В удовлетворение своей любознательности получил кулачный ответ по шее

Поли­цей­ские хро­ни­ки уезд­но­го горо­да Орска: «В удо­вле­тво­ре­ние сво­ей любо­зна­тель­но­сти полу­чил кулач­ный ответ по шее»: как орские стра­жи поряд­ка из-за про­сти­тут­ки подра­лись

1903 год, чле­ны Орской город­ской упра­вы. Фото из фон­дов Орско­го кра­е­вед­че­ско­го музея

19 сен­тяб­ря 1875 года орский чинов­ник, губерн­ский сек­ре­тарь Лав­рен­тьев, при­бе­жал в город­скую упра­ву уни­жен­ным и оскорб­лён­ным: его цинич­но побил поли­цей­ский, кото­рый вооб­ще-то дол­жен был ему помо­гать, защи­щать и ока­зы­вать, как сей­час ска­за­ли бы, сило­вое при­кры­тие. Нане­сён­ной оби­дой он поде­лил­ся с руко­вод­ством горо­да, а руко­вод­ство напра­ви­ло в поли­цей­ское управ­ле­ние жало­бу. В ито­ге было воз­буж­де­но «Дело о лич­ном оскорб­ле­нии с нане­се­ни­ем побой при испол­не­нии слу­жеб­ной обя­зан­но­сти», кото­рое до сих пор хра­нит­ся в объ­еди­нён­ном госу­дар­ствен­ном архи­ве Орен­бург­ской обла­сти.

Титуль­ный лист архив­но­го дела

Что же, соб­ствен­но, про­изо­шло? Вот как кон­фликт опи­сан в жало­бе:

Меди­ко-поли­цей­ский над­зи­ра­тель Нико­лай Лав­рен­тьев, 19 чис­ла сего сен­тяб­ря, сле­дя целый почти день за одною из жен­щин, казав­шей­ся ему лёг­ка­го пове­де­ния, вве­че­ру уви­дел, что она зашла в домиш­ко, нахо­дя­щий­ся на месте куп­ца Наза­ро­ва, состо­я­щий в сосед­стве унтер-офи­це­ра Смир­но­ва…

Стоп. Что такое меди­ко-поли­цей­ский над­зи­ра­тель и зачем он целый день сле­дил за какой-то жен­щи­ной?

Дело в том, что в доре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии про­сти­ту­ция была раз­ре­ше­на. Лега­ли­зо­ва­ла этот древ­ний биз­нес ещё Ека­те­ри­на Вели­кая, сле­ду­ю­щие импе­ра­то­ры вно­си­ли в зако­ны свои поправ­ки: напри­мер, при Пав­ле I про­сти­ту­ток обя­за­ли носить ярко-жёл­тую одеж­ду. А Нико­лай I ввёл в оби­ход «заме­ни­тель­ные биле­ты», кото­рый народ ско­ро про­звал «жёл­ты­ми» (помни­те, Соня Мар­ме­ла­до­ва у Досто­ев­ско­го «пошла по жёл­то­му биле­ту»?).

Про­сти­тут­ка долж­на была сдать во Вра­чеб­но-поли­цей­ский коми­тет свой пас­порт, вза­мен (поэто­му «заме­ни­тель­ный») полу­чить билет, и потом каж­дую неде­лю пока­зы­вать­ся вра­чу, кото­рый будет осмат­ри­вать её на пред­мет вене­ри­че­ских забо­ле­ва­ний, делая соот­вет­ству­ю­щую отмет­ку.

С биле­том мож­но было рабо­тать хоть в «весё­лом заве­де­нии» (в уезд­ном Орске, кста­ти, их было даже 2), хоть на дому — глав­ное, что­бы место раз­вра­та не менее чем на 300 мет­ров отсто­я­ло от обра­зо­ва­тель­ных учре­жде­ний и церк­вей с мече­тя­ми. А вот про­сти­ту­ток без­би­лет­ных лови­ли и нака­зы­ва­ли. Во-пер­вых, пото­му, что они раз­но­си­ли зара­зу, а во-вто­рых… Финан­со­вый инте­рес у госу­дар­ства тоже был: ведь неле­гал­ки не пла­ти­ли пошли­ны.

Ули­ца Боль­шая (совр. Совет­ская), 1914 год. Фото из фон­дов Орско­го кра­е­вед­че­ско­го музея

Вот для борь­бы с «тай­ным раз­вра­том» и были вве­де­ны долж­но­сти меди­ко-поли­цей­ских исправ­ни­ков. Они высле­жи­ва­ли тай­ных про­сти­ту­ток и нала­га­ли на них штра­фы, понуж­дая «выхо­дить из тени».

Кста­ти, в той жало­бе, что была направ­ле­на из город­ской упра­вы в уезд­ное поли­цей­ское управ­ле­ние, при­во­ди­лась цита­та из инструк­ции исправ­ни­ка. Вот что он был обя­зан делать:

Для при­ве­де­ния в извест­ность жен­щин, зани­ма­ю­щих­ся сек­рет­но раз­вра­том, над­зи­ра­те­ли обя­за­ны посе­щать: рощи, сади­ки, хар­чев­ни, трак­тир­ныя и питей­ныя заве­де­ния, сле­дить за баня­ми, посто­я­лы­ми и ноч­леж­ны­ми дома­ми, ходить вече­ром по ули­цам и сле­дить за гуля­ю­щи­ми подо­зри­тель­ны­ми жен­щи­на­ми, стро­го блю­сти за модист­ка­ми, гор­нич­ны­ми, нянь­ка­ми и про­чей жен­ской при­слу­гой. Для боль­ша­го же успе­ха в сво­их наблю­де­ни­ях зна­ко­мить­ся с лица­ми, от кото­рых могут выве­дать дан­ныя све­де­ния, как-то: с фельд­ше­ра­ми, лекар­ка­ми и дру­ги­ми лица­ми, поль­зу­ю­щи­ми боль­ных от вене­ри­че­ской болез­ни.

Итак, губерн­ский сек­ре­тарь Лав­рен­тьев в оче­ред­ной раз рыс­кал по горо­ду, обна­ру­жил подо­зри­тель­ную жен­щи­ну, и сле­дил за ней весь день, что­бы взять с полич­ным. Нако­нец, она зашла «в домиш­ко», рас­по­ло­жен­ный на тер­ри­то­рии особ­ня­ка бога­тей­ше­го куп­ца Наза­ро­ва, и исправ­ник, пола­гав­ший, что жен­щи­на при­бы­ла к кли­ен­ту, кинул­ся вслед за ней. Встре­тив­ша­я­ся ему квар­тир­ная хозяй­ка сооб­щи­ла, что деви­ца сни­ма­ет у неё чулан, но нахо­дит­ся там одна, без муж­чи­ны. Бди­тель­ный исправ­ник в это не пове­рил:

…Поже­лал удо­сто­ве­рить­ся в истине и зашёл в чулан, но в тем­но­те ниче­го не мог раз­гля­деть, а по тес­но­те она­го, при­тво­рив за собою дверь, стал в ожи­да­нии огня, но в тот же момент от силь­на­го толч­ка две­рью упал пря­мо, как гово­рит­ся, на чет­ве­рень­ки, и сро­нил с себя шап­ку.

Ока­за­лось, что дверь тём­но­го чула­на была рас­пах­ну­та сна­ру­жи власт­ным пин­ком поли­цей­ско­го. Не меди­ка-поли­цей­ско­го, а дру­го­го, насто­я­ще­го, кото­рый пат­ру­ли­ру­ет город, побря­ки­вая шаш­кой на боку и наво­дя ужас на пре­ступ­ни­ков.

…Под­няв­шись же, [Лав­рен­тьев] уви­дел обход, с кото­рым был поли­цей­ский Полос­ков, кото­рый, не вой­дя в сущ­ность дела, при­ка­зал взять его под арест.

Обход — име­ет­ся в виду пат­руль, то есть груп­па поли­цей­ских, обхо­дя­щих тер­ри­то­рию. Стар­шим этой груп­пы был некий Полос­ков. Он уни­зил Лав­рен­тье­ва, уро­нив того на крач­ки перед пред­по­ла­га­е­мой про­сти­тут­кой (а может, и её кли­ен­том — был ли ещё кто в тем­но­те чула­на, так и оста­лось невы­яс­нен­ным) и сбив с его голо­вы шап­ку. Мало того — не стал задер­жи­вать деви­цу, а выво­лок из чула­на сво­е­го кол­ле­гу!

Трил­лер, насто­я­щий трил­лер! А слог какой!

Тут сто­ит уточ­нить: Лав­рен­тьев был как бы полу­кол­ле­гой гроз­но­го Полос­ко­ва. «Охот­ни­ки на про­сти­ту­ток» про­хо­ди­ли по ведом­ству МВД, но при этом име­ли двой­ное под­чи­не­ние: ука­за­ние им мог­ли давать как уезд­ный исправ­ник (началь­ник поли­ции), так и город­ской голо­ва. Обыч­ные поли­цей­ские, кото­рые лови­ли убийц и раз­бой­ни­ков, обес­пе­чи­ва­ли поря­док на ули­цах, меди­ков не жало­ва­ли, за кол­лег не при­зна­ва­ли и при любом удоб­ном слу­чае выра­жа­ли своё к ним пре­зре­ние. Вско­ре это было попу­ляр­но объ­яс­не­но губерн­ско­му сек­ре­та­рю (ана­лог армей­ско­го пра­пор­щи­ка, то есть, по-нынеш­не­му, стар­ше­го лей­те­нан­та) одним из чле­нов «обхо­да».

Не созна­вая за собою вины, Лав­рен­тьев без­ого­во­роч­но пошёл за обхо­дом, но по пути сле­до­ва­ния к месту заклю­че­ния спра­ши­вал о при­чине зааре­сто­ва­ния. Но в удо­вле­тво­ре­ние сво­ей любо­зна­тель­но­сти полу­чил кулач­ный ответ по шее от поли­цей­ска­го Лебе­де­ва со сло­ва­ми: «Иди, не раз­го­ва­ри­вай, ты толь­ко пишешь спис­ки про­сти­ту­ток и полу­ча­ешь 15 руб­лей, а мы отду­ва­ем­ся, их соби­ра­ем».

В докла­де про­зрач­но наме­ка­ет­ся, что это мог­ла быть не про­сто непри­язнь меж­ду сотруд­ни­ка­ми смеж­ных ведомств: зачем «обход» сунул­ся в тот же домиш­ко, что и Лав­рен­тьев? Поче­му даже не попы­тал­ся задер­жать воз­мож­ную про­сти­тут­ку с воз­мож­ным кли­ен­том? Не покры­вал ли поли­цей­ский Полос­ков таин­ствен­но­го незна­ком­ца, при­та­ив­ше­го­ся в тем­но­те чула­на?

В общем, город­ские чинов­ни­ки тре­бо­ва­ли разо­брать­ся в кон­флик­те. Под­пи­сал бума­гу «за сек­ре­та­ря» некий М. Лит­вак.

Под­пись под жало­бой

Это был совсем ещё моло­дой тогда фельд­шер Мак­сим Лит­вак. Позд­нее он занял­ся ком­мер­ци­ей, стал куп­цом 2 гиль­дии, одним из бога­тей­ших людей горо­да, и осно­вал извест­ную орскую дина­стию Лит­ва­ков. В 80‑х годах про­шло­го века он постро­ил на пере­се­че­нии улиц Лаза­рет­ной (теперь — Кар­ла Марк­са) и Ста­нич­ной (сей­час — Сте­па­на Рази­на) двух­этаж­ный дом, в кото­ром сей­час рас­по­ла­га­ет­ся дет­ский клуб «Ори­он».

Дом, кото­рый в 1880‑х постро­ил тот самый Мак­сим Лит­вак. Фото google.maps

А его сын Вла­ди­мир уже перед самой рево­лю­ци­ей воз­вёл на ули­це Боль­шой (сей­час Совет­ской) одно из кра­си­вей­ших зда­ний наше­го горо­да — в этом двух­этаж­ном особ­няч­ке рас­по­ла­га­ет­ся биб­лио­те­ка име­ни Шев­чен­ко.

А это — дом его сына, воз­ве­дён­ный в 1910 году

Так вот: моло­дой ещё (и ещё не бога­тый) Лит­вак писал в поли­цей­ское управ­ле­ние:

Город­ская упра­ва покор­ней­ше про­сит сде­лать зави­ся­щее рас­по­ря­же­ние: отнюдь не стес­нять меди­ко-поли­цей­ска­го над­зи­ра­те­ля в его дей­стви­ях, за кото­рые он лич­но ответ­ству­ет по инструк­ции пред город­ским вра­чом и г‑ном исправ­ни­ком. Рав­но не оста­вить взыс­кать по усмот­ре­нию с Полос­ко­ва и в осо­бен­но­сти за дер­зость с Лебе­де­ва, и о после­ду­ю­щем упра­ву уве­до­мить.

А даль­ше про­изо­шло то, чего и сле­до­ва­ло ожи­дать: раз­би­ра­тель­ство по непри­ят­но­му делу (хоро­ше­го-то мало: один поли­цей­ский дру­го­му рабо­ту выпол­нять поме­шал, пуб­лич­но уни­зил, да ещё и побил — мало того, воз­мож­но, и без кор­руп­ции не обо­шлось) заво­ло­ки­ти­ли. Сна­ча­ла кто-то поста­вил на листе резо­лю­цию: «Бума­гу эту допол­нить по воз­вра­ще­нии г‑на исправ­ни­ка из отпус­ка». Потом исправ­ник появил­ся на рабо­те, но рас­сле­до­ва­ние велось ни шат­ко, ни вал­ко… Так про­шло вре­мя, и в апре­ле уже сле­ду­ю­ще­го, 1876, года исправ­ник поды­то­жил: шести­ме­сяч­ный срок вышел, к тому же оба поли­цей­ских из МВД уво­ли­лись, гово­рить не о чем:

Истец Лав­рен­тьев в насто­я­щее вре­мя в этой долж­но­сти не состо­ит, сле­ду­ю­щий же к спро­су быв­ший поли­цей­ский Полос­ков отпра­вил­ся из Орска на роди­ну. Жало­бу Лав­рен­тье­ва оста­вить без послед­ствий, о чём объ­явить Лав­рен­тье­ву через горо­до­во­го.

За помощь в под­го­тов­ке мате­ри­а­ла автор бла­го­да­рит дирек­то­ра Объ­еди­нён­но­го госу­дар­ствен­но­го архи­ва Орен­бург­ской обла­сти Кон­стан­ти­на Еро­фе­е­ва, началь­ни­ка отде­ла исполь­зо­ва­ния и пуб­ли­ка­ции доку­мен­тов ОГАОО Ксе­нию Попо­ву и дирек­то­ра Орско­го кра­е­вед­че­ско­го музея Гали­ну Бело­ву.

Автор: Павел Лещен­ко
Источ­ник: Orsk.ru