В середине XIX века из Черноземья в Оренбургские степи уехал целый крестьянский род. Восемьдесят пять дворов, больше полутора сотен человек снялись с места в Воронежской губернии и отправились за тысячу вёрст в незнакомый край. Люди надеялись получить землю, но решали всё не они, а помещики Бондаревские.
Дальше начинается история не только про переселение, но и про чиновников. Рекрутский набор тогда был самой тяжелой повинностью. Из-за путаницы и медлительности уездных писарей переселенцев продолжали считать приписанными к старому месту. В итоге крестьян из Оренбуржья пытались забрать в солдаты по воронежским спискам, а местных служащих могли сделать крайними за чужие ошибки.
Почему за людей, которые уже жили в Оренбургской губернии, продолжали требовать рекрутов в Воронеже? Почему разбираться пришлось самому министру внутренних дел Льву Перовскому? Об этом рассказывает материал Дарьи Гуляновой. Опираясь на документы РГИА и старые газеты, она по шагам восстанавливает историю «рекрутского переполоха» — с живыми людьми, их страхами и надеждами.
*****
В начале генеалогических поисков автору никак не удавалось зацепиться за конкретный источник – крепостные крестьяне словно растворились в бесчисленных архивных фондах нескольких губерний, так как ускользали от ревизий податного населения. Акцент был сделан на поиск владельцев – помещиков Бондаревских, которые были отмечены в нескольких архивных делах. Если читателю покажется, что старые документы совершенно не интересны, то возразим − за сухими строками документов скрывается живая история, полная интриг, ошибок и человеческих судеб, а генеалогическое исследование может превратиться в детективное расследование.
Одним из источников, который отражает жизнь людей определенной исторической эпохи, являются периодические издания. В отношении крепостных крестьян, газеты и журналы содержали не только объявления о продаже таковых, но и факты о помещиках. Обратимся к одному из таких изданий.
Воронежские губернские ведомости гласили:
«Бобровский помещик Бондаревский с дозволения Земского суда переселил своих крестьян в Оренбургскую губернию, не заплатив за них податей» [[i]].
Стоит упомянуть, что последним местом службы В.М. Бондаревского до переезда в Оренбургскую губернию был Бобровский земский суд, где Василий Михайлович был заседателем, то есть вторым по значимости чиновником. Ещё один интересный факт – именно в земские суды помещики подавали прошения о переводе крестьян в другую местность. Складывается картина, что В.М. Бондаревский, воспользовавшись служебным положением, перевёл своих крестьян в Оренбургскую губернию без уплаты всех необходимых податей.
Подобная публикация это целый скандал в масштабах губернии, особенно, если учесть факты биографии Василия Михайловича.
Василий Михайлович Бондаревский, 1777 г.р., прошёл долгий путь гражданской службы. При его ходатайстве дворяне Бондаревские в 1828 г. обзавелись фамильным гербом [[ii]].
Заслуги В.М. Бондаревского были высоко оценены графом Иваном Алексеевичем Мусиным-Пушкиным, чьим имением в Ярославской губернии он управлял и пытался навести порядок и дисциплину, особенно в борьбе с пьянством и воровством. «Отношения с мужиками складываются непросто… часть крестьян перестала платить оброк и бунтует». В.М. Бондаревский просил разрешить ему «чинить расправу над подлецами и возмутителями, показать всю примерную над ними строгость…» [[iii]].
За короткий срок В.М. Бондаревский дослужился до коллежского асессора, а при увольнении со службы, в 1848 г., чиновник 12-го класса числился как «уполномоченный от казны по полюбовному специальному размежеванию земель в Новохопёрском, Павловском, Богучарском и Бобровском уездах [[iv]]. Очень авторитетно!
Удивительным был тот факт, что своих крестьян помещики Бондаревские переводили между имениями как раз перед очередной ревизией. К вышесказанному мы учтем не лучшую сохранность некоторых фондов и получим запутанный клубок:
- имения есть, а крестьян в них нет;
- ревизия прошла, а населенный пункт не охватила;
- фонды Бобровского земского суда за искомый период отсутствуют;
- церковные метрические книги не сохранились.
Ключом к разгадке таинственной пропажи переселенных в Оренбургскую губернию 85 семейств, стало «Дело о рекрутах».
В феврале 1842 г. А.П. Бондаревская подает прошение в Первый департамент Сената «об излишнем взыскании за переведённых ею и мужем её из Воронежской в Оренбургскую губернию крестьян двух рекрутов» [[v]]. Отметим, что прошение писал сам В.М. Бондаревский – чиновник с большим бюрократическим стажем.
Именно это прошение, сохранившееся в ФКУ «Российский государственный исторический архив» (далее – ФКУ РГИА), окончательно сняло с В.М. Бондаревского тень сомнений по поводу его порядочности и честности.
В целом, прошение Александры Петровны Бондаревской похоже на крик о помощи в лабиринте бюрократической системы и, действительно, дело запутанное.
Рис. 1 Титульный лист прошения А.П. Бондаревской [[vi]].
Из прошения видно, что в январе 1841 года Бондаревский В.М., как положено, уведомляет Воронежскую казённую палату, Бобровский земский суд о переводе своих крестьян в Оренбургскую губернию. 17 мая 1841 г. из Бобровского уездного суда на всех крестьян, переводимых «из сельца Нескучного», помещики получили «одно узаконенное свидетельство» и перевели крестьян в «Стерлитамацкий и Белебеевский уезды на собственные свои земли».
8 января 1842 г. из Оренбургского и Стерлитамакского уездных судов господа Бондаревские получили сообщение от Бобровского земского суда, зарегистрированное еще 5 декабря 1841 г., о взыскании с них двух рекрутов. Такое же обращение Бобровский земский суд направил в Нижнедевицкий уездный суд (во владения А.П. Бондаревской). Помещики «сильно озаботились исполнением сей государственной повинности и немедленно выбрали годных крестьян» в Стерлитамакском уезде. Таким образом, ни Воронежская казённая палата, ни Бобровский земский суд не передали своевременно сведения в Оренбургскую казённую палату. Во владениях Бондаревских начался рекрутский переполох.
20 января 1842 г. Оренбургское рекрутское присутствие направило запрос в Воронежскую казённую палату о том, в какой рекрутский набор причислять новобранцев. В это же время Нижнедевицкий земский суд выдал предписание «становому приставу Какурину взять в рекруты годных людей» из деревни Рындина того же уезда.
Появление станового пристава ввело в замешательство старосту деревни Рындина, который «не сообразив, что двухмесячный срок с объявления на приём рекрутов не прошёл и взял <рекрутов> из другого имения», где набора рекрутов не было (примечание моё: из села Баранова Старооскольского уезда были взяты крестьяне Трофим Фролов и Ефграф Дементьев).
В своем прошении Александра Петровна просит «взыскать с виновных деньги за обмундирование, провиант и прочее, а равно расходы в пути, издержанные на 7 человек с отдатчиком из Старого Оскола до Воронежа и обратно», а также «в настоящий <рекрутский> набор зачислить принятых Оренбургским рекрутским присутствием Николая Маркова и Василия Андреева». Нынешнее место жительства А.П. Бондаревская указывает как «Оренбургской губернии, Стерлитамацкого уезда на речке Тятербаше в селе Васильевском». В мае 1842 г. Правительствующий Сенат заслушал прошение А.П. Бондаревской и отдал на исполнение предписание.
5 октября 1842 г. в Правительствующий Сенат был подан рапорт военного губернатора г.Воронежа и Воронежского гражданского губернатора, который уточняет, что «с имения помещика Бондаревского в сельце Нескучном Бобровского уезда с 54 душ взят один рекрут и жены его Александры Бондаревской в сельце Нескучном 30 душ и Нижнедевицкого уезда в деревне Рындиной 52 души, всего с 82 душ взят один рекрут».
Так же сообщается, что «84 души мужского пола с их семьями из сельца Нескучного были переселены в Оренбургскую губернию», а к ним «присовокупило еще 52 души деревни Рындиной». Из этой деревни были призваны «крестьяне Антон Лихушин, Ларион Денисов, Николай Хохлов», а «отдатчик крестьянин Яков Поляков» кроме них привел в рекрутское присутствие «ещё крестьянина Трофима Фролова Денисова, положенного по 8 ревизии Курской губернии Старооскольского уезда в село Баранове». В итоге, годным оказался только Денисов Т.Ф., и отдатчик предоставил еще одного рекрута – Ефграфа Дементиева Куклинова, так же из с.Бараново.
Очень ценно для генеалогического поиска то, что в рапорте приводятся наименования населенных пунктов, фамилии и имена крестьян, должности, а также подробности процесса перевода крестьян. «9 января 1841 г. гг. Бондаревские просили учинить распоряжение о переселении состоящих за ними и дочерью их девицей Евпраксией в окладе 8‑ой ревизии Бобровского уезда в селе Нескучном Курское тож крестьян 85 душ мужского пола и 63 души женского пола». Укажем, что сельцо Нескучное никогда не именовалось Курским – такой населённый пункт встречается в 40 км от с.Бараново, то есть в Старооскольском уезде Курской губернии.
Рапорт губернатора Христофора фон дер Ховена гласил, что Бобровский земский суд не подал сведения в Воронежскую казённую палату о том, что Бондаревские уплатили за своих крестьян все подати сроком до 1841 г., а поданные в июне этого же года сведения таковых данных не содержали. Гражданская палата подтвердила отсутствие залога и запрещения на имение Бондаревских. Тем не менее, 20 октября 1841 года Бобровский уездный казначей донёс, что на крестьянах Бондаревских числится недоимки за вторую половину 1841 г. 25 руб. 65 коп., а «жены его за две половины 1841 г. всего 48 р. 9 4/7 коп. серебром», что стало новым поводом для выяснения обстоятельств дела.
Пока между казёнными учреждениями шла переписка, в Воронежской губернии был объявлен «третий частный набор во время коего всякое переселение воспрещается». Крестьяне господ Бондаревских не позднее марта 1841 г. покинули родные края (примечание мое: в июне 1841 г. они уже фигурируют в документах по Оренбургской губернии) и под рекрутский набор не попали.
Теперь уже Оренбургская казённая палата не уведомила Воронежскую палату о причислении крестьян для платежа податей, поэтому они стали числиться как должники по податям в Воронежской губернии.
Как мы видим, в тяжбу были втянуты несколько учреждений из разных губерний, чиновники перекладывали вину друг на друга, вопрос с рекрутами и уплатой податей не решался, и дело легло на стол Министру внутренних дел Льву Алексеевичу Перовскому (брату одного из губернаторов Оренбургской губернии – Василия Алексеевича Перовского).
25 декабря 1842 г. в Правительствующий Сенат по делу Бондаревских был подан рапорт Министра внутренних дел Л.А. Перовского, который четко выделил первопричину рекрутской путаницы − «неправильное донесение Бобровского земского суда». Искать виновных среди мелких чиновников Л.А. Перовский не стал, оправдал действия Воронежской казённой палаты − «вместо двух рекрутов в Воронежской губернии были взяты три единственно для того, чтобы очистить скорее недоимку, оставшуюся на крестьянах».
В итоге, Лев Алексеевич Перовский находит «жалобу Бондаревской… незаслуживающею уважения», и предлагает:
- «удовлетворить ходатайство Бондаревской о возврате двух рекрутов в первобытное состояние, либо выдать ей зачётные рекрутские квитанции»;
- отказать компенсации понесенных расходов;
- членам Бобровского земского суда «по сему предмету сделать выговор».
Рис. 2. Последний лист рапорта Л.А. Перовского с его личной подписью [[vii]].
20 января 1843 г. Правительствующий Сенат заслушал рапорт Л.А. Перовского и полностью согласился с его выводами. На указе стоит отметка о выполнении – 4 августа 1843 года.
3 октября 1843 г. Воронежское губернское правление вновь подаёт в Сенат рапорт, где указывает, что члены Бобровского земского суда получили выговор, а Воронежской казённой палате «предоставлено на рассмотрение», какое решение принять в отношении неверных действий Воронежского рекрутского присутствия [[viii]].
И пусть финал этого дела оказался предсказуемо бюрократическим, но благодаря нескольким документам мы увидели, что история семьи Бондаревских и их крестьян это не только детектив о переселении. Те самые пожелтевшие страницы из архивов показали нам, как цепочка событий влияет на судьбы людей и где можно отыскать еще одну подсказку в генеалогическом квесте.
Источники:
[i].
[ii]. ФКУ «РГИА», Ф. 1411. Оп. 1. Д. 67 (скан лист №60)
[iii]. Ким Ю.В. «Я буду употреблять всевозможное старание устранить всё, но в противном случае я не виноват»: управляющие в имениях Мусиных-Пушкиных // Вестник РГГУ. Серия «История. Филология. Культурология. Востоковедение». 2018. № 6 (39). С. 8.
[iv]. Национальная электронная библиотека, Русский инвалид. 1848 г., № 191
[v]. ФКУ «РГИА», Ф. 1341, Оп. 50, д. 103
[vi]. Там же. Л. 1
[vii]. Там же. Л. 14 об.
[viii]. Там же. Ф. 1341, Оп. 50, д. 103
Автор: Дарья Гулянова
