С сожалением приходится обращаться к разделу о культурной политике Дутова. Сожаление это обусловлено тем, что, если бы оренбургский атаман не уделял в годы Гражданской войны столь значительного внимания этой сфере, а все силы бросил бы на решение военных вопросов и скорейшее достижение победы над противником, возможно, именно в борьбе с большевиками он смог бы добиться гораздо больших успехов и в значительно большей степени способствовать окончательной победе белых сил в общегосударственном масштабе. Однако Дутов и Войсковое правительство, фатально недооценивая противника, считали борьбу с большевиками временной и скоротечной. В связи с этим они уделяли значительное внимание развитию вечных ценностей, в частности культуры. С другой стороны, не заботиться о войске, в том числе и о его культурной жизни, Дутов, как выборный Войсковой атаман, не мог. Результаты этой работы поистине впечатляют.
Несмотря на разруху Гражданской войны, в учебных заведениях на территории Оренбургского войска в 1917–1919 гг. учебный процесс не прекращался. Уже 5 декабря 1917 г. в войске был образован Совет по народному образованию, в состав которого вошли представители отделов народного образования войска, Войскового Круга, гимназий, высших начальных и начальных училищ, в том числе избранные съездом учащих (т. е. учителей) казачьих школ. Первое заседание Совета открыл сам Дутов. Атаман призвал членов Совета обратить внимание на внешкольную просветительскую деятельность и «принять все меры к тому, чтобы в Оренбургском войске был открыт общеказачий университет с отделениями профессионального характера, который являлся бы для Оренбургского войска и казачества вообще не только культурно-просветительным центром, но и таким высшим учебным заведением, где бы молодое поколение как казачьего населения, так и из других слоев русского общества, – могли бы получить и общее образование, и те знания по всем отраслям народного хозяйства, в которых так нуждается население края». Совет функционировал и в 1918 г., в этот период в нем обсуждались вопросы программы начальных училищ, введения 4‑годичного курса в казачьих училищах, вопрос о двухклассных училищах и вопрос о выборе учебников.
Оренбургский отдел Всероссийского Учительского Союза вынес резолюцию о непризнании большевистской власти законной, в результате чего декреты советской власти местными образовательными учреждениями не выполнялись. Более того, большевики, с приходом их к власти в Оренбуржье, были вынуждены с этим смириться, чтобы не закрывать учебные заведения. При этом организованный в Оренбурге городской комитет по народному образованию, даже при большевиках, проводил в жизнь школьную реформу, разработанную Министерством народного просвещения Временного правительства.
С установлением казачьей власти просветительская работа обрела более широкий размах. 20 октября 1918 г. в Оренбурге произошло незаурядное событие – была торжественно открыта Высшая вольная школа – первое высшее учебное заведение на Южном Урале (и третье после Пермского университета и Уральского горного института (Екатеринбург) на всем Урале), в котором главным образом, предполагалось преподавание естественно-научных дисциплин для подготовки специалистов, в которых нуждался край. На открытии присутствовали Дутов, И.Г. Акулинин, П.В. Богданович и К.Л. Каргин. Дутов сказал:
«От имени Всероссийского Временного Правительства объявляю высшую вольную школу в г. Оренбурге открытой!
В то время когда на Руси происходит страшная ломка всего, когда страна почти всеми брошена, народ страдает в дыму пожаров, когда льются потоки крови, – в некоторых отдаленных уголках течет здоровая жизнь, проявляется стремление к свету и знаниям. Высшая вольная школа в Оренбурге даст нам светлый луч, который проникнет во мрак, нас окружающий. Она создается в беспримерно тяжелых условиях. Под грохот пушек и снарядов, которые долетают до нашего Оренбургского края, создается высшая вольная школа. Этот факт знаменательный. Открытие ее говорит нам о том, что наш русский народ верит в свое возрождение, в будущее России. Как раз в то время, когда все темнее становится в центре, мы видим первую ласточку света здесь, на далекой окраине. Когда в центре уничтожаются и гибнут высшие учебные заведения, знания отодвигаются на дальнюю ступень, здесь открывается высшая вольная школа. Она открывается для того, чтобы дать возможность всем желающим получить образование. Она даст нам тот источник знаний, без которого немыслимо возрождение родины.
Я еще раз от имени Всероссийского Правительства приветствую создателей школы и выражаю пожелание полного успеха в делах. Я желаю для школы всего хорошего, что может только пожелать любящий родину человек».
На создание этого учебного заведения было выделено 25 000 руб. Открытие Высшей вольной школы в октябре 1918 г. было весьма своевременным и позволило оренбургскому атаману отвлечь внимание населения от все ухудшавшегося положения на фронте. 26 ноября атаман посетил юбилейный вечер в честь 50-летия 1‑й Оренбургской мужской гимназии.
Отделы народного образования функционировали как в Войсковом правительстве, так и при правлениях военных округов. Казалось бы, даже в конце XIX в. в войске существовала практически всеобщая грамотность населения, что было уникальным показателем для России, к 1917 г. грамотность казачьего населения составляла 77 % (неграмотными оставались дети и часть стариков). И тем не менее Войсковое правительство не думало останавливаться на достигнутом.
На 1917 г. в войске функционировало 650 начальных училищ с 1200 учащимися, 30 двухклассных и 30 высших начальных училищ, 3 прогимназии. На 1918 г. в 1‑м военном округе было намечено открытие 5 высших начальных и 15 двухклассных училищ, 7 библиотек-читален. Эти планы были нарушены Гражданской войной. Однако частично их удалось реализовать. В 1918 г. правительство выделило войску кредит в размере 587 400 руб. на народное образование. Только в 1918 г. на казачьей территории было открыто 40 новых школ, в том числе десять одноклассных училищ, двенадцать добавочных комплектов из существовавших школ, четыре четырехклассных войсковых гимназии в станицах Великопетровской, Еткульской, Звериноголовской и Усть-Уйской. В последней гимназия формировалась по типу реального училища. В станице Кулевчинской было открыто высшее начальное училище. Высшее начальное училище открылось осенью 1918 г. и в станице Урлядинской, причем один из вождей антибольшевистского движения оренбургского казачества уроженец этой станицы Генерального штаба генерал-майор И.Г. Акулинин писал в родные места: «Поздравляю дорогих станичников [с] открытием Высшего училища. Радуюсь новому рассаднику света и знания. В просвещении молодого поколения наше будущее». К сентябрю 1918 г. в войске было 33, а в 1919 г. – уже 36 высших начальных училищ. Бюджет войска по народному образованию на 1919 г. составил 4 195 000 руб. На 1919 г. было намечено открытие ни много ни мало трех реальных училищ (в станицах Городищенской, Уйской и Кизильской), двух гимназий (в станицах Кваркенской и Нижнеувельской), двенадцати высших начальных училищ (в станицах Кардаиловской, Гирьяльской, Нижнеозерной, Гумбейской, Таналыкской, Кособродской, Лейпцигской, Верхнеувельской, Еманжелинской, Долгодеревенской и Чебаркульской), двух учительских семинарий (в Орске и станице Татищевской) и тюрко-татарской учительской семинарии в Орске, трех ремесленных школ (в Оренбурге , станицах Магнитной и Кичигинской), двух школ для взрослых (в станицах Островской и Полтавской), казачьего учительского института и двух мусульманских библиотек.
В общей сложности на территории войска в 1918 г. в русских школах училось до 56 000 детей, в мусульманских – до 5000. В высшем начальном училище станицы Степной родительским комитетом было постановлено ввести обязательное обучение французскому и немецкому языкам.
В конце 1917 г. оклад учителя казачьей школы составлял 600 руб. в год, кроме того, ежемесячно к окладу добавлялось 20 руб. пособия. 492 учителя имели квартиры при школах, 628 – не имели, но получали квартирное пособие. Подготовка офицерских кадров осуществлялась в Оренбургском военном училище. В связи с нехваткой офицеров специальных частей и отсутствием базы для создания специализированных учебных заведений училище из казачьего было преобразовано в универсальное, в котором помимо подготовки казачьих офицеров были сформированы пехотная рота, кавалерийский эскадрон, артиллерийский взвод и инженерное отделение. Таким образом, отпала нужда в сохранении Оренбургской школы прапорщиков. В различные периоды 1917–1919 гг. в училище постоянно обучалось около 150–320 юнкеров. В начале 1919 г. училище было эвакуировано на восток России и позднее разместилось в Иркутске. К июлю 1919 г. оно выпустило 285 офицеров, по данным на 18 июля в нем обучалось 100 юнкеров (по штату полагалось 320). В 1917–1918 гг. был поднят вопрос об открытии в Оренбурге Казачьего университета, однако в связи с Гражданской войной этот проект осуществлен не был. В сентябре 1918 г. Войсковым правительством было принято решение об открытии в Оренбурге войскового учительского института, однако проект осуществить не удалось. В том же году в Верхнеуральске и Троицке открылись две учительские семинарии. В учительскую семинарию, в которую без экзаменов принимали лиц, окончивших высшие начальные и двухклассные училища, была преобразована и Оренбургская русско-киргизская учительская школа. На предстоявшие рождественские каникулы в Оренбурге , Верхнеуральске и Троицке в сентябре 1918 г. было намечено открытие творческо-наглядно-показательных курсов для учителей начальных школ, причем только на это Войсковой Круг выделил до 40 000 руб. В ведение войска в 1918 г. был принят Оренбургский женский институт. При нем осенью 1918 г. было открыто трехклассное начальное училище с обучением английскому и французскому языкам, рисованию, лепке, пению и музыке. Плата за обучение составляла 150 руб. в год с казаков и 210 руб. – с неказаков.
На август 1918 г. было намечено открытие в Оренбурге смешанной четырехклассной гимназии для взрослых (прообраз вечерних школ, возникших в советское время). Первые три класса должны были быть 5‑месячными, последний – 7‑месячным. Ежемесячная плата за обучение должна была составить 40–55 руб. Предполагалось открыть в городе в 1919 г. и сельскохозяйственную школу. В 1918 г. был объявлен конкурс на написание и издание учебника по истории войска, однако осуществить этот проект не удалось, и конкурс продлили на 1919 г., причем первая премия составляла 6000 руб.
Нельзя не отметить, что прибыль от продажи вышедшей в 1919 г. официальной биографии Дутова шла на создание стипендий в оренбургских учебных заведениях. Розничная цена книги была определена в 10 руб., затраты на издание составили 35 000 руб., и прибыль, скорее всего, должна была быть значительно больше этой суммы. По случаю годовщины начала борьбы с большевиками в ноябре 1918 г. было постановлено открыть в оренбургских учебных заведениях 10 стипендий. Специальные стипендии учреждались для детей казаков, пострадавших в борьбе с большевиками. Осенью 1918 г. для улучшения учебных помещений был учрежден школьно-строительный фонд Оренбургского казачьего войска. Учителя-казаки, прослужившие свыше 15 лет, по постановлению Войскового правительства от 18 ноября 1918 г. приравнивались к полноправным учителям и подлежали освобождению от мобилизации. 6 декабря 1918 г. от мобилизации были освобождены учителя и библиотекари казачьего сословия в 4‑м военном округе. В 1919 г. на время летних каникул предполагалось призвать на военную службу учителей (казаков) средних учебных заведений. От призыва в это время освобождались лишь директора (казаки) средних учебных заведений и инспектора (казаки) высших начальных училищ.
Белое командование уделяло внимание и пропаганде среди населения. Конечно, масштабы этой пропаганды несопоставимы с агитацией красных и носили лишь локальный характер. В Войсковом правительстве функционировал Осведомительный отдел, ведавший вопросами пропаганды. Осведомительный отдел «Осведстепь» существовал и при Военно-административном управлении района Оренбургской армии осенью 1919 г. Кроме того, в войске существовало собственное издательство с информационным бюро, типография и электротипография, в которых печатались приказы, листовки и газета «Оренбургский казачий вестник». Для башкирского населения листовки и воззвания выпускались на национальном языке. 25 декабря 1918 г. при управлении генерал-квартирмейстера штаба Юго-Западной армии было образовано особое отделение, задачей которого являлась культурно-просветительская работа. Силами этого отделения издавалась газета «Вестник штаба Юго-Западной армии». На широкую ногу было поставлено издание официального органа войсковой администрации – газеты «Оренбургский казачий вестник», подлежавшей обязательной рассылке по станицам в целях взаимной передачи информации (до 5 октября 1918 г. рассылка была бесплатной, причем в каждую станицу рассылалось по 5 экземпляров газеты). В конце 1918 г. возникла идея издания еженедельного казачьего журнала, однако в связи с событиями на фронте и нехваткой средств осуществлена она не была (для сравнения в соседнем Сибирском казачьем войске издавался еженедельник «Иртыш»). В июле 1919 г. Войсковое правительство выпустило циркуляр об организации культурно-просветительских кружков на местах.
Тем не менее жажда информации в населении не удовлетворялась инициативами сверху. В результате казаки сами предпринимали меры для удовлетворения любопытства. Конечно, на первом месте по широте распространения были слухи. Частично новости узнавали из газет, частично от возвращавшихся с позиций казаков. Однако существовали и другие способы узнавания новостей. В частности, в станице Гирьяльской 27 ноября 1917 г. было организовано общество просвещения, организовывавшее дважды в неделю чтения в помещении станичной школы. Такие же общества были созданы в станицах Городищенской и Урлядинской, причем в состав последнего был принят сам Дутов. Другие станицы также образовывали культурно-просветительские кружки и общества. Аналогичный кружок существовал в Троицке при железной дороге. Войсковое правительство считало необходимым оказывать таким обществам материальную поддержку.
Дутов, безусловно, понимал значимость просвещения для будущего России. 11 декабря 1918 г. при посещении станицы Бердской он заявил о необходимости «иметь сознательных казаков и казачек и легко будет жить им, ибо три четверти современной разрухи падает на долю невежества и безграмотности».
Местная интеллигенция с выгодой для себя беззастенчиво пользовалась этой «слабостью» оренбургского атамана. Наиболее яркий пример – вопиющее по своему цинизму в условиях тяжелейшей Гражданской войны прошение казака Миасской станицы, 33-летнего инженера П.В. Анфалова от 20 октября 1918 г.: «Благодаря всеобщему развалу и разрухе в промышленности я не имею возможности применить свои молодые теоретически-технические познания на практике и, таким образом, не имею возможности накоплять практически-технический опыт, который мог бы послужить на пользу развития промышленности в РОДНОМ ВОЙСКЕ (здесь и далее – стиль документа), – поэтому покорнейше ПРОШУ ВОЙСКОВОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО РАЗРЕШИТЬ МНЕ ДВУХГОДИЧНУЮ ПОЕЗДКУ В АМЕРИКАНСКИЕ СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ для практического совершенствования моих инженерных познаний. Я задыхаюсь в атмосфере бессмысленной всеразрушительной борьбы здесь без возможности приложить свою выработанную научную дисциплину в практике жизни и твердо верю, что ПРАВИТЕЛЬСТВО РОДНОГО ВОЙСКА поймет меня и пойдет мне навстречу, имея в виду не один только мой личный интерес, но и интерес родного войска. Смею заверить ВОЙСКОВОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО, что, если смерть прежде времени не унесет меня, я, вернувшись через два года из Америки, сумею приложить свои познания в области промышленности на пользу РОДНОГО ВОЙСКА… Я военнообязанный, но никогда не служил в войсках. Во время войны по ходатайству Директора Ревельского Судостроительного, механического и снарядного завода через Оренбургского Наказного Атамана я главным Генеральным Штабом был оставлен при заводе. И теперь, как рядовой в кровавой бойне, я вряд ли принесу пользы РОДНОМУ ВОЙСКУ больше, чем как практик инженер, вооруженный знаниями, для пополнения которых я и прошу разрешение на поездку в Америку… В средствах я не нуждаюсь, но в валюте (долларах), которую мне не пришлось бы покупать у спекулянтов по бешеным ценам, – я нуждаюсь… я прошу… Способствовать мне для получения в обмен на русские деньги необходимого количества Американской валюты в долларах через Американского Посла при Российском Правительстве или Американского Консула во Владивостоке…»1848 Анфалов собирался отправиться в Америку с женой, ребенком и даже няней ребенка. Дутов наложил резолюцию, что не встречает возражений, и ходатайство было удовлетворено. На мой взгляд, это еще раз свидетельствует об излишней мягкости Дутова. Ведь через два года, когда Анфалов должен был возвратиться в Россию, чтобы применять свои познания на благо Оренбургского казачьего войска, не было уже не только самого войска, но даже и страны с таким названием.
Значительное внимание казачья администрация уделяла открытию библиотек и совершенствованию их работы на войсковой территории. По данным на 1917 г., в войске действовало 100 больших библиотек-читален. В самом Оренбурге функционировала войсковая библиотека. По смете от 25 сентября 1918 г. на каждую библиотеку-читальню войско выделяло по 1800 руб. В одном из документов, датированном 16 декабря 1918 г., отмечалось, что в 1‑м военном округе в 1918 г. «хозяйничанье большевиков… помешало правлению своевременно открыть все 15 библиотек, предположенных к открытию по сметам 1917 и 1918 года. В настоящее время они спешно открываются. В Сибири специально командированными агентами закуплены большие партии книг, и здесь, в Оренбурге, усиленно скупаются книги для пополнения и составления библиотек… библиотеки-читальни усиленно работают». Библиотеки комплектовались в основном духовно-нравственной литературой, беллетристикой, философскими и медицинскими сочинениями и т. д. Войсковой Круг в сентябре 1918 г. обратил внимание на необходимость издания произведений русских классиков для нужд образования в связи с нехваткой литературы. Отделом народного образования были изданы отдельными брошюрами избранные сочинения А.С. Пушкина, И.С. Тургенева, Н.В. Гоголя («Тарас Бульба») с краткими биографическими очерками писателей и вопросниками для сознательного чтения и правильного понимания прочитанного. В 1919 г. планировалось, если позволят обстоятельства, начать выпуск в войске специализированного педагогического журнала для казачьих школ.
Сам Дутов в 1919 г. опубликовал на страницах газеты «Оренбургский казачий вестник» свою статью «Очерки по истории казачества». Предполагалось, что это будет серия статей, однако вышел только первый очерк.
В ноябре 1918 г. читальню станицы Сакмарской, по которой имеются статистические данные, посетил 2021 человек, газеты за сутки зачитывались до полной непригодности, в связи с чем желательно было присылать их в 3–4 экземплярах. Книжный фонд во многих библиотеках был сравнительно обширным. В станице Сакмарской – 1700 томов, Бердской – 1500, Краснохолмской – 1270, Воздвиженской и Миасской – по 1200, Челябинской – 900.
Постановлением Войскового правительства от 17 октября 1918 г. было утверждено Положение о Войсковом горном музее при горном отделе Войскового правительства. Музей являлся хранилищем всех геологических, минералогических и рудных материалов, коллекций и документов, относящихся к территории Оренбургского казачьего войска, а также «проводником прикладных знаний для всех интересующихся лиц». Предполагалось издание «Ежегодника Войскового Горного Музея». Несмотря на Гражданскую войну, в 1918 г. в войске под руководством геолога Д.Н. Соколова велась геологическая разведка. В ходе этой работы был открыт Тугайкульский причелябинский буро-угольный район с расчетным запасом угля не менее 10 миллиардов пудов.
Как уже упоминалось, в войске в период Гражданской войны функционировала почвенная экспедиция под руководством выдающегося отечественного почвоведа профессора С.С. Неуструева (1874–1928), обследовавшая к осени 1918 г. половину территории войска. К слову сказать, именно в 1918 г. в Оренбурге Неуструев опубликовал свою работу «Естественные районы Оренбургской губернии», внесшую значительный вклад в отечественное ландшафтоведение и являющуюся одним из лучших образцов региональной физико-географической характеристики1859.
При Войсковом штабе, даже в период Гражданской войны, существовал оркестр. Кроме того, в войске действовал Войсковой музыкантский хор, дававший благотворительные концерты. На 1918 г. было намечено преобразование хора в музыкальное училище. Численность хора в 1918 г. была увеличена до 62 человек. Смета хора в войсковом бюджете на 1918 г. составляла 70 000 руб. В период пребывания Дутова в Оренбурге в 1918 г. выступал с концертами (в качестве дирижера) известный виолончелист, профессор саратовской консерватории С.М. Козолупов – один из основателей российской виолончельной школы и учитель М.Л. Ростроповича – сам выходец из оренбургских казаков и воспитанник Войскового хора (25 октября 1918 г. Козолупов был назначен капельмейстером хора). Благодаря Козолупову в 1918 г. был возрожден Войсковой оркестр, давший 17 декабря симфонический концерт. Помимо этого, в Оренбурге и других центрах работали многочисленные увеселительные заведения, в том числе четыре кинематографа («Фурор», «Люкс», «Чары» и «Аполло»). Порой происходящее напоминало пир во время чумы. Так, например, 7 января 1918 г., когда вопрос о том, быть или не быть войску, стоял ребром, в 1‑й женской гимназии Оренбурга был проведен концерт классической музыки.
Функционировал и Оренбургский городской театр. В 1918 г. в нем ставились спектакли, как классические, так и современные на актуальные темы, как, например, комедии «Спекулянты» и «Вова приспособился». Ставились и «представления эротического пошиба». Сам Дутов 22 декабря 1918 г. организовал в городском театре детский спектакль «Степка Растрепка» для детей из станиц 1‑го округа. Позднее он говорил, что «нация, любящая своих детей, берегущая их, – не может быть плохой и недолговечной». В Троицке по инициативе коменданта города поручика Зиновьева организовывались бесплатные гарнизонные спектакли, чтения и беседы для частей гарнизона. Торговля спиртными напитками, однако, была запрещена и каралась штрафами.
Таким образом, при Дутове, несмотря на всю остроту Гражданской войны, культурная жизнь подвластного ему региона имела, пожалуй, даже более активный характер, чем до установления его власти и чем после ухода белых с территории войска. Оренбуржье в этом отношении явно выделялось в лучшую сторону на общем фоне Урала периода 1917–1922 гг. Данный факт никак не вяжется с утверждениями некоторых авторов о кровавой диктатуре и тотальном страхе, который якобы охватил Южный Урал под властью Дутова. Дутову и его администрации удалось, несмотря на разруху и социально-экономический кризис, не только сохранить, но даже и усовершенствовать, насколько это возможно в условиях войны, войсковую систему просвещения. В то же время активная политика в сфере культуры явно отвлекала казачью администрацию от решения более существенных в тот период военно-политических вопросов.
Источник: Ганин А. В. Атаман А. И. Дутов. — М.: Центрполиграф, 2006.
