт­не­ров, изоб­ра­жа­ю­щих охот­ни­ков на лиси­цу и стре­мя­щих­ся вырвать хвост у него из рук. При этой опас­ной игре искус­ный наезд­ник, изоб­ра­жа­ю­щий «лисич­ку», име­ет широ­кую воз­мож­ность ока­зать свое уме­ние и навык управ­лять конем, наход­чи­вость, быст­ро­ту сме­кал­ки, а глав­ное – искус­ство джи­ги­тов­ки, так как, увер­ты­ва­ясь от пре­сле­до­ва­те­лей, он бук­валь­но вер­тит­ся вокруг соб­ствен­но­го коня, зача­стую ока­зы­ва­ясь у него под живо­том.

Орен­бург­ское каза­чье учи­ли­ще гото­ви­ло каза­чьих офи­це­ров для служ­бы в неболь­ших отря­дах, ото­рван­ных от глав­ных сил. Повы­шен­ное вни­ма­ние уде­ля­лось здесь раз­ви­тию ини­ци­а­ти­вы юнке­ров, прак­ти­че­ским заня­ти­ям, физи­че­ско­му вос­пи­та­нию. Заме­тим, что про­грам­мы обу­че­ния в каза­чьих учи­ли­щах вооб­ще стро­и­лись с уче­том спе­ци­фи­ки каза­чьих войск, высо­кой выуч­ки рядо­во­го и унтер-офи­цер­ско­го соста­ва. По чис­лен­но­сти на пер­вом месте в Орен­бург­ском каза­чьем учи­ли­ще были орен­бурж­цы, а на вто­ром – кубан­цы. При­чем попу­ляр­ность кубан­цев в учи­ли­ще опре­де­ля­лась «наезд­ни­че­ством, гим­на­сти­кой на сна­ря­дах, глу­бо­ким Вой­ско­вым това­ри­ще­ством, то есть при­род­ным каза­чьим моло­де­че­ством, но отнюдь не высо­ки­ми бал­ла­ми в нау­ках и зуб­реж­кой»^[17].

Инте­рес пред­став­ля­ют вос­по­ми­на­ния выда­ю­ще­го­ся рус­ско­го воен­но­го исто­ри­ка, авто­ра мно­го­том­но­го тру­да о Кав­каз­ской войне гене­ра­ла В. А. Пот­то, коман­до­вав­ше­го Орен­бург­ским юнкер­ским каза­чьим учи­ли­щем (1870–1881 годы). Пот­то В.А. про­из­вел изме­не­ния в физи­че­ском вос­пи­та­нии, стро­е­вом обра­зо­ва­нии, учеб­ном кур­се и в осо­бен­но­сти лет­них прак­ти­че­ских заня­тий юнке­ров учи­ли­ща.

Изме­не­ния в стро­е­вом обра­зо­ва­нии в первую оче­редь каса­лись джи­ги­тов­ки, о кото­рой он писал сле­ду­ю­щее:

«…джи­ги­тов­ка име­ет гро­мад­ное зна­че­ние уже пото­му, что, поми­мо сво­ей прак­ти­че­ской цели при­учить чело­ве­ка быть на коне, как дома, и имен­но обра­зо­вать из него цен­тав­ра, с кото­рым конь состав­ля­ет одно нераз­дель­ное целое, она раз­ви­ва­ет в чело­ве­ке еще без­огляд­ную отва­гу, удаль, моло­де­че­ство, пре­зре­ние к опас­но­сти, при­туп­ля­ет в нем чув­ство само­со­хра­не­ния и науча­ет не терять при­сут­ствие духа в самые кри­ти­че­ские мину­ты, – каче­ства чрез­вы­чай­но важ­ные для кава­ле­ри­ста вооб­ще, а для каза­ка в осо­бен­но­сти.

С этой имен­но точ­ки зре­ния, т.е. с точ­ки нрав­ствен­но­го зака­ла, джи­ги­тов­ка долж­на слу­жить пре­вос­ход­ною воен­ною шко­лою, и пото­му – то ей сле­до­ва­ло бы уде­лить срав­ни­тель­но боль­шую часть вре­ме­ни.

Я тре­бо­вал от каж­до­го юнке­ра обя­за­тель­но:

1. под­ни­мать на ска­ку пред­ме­ты, как спра­ва, так и сле­ва;
2. стре­лять на ска­ку по всем направ­ле­ни­ям;
3. свер­ты­вать­ся на ска­ку с сед­ла так, что­бы укрыть­ся от выстре­ла про­тив­ни­ка;
4. класть лошадь, что­бы стре­лять из-за нее, как из-за бруст­ве­ра;
5. спры­ги­вать с коня и вска­ки­вать в сед­ло на карье­ре;
6. менять­ся на ска­ку лошадь­ми, пере­ска­ки­вая с одно­го коня на дру­го­го;
7. пеше­му юнке­ру вско­чить на карье­ре в сед­ло к това­ри­щу;
8. пла­ва­ние с конем и ору­жи­ем.

Затем скач­ка, стоя в сед­ле, пры­га­ние стоя же через рвы и барье­ры, рас­сед­лы­ва­ние на ска­ку коня и дру­гие при­е­мы, хотя и пред­став­ля­лись толь­ко жела­ю­щим, но началь­ни­ки Шта­ба, как гене­рал-май­ор Зве­рев, так и гене­рал-май­ор Вой­де, не раз при­сут­ство­вав­шие при состя­за­нии юнке­ров в джи­ги­тов­ке на приз, конеч­но, под­твер­дят, что не мно­го нахо­ди­лось в сотне таких юнке­ров, кото­рые не испол­ни­ли бы чего-нибудь из при­ве­ден­ной про­грам­мы.

Достиг­нуть таких резуль­та­тов в джи­ги­тов­ке, как пока­зы­ва­ет опыт, весь­ма нетруд­но: нуж­но толь­ко учить подей­ство­вать на само­лю­бие юнке­ров, предо­ста­вить им пол­ную сво­бо­ду в упраж­не­ни­ях, и вести заня­тия не ина­че, как сооб­раз­но уста­но­вив­шим­ся издав­на каза­чьим обы­ча­ям» ^[18].

Несо­мнен­но поло­жи­тель­ное вли­я­ние ока­зы­вал факт награж­де­ния юнке­ров за отли­чие в джи­ги­тов­ке и в гим­на­сти­ке золо­ты­ми жето­на­ми.

Гене­рал Пот­то В.А. ста­вил на вто­рое место в стро­е­вом обра­зо­ва­нии (после джи­ги­тов­ки) обу­че­ние буду­щих каза­чьих офи­це­ров руб­ке ост­рым ору­жи­ем. Имен­но он пер­вым ввел это упраж­не­ние в чис­ло стро­е­вых заня­тий каза­чьих юнкер­ских учи­лищ. В сво­их вос­по­ми­на­ни­ях он пишет сле­ду­ю­щее о важ­но­сти руб­ки ост­рым ору­жи­ем:

«Толь­ко тот кава­ле­рист будет искать руко­паш­но­го боя с про­тив­ни­ком, кото­рый убеж­ден, что рубить уме­ет, а выучить­ся это­му искус­ству: мож­но толь­ко ост­рым ору­жи­ем. Прав­да, искус­ство это дает­ся нелег­ко, и тре­бу­ет срав­ни­тель­но зна­чи­тель­ных рас­хо­дов на чуче­ла, но по сво­ей зани­ма­тель­но­сти оно раз­ви­ва­ет в моло­дых людях силу, лов­кость и уме­ние вла­деть ору­жи­ем, а глав­ное любовь к нему – гораз­до более, чем фех­то­ва­ние, кото­рое в бою совсем не при­год­но.

По неиме­нию учи­те­лей – инструк­то­ров, я с этой целью дер­жал при учи­ли­ще несколь­ко ста­рых каза­ков Кубан­ско­го вой­ска, у кото­рых искус­ство рубить было дове­де­но до иде­аль­но­го совер­шен­ства.

Важ­ность это­го пред­ме­та для юнкер­ских учи­лищ обу­слов­ли­ва­ет­ся тем, что руб­ка ост­рым ору­жи­ем по ново­сти пред­ме­та нахо­дит­ся у нас в кава­ле­рии еще в мла­ден­че­ском состо­я­нии. Жела­тель­но, что­бы офи­це­ры пре­вос­хо­ди­ли в этом искус­стве сол­дат и мог­ли бы слу­жить им при­ме­ром» ^[19].

Высо­ко цени­лась в Орен­бург­ском каза­чьем учи­ли­ще и ста­рин­ная, забы­тая, но реани­ми­ро­ван­ная гене­ра­лом Пот­то В.А. каза­чья тра­ди­ция мета­ния с коня арка­ном:

«Мне хоте­лось вос­кре­сить этот ста­рин­ный и, к сожа­ле­нию, почти уже забы­тый каза­чий обы­чай, кото­рый, одна­ко же, и в буду­щих вой­нах может най­ти себе боль­шое при­ме­не­ние. В лов­ких и силь­ных руках каза­ка аркан пред­став­ля­ет ору­жие страш­ное и в выс­шей сте­пе­ни при­год­ное там, где нуж­но схва­тить кого-нибудь в плен, добыть язы­ка или сорвать часо­во­го, а слу­ча­ев к это­му пред­ста­вит­ся мно­го во вре­мя быст­рой пого­ни, в разъ­ез­дах, в заса­дах и т.п. Каза­чьи учи­ли­ща обя­за­ны научить юнке­ров отно­сить­ся с ува­же­ни­ем к их ста­рым бое­вым тра­ди­ци­ям» ^[20].

Так­же стре­мясь как мож­но боль­ше при­бли­зить обу­че­ние каза­чьих юнке­ров к их буду­щей бое­вой дея­тель­но­сти. Гене­рал Пот­то В.А. пер­вым ввел в заня­тия сомкну­тым стро­ем ноч­ные уче­ния. Он был убеж­ден, что воен­ные дей­ствия в сте­пи про­ис­хо­ди­ли пре­иму­ще­ствен­но ночью, пото­му при­учал юнке­ров к ноч­ным дви­же­ни­ям на быст­рых аллю­рах и даже на карье­ре. Уче­нья при­но­си­ли огром­ную поль­зу осо­бен­но по отно­ше­нию к дис­ци­пли­ни­ро­ва­нию части. Толь­ко при стро­гой дис­ци­плине, при общем и напря­жен­ном вни­ма­нии подоб­ные уче­нья мог­ли обхо­дить­ся без несчаст­ных слу­ча­ев, и этих слу­ча­ев при нем не было.

Мно­го нов­шеств, имев­ших боль­шое прак­ти­че­ское зна­че­ние для бое­вой дея­тель­но­сти буду­щих каза­чьих офи­це­ров, было вве­де­но и в чис­ло прак­ти­че­ских лет­них заня­тий в Орен­бург­ском каза­чьем юнкер­ском учи­ли­ще. К чис­лу таких нов­шеств отно­си­лись так назы­ва­е­мые «поезд­ки о дву­конь», прак­ти­че­ские фор­ти­фи­ка­ци­он­ные заня­тия, ноч­ные пере­пра­вы через реку и ноч­ные учеб­ные набе­ги.

«Поезд­ки о дву­конь», состав­ля­ли един­ствен­ный спо­соб в сте­пи пере­да­чи изве­стий и для под­дер­жа­ния сооб­ще­ний меж­ду степ­ны­ми отря­да­ми и укреп­ле­ни­я­ми. Для это­го юнке­ра, по двое, с завод­ны­ми лошадь­ми отправ­ля­лись в степ­ное укреп­ле­ние Ак-Тюбе и воз­вра­ща­лись назад, делая в чет­ве­ро суток четы­ре­ста семь­де­сят верст (более 500 км.), при­чем про­из­во­ди­ли марш­рут­ную съем­ку и достав­ля­ли топо­гра­фи­че­скую замет­ку о мест­но­сти. Такие упраж­не­ния, при­учая юнке­ров подол­гу оста­вать­ся на коне, дава­ли им воз­мож­ность прак­ти­че­ски озна­ко­мить­ся, как сле­ду­ет при столь про­дол­жи­тель­ных и быст­рых пере­ез­дах как обра­щать­ся с лоша­дью.

Физи­че­ско­му раз­ви­тию каза­чьих юнке­ров спо­соб­ство­ва­ло и то, что заня­тия по фор­ти­фи­ка­ции не огра­ни­чи­ва­лись толь­ко тре­бо­ва­ни­я­ми про­грам­мы, но допол­ня­лись еще и прак­ти­че­ски­ми рабо­та­ми на мест­но­сти. Так, во вре­мя манев­ров юнке­ра устра­и­ва­ли для себя зем­ля­ные оча­ги и хле­бо­пе­кар­ные печи, раз­ра­ба­ты­ва­ли спус­ки для про­ез­да ору­дий и эки­па­жей, срав­ни­ва­ли и насы­па­ли доро­ги и наво­ди­ли мосты через овра­ги и реки.

Нагляд­ным памят­ни­ком дол­гое вре­мя слу­жил один из мостов, устро­ен­ных юнке­ра­ми через реку Кар­гал­ку в 10 км от Орен­бур­га. Построй­ка это­го моста была окон­че­на юнке­ра­ми в два дня, несмот­ря на про­лив­ной дождь, и про­из­ве­де­на таким капи­таль­ным обра­зом, что мост восемь лет слу­жил зем­ству без вся­ко­го ремон­та. Он так и изве­стен в наро­де под име­нем юнкер­ско­го моста.

Кро­ме упо­ми­нав­ших­ся выше ноч­ных кон­ных уче­ний сомкну­тым стро­ем на быст­рых аллю­рах и даже на карье­ре, гене­рал Пот­то В.А. про­во­дил в Орен­бург­ском каза­чьем юнкер­ском учи­ли­ще и дру­гие ноч­ные заня­тия, спо­соб­ство­вав­шие физи­че­ско­му раз­ви­тию юнке­ров. К чис­лу таких заня­тий отно­си­лись ноч­ные реч­ные пере­пра­вы и ноч­ные учеб­ные набе­ги.

«По отно­ше­нию к пере­пра­вам, кото­рые так часто слу­ча­ют­ся кава­ле­рии в ноч­ное вре­мя, я посто­ян­но повто­рял юнке­рам сло­ва извест­но­го каза­чье­го гене­ра­ла Илло­вай­ско­го, ска­зан­ные им импе­ра­то­ру Алек­сан­дру I: «Река, Госу­дарь, каза­кам не пре­гра­да».

Что­бы утвер­дить их в этой истине, я высы­лал юнке­ров неболь­ши­ми коман­да­ми и при­ка­зы­вал в тем­ную ночь пере­би­рать­ся, как зна­ют и как уме­ют, через глу­бо­кую и быст­рую Сак­ма­ру, за кото­рой сто­ял непри­я­тель.

Что­бы не быть заме­чен­ным про­тив­ни­ком, сто­ро­жив­шим в свою оче­редь берег, юнке­рам при­хо­ди­лось выби­рать для пере­пра­вы самые опас­ные и труд­ные места. Кто пус­кал­ся вплавь на кожа­ных тур­су­ках, кто свя­зы­вал кое-какие пло­ты, кто кидал­ся на несу­ще­е­ся брев­но и на нем, хва­та­ясь за дру­гие, с их помо­щью при­би­вал­ся к про­тив­но­му бере­гу.

Отва­ги, уда­ли, рис­ку, а глав­ное смет­ки выска­зы­ва­е­мо быва­ло при этом мно­же­ство. Пло­ты разъ­ез­жа­лись, брев­на пере­вер­ты­ва­лись, юнке­ра оку­на­лись в воду – и все-таки воз­вра­ща­лись тем же путем с самы­ми точ­ны­ми и вер­ны­ми све­де­ни­я­ми.

Вечер­ние рас­ска­зы мои о пере­пра­вах гор­цев, об их сно­ров­ках и хит­ро­стях име­ли здесь для себя обшир­ное прак­ти­че­ское при­ме­не­ние»^[21].

Что каса­ет­ся ноч­ных учеб­ных набе­гов, то такие заня­тия были осо­бен­но попу­ляр­ны у юнке­ров, напо­ми­ная им о ста­рин­ных воен­ных каза­чьих тра­ди­ци­ях:

«Осо­бен­ное удо­воль­ствие вызы­ва­ли у юнке­ров ноч­ные набе­ги, про­из­во­див­ши­е­ся обык­но­вен­но в самое тем­ное вре­мя. Ино­гда эти набе­ги направ­ля­лись по таким местам, кото­рые мож­но бы было счи­тать поло­жи­тель­но недо­ступ­ны­ми для кава­ле­рии. Пом­ню вос­торг моло­дых людей, когда силь­ней­шая пар­тия, при кото­рой нахо­дил­ся я сам и офи­цер Гене­раль­но­го Шта­ба, заве­ды­ва­ю­щий рабо­та­ми, имен­но бла­го­да­ря подоб­ной мест­но­сти, была застиг­ну­та врас­плох и раз­би­та.

Это был один из заме­ча­тель­ней­ших набе­гов. Юнкер, коман­до­вав­ший пар­ти­ей, про­вел ее в корот­кую лет­нюю ночь, до 35 верст, леса­ми и боло­та­ми, и кинул­ся с нею на стан­цию желез­ной доро­ги, вер­хом, с той сто­ро­ны, где мест­ность была такая, что каза­лось, долж­на была бы обес­пе­чить нас даже от неча­ян­ной ата­ки пехо­ты»^[22].

Обу­че­ние и вос­пи­та­ние юнке­ров Орен­бург­ско­го каза­чье­го учи­ли­ще велось в стро­гом соот­вет­ствии с уста­ва­ми и настав­ле­ни­я­ми, но с уче­том тра­ди­ций и обы­ча­ев каза­че­ства, при этом глав­ный акцент делал­ся не на внеш­ний блеск и кра­со­ту, а на прак­ти­че­ские заня­тия, на то, что может при­го­дить­ся в неспо­кой­ной сте­пи, в бою и в похо­де. Мно­гие упраж­не­ния, обы­чаи и воен­ные тра­ди­ции мож­но и сего­дня исполь­зо­вать при обу­че­нии и вос­пи­та­нии кур­сан­тов воен­ных учи­лищ.

Таким обра­зом, Орен­бург­ское каза­чье учи­ли­ще оправ­да­ло надеж­ды, кото­рые на него воз­ла­га­ли, и обес­пе­чи­ло Орен­бург­ское каза­чье вой­ско ква­ли­фи­ци­ро­ван­ны­ми офи­цер­ски­ми кад­ра­ми. Орен­бург­ское учи­ли­ще было созда­но пер­вым из трех каза­чьих учи­лищ и про­су­ще­ство­ва­ло доль­ше всех. Выпуск­ни­ки учи­ли­ща отли­ча­лись пре­дан­но­стью Пра­во­слав­ной Вере, Госу­да­рю Импе­ра­то­ру и Оте­че­ству. Кро­ме того они отли­ча­лись высо­ким уров­нем воен­но-про­фес­си­о­наль­ной под­го­тов­ки, силой, вынос­ли­во­стью и. Обу­че­ние и вос­пи­та­ние юнке­ров носи­ло прак­ти­че­ский харак­тер с опо­рой на тра­ди­ции и обы­чаи пред­ков.

Выпуск­ни­ки Орен­бург­ско­го каза­чье­го учи­ли­ща с честью выпол­ни­ли свой Воин­ский долг в годы вели­ких испы­та­ний Пер­вой миро­вой вой­ны 1914–1918 годов и Граж­дан­ской вой­ны в Рос­сии в 1917–1922 годах. Их геро­и­че­ские име­на навсе­гда оста­нут­ся в памя­ти потом­ков.

Веле­ние вре­ме­ни насто­я­тель­но тре­бу­ет воз­рож­де­ния Орен­бург­ско­го каза­чье­го учи­ли­ща для обу­че­ния и вос­пи­та­ния офи­це­ров воз­рож­ден­ных Каза­чьих войск.

Источ­ни­ки:

1. Лала­ев М.С. Исто­ри­че­ский очерк воен­но-учеб­ных заве­де­ний, под­ве­дом­ствен­ных Глав­но­му их Управ­ле­нию. От осно­ва­ния в Рос­сии воен­ных школ до исхо­да пер­во­го два­дца­ти­ле­тия бла­го­по­луч­но­го цар­ство­ва­ния Госу­да­ря Импе­ра­то­ра Алек­сандра Нико­ла­е­ви­ча, 1700 – 1880. Часть 1, Спб., 1880; Боб­ров­ский П. О. Два­дца­ти­пя­ти­ле­тие юнкер­ских учи­лищ (20 – го сен­тяб­ря 1864 по 1889 года.), Спб., 1889 .
2. Госу­дар­ствен­ный архив Орен­бург­ской обла­сти (далее ГАОО). Беля­вин К. Орен­бург. Гео­гра­фи­че­ско-ста­ти­сти­че­ский очерк. Орен­бург, 1891; Сева­стья­нов С.Н. Путе­ше­ствие наслед­ни­ка импе­ра­то­ра по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску в 1891 года. Орен­бург, 1892; Авде­ев. Запис­ки по исто­рии Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску. Орен­бург, 1901.
3. Коб­зов В.С. Офи­цер­ский кор­пус Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска. В сб. научи. ст.: Исто­ри­че­ские очер­ки (под ред. А. П. Абра­мов­ско­го). Челя­бинск, 1994 года., с. 5–33; Семе­нов В.Г. К вопро­су о воен­ном обра­зо­ва­нии в ОКВ в годы Пер­вой миро­вой вой­ны // Нау­ка XXI в.: про­бле­мы и пер­спек­ти­вы. Мате­ри­а­лы XXIV пре­по­да­ва­тель­ской и сту­ден­че­ской кон­фе­рен­ции. Ч. 5. Орен­бург, 2002. С. 155 – 160. Он же. Гос­по­да юнке­ра, кем вы были вче­ра …? // Любовь и Восток. Орен­бург, 1992. С. 154 – 159; Футо­рян­ский Л.И. Исто­рия каза­че­ства. Орен­бург, 1998 и др.
4. Вол­ков Е. В. Воен­но-учеб­ные заве­де­ния на Южном Ура­ле в пери­од рево­лю­ци­он­ной сму­ты (1917–1919 годов.) // Орен­бург­ское каза­чье вой­ско. Поис­ки. Наход­ки. Откры­тия. (под ред. А. П. Абра­мов­ско­го), Челя­бинск: ЧГУ, 1999; Ники­тин В. Н. Мно­го­стра­даль­ные. – М.: Вое­н­из­дат, 2001; Рыбин В. А. Каза­чьи вой­ска // Воен­но-исто­ри­че­ский жур­нал. 1990. № 7. с. 58–60.
5. Боб­ров­ский И.О.. Юнкер­ские учи­ли­ща. В 3 т. СПб., 1872–76; «Поло­же­ние о Юнкер­ских учи­ли­щах» // Свод воен­ных поста­нов­ле­ний 1869 года., изд. 2 (новая редак­ция), кн. XV, ст. 892, 993.
6. ГАОО. Ф. 96. Оп. 1. Д. 133. Л. 87.
7. Там же. Л. 106 (об.).
8. ГАОО. Беля­вин К. Орен­бург. Гео­гра­фи­че­ско-ста­ти­сти­че­ский очерк // Цир­ку­ля­ры по Орен­бург­ско­му учеб­но­му окру­гу за 1891. Орен­бург, 1891. С. 116.
9. ГАОО. Ф. 11. Оп. 2. Д. 3222. Л. 139.
10. Там же. Ф. 169. Оп. 1. Д. 17. Л. 13, 13 (об.).
11. Вол­ков С.В. Белое дви­же­ние. Энцик­ло­пе­дия граж­дан­ской вой­ны. Санкт-Петер­бург, Изда­тель­ский дом «Нева», Москва, «ОЛМА-ПРЕСС», 2003. – С. 338.
12. Лала­ев М.С. Исто­ри­че­ский очерк воен­но-учеб­ных заве­де­ний, под­ве­дом­ствен­ных Глав­но­му их Управ­ле­нию. От осно­ва­ния в Рос­сии воен­ных школ до исхо­да пер­во­го два­дца­ти­ле­тия бла­го­по­луч­но­го цар­ство­ва­ния Госу­да­ря Импе­ра­то­ра Алек­сандра Нико­ла­е­ви­ча, 1700 – 1880. Часть 1. Спб., 1880. С. 61.
13. Рос­сий­ский госу­дар­ствен­ный воен­но-исто­ри­че­ский архив (далее РГВИА). Ф. 330. Оп. 42. Д. 690. Л. 53.
14. РГВИА. Ф. 330. Оп. 42. Д. 690. Л. 52.
15. РГВИА. Ф. 330. Оп. 42. Д. 690. Л. 53.
16. РГВИА. Ф. 330. Оп. 42. Д. 689. Л. 80.
17. Стре­ля­нов П.Н. (Кала­бу­хов). Одис­сея каза­чье­го офи­це­ра. Пол­ков­ник Ф.И. Ели­се­ев. М.: Рей­таръ, 2001.С. 14.
18. РГВИА. Ф. 260. Оп. 1. Д. 12. Л. 2.
19. РГВИА. Ф. 260. Оп. 1. Д. 12. Л. 2–3.
20. Там же.
21. РГВИА. Ф. 260. Оп. 1. Д. 12. Л. 6.
22. РГВИА. Ф. 260. Оп. 1. Д. 12. Л. 5–6.

Авто­ры: Стре­лец Роман Васи­лье­вич, Гирин Алек­сандр Вале­рье­вич