Казачий домострой: отношение казаков к женщине

Ува­жи­тель­ное отно­ше­ние к жен­щине — мате­ри, жене, сест­ре обу­слав­ли­ва­ло поня­тие чести казач­ки, честь доче­ри, сест­ры, жены — по чести и пове­де­нию жен­щи­ны мери­лось досто­ин­ство муж­чи­ны.

В семей­ном быту вза­и­мо­от­но­ше­ния меж­ду мужем и женой опре­де­ля­лось соглас­но хри­сти­ан­ско­го уче­ния (свя­щен­но­го писа­ния). «Не муж для жены, а жена для мужа». «Да убо­ит­ся жена мужа». При этом при­дер­жи­ва­лись веко­вых усто­ев — муж­чи­на не дол­жен вме­ши­вать­ся в жен­ские дела, жен­щи­на — в муж­ские. Обя­зан­но­сти были стро­го регла­мен­ти­ро­ва­ны самой жиз­нью. Кто и что в семье дол­жен делать — чет­ко раз­де­ле­но. Счи­та­лось за позор, если муж­чи­на зани­мал­ся жен­ски­ми дела­ми. Стро­го при­дер­жи­ва­лись пра­ви­ла: никто не име­ет пра­ва вме­ши­вать­ся в семей­ные дела.

Кто бы ни была жен­щи­на, к ней надо было отно­сить­ся ува­жи­тель­но и защи­щать ее — ибо жен­щи­на — буду­щее тво­е­го наро­да. Харак­тер­ный при­мер защи­ты жен­щи­ны опи­сан в пове­сти каза­чье­го писа­те­ля Гария Нем­чен­ко:

«В 1914 году, утром по ста­ни­це Отрад­ной про­ска­кал казак с крас­ным фла­гом, опо­ве­щая вой­ну. К вече­ру Хопер­ский полк уже дви­гал­ся в поход­ной колонне к месту сбо­ра. Вме­сте с пол­ком, есте­ствен­но, еха­ли про­во­жа­ю­щие — ста­ри­ки и жен­щи­ны. Одна из жен­щин управ­ля­ла лоша­дью, запря­жен­ную в брич­ку, и про­еха­ла одной сто­ро­ной колес по поме­щи­чье­му полю. Один из офи­це­ров, извест­ный на весь полк по фами­лии Эрде­ли, подъ­е­хал к жен­щине и хлест­нул ее за это пле­тью. Из колон­ны выехал казак и сру­бил его.»

Такие были каза­ки, так свя­то чти­ли свои обы­чаи. Обы­чай не допус­кал, что­бы жен­щи­на при­сут­ство­ва­ла на сбо­ре (кру­ге) даже для раз­ре­ше­ния вопро­сов ее лич­но­го харак­те­ра. За нее с хода­тай­ством высту­пал или пред­став­лял про­ше­ние или жало­бу отец, стар­ший брат, крест­ный или ата­ман.

В каза­чьем обще­стве жен­щи­ны поль­зо­ва­лись таким почи­та­ни­ем и ува­же­ни­ем, что в наде­ле­нии её пра­ва­ми муж­чи­ны не было необ­хо­ди­мо­сти. Прак­ти­че­ски в про­шлом веде­ние домаш­не­го хозяй­ства лежа­ло на мате­ри-казач­ке. Казак боль­шую часть жиз­ни про­во­дил на служ­бе, в боях, похо­дах, на кор­доне и пре­бы­ва­ние его в семье, ста­ни­це было крат­ко­вре­мен­ным. Одна­ко, гла­вен­ству­ю­щая роль как в семье, так и в каза­чьем обще­стве при­над­ле­жа­ло муж­чине, на кото­ром лежа­ла глав­ная обя­зан­ность мате­ри­аль­но­го обес­пе­че­ния семьи и под­дер­жа­ния в семье стро­го­го поряд­ка каза­чье­го быта. Сло­во хозя­и­на семьи было непре­ре­ка­е­мо для всех его чле­нов и при­ме­ром в этом явля­лась жена каза­ка — мать его детей.

Забо­ту о вос­пи­та­нии под­рас­та­ю­ще­го поко­ле­ния про­яв­ля­ли не толь­ко роди­те­ли, но все взрос­лое насе­ле­ние хуто­ра, ста­ни­цы. За непри­стой­ное пове­де­ние под­рост­ка взрос­лый не толь­ко мог сде­лать заме­ча­ние, но и запро­сто «надрать уши», а то и «уго­стить» лег­кой опле­ухой, сооб­щить о слу­чив­шем­ся роди­те­лям, кото­рые неза­мед­ли­тель­но «доба­вят».

Роди­те­ли удер­жи­ва­лись от выяс­не­ния сво­их отно­ше­ний в при­сут­ствии детей. Обра­ще­ние жены к мужу, в знак почи­та­ния его роди­те­лей, было толь­ко по име­ни и отче­ству, как отец и мать мужа (све­кровь и све­кор) для жены, так и мать и отец жены (тесть и теща) для мужа явля­лись Бого­дан­ны­ми роди­те­ля­ми.

Жен­щи­на-казач­ка к незна­ко­мо­му каза­ку обра­ща­лась сло­вом «муж­чи­на». Сло­во «мужик» у каза­ков счи­та­лось оскор­би­тель­ным. Жен­щи­на-казач­ка счи­та­ла для себя за вели­кий грех и позор появить­ся на людях (обще­стве) с непо­кры­той голо­вой, носить муж­ской тип одеж­ды и стричь воло­сы. На людях, как ни стран­но, сего­дня пока­жет­ся, меж­ду мужем и женой соблю­да­лась сдер­жан­ность с эле­мен­та­ми отчуж­ден­но­сти.

Казак к незна­ко­мой жен­щине-казач­ке обра­щал­ся, как пра­ви­ло, к стар­шей по воз­рас­ту «мама­ша», а рав­ной — «сест­ра», к млад­шей — «доч­ка» (внуч­ка). К жене — инди­ви­ду­аль­но каж­дый усво­ен­но­му с моло­дых лет: «Надя, Дуся, Окса­на» и т.д. к пожи­лым годам — неред­ко «мать», а то и по име­ни- отче­ству. В каче­стве при­вет­ствия друг дру­га каза­ки слег­ка при­под­ни­ма­ли голов­ной убор и с руко­по­жа­ти­ем справ­ля­лись о состо­я­нии здо­ро­вья семьи, о поло­же­нии дел. Казач­ки кла­ня­лись муж­чине на его при­вет­ствие, а меж­ду собой обни­ма­лись с поце­лу­ем и бесе­дой.

При встре­че, после дол­го­вре­мен­ной раз­лу­ки, а так­же при про­ща­нии, каза­ки обни­ма­лись и при­кла­ды­ва­лись щека­ми. Цело­ва­ни­ем при­вет­ство­ва­ли друг дру­га в Вели­кий празд­ник Вос­кре­се­ния Хри­сто­ва, на Пас­ху, при­чем цело­ва­ние допус­ка­лось толь­ко сре­ди муж­чин и отдель­но — сре­ди жен­щин.

Дол­го суще­ство­вал обы­чай умы­ка­ния неве­сты, в слу­чае несо­гла­сия роди­те­лей неве­сты на выда­чу за неугод­но­го им жени­ха. Умы­ка­ние, как пра­ви­ло, было по пред­ва­ри­тель­но­му сго­во­ру моло­дых.

За опо­ро­че­нье деви­цы, если уре­гу­ли­ро­ва­ние кон­флик­та не закан­чи­ва­лось созда­ни­ем семьи (сва­дьбы), винов­ни­ка ожи­да­ла месть род­ных, дво­ю­род­ных и тро­ю­род­ных бра­тьев опо­ро­чен­ной (неред­ко при­во­дя­щая к кро­во­про­ли­тию).