В ходе работы в Российском государственном архиве древних актов мне удалось обнаружить материалы переписи чиновников Оренбургской губернии 1755–1756 годов. Она проводилась Сенатом и учитывала состав, численность, социальное происхождение, уровень профессиональной подготовки и материальную обеспеченность чиновников и их детей начиная с конца XVII века. Все собранные сведения переписи тщательно проверялись. Данные назывались «сказками», но к фольклорному жанру они не имели никакого отношения.
Дело в том, что показания каждого чиновника записывались с его слов канцелярскими служащими. Но иногда чиновники не только подписывали текст, но и писали его от начала до конца.
Что представляла Оренбургская губерния в 1755 году? Она была образована в 1744 году по инициативе главы Оренбургской комиссии Ивана Неплюева. Он и стал первым губернатором, что отразилось в материалах переписи 1755 года. В состав губернии вошли Исетская провинция Сибирской губернии (Челябинская, Свердловская и часть Курганской области), Уфимская провинция и созданная Оренбургская провинция из крепостей Оренбургской линии.
Под её контроль также перешли Яицкое казачье войско и Младший жуз, и созданное казачье войско. Согласно 4‑й Сенатской ревизии 1782 года, на территории губернии проживало 289 155 душ мужского пола. Ее площадь составляла 342 тыс. кв. километров, что немногим уступает современной территории Германии.
При таких масштабах общее число служащих, занятых в сфере управления губернии, составляло всего 65 человек. В это число попали 11 канцелярских служащих, которые вели делопроизводство и самостоятельно решений не принимали. Таким образом, на одного чиновника приходилось 5354 души мужского пола. По данным конца XVIII века, в одной Уфе проживало около 6 тысяч жителей.
Следует отметить, что никакого строгого формуляра переписи не существовало. Каждый чиновник давал такие показания, какие счел необходимыми. Обязательно требовалось указать чин, должность, год ее занятия, место службы, сыновей и наличие крепостных душ.
Самая полная сказка принадлежит товарищу (заместителю) воеводы Исетской провинции Николаю Александровичу Аничкову. Он указал все этапы прохождения службы — от рядового в дворянских ротах до назначения в Исетскую провинцию. Аничковы — самый влиятельный род в среде уфимского дворянства, и его представители всячески это подчеркивали.
Все остальные чиновники Исетской провинции ограничились указанием имени, фамилии, возраста, чина и наличия детей мужского пола. С другой стороны, у некоторых из них сказки приближаются к позднейшим биографиям. Причем объем сведений не зависит от должности.
Например, «бумага» коллежского советника Петра Ивановича Рычкова значительно более содержательна, чем губернатора Ивана Ивановича Неплюева.
Однако не следует в этом обстоятельстве видеть желание уклониться от предоставления информации о себе.
Чиновники не были заинтересованы в том, чтобы скрывать данные из своих послужных списков. Наоборот, они стремились как можно подробнее описать свою службу и указать все то, что могло способствовать их дальнейшему продвижению. Например, П. И. Рычков писал свою сказку сам, о чем свидетельствуют некоторые неточности.
Так, Петр Иванович указал, что
«…с 1734 году по императорскому указу по представлению статского советника Кирилова с Оренбургскую экспедицию бухгалтером, а получал жалования в год 300 рублей».
Однако в справке 1742 года, которую Сенат затребовал перед назначением Рычкова в секретари Оренбургской комиссии, написано:
«…по определению бывшего статского советника Кириллова определен в Оренбургскую комиссию бухгалтером с жалованием по 250 рублей».
Кроме того, Петр Иванович «произвел» себя в секретари Оренбургской комиссии на два года раньше, чем это произошло в Сенате.
К тому же Рычков не указал за собой крестьян, которых он начал приобретать еще в 1734 году, когда купил первых своих дворовых людей в Уфе. К 1748 году за ним в селе Верхосулье числилось 17 ревизских душ. По этой причине мы считаем, что не следует доверять сведениям о душевладении чиновников по переписи 1754–1756 годов. По-видимому, будущий член-корреспондент Российской академии наук полагался только на свою память, хотя имел свободный доступ к архиву. Но один факт первый историк Оренбуржья утаил сознательно, не сообщив о своем купеческом происхождении.
Всего же за 65 служащими Оренбургской губернии было записано 1370 ревизских душ. Однако только за губернатором Неплюевым в Новгородской губернии числилось 1000.
Не указал своих крестьян и директор Оренбургской пограничной таможни Яков Алексеевич Тоузаков, который в 1747 году приобрел в Бирском уезде в деревне Губиной поместную землю с крестьянами (13 душ мужского и 9 женского пола). К началу 50‑х годов XVIII века Тоузаков входил в число крупнейших помещиков Оренбургского края. В 1752 году поручик Тельнов подал донос на губернатора Неплюева, обвинив его в укрывательстве преступлений главы таможни. По словам Тельнова, Тоузаков, руководя таможней 5 лет, нажил себе капитал для покупки деревни стоимостью в 5000 рублей.
В доносе фигурирует поручик и татарского языка переводчик Михаил Иванович Уразлин, который собирал с башкир взятки иноходцами.
Тельнов указал на преступления коллежского асессора М. Д. Тимашева и коллежского советника П. И. Рычкова. Два этих высокопоставленных чиновника
«строили собственные дома по большей части с помощью казенных припасов, так же и работные люди даваны были, а заработанные деньги из казны вашего императорского величества были даваны».
Почему чиновники скрывали своих крепостных? По закону жалование, которое они получали от казны, не зависело от наличия у них крепостных крестьян. Однако его выдачу могли задержать на неопределенный срок, если чиновник имел доходы от собственного хозяйства.
На вопрос о сословном происхождении ответили только 40 человек. Очевидно, остальные, став чиновниками и получив привилегии личного дворянства, посчитали излишним упоминать о своем прежнем сословном статусе. Отчасти на отсутствие дворянских корней указывает и то, что многие из чиновников, умолчавших о своем происхождении, начинали свою карьеру в самой низкой должности копиистов и писарей. Однако в Оренбургской губернии не было ни одного случая, чтобы потомственный дворянин начинал службу в канцелярии. Все они попадали на гражданскую службу, прослужив в армии.
Напротив, для грамотных выходцев из податных сословий или духовенства это был наиболее распространенный путь к заветному чину прапорщика или коллежского регистратора. Например, выпускник первой в России инородческой школы в Казани Иван Гаврилович Бигильдеев в 1731 г. был определен писарем в Пензенский пехотный полк. Коллежский секретарь Иван Андреевич Коптяжев начинал свою карьеру писарем в 1735 году у В. Н. Татищева, а табынский воевода капитан Леонтий Михайлович Мошеров — с полковых писарей. В 1726 году у уфимского гарнизонного писаря Леонтия Мошерова башкиры Байлярской волости заняли в долг 17 рублей. Однако в 1729‑м он фигурировал уже в должности комиссарского подьячего.
К 1740 году дослужился до полкового комиссара, ответственного за сбор подушных денег со всей губернии. В 1762 году за ним было 4 ревизские души, среди которых один «башкиренок».
О том, что секунд-майор Иван Васильевич Демидов, служивший по подушному сбору, не имел дворянских корней, мы узнаем из формулярного списка его сына. В полковых списках Уфимского драгунского полка 1754 года вахмистр Иван Иванович Демидов был записан как «штаб-офицерский сын».
Интерес вызывает происхождение служащего провинциальной канцелярии, титулярного советника Григория Семеновича Мировича. Его род происходит из знатных украинских шляхтичей. Дед — Михаил Иванович Мирович — во главе Переяславского полка участвовал в Северной войне. В марте 1706 года в боях за Ляховичи он попал в шведский плен, где и умер. Его сын Семен Иванович получил образование в Киево-Могилянском коллегиуме, в 1699 году был вице-префектом конгрегации. Умер в ссылке в Тобольске в 1726 году.
Родившийся в Сибири Григорий Семенович в 1744 году «за добропорядочные поступки и за долговременное от малолетства в Сибири житье» был пожалован чином титулярного советника. Служил Григорий Мирович в Оренбургской губернии. В 1764 году с сыном Михаилом безуспешно просил о возвращении наследных имений. Григорий Мирович приходится близким родственником организатору неудачного дворцового переворота Василию Яковлевичу Мировичу, детство и юность которого также прошли в Тобольске в сибирской ссылке. Происходил из семьи потомственных украинских старшин, находившихся в близком родстве с гетманом Мазепой.
Его отец Яков Федорович Мирович сослан в 1716 году вместе с остальными родственниками по именному указу Петра I в Тобольск на «вечное житье» в связи с изменой Мазепы. В 1742 году указом Елизаветы Петровны был освобожден от принудительной ссылки и определен к службе.
Впоследствии, будучи армейским офицером, попытался свергнуть с престола Екатерину II. В ночь с 4 на 5 июля 1764 года караульная команда Мировича, осуществлявшая охрану Ивана Антоновича в столице, захватила Шлиссельбургскую крепость и ворвалась в тюрьму. Но к этому времени претендент на российский престол был уже убит офицерами внутренней стражи. Мирович сдался властям, был судим, а затем казнен в Петербурге.
Таким образом, потомственными дворянами являлись 12 из 65 служащих Оренбургской губернии. Все они относились к высшему слою администрации — воеводы, воеводские товарищи и главы канцелярий. По переписи за ними числилось 1298 душ. Однако к управленческой элите империи можно отнести только действительного тайного советника И. И. Неплюева. Все остальные дворяне не поднимались выше штаб-офицерских чинов.
Например, воевода Исетской провинции премьер-майор Юрий Семенович Мещерский и надворный советник и воевода Уфимской провинции Афанасий Матвеевич Артемьев были самыми старшими по чину гражданскими служащими. Последний еще в 1753 году служил в ландмилицком Билярском драгунском полку в чине премьер-майора.
За исключением губернатора Неплюева, начавшего карьеру с обучения в Морской академии, все дворяне вступали в службу исключительно в армейские полки и только в звании рядовых. При этом из 12 потомственных 5 человек являлись уроженцами Уфимской провинции (Аничковы, Артемьев, Тарбеев, Суворов). Среди канцеляристов и переводчиков таковых числилось 15 человек. Таким образом, почти третья часть служащих Оренбургской губернии имела местные корни, т. е. вполне ориентировалась в особенностях управления краем.
В 1755 году одновременно два представителя рода Аничковых занимали воеводские должности: Николай Александрович (товарищ воеводы Уфимской провинции) и Василий Максимович (воевода Красноуфимска). В XVII веке род Аничковых находился на вершине местнической лестницы уфимского дворянства. Во всех конфликтах, в которых были нарушены права уфимцев, главы рода выступали организаторами коллективных челобитий и отстаивали привилегии дворян в московских приказах. Однако и в XVIII веке Аничковы не утратили лидерства среди местных дворян и рассматривались правительством в качестве приоритетного кадрового резерва для назначений на воеводские должности. В конце XVIII в. Аничковы представляли собой самый многочисленный род Уфимского уезда. Согласно «Экономическим примечаниям к Генеральному межеванию», из 841 помещика 83 землевладельца принадлежали к этому семейству.
Надворный советник воевода провинциальной канцелярии Афанасий Матвеевич Артемьев также имел все основания причислить свой род к древнейшим. Из дела о дворянах Артемьевых выясняется, что его предок — выходец из Новгорода думный дворянин и воевода Иван Васильевич Артемьев участвовал в походе Ивана Грозного «на Казань в первом полку и по покорении Казани послан был по просьбе башкирцев для очерчивания и построения города Уфы». Воевода Елдяцкой конторы секунд-майор Иван Кириллович Тарбеев принадлежит к фамилии, которая обосновалась в крае еще при Борисе Годунове.
14 из 65 служащих губернии прибыли в край вместе с руководителями Оренбургской экспедиции (комиссии) И. К. Кириловым, В. А. Урусовым, В. Н. Татищевым и И. И. Неплюевым.
К моменту переписи 1755 года многие из них обзавелись недвижимой собственностью. Это коллежский советник П. И. Рычков, капитан А. С. Кузнецов, коллежский асессор И. Г. Бигилдеев, коллежский асессор Д. И. Волоцкий, титулярный советник М. И. Ермолаев, капитан Я. А. Тоузаков, секретарь А. Ф. Марков, секретарь С. И. Иванов, цолнер Троицкой пограничной таможни П. П. Марнамский, переводчик М. И. Уразлин, прапорщик И. И. Красильников, переводчик И. Е. Ерофеев, переводчик У. А. Арсланов, переводчик М. А. Дельной.
Нельзя сказать, что кадровый отбор всегда отличался безупречностью, тем не менее при почти полном отсутствии в крае образованных людей каждому находилась какая-нибудь должность. Так, венский студент Павел Петрович Марнамский в сказке указал, что
«первоначально определен переводчиком, объявив, что он сверх российского и французского латинский язык знает, а затем таковых, чтоб ему Марнамскому на помянутых языках переводчиком употреблять в Оренбургской губернии не находится, а определен он Марнамский в Троицкую пограничную таможню цолнером с жалованием 200 рублей».
Подводя итог краткому анализу материалов переписи чиновников 1755 года по Оренбургской губернии, необходимо сделать следующие выводы: их социальный состав в целом соответствовал общероссийским тенденциям формирования бюрократии того времени. Если в составе российского чиновничества потомственное дворянство составляло 21,57 %, то в среде оренбургских служащих потомственных дворян было чуть меньше 19,7 %. По обеспеченности крепостными крестьянами местные чиновники значительно (в полтора раза) отставали от общероссийских показателей. Намного более многочисленной (на 30 %) была доля военнослужащих (действующих и отставных).
