В Оренбурге вы явитесь к военному губернатору..

Летом 1820 года Орен­бург был взвол­но­ван неви­дан­ным ранее собы­ти­ем: шла под­го­тов­ка боль­шо­го воен­но­го отря­да, кото­ро­му пред­сто­я­ло сопро­вож­дать пер­вое офи­ци­аль­ное посоль­ство Рос­сии в Буха­ру. Импе­ра­тор Алек­сандр I направ­лял его в ответ на неод­но­крат­ные обра­ще­ния бухар­ско­го хана, через сво­их послан­цев выра­жав­ше­го жела­ние укре­пить дав­но сло­жив­ши­е­ся дру­же­ствен­ные отно­ше­ния меж­ду госу­дар­ства­ми.

Воз­гла­вить дипло­ма­ти­че­скую мис­сию было пору­че­но вли­я­тель­но­му чинов­ни­ку внеш­не­по­ли­ти­че­ско­го ведом­ства, дей­стви­тель­но­му стат­ско­му совет­ни­ку Алек­сан­дру Федо­ро­ви­чу Негри (1784–1854). В инструк­ции, дан­ной ему Мини­стер­ством ино­стран­ных дел, гово­ри­лось:

«Дол­го­вре­мен­ное нахож­де­ние Ваше меж­ду ази­ат­ски­ми наро­да­ми, зна­ние язы­ков пер­сид­ско­го и турец­ко­го, упо­треб­ля­е­мых в Буха­рии, а наи­па­че отлич­ное усер­дие Ваше слу­жат несо­мни­тель­ным зало­гом, что воз­ла­га­е­мое на Вас пору­че­ние испол­ни­те самым удо­вле­тво­ри­тель­ным обра­зом».

Хотя состав мис­сии был опре­де­лен в Петер­бур­ге и отту­да же осу­ществ­ля­лось общее руко­вод­ство, важ­ная роль в ее орга­ни­за­ции отво­ди­лась Орен­бург­ско­му воен­но­му губер­на­то­ру Пет­ру Кирил­ло­ви­чу Эссе­ну (1772–1844 ).

Мини­стер­ская инструк­ция пред­пи­сы­ва­ла Негри:

«В Орен­бур­ге Вы яви­тесь к тамош­не­му воен­но­му губер­на­то­ру гене­ра­лу от инфан­те­рии Эссе­ну, кото­ро­му дано Высо­чай­шее пове­ле­ние снаб­дить Вас и со сво­ей сто­ро­ны настав­ле­ни­я­ми, какие он при­зна­ет нуж­ны­ми, и при­нять все сред­ства к обес­пе­че­нию Мис­сии Вашей при про­хо­де ее чрез кир­гиз­ские сте­пи».

Соот­вет­ству­ю­щим рескрип­том Алек­сандра I, дати­ро­ван­ным 3 июля 1820 года, Эссе­ну вме­ня­лось в обя­зан­ность подо­брать для Негри «одно­го или двух тол­ма­чей испы­тан­ной вер­но­сти», помочь «в най­ме вер­блю­дов или лоша­дей как для подъ­ема казен­ных вещей, с ним отправ­ля­е­мых, так и его само­го со сви­тою», и снаб­дить его «доста­точ­ным кон­во­ем при двух ору­ди­ях». Пере­ход через казах­ские (назы­вав­ши­е­ся тогда кир­гиз­ски­ми) сте­пи был тру­ден и опа­сен.

Сре­ди задач, постав­лен­ных перед мис­си­ей Негри, глав­ная состо­я­ла в том, что­бы «не толь­ко утвер­дить, но и рас­про­стра­нить тор­го­вые свя­зи меж­ду Рос­си­ей и Буха­ри­ею, досе­ле суще­ству­ю­щие». Поэто­му преж­де все­го пред­сто­я­ло обсу­дить вопрос о тари­фах, по кото­рым взи­ма­лись пошли­ны на това­ры из Буха­ры, и попы­тать­ся «изыс­кать удоб­ные меры к достав­ле­нию пря­мой поль­зы как рос­сий­ско­му, так и бухар­ско­му купе­че­ству». Сле­до­ва­ло «вник­нуть тща­тель­но в состо­я­ние народ­ной в Буха­рии про­мыш­лен­но­сти и рас­смот­реть важ­ней­шие отрас­ли тамош­ней тор­гов­ли», а так­же выяс­нить, «нуж­ны ли какие рас­по­ря­же­ния со сто­ро­ны нашей, дабы дать сей тор­гов­ле с теми кра­я­ми боль­шее рас­ши­ре­ние и проч­ность».

Вто­рая зада­ча состо­я­ла в обес­пе­че­нии без­опас­но­сти рус­ских и бухар­ских тор­го­вых кара­ва­нов, кото­рые посто­ян­но под­вер­га­лись напа­де­ни­ям хивин­ских отря­дов.

«Пред­мет сей, — гово­ри­лось в инструк­ции, — с дав­не­го вре­ме­ни зани­мал нас», так как хивин­цы, «соеди­нясь ино­гда с кир­гиз­ски­ми хищ­ни­ка­ми, напа­да­ют на кара­ва­ны и взыс­ки­ва­ют с куп­цов непо­мер­ные пошли­ны или раз­граб­ля­ют оные совер­шен­но».

Негри дол­жен был

«упо­тре­бить все воз­мож­ное ста­ра­ние, что­бы со сто­ро­ны Буха­рии были при­ня­ты самые луч­шие меры для устра­не­ния вся­кой опас­но­сти, коею обык­но­вен­но угро­жа­ют­ся кара­ва­ны при пере­хо­де отту­да до реки Сир».

Пра­ви­тель­ство счи­та­ло, что это вполне воз­мож­но, ибо Хивин­ский хан ува­жа­ет Буха­ру «как по могу­ще­ству, так и, по свя­зям веры».

Еще одна, очень важ­ная зада­ча мис­сии Негри каса­лась вопро­са «о людях, в раб­стве нахо­дя­ших­ся в Буха­ре и Хиве». Рус­ское пра­ви­тель­ство было весь­ма обес­по­ко­е­но тем, что «в Хиве и Буха­рии име­ет­ся нема­лое чис­ло рос­сий­ских под­дан­ных раз­ных испо­ве­да­ний, схва­чен­ных кир­гиз­ски­ми и ины­ми хищ­ни­ка­ми и про­дан­ных в раб­ство». Но оно пони­ма­ло, что каж­дый из них стал соб­ствен­но­стью вла­дель­ца, а пото­му «нель­зя пред­по­ла­гать удо­бо­воз­мож­ным осво­бо­дить их без издер­жек».

Негри дол­жен был узнать — «воз­мож­но бли­же к истине», — сколь­ко наших людей томит­ся в нево­ле, «в какую сум­му обо­шел­ся бы в слож­но­сти выкуп каж­до­го из них» и, нако­нец,

«про­сти­ра­ет­ся ли так дале­ко власть хана, что­бы при­ну­дить вла­дель­цев отпу­стить их в Рос­сию за цену, о кото­рой со вре­ме­нем мог­ли бы мы усло­вить­ся».

Такие же све­де­ния сле­до­ва­ло полу­чить отно­си­тель­но плен­ни­ков, ока­зав­ших­ся в Хиве. Нако­нец Негри было пред­пи­са­но раз­ве­дать,

«с какой наи­бо­лее сто­ро­ны быва­ют умы­ка­е­мы в раб­ство погра­нич­ные жите­ли, кто участ­ву­ет в сем зло­де­я­нии».

Кро­ме этих дипло­ма­ти­че­ских задач, перед мис­си­ей Негри сто­я­ли зада­чи чисто науч­ные: так как она отправ­ля­лась в стра­ну, совер­шен­но неиз­вест­ную евро­пей­цам, ей пред­сто­я­ло собрать «по воз­мож­но­сти вер­ные све­де­ния о зем­ле сей». Поэто­му в состав посоль­ства были вклю­че­ны люди, спо­соб­ные выпол­нить такое пору­че­ние. Преж­де все­го это были воен­ные топо­гра­фы, кото­рые долж­ны были про­из­ве­сти съем­ки мест­но­сти и дать кар­то­гра­фи­че­ское опи­са­ние пути через сте­пи в Буха­ру.

В инструк­ции, дан­ной Негри, гово­ри­лось, что при мис­сии

«будут нахо­дить­ся четы­ре воен­ных офи­це­ра для осмот­ра кир­гиз­ских сте­пей, рек Улу­тур­гая и Сира, а так­же самой Буха­рии» и ему пред­ла­га­лось «доста­вить им воз­мож­ные посо­бия к успеш­ней­ше­му испол­не­нию воз­ло­жен­но­го на них пору­че­ния, кото­рое нуж­но сохра­нять в тайне».

Воен­ных топо­гра­фов воз­гла­вил капи­тан Гене­раль­но­го шта­ба Егор Кази­ми­ро­вич Мей­ен­дорф (1794–1863), кото­ро­му, по его сло­вам, было пору­че­но «соби­рать гео­гра­фи­че­ские и ста­ти­сти­че­ские све­де­ния » о стране, по кото­рой мис­сия соби­ра­лась про­ехать.

«У него в коман­де, — сооб­ща­ло мини­стер­ство руко­во­ди­те­лю мис­сии, — состо­ять будут: инже­нер­ный капи­тан Рене, пору­чи­ки Воль­хов­ский и Тимо­фе­ев и сверх того предо­став­ле­но баро­ну Мей­ен­дор­фу избрать в Орен­бур­ге еще одно­го офи­це­ра».

Таким обра­зом, пред­по­ла­га­лось, что в Буха­ру отпра­вит­ся и Гри­го­рий Федо­ро­вич Генс (1887–1845), уже три­на­дцать лет слу­жив­ший в Орен­бур­ге и в янва­ре 1820 года назна­чен­ный началь­ни­ком инже­не­ров отдель­но­го Орен­бург­ско­го кор­пу­са. Но этот план изме­нил­ся: П.К. Эссен подал рапорт гене­рал-инспек­то­ру по инже­нер­ной части Вели­ко­му кня­зю Нико­лаю Пав­ло­ви­чу (в буду­щем импе­ра­то­ру Нико­лаю I) с прось­бой не вклю­чать Ген­са в состав мис­сии, так как он неза­ме­ним в Орен­бур­ге, и эта прось­ба была удо­вле­тво­ре­на.

Одним из упо­мя­ну­тых офи­це­ров-топо­гра­фов был соуче­ник А.С. Пуш­ки­на по Цар­ско­сель­ско­му лицею Вла­ди­мир Дмит­ри­е­вич Воль­хов­ский (1798–1841), кото­ро­му и позд­нее при­шлось по делам служ­бы бывать в Орен­бур­ге.

Участ­ни­ком мис­сии Негри ока­зал­ся и дру­гой при­я­тель Пуш­ки­на — лите­ра­тор Павел Лукья­но­вич Яко­влев (1796–1835), стар­ший брат его одно­каш­ни­ка Миха­и­ла Яко­вле­ва. Слу­жив­ший в чине кол­леж­ско­го асес­со­ра в Кол­ле­гии ино­стран­ных дел П.Л.Яковлев был назна­чен сек­ре­та­рем рус­ско­го посоль­ства в Буха­ру.

В каче­стве «нату­ра­ли­ста», кото­рый дол­жен был соста­вить есте­ствен­но-науч­ный обзор обла­стей по марш­ру­ту экс­пе­ди­ции, в состав мис­сии вошел Хри­сти­ан Ива­но­вич Пан­дер (1794–1865), выпуск­ник Дерпт­ско­го уни­вер­си­те­та, впо­след­ствии извест­ный пале­он­то­лог, ака­де­мик Петер­бург­ской Ака­де­мии наук. В пись­ме к Эссе­ну министр К.В. Нес­сель­ро­де оха­рак­те­ри­зо­вал Пан­де­ра как «весь­ма хоро­ше­го нату­ра­ли­ста и мине­ра­ло­га», чело­ве­ка, «соеди­няв­ше­го в себе все нуж­ные досто­ин­ства».

Вто­рым «нату­ра­ли­стом», вклю­чен­ным в мис­сию Негри уже в Орен­бур­ге по хода­тай­ству Эссе­на, был Эду­ард Алек­сан­дро­вич Эвер­сман (1794–1860), док­тор фило­со­фии и магистр сво­бод­ных наук, а так­же док­тор меди­ци­ны. Он при­е­хал из Гер­ма­нии на Урал и рабо­тал вра­чом на Зла­то­устов­ской ору­жей­ной фаб­ри­ке, пола­гая, что здесь ему лег­че удаст­ся осу­ще­ствить свою меч­ту — совер­шить путе­ше­ствие в неве­до­мые стра­ны Азии и позна­ко­мить­ся с их рас­ти­тель­ным и живот­ным миром. Его пла­ны нашли пони­ма­ние у орен­бург­ско­го воен­но­го губер­на­то­ра, кото­рый обра­тил­ся в мини­стер­ство с пред­ло­же­ни­ем вклю­чить Эвер­сма­на в состав посоль­ства. Согла­сие после­до­ва­ло сра­зу. Нес­сель­ро­де писал Эссе­ну:

«Он был бы весь­ма поле­зен яко док­тор; когда же мис­сия будет воз­вра­щать­ся из Буха­рии, тогда мог бы он, отде­лясь, напра­вить­ся уже по дан­но­му ему пред­на­зна­че­нию».

Как вра­чу, сопро­вож­да­ю­ще­му мис­сию, Эвер­сма­ну были отпу­ще­ны меди­ка­мен­ты для поход­ной апте­ки, а в помощь ему назна­чен орен­бург­ский гар­ни­зон­ный и пол­ко­вой лекарь Поно­ма­рев.

В госу­дар­ствен­ном архи­ве Орен­бург­ской обла­сти хра­нят­ся доку­мен­ты, рас­ска­зы­ва­ю­щие о том, как про­хо­ди­ла под­го­тов­ка к путе­ше­ствию. Они поз­во­ля­ют уточ­нить хро­но­ло­ги­че­скую после­до­ва­тель­ность собы­тий и осве­тить обсто­я­тель­ства, свя­зан­ные с при­бы­ти­ем мис­сии в Орен­бург, ее отправ­кой в Буха­ру, про­ис­ше­стви­я­ми в нелег­ком пути и в хан­ской сто­ли­це, а затем с воз­вра­ще­ни­ем на роди­ну.

Мы узна­ем, напри­мер, что чле­ны мис­сии отпра­ви­лись из Петер­бур­га в пер­вых чис­лах авгу­ста и в сере­дине меся­ца были в Каза­ни. Отту­да 18 авгу­ста Негри сооб­шал Эссе­ну, что сам выез­жа­ет зав­тра, а пись­мо отправ­ля­ет с Яко­вле­вым, кото­ро­му пору­че­но поза­бо­тить­ся о квар­ти­рах для чле­нов мис­сии.

«Нахо­дя­щи­е­ся при мис­сии гос­по­да офи­це­ры Гене­раль­но­го шта­ба капи­тан барон Мей­ен­дорф и пору­чик Воль­хов­ский, — добав­ля­ет он, — отправ­ля­ют­ся отсю­да нынеш­не­го чис­ла».

23 авгу­ста Негри уже был в Орен­бур­ге и с удо­вле­тво­ре­ни­ем отме­чал, что рас­по­ря­же­ни­я­ми Эссе­на и Погра­нич­ной комис­сии обес­пе­че­на воз­мож­ность «успеш­ней­ше­го и ско­рей­ше­го отправ­ле­ния мис­сии нашей».

Тем не менее это про­изо­шло толь­ко через шесть недель. Архив­ные доку­мен­ты пока­зы­ва­ют, сколь­ких хло­пот сто­и­ло окон­ча­тель­ное уком­плек­то­ва­ние посоль­ства. В каче­стве пере­вод­чи­ков в него были вклю­че­ны тол­мач Погра­нич­ной комис­сии кан­це­ля­рист князь Чаны­шев и тол­мач 14 клас­са из кан­це­ля­рии воен­но­го губер­на­то­ра В.И.Черкасов.

28 авгу­ста Негри обра­тил­ся к Эссе­ну с прось­бой вклю­чить в посоль­ство свя­щен­ни­ка с при­че­том и поход­ной цер­ко­вью. Он писал, что дол­гий срок пре­бы­ва­ния в Буха­ре, труд­но­сти пути по сте­пи,

«про­сти­ра­ю­щей­ся на 2000 верст», а так­же «пере­ме­на пищи и воды будут при­чи­на­ми частых болез­ней и от чего, Боже сохра­ни, самой смер­ти людей, для наше­го кон­воя назна­чен­ных».

А уже 3 сен­тяб­ря епи­скоп Орен­бург­ский и Уфим­ский Фео­фил сооб­щал о назна­че­нии в мис­сию

«свя­щен­ни­ка Уфим­ско­го кафед­раль­но­го собо­ра и инспек­то­ра Орен­бург­ско­го уезд­но­го и при­ход­ско­го учи­ли­ща Пет­ра Ильи­на и Уфим­ско­го уез­да села Бере­зов­ка Хри­сто­рож­де­ствен­ской церк­ви поно­ма­ря Васи­лия Буд­ри­на».

Кро­ме того, по реко­мен­да­ции Эссе­на, в состав мис­сии был вве­ден сто­ло­на­чаль­ник Погра­нич­ной комис­сии, титу­ляр­ный совет­ник И.Ф. Шапош­ни­ков, кото­рый дол­жен был соби­рать все­воз­мож­ные све­де­ния о каза­хах и бухар­цах, полез­ных для нала­жи­ва­ния непо­сред­ствен­ных кон­так­тов орен­бург­ской адми­ни­стра­ции с сосе­дя­ми.

Согла­ша­ясь на его при­чис­ле­ние к мис­сии Негри, писал Эссе­ну:

«Одоб­ре­ние Ваше­го высо­ко­пре­вос­хо­ди­тель­ства есть луч­шее сви­де­тель­ство, что мис­сия най­дет в сем чинов­ни­ке дель­но­го и полез­но­го сотруд­ни­ка».

В инструк­ции, кото­рую Эссен дал Шапош­ни­ко­ву, гово­ри­лось, в част­но­сти, что

«чем более в стране неиз­вест­ной и новой про­све­щен­ных наблю­де­ний, тем яснее и пол­нее быва­ют при­об­ре­та­е­мые об ней позна­ния».

Шапош­ни­ков дол­жен был так­же содей­ство­вать осво­бож­де­нию из раб­ства воз­мож­но боль­ше­го чис­ла рос­сий­ских под­дан­ных, при­мер­ный спи­сок кото­рых — ино­гда с ука­за­ни­ем места пре­бы­ва­ния и име­нем вла­дель­ца — был состав­лен Погра­нич­ной комис­си­ей. В нем фигу­ри­ру­ют 242 чело­ве­ка, похи­щен­ные из при­гра­нич­ных мест в раз­ное вре­мя, начи­ная с 1794 года. Эссен в сво­ем «Настав­ле­нии по пред­ме­там мис­сии» про­сил Негри изыс­ки­вать «воз­мож­но­сти част­ным обра­зом осво­бо­дить неко­то­рых из тако­вых несчаст­ных» и пере­дал ему с этой целью «в чер­вон­цах 12 тысяч руб­лей» из средств Погра­нич­ной комис­сии.

Упо­мя­ну­тые «Настав­ле­ния» Эссе­на, осно­ван­ные на его «опы­те трех­лет­не­го управ­ле­ния здеш­ним кра­ем», каса­лись самых раз­ных вопро­сов, в том чис­ле тор­го­вых и дипло­ма­ти­че­ских отно­ше­ний Рос­сии с ази­ат­ски­ми стра­на­ми, госу­дар­ствен­но­го устрой­ства и при­ро­ды Бухар­ско­го хан­ства и т.д. Оно завер­ша­ет­ся напо­ми­на­ни­ем о необ­хо­ди­мо­сти соблю­дать «все­мер­ную осто­рож­ность с ази­ат­ца­ми, все­гда подо­зри­тель­ны­ми и гото­вы­ми изъ­яс­нять любо­пыт­ство наше в дур­ную сто­ро­ну».

«В заклю­че­ние, — обра­ща­ет­ся он к Негри, — я постав­ляю дол­гом про­сить Ваше пре­вос­хо­ди­тель­ство руко­вод­ство­вать гос­под офи­це­ров квар­тир­мей­стер­ской части и нату­ра­ли­ста Пан­де­ра, дабы иссле­до­ва­ния про­из­во­ди­ли они сколь воз­мож­но скрыт­ным и непри­мет­ным обра­зом, чтоб избы­ток усер­дия их не послу­жил им и вооб­ще нам во вред и не воз­бу­дил подо­зре­ний в наро­де недо­вер­чи­вом и необ­ра­зо­ван­ном».

Мно­го­чис­лен­ные при­ка­зы, лич­ные и дело­вые пись­ма пока­зы­ва­ют, каких уси­лий сто­и­ли раз­ра­бот­ка марш­ру­та мис­сии и обес­пе­че­ние ее спо­кой­но­го про­дви­же­ния по казах­ской сте­пи. Велась обшир­ная пере­пис­ка с сул­та­на­ми Малой и Сред­ней Орды. Нани­ма­лись вер­блю­ды для кара­ва­на, кото­рый дол­жен был вез­ти сна­ря­же­ние и подар­ки от рус­ско­го царя бухар­ско­му хану.

Нако­нец при­го­тов­ле­ния были закон­че­ны, и 10 октяб­ря 1820 года мис­сия дви­ну­лась в путь. Об этом Эссен сооб­щил 17 октяб­ря в рапор­те импе­ра­то­ру и в подроб­ном отче­те К.В. Нес­сель­ро­де. Кара­ван из 358 вер­блю­дов и 400 лоша­дей при­кры­вал­ся воен­ным отря­дом, кото­рый состо­ял из 200 каза­ков, 200 пехо­тин­цев, 25 всад­ни­ков-баш­кир. С ними были два артил­ле­рий­ских ору­дия. Коман­до­вал кон­во­ем капи­тан С. Циол­ков­ский. Его подроб­ные доне­се­ния поз­во­ля­ют пред­ста­вить труд­но­сти, воз­ник­шие у отря­да в пути из-за раз­вер­нув­ших­ся в это вре­мя враж­деб­ных дей­ствий меж­ду неко­то­ры­ми казах­ски­ми сул­та­на­ми, а так­же меж­ду Буха­рой и Хивой.

Собы­тия, про­ис­хо­див­шие во вре­мя путе­ше­ствия, осве­ща­ют в сво­их пись­мах к Эссе­ну и дру­гие участ­ни­ки мис­сии. 18 декаб­ря отряд достиг Буха­ры, а через два дня состо­ял­ся тор­же­ствен­ный въезд мис­сии в сто­ли­цу хан­ства, кото­рый ярко опи­сан в пись­ме свя­щен­ни­ка Пет­ра Ильи­на. Его кра­соч­ное опи­са­ние допол­ня­ет отчет, опуб­ли­ко­ван­ный Мей­ен­дор­фом.

В Буха­ре посоль­ство про­ве­ло три меся­ца. Как сооб­щал Эссен в рапор­те царю, пере­го­во­ры шли «без затруд­не­ний», послан­ни­ку и чле­нам мис­сии «ока­зы­ва­лось долж­ное ува­же­ние и вни­ма­тель­ность». Хан про­яв­лял боль­шой инте­рес к тор­гов­ле с Рос­си­ей, обе­щал охра­ну купе­че­ских кара­ва­нов от Буха­ры до Сыр-Дарьи и заве­рил, что запре­тит сво­им под­дан­ным поку­пать рус­ских неволь­ни­ков.

Но их поло­же­ние вызва­ло него­до­ва­ние у чле­нов мис­сии. Так, Негри писал Эссе­ну:

«До сих пор не имею еще вер­но­го изве­стия о чис­ле всех рус­ских, нахо­дя­ших­ся здесь в нево­ле. Иные гово­рят, что муж­чин не более шести­сот; дру­гие ска­зы­ва­ли, что обо­е­го пола с детьми несрав­нен­но более. Участь их ужас­на и достой­на вся­ко­го сожа­ле­ния. Исклю­чая неболь­шое чис­ло, они ведут мучи­тель­ную жизнь, стра­дая от жесто­ких вла­дель­цев сво­их, кото­рые часто или уби­ва­ют их палоч­ны­ми уда­ра­ми, или про­сто режут гор­ло. Неболь­шое чис­ло отку­пи­лось, но им не поз­во­ля­ют воз­вра­тить­ся в Рос­сию. Дру­гие же, несмот­ря на то, что про­слу­жи­ли уже сво­им мучи­те­лям более два­дца­ти лет, до сих пор в нево­ле. Их содер­жат более по дерев­ням, осо­бен­но со вре­ме­ни наше­го при­ез­да сюда».

Посоль­ству уда­лось осво­бо­дить несколь­ко чело­век и про­вез­ти их с собой.

Жизнь участ­ни­ков мис­сии в Буха­ре опи­са­на в вос­по­ми­на­ни­ях Мей­ен­дор­фа, кото­рые могут быть зна­чи­тель­но допол­не­ны име­ю­щи­ми­ся в архи­ве доне­се­ни­я­ми и пись­ма­ми Негри, Циол­ков­ско­го, Эвер­сма­на.

Осо­бен­но кра­соч­но опи­сал Буха­ру и ее жите­лей Эвер­сман, кото­ро­му при­шлось вер­нуть­ся вме­сте с мис­си­ей, так как он вызвал подо­зре­ние у хана, и попыт­ка про­дол­жить путе­ше­ствие мог­ла кон­чить­ся для него тра­ги­че­ски. 23 мар­та 1821 года мис­сия Негри высту­пи­ла в обрат­ный путь, а 16 мая ее тор­же­ствен­но встре­ча­ли в Орен­бур­ге.

Резуль­та­ты ее рабо­ты име­ли важ­ное науч­ное зна­че­ние. Во вре­мя путе­ше­ствия были собра­ны инте­рес­ней­шие све­де­ния о кра­ях, в то вре­мя совер­шен­но неиз­вест­ных. Кни­га Е.К. Мей­ен­дор­фа «Путе­ше­ствие из Орен­бур­га в Буха­ру», вышед­шая в 1826 году в Пари­же, впер­вые позна­ко­ми­ла евро­пей­цев с Бухар­ским хан­ством, его адми­ни­стра­тив­ным устрой­ством, насе­ле­ни­ем, систе­мой обра­зо­ва­ния, меди­ци­ной и т.д.

В каче­стве при­ло­же­ния в нее вклю­че­на «Нату­раль­ная исто­рия Буха­ры», осно­ван­ная на мате­ри­а­лах Пан­де­ра и Эвер­сма­на, и кар­та Буха­ры, состав­лен­ная Мей­ен­дор­фом, Воль­хов­ским и Тимо­фе­е­вым. Во фран­цуз­ском изда­нии о ней ска­за­но:

«Этот дра­го­цен­ный доку­мент, содер­жа­щий в себе 2000 гео­гра­фи­че­ских обо­зна­че­ний, отсут­ство­вав­ших на преж­них кар­тах, полу­чил, осо­бен­но на Запа­де, одоб­ре­ние люби­те­лей нау­ки как обра­зец точ­но­сти и топо­гра­фи­че­ско­го изя­ще­ства».

Для восто­ко­ве­де­ния очень цен­ной ока­за­лась руко­пись трак­та­та «Исто­рия Муким-хана», кото­рую эмир пода­рил А.Ф. Негри. Пере­ве­ден­ная на фран­цуз­ский язык О.И. Сен­ков­ским, она дол­го оста­ва­лась един­ствен­ным источ­ни­ком по исто­рии Буха­ры.

Бога­тей­шие бота­ни­че­ские и зоо­ло­ги­че­ские кол­лек­ции, собран­ные Х.И. Пан­де­ром и Э.А. Эвер­сма­ном, содер­жа­ли нема­ло ранее неиз­вест­ных видов рас­те­ний и живот­ных. Они были пере­да­ны в Петер­бург­скую Ака­де­мию наук, Мос­ков­ское обще­ство люби­те­лей при­ро­ды и в Зоо­ло­ги­че­ский музей в Бер­лине.

В 1823 году в Бер­лине на немец­ком язы­ке вышла кни­га Э.А. Эвер­сма­на «Путе­ше­ствие из Орен­бур­га в Буха­ру», давав­шая пред­став­ле­ние о гео­гра­фии, гео­ло­гии, кли­ма­те, фло­ре и фауне заураль­ских сте­пей. Это был пер­вый вклад уче­но­го в иссле­до­ва­ние при­ро­ды Орен­бург­ско­го края, с кото­рым он навсе­гда свя­зал свою жизнь.

Автор: Гали­на Мат­ви­ев­ская
Источ­ник: Вечер­ний Орен­бург, № 23 от 02 июня 1999 г.