Степные огни

О том, как на орен­бург­ской зем­ле рож­да­лись худо­же­ствен­ные филь­мы «Иван Бров­кин на целине», «Рус­ский бунт», нам могут рас­ска­зать мно­гие мест­ные жите­ли. А вот о кино­съем­ках филь­ма «Степ­ные огни», про­хо­див­ших в 1925–1926 годах, пове­да­ют мате­ри­а­лы с архив­ной пол­ки.

Быв­шая «Белов­ская тюрь­ма» (ул. Фаде­е­ва, 18). Здесь око­ло тюрь­мы, 22 мая 1906, по при­ка­зу орен­бург­ско­го полиц­мей­сте­ра была рас­стре­ля­на мир­ная демон­стра­ция рабо­чих Фото В. Кобо­зе­ва, 1966 год..

Ожив­лен­но про­хо­дят съем­ки

Скрыв­шись за ини­ци­а­лом «А», сотруд­ник редак­ции губерн­ской газе­ты «Смыч­ка» в послед­ние дни октяб­ря 1925 года спе­шил обна­ро­до­вать новость:

"24 октяб­ря при­е­хал в Орен­бург из Моск­вы от Гос­ки­но кино­ре­жис­сер и опе­ра­тор това­рищ Лем­берг, извест­ный по сво­им мно­гим рабо­там в обла­сти кино.

Послед­ние его рабо­ты: науч­но-худо­же­ствен­ная кар­ти­на «Аборт» и толь­ко что засня­тая кар­ти­на «Избуш­ка на Бай­ка­ле».

Сей­час уже раз­вер­ну­лась под­го­то­ви­тель­ная рабо­та по засъем­ке кино­кар­ти­ны «Степ­ные огни» по сце­на­рию това­ри­щей В. Булах, М. Бата­ло­ва, Г. Корот­ко­ва.

Кар­ти­на охва­ты­ва­ет пери­од 1904–1925 годов, всю рево­лю­ци­он­ную борь­бу и быт рабо­чих глав­ных мастер­ских таш­кент­ской желез­ной доро­ги, Орен­бур­га.

Степ­ные огни — огни мастер­ских, в кото­рых кова­лись соци­ал-демо­кра­ти­че­ские рабо­чие круж­ки, позд­нее вырос­шие в РКП(б).

В кар­тине — рево­лю­ция 1905 года, годы реак­ции, импе­ри­а­ли­сти­че­ская вой­на, фев­раль и октябрь 1917 года, упор­ная, тяже­лая борь­ба с дутов­ца­ми, чехо­сло­ва­ка­ми.

На днях при­бы­ва­ет из Моск­вы помощ­ни­ки Лем­бер­га и начи­на­ет­ся заъ­ем­ка «Степ­ных огней».

Один из авто­ров сце­на­рия, кото­рый посто­ян­но поме­щал на стра­ни­цах «Смыч­ки» свои ста­тьи по исто­рии Орен­бур­жья, через месяц опуб­ли­ко­вал репор­таж «На съем­ке »Степ­ных огней":

«Рабо­та­ю­щей сей­час в Орен­бур­ге экс­пе­ди­ции Гос­ки­но по засъем­ке кино­филь­мы »Степ­ные огни« при­хо­дит­ся стал­ки­вать­ся с мас­сой »трю­ков" коми­че­ских, под­час и тра­ги­че­ских.

Для одно­го из кад­ров филь­ма тре­бо­ва­лась бур­жуй­ка, непман­ша. В теат­ре помощ­ник режис­се­ра встре­тил граж­дан­ку, вполне под­хо­дя­щую под необ­хо­ди­мый тип.

- Про­сти­те, не согла­си­тесь ли Вы сыг­рать в кино­филь­ме?

Она согла­ша­ет­ся, но ее сосед будучи весь­ма «под мухой» вдруг рас­сви­ре­пел:

«Вы что при­ста­е­те к жен­щине? Мили­ци­о­нер!»

Жела­ю­щих попасть в кино­кар­ти­ну нема­ло. Неко­то­рые «кино­ак­те­ры» заяв­ля­ют:

«Я быв­ший офи­цер, смо­гу сыг­рать воен­но­го…»

При­хо­дит нема­ло чле­нов дра­ма­ти­че­ских круж­ков — «снять­ся в кар­ти­ну».

- Бес­плат­но ведь…

- Ну и хоро­шо. Прав­да, попа­да­ют­ся и «зна­ю­щие себе цену»:

- А како­ва у вас опла­та, — спра­ши­ва­ет «барынь­ка» верт­ля­вая, под­бе­лен­ная, под­ру­мя­нен­ная.

- А бес­плат­но не сыг­ра­е­те?

- Нет.

В кар­тине участ­ву­ют рабо­чие и за очень, очень ред­ким исклю­че­ни­ем, толь­ко в самых необ­хо­ди­мых слу­ча­ях, при­гла­ша­ют­ся акте­ры. Один рабо­чий игра­ет масте­ра.

- Ты не здо­ро­во бей, про­сит рабо­чий «масте­ра».

- Ну, брат, нет, бить буду как сле­ду­ет, разыг­раю по-насто­я­ще­му…

А вот дру­гой кадр. В тол­пе крас­но­гвар­дей­цев нахо­дят­ся и два жан­дар­ма.

- С кре­ста­ми, меда­ля­ми, — заме­ча­ет рабо­чий.

- Я‑то уж забыл, как жан­дар­мы оде­ва­лись, 8 лет про­шло…

- Това­ри­щи жан­дар­мы, на съем­ку, — кри­чит помре­жис­се­ра.

- Това­ри­щи жан­дар­мы… Ха-ха… Какие же они сей­час нам това­ри­щи, — сме­ют­ся рабо­чие.

Еще кадр. В боях за мастер­ские рабо­чие крас­но­гвар­дей­цы ста­ра­лись вовсю. В сто­роне, забрав­шись для боль­ше­го удоб­ства на кры­шу одно­го из цехов, кур­сан­ты наци­о­наль­ной воен­ной шко­лы, при­нес­шие вин­тов­ки, наблю­да­ют за ходом боя. Ожив­лен­но про­хо­дят съем­ки".

Гран­ди­оз­ные кули­сы кино

Совре­мен­ник собы­тий в нача­ле декаб­ря 1925 года сви­де­тель­ство­вал:

"Утром про­шло­го вос­кре­се­нья тюрем­ная пло­щадь была пре­вра­ще­на в гран­ди­оз­ные кули­сы кино: засни­мал­ся рас­стрел тол­пы в 1906 году у Белов­ской тюрь­мы. Нынеш­нее зда­ние Белов­ской тюрь­мы (сей­час про­фес­си­о­наль­но-педа­го­ги­че­ский кол­ледж напро­тив Цен­траль­но­го рын­ка. — Т.С.) дав­но уже пре­вра­ще­но в тор­го­вый кор­пус, поче­му реше­но всю инсце­ни­ров­ку про­ве­сти на тюрем­ной пло­ща­ди у зда­ния быв­ших Михай­лов­ских казарм, кото­рые сво­и­ми раз­ме­ра­ми и мрач­ным видом очень напо­ми­на­ли тюрь­му.

Тол­па, чело­век при­мер­но в тыся­чу, в ожи­да­нии инсце­ни­ров­ки рас­сы­па­лась по пло­ща­ди, в цен­тре кото­рой на двух гру­зо­вых авто­мо­би­лях уста­нов­ле­ны два аппа­ра­та для кино­съем­ки.

- Эх, брат, да это сон наяву, — сме­ял­ся какой-то рабо­чий, — вишь горо­до­вые-то, как насто­я­щие!

Дей­стви­тель­но, сто­я­ло с пол­дю­жи­ны горо­до­вых. Нуж­но отдать спра­вед­ли­вость режис­сер­ской руке: это были типич­ные фигу­ры — охра­ни­те­ли поряд­ка и спо­кой­ствия ста­ро­го вре­ме­ни.

Одна­ко рекорд вни­ма­ния к себе поби­ла фигу­ра появив­ше­го­ся поли­цей­мей­сте­ра. Артист Атра­дин, оче­вид­но, тща­тель­но пора­бо­тал над тем, что­бы прав­до­по­доб­ней пред­ста­вить осо­бу шефа орен­бург­ских дер­жи­морд.

Сме­ше­ние войск и охра­ны ста­ро­го и ново­го вре­ме­ни про­из­во­ди­ло на тол­пу собрав­ших­ся посмот­реть это ред­кое зре­ли­ще потря­са­ю­щее впе­чат­ле­ние, кото­рое еще заост­ря­лось воз­мож­но­стью воочию убе­дить­ся в пре­ле­стях преж­не­го режи­ма.

Рас­по­ря­ди­те­ли разъ­яс­ни­ли тол­пе — этим бес­плат­ным ста­ти­стам — как нуж­но вести себя и что делать. Отряд каза­ков вытя­нул­ся око­ло тюрь­мы. Тут же сто­ял с куч­кой горо­до­вых поли­цей­мей­стер. Тол­па демон­стран­тов с кри­ка­ми воз­му­ще­ния доволь­но удач­но пошла «на аппа­рат». Раз­дал­ся сиг­нал режис­се­ра:

«Ска­жи­те, что­бы поли­цей­мей­стер засу­е­тил­ся!»

Сви­сток. Тол­па хлы­ну­ла и оста­но­ви­лась у ука­зан­ной чер­ты. Минут­ная пере­бран­ка. Новый сви­сток. Тол­па вновь хлы­ну­ла, в ответ на что гря­нул залп каза­ков. Свал­ка, в кото­рой смя­ты каза­ки. Отбой. Вновь все на местах.

- Това­ри­щи, — гово­рит в рупор с коня один из рас­по­ря­ди­те­лей. — Еще раз повто­ряю. После зал­па каза­ков тол­па бежит: не может же воору­жен­ных тол­па смять.

Сно­ва повто­ря­ет­ся наступ­ле­ние и отступ­ле­ние тол­пы. На этот раз режис­се­ры доби­лись сво­е­го. Момент этот состав­ля­ет часть гро­мад­но­го филь­мы «Степ­ные огни», в кото­рой мож­но будет уви­деть рабо­ту все­го орен­бург­ско­го рево­лю­ци­он­но­го вывод­ка".

Вско­ре выяс­ни­лось, что «кра­соч­ное раз­но­об­ра­зие одежд каза­ков, недо­ста­точ­ность тол­пы и, нако­нец, пас­мур­ная пого­да — все это не дало воз­мож­но­сти вклю­чить этот уже засня­тый эпи­зод в филь­му. Рас­стрел будет сни­мать­ся вновь, когда будет при­ве­зен из Моск­вы необ­хо­ди­мый рек­ви­зит, обмун­ди­ро­ва­ние каза­ков, гене­ра­лов…»

Тем вре­ме­нем сни­ма­ли дру­гие сце­ны — налет ата­ма­на Дуто­ва на вок­зал, отступ­ле­ние крас­но­гвар­дей­цев:

«Отряд рабо­чих депо ст. Орен­бург, дей­стви­тель­ные участ­ни­ки тогдаш­них боев сто­ят в оче­ре­ди за вин­тов­ка­ми. Их »коман­дир" настоль­ко вошел в свою роль, что тре­бу­ет по пять патро­нов на чело­ве­ка — пола­га­ет­ся же по два. Наси­лу успо­ко­и­ли.

Крас­но­гвар­дей­цам объ­яс­ня­ет­ся, что они долж­ны отсту­пать и отстре­ли­вать­ся. Сви­сток — съем­ка нача­лась. Рабо­чие отсту­па­ют мед­лен­нее, неже­ли пола­га­ет­ся, при­чем часть из них не жела­ет «отсту­пать» и отстре­ли­ва­ет­ся… Режис­сер кри­чит, что­бы отсту­па­ли, помощ­ни­ки нерв­ни­ча­ют…"

Нака­нуне ново­го 1926 года кинош­ни­ки уеха­ли в Моск­ву, пообе­щав вер­нуть­ся вес­ной.

Необ­хо­ди­мо уча­стие насе­ле­ния

На стра­ни­цах «Смыч­ки» в апре­ле 1926 года появи­лась замет­ка:

"Все пом­нят, вер­но, разъ­ез­жав­шие по горо­ду авто­мо­би­ли, фаэ­то­ны со стран­ны­ми пас­са­жи­ра­ми: наря­ду с ост­ро­ко­неч­ным шле­мом и серой шине­лью крас­но­ар­мей­ца чер­не­ли шине­ли с крас­ны­ми жгу­та­ми — горо­до­вых и здесь же золо­ти­лись пле­чи офи­це­ров рядом с заму­со­лен­ны­ми пиджа­ка­ми рабо­чих. Рыси­ли взво­ды каза­ков с хорун­жи­ми, еса­у­ла­ми и рядом бре­ли крас­но­ар­мей­ские отря­ды. И крас­но­ар­мей­цы и белые, поли­цей­мей­стер друж­но бесе­до­ва­ли. Вис­ли взры­вы хохо­та:

- Мы вам вот пятый год в нату­ре про­ве­дем, захле­ста­ем плетьми, — гро­зят­ся каза­ки.

- Ну, золо­то­по­гон­ни­ки, дер­жись, крыш­ка вам будет, — кри­чат из отря­да Крас­ной гвар­дии белым.

Это были съем­ки «Степ­ных огней». В про­шлую зиму было сня­то мно­го: мас­са пави­льон­ных сним­ков, зим­ней нату­ры, мете­ли. Нача­лась непо­го­да. Окон­ча­ние съем­ки отло­же­но. При­чи­ной послу­жи­ла еще и выгод­ность лет­ней нату­ры. Экс­пе­ди­ция Гос­ки­но при­бы­ла в Орен­бург и «с места в карьер» при­сту­па­ет к съем­кам".

Кор­ре­спон­дент того же пери­о­ди­че­ско­го изда­ния В. Булах чуть поз­же изве­щал:

"Вни­зу под обры­вом у бере­га Ура­ла рас­по­ла­га­ет­ся подъ­е­хав­ший каза­чий пикет. Тол­пы, лип­ну­щие к барье­ру, заин­те­ре­со­вы­ва­ют­ся, все смот­рят туда, где оста­но­вил­ся каза­чий пикет и подъ­е­ха­ла чер­ная лег­ко­вая маши­на.

- Глянь­те, каза­ки с пика­ми… А вон и офи­цер…

- Что за каза­ки? Поче­му они вдруг на Ура­ле?

- Это вер­но кар­ти­ну сни­ма­ют «Степ­ные огни». Тол­па спе­шит побли­же посмот­реть съем­ку.

- Това­ри­щи, не мешай­те. В сто­ро­ну встань­те, — дол­го бьют­ся чле­ны кино­экс­пе­ди­ции, пока, нако­нец, пуб­ли­ка не отхо­дит в сто­ро­ну. Уста­нав­ли­ва­ет­ся кино­ап­па­рат — шара­ха­ет­ся лошадь, испу­гав­шись стран­но­го, неви­дан­но­го свер­ка­ю­ще­го пред­ме­та.

- Не балуй, — кри­чит на нее «казак».

Начи­на­ет­ся съем­ка. Кру­тит­ся руч­ка аппа­ра­та и пикет каза­чий, и ряд видов Ура­ла, плы­ву­щих ледя­ных глыб запе­чат­ле­ва­ет­ся на плен­ку с тем, что­бы пока­зать все это мно­гим тыся­чам кино­зри­те­лей".

Дру­гой мест­ный житель при этом добав­лял:

«Сей­час кино­экс­пе­ди­ци­ей Гос­ки­но по съем­ке филь­мы »Степ­ные огни" про­из­во­дит­ся съем­ка ряда сцен: 1 мая у Двор­ца тру­да в 10 часов утра будет заснят эпи­зод из 1905 года, когда либе­раль­ный губер­на­тор Бара­баш запре­тил каза­кам стре­лять по митин­го­вав­шим орен­бург­ским тру­дя­щим­ся. В этот же день по окон­ча­нии пер­во­май­ской демон­стра­ции у зда­ния нынеш­не­го исправ­до­ма (близ Ура­ла) будет заснят рас­стрел у Белов­ской тюрь­мы (1906 год).

Все жела­ю­щие видеть себя в кино­филь­ме «Степ­ные огни» при­гла­ша­ют­ся на эти съем­ки".

Орен­бур­жец М. Инса­ров — Вакс в пер­вые май­ские дни 1926 года кон­ста­ти­ро­вал:

«Всем извест­но, что в г. Орен­бур­ге закан­чи­ва­ет­ся филь­ма »Степ­ные огни". Боль­шин­ство мест­ных орга­ни­за­ций ока­зы­ва­ют широ­кое содей­ствие экс­пе­ди­ции, но дале­ко не все.

Орен­бург­ское насе­ле­ние было неод­но­крат­но сви­де­те­лем рабо­ты и отча­сти име­ет пред­став­ле­ние о слож­но­сти про­цес­са съем­ки. Напри­мер, для инсце­ни­ров­ки собы­тий 1905 и 1906 годов необ­хо­ди­ма была мас­са, кото­рая нахо­ди­лась бы в рас­по­ря­же­нии экс­пе­ди­ции хотя бы часа три. Одна­ко про­шел час и из трех­ты­сяч­ной тол­пы оста­лось несколь­ко сот, при­чем вся мас­са была пар­ти­зан­ским путем «взя­та» чле­на­ми экс­пе­ди­ции из чис­ла про­хо­дя­щих пер­во­май­ских колонн. Конеч­но, все­го заснять не уда­лось.

Каж­дый день пре­бы­ва­ния экс­пе­ди­ции в Орен­бур­ге сто­ит госу­дар­ству денег и неуди­ви­тель­но, что началь­ник экс­пе­ди­ции «бом­бар­ди­ру­ет» бес­пре­рыв­но все орга­ни­за­ции. Для того что­бы в самое бли­жай­шее вре­мя закон­чить съем­ку, недо­ста­точ­но одних толь­ко рас­по­ря­же­ний, необ­хо­ди­мо самое горя­чее уча­стие само­го насе­ле­ния в мас­со­вых сце­нах. До тех пор, поку­да все это не будет про­ве­де­но в жизнь, насе­ле­ние не уви­дит на экране «Степ­ных огней»…

Режис­сер созда­ет кад­ры

Репор­тер газе­ты «Смыч­ка», про­дол­жая инфор­ми­ро­вать чита­те­лей о ходе кино­про­цес­са, 75 лет назад писал:

«На пло­щадь око­ло исправ­до­ма с утра тяну­лись люди, жела­ю­щие заснять­ся в »Степ­ных огнях". Под­ка­ты­ва­ет гру­зо­вик.

- Гля­ди, горо­до­вые.

Пуб­ли­ка бро­са­ет­ся к авто­мо­би­лю. И «горо­до­вые» и народ улы­ба­ют­ся, хохо­чут. Под­ка­ты­ва­ет еще маши­на, отку­да выса­жи­ва­ет­ся «поли­цей­мей­стер». Тол­па шара­ха­ет­ся туда и гла­зе­ет на свет­ло-серую шинель с сереб­ря­ны­ми пого­на­ми.

- Ене­рал-то, как насто­я­щий, — шам­ка­ет ста­руш­ка.

- Не, бабуш­ка, это поли­цей­ский началь­ник, кото­рый народ рас­стре­ли­вал в 1906 году, — объ­яс­ня­ет ей кто-то, види­мо уже позна­ко­мив­шись с эпи­зо­дом из рево­лю­ци­он­но­го про­шло­го Орен­бур­га.

На гру­зо­ви­ке режис­сер Лем­берг уста­нав­ли­ва­ет кино­ап­па­рат, суе­тят­ся чле­ны экс­пе­ди­ции Гос­ки­но, идет под­го­тов­ка к съем­ке орен­бург­ской гапо­нов­щи­ны. После репе­ти­ции, дли­тель­ных разъ­яс­не­ний кому, как и что делать, нако­нец, при­сту­па­ют к съем­ке. Каза­ки на конях выстра­и­ва­ют­ся. Они «защи­ща­ют» тюрь­му, где тол­пят­ся полит­за­клю­чен­ные, в знак при­ве­та выбро­сив­шие из окна каме­ры крас­ный флаг.

- Вы жерт­вою пали в борь­бе роко­вой

В люб­ви без­за­вет­ной к наро­ду…

Тол­па поет и дви­жет­ся к тюрь­ме про­сить заклю­чен­ных пре­кра­тить голо­дов­ку. Испу­ган­но бега­ют горо­до­вые. Суе­тит­ся поли­цей­мей­стер Вол­жен­цев. Вдруг залп хлест­нул. Тол­па бежит. Тарах­тят «холо­стые» выстре­лы, пада­ют «уби­тые», «ране­ные».

Затем жур­на­лист демон­стри­ру­ет свои зна­ния исто­рии края:

"Рас­стрел у Белов­ской тюрь­мы вызвал такой огром­ный взрыв него­до­ва­ния, что похо­ро­ны жертв это­го рас­стре­ла выли­лись в демон­стра­цию, настоль­ко боль­шую, что тогдаш­ний губер­на­тор барон фон-Тау­бе не решил­ся, побо­ял­ся ей пре­пят­ство­вать.

Вот и здесь в съем­ке после рас­стре­ла боль­шая тол­па дви­ну­лась с гро­ба­ми и пени­ем на клад­би­ще. Режис­сер выхва­ты­ва­ет, выгля­ды­ва­ет наи­бо­лее выгод­ные момен­ты — созда­ет кад­ры.

На тро­туа­рах гла­зе­ю­щие обме­ни­ва­ют­ся впе­чат­ле­ни­я­ми:

- Как кра­си­во…

- А наро­ду-то, как дождя…

- Гос­по­ди, неуже­ли покой­ник? Кто помер?

- Никто, бабуш­ка, в кар­ти­ну это сни­ма­ют…

А в сто­рон­ке сто­я­щие нэп­ман со сво­ей расфу­фы­рен­ной, нама­зан­ной, накра­шен­ной подру­гой взды­ха­ют о про­шлом…

Сняв похо­ро­ны, над­гроб­ные речи и в выс­шей сте­пе­ни инте­рес­ных типа­жей нищих у клад­би­ща, кото­рые пере­бив­кой в мон­та­же это­го эпи­зо­да его мно­го ожи­вят.

Съем­ка закон­чи­лась и за гру­зо­ви­ком с жан­дар­ма­ми, горо­до­вы­ми рас­сы­па­лась тол­па… "

Мно­гие взбу­до­ра­же­ны кино­экс­пе­ди­ци­ей

Губерн­ская газе­та опуб­ли­ко­ва­ла тогда же объ­яв­ле­ние:

«В вос­кре­се­нье кино­съем­ка. При­гла­ша­ют­ся в 11 часов утра к зда­нию губис­пол­ко­ма в тех же костю­мах, в каких сни­ма­лись в тюрь­ме ниже­по­име­но­ван­ные това­ри­щи: Челы­шев, Дани­лов, Моги­ла, Закур­да­ев, Шишов, Пост­ни­ко­ва, Коро­сте­ле­ва… При­гла­ша­ют­ся так­же все жела­ю­щие».

Уже в сере­дине мая 1926 года все тот же В. Булах сооб­щал:

«Все изум­ля­лись при виде вдруг вос­крес­ших людей »доб­ро­го ста­ро­го вре­ме­ни" — губер­на­то­ров, гене­ра­лов в золо­тых эпо­ле­тах, шитых цве­ти­стых мун­ди­рах, щего­ле­ва­тых адъ­ютан­тов, офи­це­ров, каза­ков. А кто не видел вра­гов их — бое­вых, с гла­за­ми заго­ра­ю­щи­ми­ся от вос­по­ми­на­ний о геро­и­че­ской борь­бе ста­рых пар­тий­цев, крас­но­гвар­дей­цев?

Мно­гие, мно­гие были взбу­до­ра­же­ны, рас­ше­ве­ле­ны кино­экс­пе­ди­ци­ей. Съем­ки отдель­ных момен­тов вскры­ва­ли нигде никем не запи­сан­ный цен­ней­ший мате­ри­ал о борь­бе, стра­да­ни­ях, лише­ни­ях, побе­дах, о боль­шом рево­лю­ци­он­ном про­шлом орен­бург­ских тру­дя­щих­ся.

Рабо­ты по съем­ке кино­филь­мы «Степ­ные огни» закан­чи­ва­ют­ся 18 мая, кино­экс­пе­ди­ция уез­жа­ет в Моск­ву. Теперь оста­ет­ся еще мон­таж и эта кар­ти­на в кон­це лета пой­дет в Орен­бур­ге".

Но лишь в День сме­ха 1927 года газе­та «Смыч­ка» пора­до­ва­ла орен­бурж­цев:

«Нако­нец, через год Орен­бург дождал­ся филь­мы, в кото­рой не один зри­тель най­дет себя сре­ди дей­ству­ю­щих лиц. Кар­ти­на »Степ­ные огни« про­шла уже пред­ва­ри­тель­ный про­смотр и с 1 апре­ля нач­нет демон­стри­ро­вать­ся в кино »Палас« для широ­кой пуб­ли­ки».

Афи­ша гла­си­ла:

«Орен­бург на экране. Кино­филь­ма из рево­лю­ци­он­ной борь­бы орен­бург­ско­го про­ле­та­ри­а­та »Степ­ные огни".

Поче­му-то фильм выхо­дил на экране един­ствен­но­го из несколь­ких кино­те­ат­ров губерн­ско­го цен­тра и все­го три дня по одно­му сеан­су…

Автор: Татья­на Судор­ги­на, началь­ник отде­ла обл­гос­ар­хи­ва

Источ­ник: «Орен­бург дождал­ся филь­мы», Вечер­ний Орен­бург, № 34 от 22 авгу­ста 2001 г.