Октябрьская революция докатилась до Оренбурга с трехмесячным опозданием, что стало прямым следствием политической обстановки, сложившейся в регионе после падения самодержавия. Еще в конце февраля 1917 года известия из Петрограда вызвали здесь раскол: пока старые власти безуспешно пытались организовать сопротивление, не найдя поддержки у солдат и казаков, местные социал-демократы уже 1 марта инициировали создание Советов. К середине месяца в городе действовал объединенный Совет рабочих и солдатских депутатов во главе с большевиком Коростелевым, который успел ввести 8‑часовой рабочий день и равную оплату труда. Однако параллельно функционировали и Комитеты общественной безопасности, лояльные Временному правительству, что породило хрупкую систему двоевластия.
Новость о петроградском перевороте в октябре была встречена в Оренбурге крайне враждебно. Местная пресса клеймила большевиков, называя их «друзьями Германии» и призывая к немедленной расправе. Поворотным моментом стало возвращение в город 26 октября атамана Оренбургского казачьего войска Александра Дутова. Он немедленно перешел к действиям, отказавшись признавать новую столичную власть и сосредоточив все управление регионом в своих руках.
Свою позицию атаман закрепил приказом, который фактически вводил на территории Оренбуржья чрезвычайное положение и разрывал связи с большевистским центром. Этот документ стал юридическим фундаментом для одного из первых очагов Белого движения.
ПРИКАЗ по Оренбургскому казачьему войску. № 816. 26-го октября 1917 года. Гор. Оренбург.
«В Петрограде выступили большевики и пытаются захватить власть; таковые же выступления имеют место и в других городах. Войсковое Правительство считает такой захват власти большевиками преступным и совершенно недопустимым. В тесном и братском союзе с правительствами других казачьих войск, Оренбургское Войсковое Правительство окажет полную поддержку существующему коалиционному Временному Правительству.
В силу прекращения сообщения и связи с Центральной Государственной властью и принимая во внимание чрезвычайные обстоятельства, Войсковое Правительство, ради блага Родины и поддержания порядка, временно, впредь до восстановления власти Временного Правительства и телеграфной связи, с 20-ти часов 26-го сего октября приняло на себя всю полноту исполнительной Государственной власти в войске.
Войсковой Атаман Полковник Дутов».
Манифест Дутова получил широкую поддержку, включая комиссара Временного правительства, местные организации и, что примечательно, даже Оренбургский Совет. Верные атаману подразделения казаков и юнкеров взяли под контроль ключевые узлы города — телеграф, вокзал и почту. Всякая политическая активность, неугодная новому режиму, была пресечена: запретили митинги, закрыли клуб большевиков и их газету «Пролетарий». Оренбург превратился в антибольшевистскую цитадель, контролирующую жизненно важные пути снабжения центра страны продовольствием из Сибири и Туркестана, а главной целью Дутов декларировал сохранение порядка до выборов в Учредительное собрание.
Сторонники большевиков не собирались сдаваться. После того как в ночь на 7 ноября их лидеров арестовали за подготовку восстания, что вызвало забастовку на железной дороге, они предприняли новую попытку захвата власти. В ночь на 15 ноября, установив контроль над Оренбургским советом, они объявили о создании военно-революционного комитета. Реакция Дутова была незамедлительной и жесткой: место заседания было оцеплено, а все участники задержаны. Тем временем в город стягивались офицеры, уже имевшие опыт боев с красными под Москвой.
Неповиновение Оренбурга не осталось незамеченным в Петрограде. Совет народных комиссаров перешел к тактике экономической блокады, перекрыв поставки продовольствия и движение пассажиров. 25 ноября был издан декрет, призывающий к вооруженной борьбе с Дутовым, а на территории Южного Урала ввели осадное положение. Атаман пытался укрепить свои позиции, создав 11 декабря Оренбургский военный округ и мобилизуя добровольцев, но большинство казаков не проявило желания участвовать в новой войне. В итоге реальная сила Дутова не превышала двух тысяч бойцов.
К концу декабря к городу подошли силы красных, насчитывавшие более десяти тысяч человек. После отклонения ультиматума 23 декабря начался штурм. Первые атаки удалось отразить, но в январе 1918 года бои возобновились. Отчаянное сопротивление, в котором рядом с опытными казаками у станции Каргала сражались даже 14-летние кадеты, не смогло переломить ситуацию — численное превосходство противника было подавляющим.
К 18 января 1918 года сопротивление было сломлено. Атаман Дутов с верными ему людьми был вынужден оставить город. Его мобилизованные и добровольческие отряды распались: кто-то просто разошелся по домам в окрестные станицы, а сам он отступил, сумев вывезти войсковые регалии и часть оружия. Это был финал первого этапа противостояния за Оренбург, хотя сам город и его окрестности в будущем еще не раз станут ареной кровопролитных сражений Гражданской войны, в ходе которых белым и Дутову на короткое время удастся вернуться.
И это возвращение действительно состоялось. Яркой иллюстрацией этого периода служат документы из Оренбургского областного архива, в частности «Список жителей Бердской станицы, мобилизованных и добровольно ушедших с Дутовым 23 января 1919 года». Этот документ, составленный местным советом, проливает свет на реальную картину поддержки атамана. Из 387 казаков станицы, присоединившихся к его армии, лишь 37 человек (включая 17 офицеров) сделали это по своей воле. Подавляющее большинство, 345 человек, были призваны в рамках мобилизации. Среди добровольцев были люди разных профессий: врач, ветеринарный фельдшер, милиционеры.
Однако поддержка Дутова не была прочной, о чем свидетельствует другой документ — «Список казаков Бердинской станицы, бежавших из Дутовской банды». Согласно ему, уже через несколько недель после мобилизации как минимум 125 человек вернулись домой. Судя по всему, реальное число беглецов было еще выше. Эти цифры — лучшее свидетельство того, как сильно казачество устало от войны и что поддержка Белого движения была далеко не такой всеобщей и безоговорочной.
Октябрьская революция докатилась до Оренбурга с трехмесячным опозданием, что стало прямым следствием политической обстановки, сложившейся в регионе после падения самодержавия. Еще в конце февраля 1917 года известия из Петрограда вызвали здесь раскол: пока старые власти безуспешно пытались организовать сопротивление, не найдя поддержки у солдат и казаков, местные социал-демократы уже 1 марта инициировали создание Советов. К середине месяца в городе действовал объединенный Совет рабочих и солдатских депутатов во главе с большевиком Коростелевым, который успел ввести 8‑часовой рабочий день и равную оплату труда. Однако параллельно функционировали и Комитеты общественной безопасности, лояльные Временному правительству, что породило хрупкую систему двоевластия.
