Всего лишь одна ветвь семейства Пушкиных…

14 июля 2021 года, мое­му отчи­му, Алек­сан­дру Геор­ги­е­ви­чу Пуш­ки­ну, пра­пра­вну­ку вели­ко­го поэта, испол­ни­лось бы 95 лет. Пред­ла­гаю ваше­му вни­ма­нию рас­сказ «Ветвь» о его семье, напи­сан­ный моим свод­ным бра­том, Алек­сан­дром Алек­сан­дро­ви­чем Пуш­ки­ным, в насто­я­щее вре­мя, про­жи­ва­ю­щим в США.

А.С. Пуш­кин с детьми, Сашей и Машей, Худож­ник Илья Шен­кер

В текст добав­ле­ны мате­ри­а­лы из кни­ги «Рас­ска­зы о потом­ках А.С. Пуш­ки­на» Вик­то­ра Михай­ло­ви­ча Руса­ко­ва, иссле­до­ва­те­ля гене­а­ло­ги­че­ско­го дре­ва Пуш­ки­ных, исто­рио­гра­фа рода, кото­рые были под­го­тов­лен бра­тья­ми Алек­сан­дром Геор­ги­е­ви­чем и Миха­и­лом Геор­ги­е­ви­чем Пуш­ки­ны­ми, а так­же мои лич­ные вос­по­ми­на­ния.

Из пере­пис­ки Алек­сандра Геор­ги­е­ви­ча Пуш­ки­на с Вик­то­ром Михай­ло­ви­чем Руса­ко­вым. Октябрь 1983. Из архи­ва Пуш­ки­ной Л.И.

Доро­гой Алек­сандр Геор­ги­е­вич!

Искренне бла­го­да­рю Вас за фото­гра­фии. Что­бы в све­де­ния, кото­рые Вы сооб­щи­ли мне по теле­фо­ну, не вкра­лись неточ­но­сти, про­шу Вас напи­сать пря­мо на при­ла­га­е­мой кар­точ­ке, все ли там пра­виль­но. Если есть ошиб­ки, исправь­те, пожа­луй­ста. Ско­ро буду в Москве и смо­гу выпол­нить обе­ща­ние.

С сер­деч­ным при­ве­том

3. X. 83                                                    В. Руса­ков

 

P.S. кар­точ­ку с Вашей под­пи­сью  вер­ни­те мне пись­мом.

В.Р.

*****

У Пуш­ки­на Алек­сандра Сер­ге­е­ви­ча – VI.1799‑I.1837 – было чет­ве­ро детей:

• Мария (в заму­же­стве Гар­тунг) – V.1832-III.1919;
• Алек­сандр – VII.1833-VII.1914;
• Гри­го­рий – V.1835-VIII.1905;
• Ната­лья (в пер­вом бра­ке Дубельт, во вто­ром гр. Мерен­берг) – V.1836-III.1913.

Все чет­ве­ро – люди заме­ча­тель­ные и судь­ба каж­до­го из них достой­на рома­на или дра­мы. Но речь пой­дет о стар­шем сыне, Алек­сан­дре Алек­сан­дро­ви­че Пуш­кине.

«Как там мой Саш­ка рыжий? Да в кого-то он рыж?» – рев­ни­во вопро­шал Алек­сандр Сер­ге­е­вич у супру­ги, Ната­льи Нико­ла­ев­ны. Ни в роду Ган­ни­ба­лов, ни Пуш­ки­ных, ни у Гон­ча­ро­вых, ни у Загряж­ских рыжих не было. Да и истин­ная мать Ната­льи Ива­нов­ны Загряж­ской, баб­ка Ната­льи Нико­ла­ев­ны, Уль­ри­ка Поссе, лиф­лянд­ская кра­са­ви­ца-баро­нес­са, судя по вос­по­ми­на­ни­ям, рыже­во­ло­сой не была. Даже Петр Пер­вый, от кото­ро­го, по вер­сии, пошло дво­рян­ское семей­ство Гон­ча­ро­вых, был темен. (Есть тео­рия, что Петр Пер­вый выдал замуж одну из сво­их фаво­ри­ток, фрей­ли­ну импе­ра­три­цы, уже бере­мен­ную, за пре­успе­ва­ю­ще­го завод­чи­ка Афа­на­сия Абра­мо­ви­ча Гон­ча­ро­ва.)

Александр Александрович Пушкин (сын)

Алек­сандр Алек­сан­дро­вич Пуш­кин (1833–1914), стар­ший сын поэта

Родил­ся Алек­сандр 6 июля 1833 г. Был доб­рым и неж­ным сыном. Пят­на­дца­ти лет от роду по при­ка­зу импе­ра­то­ра Нико­лая Пер­во­го отдан в Паже­ский кор­пус, после кото­ро­го слу­жил в лейб-гвар­дии кон­ном пол­ку под коман­до­ва­ни­ем гене­рал-адъ­ютан­та Пет­ра Пет­ро­ви­ча Лан­ско­го, сво­е­го отчи­ма. В 28 лет в чине пол­ков­ни­ка вышел в отстав­ку, но через шесть лет воз­вра­тил­ся на воен­ную служ­бу и в 1870‑м назна­чен коман­ди­ром ста­рин­но­го Нарв­ско­го гусар­ско­го пол­ка. Являл собой «иде­ал коман­ди­ра-джентль­ме­на». Под­твер­жда­ет­ся тем, что два офи­це­ра пол­ка, Павел Ворон­цов-Велья­ми­нов и Нико­лай Быков, его адъ­ютант и, кста­ти, пле­мян­ник Гого­ля, ста­ли ему зятья­ми, женив­шись на Ната­лье и Марии.

Алек­сандр Алек­сан­дро­вич Пуш­кин (1833–1914), стар­ший сын поэта

Во вре­мя рус­ско-турец­кой вой­ны 1877–78 гг. 13‑й гусар­ский полк неод­но­крат­но отли­чил­ся, осво­бо­див несколь­ко стра­те­ги­че­ски важ­ных бол­гар­ских горо­дов. За лич­ные бое­вые заслу­ги в Бал­кан­ской кам­па­нии импе­ра­тор награ­дил гене­рал-лей­те­нан­та Алек­сандра Пуш­ки­на золо­той Геор­ги­ев­ской саб­лей с над­пи­сью «За храб­рость» и орде­ном Вла­ди­ми­ра с меча­ми и бан­том. В 80‑м году Пуш­ки­на про­из­ве­ли в гене­рал-май­о­ры, а при про­ща­нии его с пол­ком офи­це­ры под­нес­ли гене­ра­лу настоль­ные часы, на цифер­бла­те коих вме­сто цифр были обо­зна­че­ны назва­ния осво­бож­ден­ных бол­гар­ских насе­лен­ных пунк­тов.

Почет­ный попе­чи­тель Пуш­кин Алек­сандр Алек­сан­дро­вич (сын Пуш­ки­на А.С.) — кури­ро­вал учеб­ную рабо­ту. Аде­ла­и­да Федо­ров­на Гун­де­лах, гене­рал-лей­те­нант Леон­тий Нико­ла­е­вич фон Баум­гар­тен кури­ро­вал хозяйств.

На граж­дан­ской служ­бе Пуш­кин заве­до­вал учеб­ной частью импе­ра­тор­ско­го ком­мер­че­ско­го учи­ли­ща в Москве, был чле­ном сове­та по учеб­ной части Ека­те­ри­нин­ско­го и Алек­сан­дров­ско­го жен­ских инсти­ту­тов, про­из­ве­ден в тай­ные совет­ни­ки, одна­ко воен­ной фор­мы не сни­мал до кон­ца жиз­ни. Пуш­кин­скую биб­лио­те­ку (свы­ше 3500 томов) пере­дал стар­ше­му сыну.

«Пуш­ки­ны нико­гда не жили про­сто», – имея в виду семей­ные отно­ше­ния, ска­зал как-то один из его пра­вну­ков. И, как нам извест­но, это – совер­шен­ная прав­да, каса­е­мо и детей А.С. Пуш­ки­на, и вну­ков, и далее.

А.А. Пуш­кин вос­пи­ты­вал­ся вме­сте с пле­мян­ни­цей отчи­ма, Соней, Софьей Алек­сан­дров­ной Лан­ской. Она была круг­лой сиро­той и, по вос­по­ми­на­ни­ям кузи­ны Ази (Алек­сандра Ара­по­ва, дочь П.П. Лан­ско­го и Ната­льи Нико­ла­ев­ны), име­ла «тихий, крот­кий нрав, те сер­деч­ные задат­ки, из кото­рых выра­ба­ты­ва­ет­ся ред­кая жена и при­мер­ная мать» и испы­ты­ва­ла «ту силь­ную при­вя­зан­ность к бра­ту (т.е. Алек­сан­дру), кото­рую она тща­тель­но от всех скры­ва­ла и ради кото­рой отвер­га­ла пар­тии выгод­нее и бле­стя­щее его».

Софья Лан­ская

В воз­расте 24‑х лет, к радо­сти Ната­льи Нико­ла­ев­ны, Алек­сандр сде­лал девят­на­дца­ти­лет­ней Софье пред­ло­же­ние. Одна­ко пол­ко­вой свя­щен­ник брак сей вос­пре­тил по при­чине, яко­бы, род­ствен­ных отно­ше­ний. Хода­тай­ства к мит­ро­по­ли­ту не помог­ли. И лишь с помо­щью импе­ра­то­ра, Алек­сандра Нико­ла­е­ви­ча, дело ула­ди­лось. Союз был не толь­ко счаст­ли­вым, но и пло­до­твор­ным. Один­на­дцать детей: Ната­лья, Софья, Мария, Алек­сандр (о нем и пой­дет речь далее), Оль­га, Анна, Гри­го­рий, Петр, Надеж­да, Вера и Сер­гей (застре­лил­ся в 24 года из-за несчаст­ной люб­ви, фото­порт­рет и память о нем бла­го­го­вей­но хра­ни­лись в семье сына, Алек­сандра).

Софья Алек­сан­дров­на Пуш­ки­на умер­ла в 37 лет. Через восемь лет после ее смер­ти Алек­сандр Алек­сан­дро­вич женил­ся на Марии Алек­сан­дровне Пав­ло­вой, кото­рая была на два­дцать лет моло­же и роди­ла ему дво­их детей: Нико­лая и Еле­ну. По сло­вам Ара­по­вой, «Мария Алек­сан­дров­на… часто жало­ва­лась на ста­ри­ка-мужа… разо­гна­ла его детей от пер­во­го бра­ка…»

Алек­сандр Алек­сан­дро­вич Пуш­кин (1833–1914), стар­ший сын поэта

Умер ста­рый гене­рал на 82‑м году жиз­ни, 19 июля 1914 года, в день вступ­ле­ния Рос­сии в вой­ну про­тив Гер­ма­нии, от огор­че­ния, что не может бить нем­ца.

Александр Александрович Пушкин (внук)

Стар­ший сын Алек­сандр (родил­ся 3 октяб­ря 1863 г.) пона­ча­лу повто­рял судь­бу отца: окон­чил Паже­ский кор­пус, слу­жил в Ниже­го­род­ском дра­гун­ском пол­ку в Пяти­гор­ске, в 26 лет вышел в отстав­ку. Но – в чине пору­чи­ка, и на служ­бу он более не вер­нул­ся. Посе­лил­ся в име­нии Ива­нов­ском Брон­ниц­ко­го уез­да, при­над­ле­жав­шем ему после смер­ти мате­ри. Вско­ре был назна­чен зем­ским началь­ни­ком уез­да, а затем избран пред­се­да­те­лем зем­ской упра­вы, в коей долж­но­сти и оста­вал­ся до кон­ца жиз­ни. В тече­ние пят­на­дца­ти лет состо­ял уезд­ным пред­во­ди­те­лем дво­рян­ства. Как и деду, ему в 35-лет­нем воз­расте было пожа­ло­ва­но камер-юнкер­ство. Дожил он и до камер­гер­ства, но это за три года до смер­ти.

А.А. был бла­го­де­ла­те­лем и сози­да­те­лем. Для кре­стьян сво­е­го уез­да он выпи­сал из Фран­ции семе­на и клуб­ни кар­то­фе­ля, впо­след­ствии извест­ные как «брон­ниц­кий кар­то­фель». Так­же из Фран­ции были выпи­са­ны куры-пли­мут­ро­ки, осо­бо яйце­нос­ная поро­да. Для рабо­чих – выку­пил обо­ру­до­ва­ние для арте­лей на построй­ку элек­тро­стан­ции, водо­про­во­да, мель­ни­цы. Был попе­чи­те­лем пяти зем­ских учи­лищ. При нем откры­лись так­же город­ское учи­ли­ще, цер­ков­но-при­ход­ская шко­ла, две гим­на­зии, город­ская биб­лио­те­ка. Постро­е­ны лечеб­ни­цы, фельд­шер­ские пунк­ты, зем­ская боль­ни­ца с самым совре­мен­ным обо­ру­до­ва­ни­ем, в том чис­ле с рент­ген-каби­не­том. Он осно­вал сана­то­рий для тубер­ку­лез­ных боль­ных по евро­пей­ско­му образ­цу (этот сана­то­рий для работ­ни­ков гже­лев­ской фар­фо­ро­вой фаб­ри­ки суще­ству­ет по сей день). Во вре­мя вой­ны 14-го года руко­во­дил коми­те­том по заго­тов­ке воору­же­ния и сна­ря­же­ния. Сохра­нил и систе­ма­ти­зи­ро­вал биб­лио­те­ку деда, кото­рую пере­дал в Пуш­кин­ский дом в Петер­бур­ге. Ныне она нахо­дит­ся в РГБ. В горо­де Брон­ни­цы, уже в наше вре­мя, ему постав­ле­ны два памят­ни­ка – «от бла­го­дар­ных брон­ни­чан». Один из них сде­лан по про­ек­ту его вну­ка, Миха­и­ла Геор­ги­е­ви­ча Пуш­ки­на (после гибе­ли послед­не­го).

Бюст А.А. Пуш­ки­на в Брон­ни­цах

Пуш­ки­ны нико­гда не жили про­сто… Будучи еще пору­чи­ком дра­гун­ско­го пол­ка в Пяти­гор­ске, А.А. ока­зал­ся как-то tet—a—tet с доче­рью коман­ди­ра сво­е­го пол­ка Оль­гой Нико­ла­ев­ной Реше­то­вой, деви­цей весь­ма невзрач­ной и, по тем вре­ме­нам, пере­зре­лой. Оль­га жало­ва­лась Алек­сан­дру, что по тако­вым ее обсто­я­тель­ствам охот­ни­ков вый­ти замуж за нее нико­гда не най­дет­ся и судь­ба ей коро­тать век в ста­рых девах. Алек­сандр же уве­рял девуш­ку в ее пре­крас­ных свой­ствах и непре­мен­но бла­го­по­луч­ном семей­ном буду­щем. В это вре­мя вошел отец.

– Папа, папа! Алек­сандр Алек­сан­дро­вич сде­лал мне пред­ло­же­ние, – вос­клик­ну­ла Оль­га и бро­си­лась пору­чи­ку на шею. Чело­век дели­кат­ный, мяг­ко­сер­деч­ный, ува­жая честь пол­ка и сво­е­го коман­ди­ра, Пуш­кин не мог отка­зать­ся.

Все дети от это­го бра­ка не выжи­ва­ли. Супру­ги разъ­е­ха­лись: А.А. остал­ся в Ива­нов­ском, жена уеха­ла к отцу. И вот одна­жды сест­ра Оль­га позна­ко­ми­ла его со сво­ей подру­гой по теат­раль­но­му круж­ку Анной Савиц­кой (на 6 лет млад­ше А.А. Тако­вая раз­ни­ца в воз­расте супру­гов будет часто слу­чать­ся у потом­ков). В ней была поро­да, стать и та власт­ность, кото­рой, воз­мож­но, ему не хва­та­ло.

Анна Пет­ров­на Зей­лих (Савиц­кая)

Меж­ду тем, ока­за­лось, что Анна – заму­жем и офи­ци­аль­но име­ну­ет­ся Анной Пет­ров­ной Зей­лих. У нее шесте­ро здо­ро­вых кра­си­вых детей: пяте­ро дево­чек и один маль­чик.

А.А. дей­стви­тель­но любил детей и посе­му это обсто­я­тель­ство его не оттолк­ну­ло, а напро­тив, яви­лось при­тя­га­тель­ным. Вско­ре Анна Савиц­кая с детьми пере­еха­ли в Ива­нов­ское.

Иса­ак Зей­лих, пол­ков­ник меди­цин­ской служ­бы, кре­ще­ный еврей, друг и кол­ле­га Пет­ра Савиц­ко­го, обру­сев­ше­го поля­ка, отца Анны. Брат Пет­ра Савиц­ко­го, Кон­стан­тин, был одним из пер­вых рус­ских авиа­то­ров. Раз­бил­ся под Моск­вой. Мать Анны, Анна Ива­нов­на Гене­ро­зо­ва была из рода Мило­слав­ских, гони­мых в пет­ров­ские вре­ме­на; потом­ки Мило­слав­ских при­ня­ли фами­лию Гене­ро­зо­вы. Кра­са­ви­ца в юно­сти, с чер­ны­ми воло­са­ми и голу­бы­ми гла­за­ми (см. порт­рет), она дожи­ла до пре­клон­но­го воз­рас­та, ее любов­но назы­ва­ли «Бынеч­ка». Доку­мен­ты о родо­слов­ной Мило­слав­ских, кото­рые она пере­да­ла доче­ри Анне, про­па­ли в 18-ом году.

Анна Ива­нов­на Гене­ро­зо­ва (Мило­слав­ская). Порт­рет рабо­ты кре­пост­но­го худож­ни­ка

Анна Пет­ров­на Савиц­кая, не мень­шей кра­со­ты, пере­ня­ла буй­ную отча­ян­ность отца, шлях­ти­ча, и гор­ды­ню рус­ских бояр. Так, была у нее такая при­чу­да: лихая наезд­ни­ца, она люби­ла по ночам в белой ама­зон­ке на чер­ном коне ска­кать по окрест­ным полям, пугая суе­вер­ных кре­стьян.

К при­ем­ным доче­рям: Лиде, Лене, Тане, Жене и Мару­се – А.А. отно­сил­ся совер­шен­но по-отцов­ски. Осо­бен­но любил он при­ем­но­го сына Юру (прим. Л.С.: Юрий (Геор­гий) Иса­а­ко­вич Зей­лих (? — 22.05.1915). Впо­след­ствии, в воз­расте 24‑х лет Юрий застре­лил­ся на поч­ве несчаст­ной люб­ви. Так же, как за десять лет до того люби­мый млад­ший брат А.А. – Сер­гей.

Раз­вод с Оль­гой Реше­то­вой затя­ги­вал­ся, и в силу кано­ни­че­ских пре­пон, и по неже­ла­нию самой жены. Пуш­кин­ская род­ня Анну не при­ня­ла, связь осуж­да­ла и сето­ва­ла на «испор­чен­ную жизнь бед­но­го А.А». (Некие отго­лос­ки сего ощу­ща­ют­ся по сей день.) Анна поссо­ри­лась со сво­ей подру­гой Оль­гой Пуш­ки­ной. А.А., охла­дев с пуш­кин­ским семей­ством, про­дол­жал жить в граж­дан­ском бра­ке. Родил­ся дол­го­ждан­ный маль­чик. Его кре­сти­ли, назва­ли Кон­стан­ти­ном (стар­ший в поко­ле­нии сын, Алек­сандр, был уже у Оль­ги). Через несколь­ко меся­цев ребе­нок умер. Затем – девоч­ка, Софья, «ангель­ской кра­со­ты мла­де­нец», дожи­ла до пяти­ме­сяч­но­го воз­рас­та. Порт­рет ее все­гда, до 1969-го года, висел над кро­ва­тью Кати, «буду­щей» сест­ры, кото­рая появи­лась на свет 31 октяб­ря 1907 г.

Софья Алек­сан­дров­на Пуш­ки­на, 5 меся­цев от роду

Екатерина Александровна Пушкина (правнучка)

Для всех дево­чек семьи Катя ста­ла, и оста­ва­лась всю жизнь род­ной млад­шей сест­рой. Очень млад­шей. Так, когда Кате испол­ни­лось 7 лет, Мария уже слу­жи­ла сани­тар­кой на фрон­те.

Из кни­ги Руса­ко­ва В.М., «Рас­ска­зы о потом­ках А.С. Пуш­ки­на»:

Посколь­ку брак А.П. Зей­лих с И.Е. Зей­ли­хом, как и брак А.А. Пуш­ки­на с пер­вой женой О.Н. Реше­то­вой, офи­ци­аль­но рас­торг­нут не был, Кате тоже дали фами­лию Зей­лих, о чем в цер­ков­ной кни­ге села Авдо­тьи­на Брон­ниц­ко­го уез­да 4 декаб­ря 1907 года сде­ла­на соот­вет­ству­ю­щая запись. В той же запи­си роди­те­ля­ми девоч­ки зна­чат­ся «врач надвор­ный совет­ник Иса­ак Ефре­мо­вич Зей­лих и закон­ная его жена Анна Пет­ров­на», хотя фак­ти­че­ски они не жили сов­мест­ной семей­ной жиз­нью уже шесть-семь лет.

У Алек­сандра Алек­сан­дро­ви­ча Пуш­ки­на и Анны Пет­ров­ны Зей­лих еще до рож­де­ния Кати было двое детей. Дочь Соня умер­ла в мае 1904 года в воз­расте четы­рех меся­цев. Сын, кото­ро­го супру­ги соби­ра­лись назвать Сашей, появил­ся на свет в кон­це 1905 года и через несколь­ко дней скон­чал­ся.

Когда Ека­те­рине Зей­лих испол­ни­лось шест­на­дцать лет, народ­ный суд Крас­но­прес­нен­ско­го рай­о­на горо­да Моск­вы рас­смот­рел граж­дан­ское дело об отцов­стве А.А. Пуш­ки­на. В поста­нов­ле­нии суда от 21 июля 1923 года, №6631/1139, гово­рит­ся: «Отцом озна­чен­ной Ека­те­ри­ны. Зей­лих при­знать гр(ажданина) Алек­сандра Алек­сан­дро­ви­ча Пуш­ки­на, а пото­му она име­ет пра­во име­но­вать­ся Ека­те­ри­на Алек­сан­дров­на Пуш­ки­на». На осно­ва­нии это­го юри­ди­че­ско­го доку­мен­та в акто­вую запись о рож­де­нии Е. А. Пуш­ки­ной (Зей­лих), хра­ня­щу­ю­ся в Мос­ков­ском област­ном архи­ве ЗАГС, вне­се­ны необ­хо­ди­мые поправ­ки.

Мно­го­чис­лен­ные доку­мен­таль­ные мате­ри­а­лы: сви­де­тель­ства о бра­ке, пре­кра­ще­нии его, пере­мене фами­лии Е.А. Пуш­ки­ной и ее детей; напе­ча­тан­ная в газе­те «Прав­да» 9 фев­ра­ля 1937 года (к 100-летию со дня гибе­ли А. С. Пуш­ки­на) фото­гра­фия потом­ков поэта, где сре­ди дру­гих сня­ты и Е.А. Пуш­ки­на с сыно­вья­ми; нота­ри­аль­но заве­рен­ные вос­по­ми­на­ния В.Д. Тере­щен­ко, А.А. Афри­ка­но­вой, М.Д. Казач­ко­вой и Т.В. Лаза­ре­вой, так­же под­твер­жда­ю­щие, что Ека­те­ри­на Алек­сан­дров­на — дочь А.А. Пуш­ки­на от его граж­дан­ско­го бра­ка с А.П. Зей­лих; справ­ка Инсти­ту­та миро­вой лите­ра­ту­ры име­ни А.М. Горь­ко­го от 16 нояб­ря 1956 года — о том же, при­каз нар­ко­ма про­све­ще­ния А.С. Буб­но­ва о назна­че­нии в 1937 году «потом­кам А.С. Пуш­ки­на — Алек­сан­дру и Миха­и­лу Пуш­ки­ным… сти­пен­дии» и дру­гие доку­мен­ты, нахо­дя­щи­е­ся в моем рас­по­ря­же­нии, — неоспо­ри­мо дока­зы­ва­ют, что Е.А. Пуш­ки­на, ее дети и вну­ки явля­ют­ся закон­ны­ми потом­ка­ми вели­ко­го поэта.

О том же сви­де­тель­ству­ет и хра­ня­щий­ся в Руко­пис­ном отде­ле ИРЛИ (Пуш­кин­ский Дом) АН СССР «Спи­сок потом­ков Алек­сандра Сер­ге­е­ви­ча Пуш­ки­на в Сою­зе ССР», кото­рый состав­лен Т. Г. Цяв­лов­ской при уча­стии пра­вну­чек Пуш­ки­на С.П. Велья­ми­но­вой и Т.Н. Гали­ной по состо­я­нию на 10 мар­та 1957 года. Допол­не­ния (каран­да­шом в тек­сте и на отдель­ных маши­но­пис­ных лист­ках) вне­се­ны в пере­чень Т.Н. Гали­ной 14 фев­ра­ля 1962 года. В этом спис­ке Е.А. Пуш­ки­на зна­чит­ся под номе­ром 5, а ее дети Алек­сандр, Миха­ил и Ната­лья — соот­вет­ствен­но под номе­ра­ми 23/5, 24/5 и 25/5.

Объ­ек­тив­но­сти ради сле­ду­ет ска­зать, что неко­то­рые потом­ки Пуш­ки­на стар­ших поко­ле­ний отно­си­лись к граж­дан­ско­му супру­же­ству А.А. Пуш­ки­на и А.П. Зей­лих неодоб­ри­тель­но из-за его «неза­кон­но­сти». Само­лю­би­вый, власт­ный харак­тер Анны Пет­ров­ны тоже, без­услов­но, давал свой­ствен­ни­кам повод отно­сить­ся к ней непри­яз­нен­но. Но никто из бра­тьев и сестер, дру­гих род­ствен­ни­ков А.А. Пуш­ки­на при его жиз­ни не ста­вил под сомне­ние кров­ное род­ство меж­ду Алек­сан­дром Алек­сан­дро­ви­чем и Катей. Напро­тив, Г.А. Пуш­кин на суде под­твер­дил, что Ека­те­ри­на Зей­лих — род­ная дочь его стар­ше­го бра­та.

Одна­ко в послед­ние два деся­ти­ле­тия (после смер­ти Е.А. Пуш­ки­ной) отдель­ные недо­ста­точ­но осве­дом­лен­ные лица, в том чис­ле кое-кто из потом­ков Пуш­ки­на, игно­ри­ру­ют при­над­леж­ность Е.А. Пуш­ки­ной и ее потом­ства к пуш­кин­ско­му роду. В каче­стве «бес­спор­но­го аргу­мен­та» они при­во­дят тот факт, что в бесе­де с Б.Л. Мод­за­лев­ским Алек­сандр Алек­сан­дро­вич Пуш­кин назвал Катю «сво­ей вос­пи­тан­ни­цей». При этом забы­ва­ют (или не зна­ют?), что сло­во «воспитанник(-ца)» име­ло тогда зна­че­ние, ныне утра­чен­ное. Вот какую справ­ку дал мне по это­му пово­ду извест­ный линг­вист А.М. Баб­кин (Инсти­тут язы­ко­зна­ния АН СССР) в сен­тяб­ре 1973 года: «В XIX веке и в нача­ле XX века в купе­че­ских и дво­рян­ских семьях детей от граж­дан­ско­го бра­ка и вне­брач­ных (побоч­ных) назы­ва­ли вос­пи­тан­ни­ка­ми. Явле­ние это было при­выч­ным и широ­ко рас­про­стра­нен­ным… В таком зна­че­нии сло­во «вос­пи­тан­ник (-ца)» очень часто высту­па­ло и в юри­ди­че­ской прак­ти­ке».

Алек­сандр Алек­сан­дро­вич Пуш­кин, внук поэта

Дово­ен­ные годы были, оче­вид­но, бла­го­при­ят­ны для семьи А.А. Летом в Ива­нов­ском, зимой в Брон­ни­цах на слу­жеб­ной квар­ти­ре, отдых в Кры­му. В 1913‑м году, когда А.А. полу­чил зва­ние камер­ге­ра импе­ра­тор­ско­го дво­ра, слу­чи­лась поезд­ка в Петер­бург на празд­но­ва­ние 300-летия дома Рома­но­вых. Во вре­мя тор­же­ствен­ной про­цес­сии царе­вич Алек­сей, порав­няв­шись с Катей, а она сиде­ла на пле­чах отца, улыб­нул­ся ей и пома­хал руч­кой. Тако­вы были ее доб­рые вос­по­ми­на­ния о тех годах. А.А.-ча порой упре­ка­ли в излиш­нем балов­стве сво­ей доче­ри. На что он отве­чал: «Хочу, чтоб она в дет­стве была счаст­ли­вой. Неиз­вест­но, что будет потом». Как знал…

Алек­сандр Алек­сан­дро­вич (внук поэта) с доче­рью Катей. 1913 год

Когда А.А. смер­тель­но забо­лел тубер­ку­ле­зом, Анна Пет­ров­на носи­ла его на руках, не дове­ряя сидел­кам.

3 мар­та 1916 года, 52‑х лет от роду, Алек­сандр Алек­сан­дро­вич скон­чал­ся. Дочь его, а потом и стар­ший внук тоже уйдут в мар­те.

После собы­тий 1917-го года Анна Пет­ров­на с Катей оста­лись в Ива­нов­ском одни. (Девуш­ки пере­бра­лись в Моск­ву. Стар­шая, и самая кра­си­вая, Лида сошлась с Ама­за­спом Кар­по­ви­чем Ада­мо­вым. Эта исто­рия будет иметь про­дол­же­ние.)

В один пре­крас­ный день 1918-го года яви­лись моло­дые крас­но­ар­мей­цы раз­го­нять дво­рян­ское гнез­до. Обна­ру­жив в име­нии немо­ло­дую поме­щи­цу, кор­ми­ли­цу да малую доч­ку, реши­ли огра­ни­чить­ся экс­про­при­а­ци­ей. Анна Пет­ров­на, пода­вив гор­ды­ню и изоб­ра­жая покор­ство судь­бе, при­ня­лась доста­вать из погре­бов закус­ки, само­гон­ку, и устро­и­ла гостям знат­ное засто­лье. Когда, к ночи упив­шись, юные вои­ны за этим сто­лом засну­ли, Анна Пет­ров­на собра­ла все, что мож­но было увез­ти цен­но­го из дому, кор­ми­ли­ца позва­ла сво­е­го сына-коно­кра­да («молоч­но­го» бра­та Кати), тот при­вел лошадь с теле­гой, нагру­зил скарб, и Анна Пет­ров­на с Катей отпра­ви­лись в Моск­ву. Послед­нее, что запом­ни­лось ребен­ку, навсе­гда поки­да­ю­ще­му род­ной дом: крас­но­ар­ме­ец, «лицом в тарел­ке, и в щеке застря­ла вил­ка, про­по­ров ее насквозь».

Усадь­ба была раз­граб­ле­на, на месте выруб­лен­но­го сада с роза­ми устро­ен сви­нар­ник. А место захо­ро­не­ния Алек­сандра Алек­сан­дро­ви­ча в Брон­ни­цах уда­лось уста­но­вить толь­ко по вос­по­ми­на­ни­ям пись­мо­во­ди­тель­ни­цы упра­вы Вар­ва­ры Тере­щен­ко, дожив­шей до пре­клон­ных лет.

Из кни­ги Руса­ко­ва В.М., «Рас­ска­зы о потом­ках А.С. Пуш­ки­на»:

«В 1916 году Алек­сандр Алек­сан­дро­вич Пуш­кин (внук) умер от тубер­ку­ле­за, пять лет спу­стя его вдо­ва с четыр­на­дца­ти­лет­ней доче­рью пере­еха­ла на посто­ян­ное житель­ство в Моск­ву. В Москве Катя про­дол­жи­ла школь­ное уче­ние, нача­тое еще в Брон­ниц­кой гим­на­зии, и окон­чи­ла сред­нюю шко­лу № 32 в Совет­ском рай­оне сто­ли­цы».

По доро­ге в Моск­ву Катя зара­зи­лась тифом. Она лежа­ла в слу­чай­ной сель­ской лечеб­ни­це. Ей обри­ли голо­ву, и она едва не умер­ла. Вспо­ми­нать об этой дол­гой поезд­ке Е.А. не люби­ла.

Ека­те­ри­на Алек­сан­дров­на Пуш­ки­на была чело­ве­ком Добра, и посе­му вся­кое Зло само­от­ри­ца­лось в ее при­сут­ствии. «Дура­чок крас­нень­кое любит» – это самое гру­бое ее выра­же­ние по отно­ше­нию к людям, испор­тив­шим и отняв­шим мил­ли­о­ны жиз­ней. «Пой­дем к воро­быш­ку» – гово­ри­ла она, соби­ра­ясь на ж/д стан­цию в Абрам­це­во, где сто­ял малень­кий памят­ник Лени­ну. У нее не было вра­гов (пря­мых, во вся­ком слу­чае) или нена­вист­ни­ков. А дру­зей мно­го, и инте­рес­ных: бра­тья Ста­ро­сти­ны, ака­де­мик Мику­лин, йог Стрел­ков, Ирак­лий Анд­ро­ни­ков, арти­сты Нож­кин, Нифон­то­ва и др., путе­ше­ствен­ни­ки (один даже кру­го­свет­ный), дипло­ма­ты, музы­кан­ты и писа­те­ли. Ее мно­гие люби­ли. Самая боль­шая любовь, ее исто­рия, навер­ное, слу­чай­но, про­ци­ти­ро­ва­на пье­сой «Вар­шав­ская исто­рия» Лео­ни­да Зори­на. Но об этом поз­же.

А в нача­ле два­дца­тых выше­упо­мя­ну­тый Ама­за­сп Кар­по­вич Ада­мов, друг Лидии, был пред­се­да­те­лем дом­ко­ма. В доме Брю­сов­ско­го пере­ул­ка, где весь пятый этаж был издав­на соб­ствен­но­стью семьи Ада­мо­вых. Он выде­лил Анне Пет­ровне и Кате ком­на­ту в полу­под­ва­ле. В Москве Анна встре­ти­лась и, нако­нец, поми­ри­лась с сест­ра­ми Пуш­ки­ны­ми: Оль­гой (Пав­ло­вой) и Анной.

Выве­зен­ные из дома дра­го­цен­но­сти рас­хо­ди­лись быст­ро. Так, брил­ли­ан­то­вое оже­ре­лье в нача­ле 20‑х было отда­но за мешок кру­пы. Остав­ши­е­ся вещи Анна Пет­ров­на отда­ла доче­ри. Сре­ди них была, в част­но­сти, брош­ка с брил­ли­ан­ти­ка­ми, выло­жен­ны­ми в виде звезд­но­го узо­ра, кото­рую А.А. пода­рил Анне в самом нача­ле их зна­ком­ства. Ее Ека­те­ри­на Алек­сан­дров­на (Е.А.) хра­ни­ла до послед­не­го, одна­ко во вре­мя вой­ны (1941–45 гг.) вынуж­де­на была сдать в лом­бард. (Тогда они с сыном Мишей рабо­та­ли на раз­груз­ке кар­тош­ки на дале­кой окра­ине Моск­вы. Зар­пла­той была та же кар­тош­ка. Раз­мер пла­ты – «сколь­ко уне­сешь». Нести при­хо­ди­лось по несколь­ко часов. А чуть ранее, брил­ли­ан­то­вая звез­да была отда­на за мешок муки и немно­го еды. Кста­ти, певи­це Рус­ла­но­вой, кол­лек­ци­о­ни­ро­вав­шей дра­го­цен­но­сти. «Брил­ли­ан­то­вая звез­да – луч­шая вещь в ее кол­лек­ции», – писа­ли в газет­ной ста­тье.) А брош­ка, каза­лось, сги­ну­ла без­воз­врат­но, но – мисти­ка гос.ломбардов – в 50‑х годах Е.А. полу­чи­ла изве­ще­ние о сроч­ном ее выку­пе. Вещь хра­нит­ся по сей день.

Анна Пет­ров­на Савиц­кая не впи­са­лась в совет­ское обще­ство, озли­лась на все окру­жа­ю­щее, гоня­ла дво­ро­вых маль­чи­шек, и даже соб­ствен­ные вну­ки обзы­ва­ли ее «бары­ней», почи­тая это оскорб­ле­ни­ем. «Да, я – Бары­ня», – гор­до заяв­ля­ла она.

Умер­ла в 1944-ом (прим. Л.С.: 01.12.1944). , одна, в сво­ей ком­на­те, ночью. Воз­мож­но, вспо­ми­ная, как лета­ла когда-то в ама­зон­ке, пугая суе­вер­ных кре­стьян.

Ама­за­сп Кар­по­вич Ада­мов родил­ся в гор­ном ауле Арме­нии. Одна­жды, спус­ка­ясь с гор, он уви­дел свер­ху, как тур­ки сжи­га­ют его селе­ние и уби­ва­ют жите­лей. (Это было явле­ни­ем неред­ким, и задол­го до рез­ни 1915-го года.) Юный Ама­за­сп, не воз­вра­ща­ясь в аул, отпра­вил­ся в Моск­ву, подоб­но Ломо­но­со­ву. Там он выучил­ся, пород­нил­ся с мос­ков­ским семей­ством армян­ских интел­ли­ген­тов Нер­се­со­вых, окон­чил Сор­бонн­ский уни­вер­си­тет по адво­ка­ту­ре и стал отцом сына Геор­гия.

Ама­за­сп Кар­пыч был высок, стро­ен, добр и даже в соро­ко­гра­дус­ные моро­зы ходил с непо­кры­той голо­вой и в пла­ще. Любил возить­ся с детьми; свод­ная внуч­ка Ната­ша, не будучи в состо­я­нии выго­во­рить столь слож­но­го име­ни, назы­ва­ла его «дедуш­ка Оскар­чик». Ама­за­спа Кар­по­ви­ча сбил гру­зо­вик. Там же, в под­во­ротне Брю­сов­ско­го пере­ул­ка. Со сло­ман­ной ногой он добрал­ся домой, но на тре­тий день умер от столб­ня­ка.

Сын его, Геор­гий Ама­за­спо­вич Ада­мов (прим. Л.С.: 26.05.1904 — 07.03.1963, рос­сий­ский инже­нер-меха­ник, спе­ци­а­лист по аэро­ди­на­ми­ке, тур­бу­лент­но­сти, участ­ник Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны) и стал пер­вым мужем 17-лет­ней Ека­те­ри­ны. Он был крайне рев­нив (запо­ми­нал склад­ки на пор­тье­рах, остав­ляя жену на ночь в сосед­ней ком­на­те), ску­по­ват (един­ствен­ный пода­рок стар­ше­му вну­ку – сереб­ря­ная ложеч­ка), скру­пу­ле­зен (что отча­сти выра­жа­лось в посто­ян­ном мытье рук) и книж­ник (отца и его биб­лио­те­ка состав­ля­ла несколь­ко тысяч томов по прак­ти­че­ски всем нау­кам, фило­со­фии, искус­ству и чуть менее – по лите­ра­ту­ре). Его назы­ва­ли «чер­ный отец», а потом – «чер­ный дед».

Мате­ма­тик по обра­зо­ва­нию, капи­тан по зва­нию, он про­шел всю Вто­рую вой­ну в пехо­те, а вер­нув­шись в том же капи­тан­ском зва­нии, выбро­сил награ­ды в помой­ку.

«Когда свои нава­ли­ва­ют гру­ды тру­пов сво­их, обли­ва­ют бен­зи­ном и под­жи­га­ют…» – мно­го о войне он не рас­ска­зы­вал.

Зани­мал­ся тен­ни­сом, был офи­ци­аль­ным арбит­ром. «Чер­ный папа, дай мяч», – кри­ча­ла малень­кая Ната­ша с ули­цы. И он бро­сал ей из окош­ка тен­нис­ный мячик, ибо имел их мно­го.

Умер от упрям­ства, зло­сти и кам­ней в поч­ках, не желая выез­жать из квар­ти­ры на пятом эта­же, в кото­рой про­жил всю жизнь, в доме, пере­дан­ном совет­ским ком­по­зи­то­рам. В огром­ном зда­нии на углу пере­ул­ка и Твер­ской он оста­вал­ся един­ствен­ным не-ком­по­зи­то­ром. (Иро­нич­но: квар­ти­ру армян Ада­мо­вых поже­лал иметь армя­нин Хача­ту­рян.) «Толь­ко через мой труп», – ска­зал Геор­гий Ама­за­спо­вич. Так и слу­чи­лось в мар­те 1963-го.

Из кни­ги Руса­ко­ва В.М., «Рас­ска­зы о потом­ках А.С. Пуш­ки­на»:

«В 1924 году Ека­те­ри­на Алек­сан­дров­на вышла замуж за Геор­гия Ама­за­спо­ви­ча Ада­мо­ва. Начи­ная с 1932 года (после раз­во­да с мужем) она рабо­та­ла – с пере­ры­ва­ми – в раз­лич­ных совет­ских учре­жде­ни­ях. Послед­ним местом ее служ­бы было Все­рос­сий­ское гастроль­но-кон­церт­ное объ­еди­не­ние, где в 1959 году зани­ма­ла долж­ность редак­то­ра. Затем ей назна­чи­ли пен­сию по инва­лид­но­сти, кото­рую через три года по хода­тай­ству Сою­за писа­те­лей СССР заме­ни­ли пер­со­наль­ной пен­си­ей рес­пуб­ли­кан­ско­го зна­че­ния. Скон­ча­лась Е.А. Пуш­ки­на от тяже­ло­го онко­ло­ги­че­ско­го забо­ле­ва­ния в 1969 году».

Сыно­вья от Геор­гия и Ека­те­ри­ны были: Алек­сандр – 14 июля 1926, и Миха­ил – 26 мар­та 1929.

Ека­те­ри­на Алек­сан­дров­на с сыно­вья­ми. Фото из архи­ва Пуш­ки­ной Л.И.

Сыно­вья были запи­са­ны как Ада­мо­вы. Ека­те­ри­на фами­лию не меня­ла, раз­ве­лась в 1932‑м. Зимой 1937-го, по слу­чаю сто­ле­тия со дня смер­ти Алек­сандра Сер­ге­е­ви­ча, в Москве про­хо­ди­ли пыш­ные тор­же­ства, встре­чи потом­ков, маль­чи­ки как млад­шие ока­за­лись в цен­тре вни­ма­ния. А в нача­ле вой­ны 41-го, когда муж­чи­ны-Пуш­ки­ны, в боль­шин­стве, ушли на фронт, Лит­фонд обра­тил­ся к Е.А. с просьбой/предложением вер­нуть маль­чи­кам родо­вое имя, с целью сохра­не­ния само­ей фами­лии сре­ди потом­ков. Что она и сде­ла­ла. Но никто из Пуш­ки­ных в этой войне не погиб.

Газет­ная замет­ка с Ната­льей Иго­рев­ной Пуш­ки­ной, 1949 год

В 1949‑м (150 лет со дня рож­де­ния А.С.П.) тоже было мно­го шума. На сей раз нарас­хват газет и радио шла малень­кая дочь Е.А. – Ната­ша. Тогда же потом­кам выда­ли по три тыся­чи руб­лей на каж­до­го. Об этом фак­те Е.А. с изум­ле­ни­ем узна­ла от Гали­ной Татья­ны Нико­ла­ев­ны, жив­шей рядом, на Тверской/Горького, поин­те­ре­со­вав­шей­ся, на что она соби­ра­ет­ся потра­тить 12000 руб. (4 пер­со­ны). И Е.А., пре­одо­лев себя, напи­са­ла пись­мо Ста­ли­ну. И слу­чил­ся забав­ный теле­фон­ный раз­го­вор. В шум­ном ком­му­наль­ном кори­до­ре, где к тому же оглу­ши­тель­но лая­ла боль­шая соба­ка, раз­дал­ся зво­нок: «С Вами гово­рят из сек­ре­та­ри­а­та Иоси­фа Вис­са­ри­о­но­ви­ча Ста­ли­на. С Вами хочет гово­рить…» Ека­те­ри­на, сквозь лай, ниче­го не разо­бра­ла. Звон­ков боль­ше не было, ни име­ни зво­нив­ше­го, ни теле­фо­на она, бла­го­да­ря собач­ке, не запи­са­ла. Вооб­ще, надо отме­тить, что Ста­лин мало кого из Пуш­ки­ных поса­дил, хотя, по тем вре­ме­нам, было за что. Поз­же, в 53‑м, во вре­мя его похо­рон, Е.А. чудом оста­лась жива, выта­щен­ная за руку остав­шим­ся неиз­вест­ным ей воен­ным из-под ног тол­пы.

Ека­те­ри­на Алек­сан­дров­на Пуш­ки­на. Фото из архи­ва Пуш­ки­ной Л.И.

А в 1964 в Чика­го вышла книж­ка «Black Man in Red Russia» (A Мemoir by Homer Smith. Introduction by Harrison Salisbury), в кото­рой чер­но­ко­жий аме­ри­кан­ский жур­на­лист Хомер Смит, про­вед­ший в Москве десять с лиш­ним лет, рас­ска­зы­ва­ет, в част­но­сти, о встре­че в 36-ом году с пра­внуч­кой «вели­ко­го рус­ско­го негри­тян­ско­го поэта А.С. Пуш­ки­на». Силь­но пора­зи­ло его то, что пото­мок все­мир­но­го гения живет в полу­под­ва­ле, а дети-потом­ки и вовсе ходят в тря­пье. Он попро­сил у Пола Роб­со­на, сын кото­ро­го тогда учил­ся в Москве, какие-нибудь маль­чи­ше­чьи вещи. Так что Саша и Миша в дет­стве носи­ли аме­ри­кан­ские шмот­ки от сына зна­ме­ни­то­го негри­тян­ско­го пев­ца. От Е.А. Хомер Смит мно­го узнал о био­гра­фии и семье Пуш­ки­на, она пока­зы­ва­ла и рас­ска­зы­ва­ла ему о пуш­кин­ских местах (про­жи­ва­ния) и музе­ях, позна­ко­ми­ла его с Гри­го­ри­ем Алек­сан­дро­ви­чем, вну­ком А.С.П. Автор посвя­тил кни­гу «To Marie Petrovna, my beloved wife & To Catherine Pushkin, one of my best Russian friends».

Ека­те­ри­на Алек­сан­дров­на Пуш­ки­на. Фото из архи­ва Пуш­ки­ной Л.И.

A propos, в нача­ле 60‑х род­ствен­ник по линии доче­ри А.С. Пуш­ки­на Ната­льи, принц Давид-Май­кл Маунт­бат­тен, мар­киз Мил­форд-Хевен, кото­рый, меж­ду про­чим, был шафе­ром Филип­па на его бра­ко­со­че­та­нии с буду­щей коро­ле­вой Ели­за­ве­той, при­слал Е.А. пись­мо, в кото­ром выра­жал жела­ние под­дер­жи­вать род­ствен­ные свя­зи, при­е­хать в СССР, позна­ко­мить­ся и пр. Пере­пис­ка не состо­я­лась.

Из кни­ги Руса­ко­ва В.М., «Рас­ска­зы о потом­ках А.С. Пуш­ки­на»:

«В послед­ние годы жиз­ни Ека­те­рине Алек­сан­дровне уда­лось завя­зать пере­пис­ку с англий­ски­ми потом­ка­ми Пуш­ки­на. В семье сохра­ни­лось адре­со­ван­ное ей и ее доче­ри Ната­ше пись­мо от пра­пра­вну­ка поэта Дей­ви­да Майк­ла Маунт­бет­те­на, 3‑го мар­ки­за Мил­форд-Хей­ве­на. Оно дати­ро­ва­но 5 апре­ля 1966 года. В этом пись­ме мар­киз сооб­щал сво­ей мос­ков­ской род­ствен­ни­це: «У меня есть таб­ли­ца семьи моей мамы, начи­ная от Пуш­ки­ных, и было бы очень инте­рес­но полу­чить от вас схе­му род­ствен­ных отно­ше­ний с тем, что­бы помочь мне завер­шить гене­а­ло­ги­че­скую таб­ли­цу». Прось­бу мар­ки­за Мил­форд-Хей­ве­на Е.А. Пуш­ки­на выпол­ни­ла. Вме­сте со спис­ком потом­ков Пуш­ки­на, про­жи­вав­ших тогда в СССР, она отпра­ви­ла в Лон­дон и несколь­ко ред­ких фото­гра­фий, в том чис­ле неиз­вест­ные Дей­ви­ду Маунт­бет­те­ну сним­ки его покой­ной мате­ри – Нады де Тор­би, что осо­бен­но рас­тро­га­ло его. К сожа­ле­нию, по неиз­вест­ным при­чи­нам род­ствен­ные кон­так­ты Ека­те­ри­ны Алек­сан­дров­ны с англий­ски­ми потом­ка­ми не закре­пи­лись. Воз­мож­но из-за ее болез­ни».

Нюанс харак­те­ра. В ком­му­нал­ке на Брю­сов­ском Е.А. нико­гда не запи­ра­ла дверь в свою ком­на­ту и опре­де­лен­ная сосед­ка у нее посто­ян­но под­во­ро­вы­ва­ла: белье, посу­да и пр. Одна­ко Е.А. не толь­ко не обра­ща­лась в мили­цию, но дела­ла вид, что не заме­ча­ет соб­ствен­ных вещей в чужой ком­на­те.

О сво­их доб­рых поступ­ках не гово­ри­ла. К при­ме­ру, оста­лось неиз­вест­ным, как и где она помог­ла мате­ри и доче­ри Гар­фельд, оне­мев­шей во вре­мя бом­беж­ки Кие­ва. Оль­га Гар­фельд, став­шая веду­щей артист­кой мос­ков­ско­го теат­ра «Мими­ки и Жеста», выра­жа­ла вну­ку Е.А. зна­ки при­зна­тель­но­сти, но саму исто­рию рас­ска­зать не мог­ла.

Е.А. порой пред­став­ля­лась как «Алек­сан­дро­ва». Про­сто, чтоб не зада­ва­ли лиш­них вопро­сов.

По кни­ге Руса­ко­ва: Потом­ки А. С. Пуш­ки­на и их супру­ги (сле­ва напра­во): в пер­вом ряду —Т. Н. Гали­на, Г. А. Пуш­кин, М. А. Быко­ва, Ната­ша Пуш­ки­на (Хари­то­но­ва), А. А. Пуш­ки­на, Е. А. Пуш­ки­на (Зей­лих); во вто­ром ряду — Боря Геринг, Саша Пуш­кин (Ада­мов), Гарик Галин, Миша Пуш­кин (Ада­мов); в тре­тьем ряду — А. П. Зей­лих, Ю. Н. Пуш­ки­на, Сере­жа Геринг, К. С. Пуш­ки­на (Мази­на), Г. Г. Пуш­кин с сыном Сашей. Фото­гра­фия 1938 г.

При­ме­ча­ние Л.С.: Алек­сандр Алек­сан­дро­вич дает сним­ку дру­гое опи­са­ние: Сидят: Татья­на Гали­на (пра­внуч­ка); вну­ки – Гри­го­рий, Мария и Анна; Ека­те­ри­на Пуш­ки­на (пра­внуч­ка). Дочь ее Ната­ша — на руках Марии, сыно­вья — у Анны за спи­ной.

Вто­рым мужем Е.А. стал Игорь Нико­ла­е­вич Хари­то­нов. Назы­вал он ее, кста­ти, Катю­ша – «рыжая» (она в моло­до­сти и была рыже­во­ло­сой. Да и у сына ее Алек­сандра при чер­ной шеве­лю­ре рос­ла рыжая щети­на, кото­рую он непре­мен­но сбри­вал).

Рабо­тал Хари­то­нов адми­ни­стра­то­ром в теат­рах, в цир­ке, но более изве­стен как дирек­тор филь­мов «Сказ­ка о поте­рян­ном вре­ме­ни», «Алые пару­са», «Спя­щая кра­са­ви­ца» и др. Тоже про­шел вой­ну и вошел в Бер­лин «на пле­чах нем­цев», но не в пехо­те, а в каче­стве руко­во­ди­те­ля воен­но­го фили­а­ла МХА­Та. Хра­нил потом неза­мыс­ло­ва­тые суве­ни­ры из бун­ке­ра Гит­ле­ра: пепель­ни­цу, мыло… При­вез он нема­ло и хозяй­ствен­но­го добра, так что в ком­му­нал­ке было-таки чего раз­во­ро­вы­вать.

A propos, отец Иго­ря появил­ся на свет в при­ви­ле­ги­ро­ван­ном мос­ков­ском род­до­ме для ино­стран­цев. Аку­шер­ка Хари­то­но­ва усыновила/ удо­че­ри­ла дво­их детей: маль­чи­ка из англий­ско­го посоль­ства, девоч­ку из ита­льян­ско­го. Вырос­ши, девоч­ка нашла сво­их роди­те­лей в Ита­лии, маль­чик, из гор­до­сти, сво­их в Англии искать не стал.

Игорь Нико­ла­е­вич был по-англий­ски стро­ен, акку­ра­тен в одеж­де (выхо­дил к зав­тра­ку комиль­фо), педан­ти­чен и един­ствен­но кому поз­во­лял хозяй­ни­чать на сво­ем сто­ле, так это коту Шусме­ну, подо­бран­но­му им на ули­це. Под­би­рал он и собак. (Кста­ти, эта чер­та харак­те­ра – при­выч­ка к под­би­ра­нию убо­гих зве­рей и птиц – свой­ствен­на почти всем упо­ми­на­е­мым здесь лицам.) От Хари­то­но­ва и Е.А. про­изо­шла дочь Ната­лья (26 октяб­ря 1937 г.).

Про «вар­шав­скую исто­рию». Поляк Зиг­мунд с 16-ти лет ушел в вар­шав­ское под­по­лье (повстан­че­ское дви­же­ние про­тив нем­цев, пол­но­стью раз­гром­лен­ное). Его рас­стре­ли­ва­ли, но пуля неким обра­зом толь­ко выби­ла реб­ро; он остал­ся жив, и впо­след­ствии все­гда носил желез­ную пла­стин­ку напро­тив серд­ца, ибо даже слу­чай­ный удар мог ока­зать­ся смер­тель­ным. Вой­ну Зиг­мунд закон­чил офи­це­ром в Армии Людо­вой орде­но­нос­цем и кре­сто­нос­цем (поль­ский бело-крас­ный крест). В 49‑м году, будучи наци­о­наль­ным геро­ем и офи­це­ром-лет­чи­ком, был отправ­лен в под­мос­ков­ную Монин­скую воен­ную ака­де­мию (для ино­стран­но­го ком­со­ста­ва). Там устра­и­вал кон­церт для кур­сан­тов Игорь Нико­ла­е­вич Хари­то­нов. Так и попал Зиг­мунд в гости на Брю­сов­ский. Где и про­изо­шла вза­им­ная любовь с пер­во­го взгля­да. Зиг­мунд был очень хорош собой, а по воз­рас­ту – почти ровес­ник стар­ше­го сына Ека­те­ри­ны. Но и ей было все­го 42, и она была кра­си­ва. В тече­ние пяти лет уче­бы каж­дые выход­ные Зиг­мунд про­во­дил в Москве, с ней. (Игорь Нико­ла­е­вич разо­шел­ся с Е.А.) По окон­ча­нии ака­де­мии Зиг­мунд вынуж­ден был вер­нуть­ся в Вар­ша­ву («Готов быть посто­вым на пере­крест­ке – лишь бы остать­ся в Москве, с Катей» – гово­рил он). Потом, пять лет под­ряд как сво­ей граж­дан­ской жене он посы­лал ей при­гла­ше­ния на выезд, а Е.А. пода­ва­ла про­ше­ния на отъ­езд: что было раз­ре­ше­но делать раз в год. После уни­зи­тель­ных мытарств по ОВИ­Рам и пяти отка­зов, Е.А. отпи­са­ла ему: «все кон­че­но, женись…» и т.п.

Зиг­мунд дослу­жил­ся до гене­ра­ла, стал заме­сти­те­лем глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­го Вой­ска Поль­ско­го. Женил­ся. Ван­да ока­за­лась внешне похо­жей на Ека­те­ри­ну. Когда он при­е­хал в Моск­ву, Е.А. уже пере­нес­ла «ради­а­цию» (лече­ние), рас­пол­не­ла, ста­ла насто­я­щей бабуш­кой. Тем не менее, все дни это­го отпус­ка Зиг­мунд про­во­дил у нее. (Поз­же, был слу­чай. Как-то, по делам служ­бы, летел он из Поль­ши на восток Сою­за: «Сде­лай кру­жок над Моск­вой», – попро­сил гене­рал пило­та.)

Году в 66‑м Е.А.-таки попа­ла в Поль­шу и виде­лась с ним. Но потом, когда лежа­ла в боль­ни­це в Москве, видеть­ся отка­за­лась. Такая «вар­шав­ская исто­рия».

Вну­ка сво­е­го Е.А. часто уба­ю­ки­ва­ла люби­мой пес­ней: «К нам при­е­хал на квар­ти­ру гене­рал, весь изра­нен­ный он жалоб­но сто­нал…»

Нюанс: со вто­ры­ми жена­ми, и Ада­мо­ва, и Хари­то­но­ва, Е.А. была в пре­крас­ных отно­ше­ни­ях.

В послед­ние годы, подол­гу живя в Кок­те­бе­ле и Абрам­це­во, она мог­ла вспом­нить свои дет­ские Ива­нов­ское и Крым. Рыба­ки поут­ру при­но­си­ли ей бара­буль­ки, садов­ник уха­жи­вал за роза­ми, домо­пра­ви­тель­ни­ца гоня­ла дере­вен­ских шало­па­ев. Е.А. была «доб­рой бары­ней». Дочек садов­ни­ка эки­пи­ро­вы­ва­ла в шко­лу, не ску­пи­лась с рыба­ка­ми, была лас­ко­ва с обслу­гой. В Москве устра­и­ва­ла «елки» с подар­ка­ми для сосед­ских детей. Дедом Моро­зом рабо­тал сын Миха­ил. Был слу­чай. В нача­ле шести­де­ся­тых по Москве ходил серий­ный убий­ца под клич­кой «Мос­газ». Он вычис­лял под­хо­дя­щие для гра­бе­жа квар­ти­ры, в кото­рых днем оста­ва­лась одна жен­щи­на, жела­тель­но немо­ло­дая, про­ни­кал туда в спец­одеж­де под име­нем работ­ни­ка «Мос­га­за», уби­вал и гра­бил. Таким же обра­зом он попал на кух­ню к Е.А. и начал было фор­маль­но ковы­рять­ся в газо­вой пли­те. Но тут из ком­на­ты неожи­дан­но появил­ся ее малень­кий внук. То ли опа­са­ясь излиш­не­го шума, то ли не желая брать на себя двой­но­го убий­ства, «Мос­газ», забрав инстру­мен­ты и ниче­го не сде­лав, уда­лил­ся.

В послед­ние пару лет рабо­та­ла в писа­тель­ской биб­лио­те­ке, в Б. Лавру­шин­ском пер, выда­ва­ла писа­те­лям книж­ки.

Семей­ное захо­ро­не­ние Пуш­ки­ных на Вагань­ков­ском клад­би­ще. Фото Лукья­но­ва С.Н., март 2023.

Умер­ла Ека­те­ри­на Алек­сан­дров­на Пуш­ки­на 31 мар­та 1969 г., после тяже­лой, дол­гой и мучи­тель­ной болез­ни, без еди­ной сле­зы или жало­бы. Отпе­ва­ли в церк­ви на Брю­сов­ском свет­лым, по-насто­я­ще­му весен­ним, днем. Похо­ро­не­на на Вагань­ко­во, рядом с мате­рью и сыном сест­ры Еле­ны, Юрой (1915–1939). Сын, Миха­ил Геор­ги­е­вич, поста­вил на моги­ле фигу­ру анге­ла. («Это нелег­ко – делать памят­ник соб­ствен­ной мате­ри».)

При­ме­ча­ние Л.С.: В послед­нем абза­це Алек­сандр Алек­сан­дро­вич допу­стил две неточ­но­сти. Он ошиб­ся в дате смер­ти Ека­те­ри­ны Алек­сан­дров­ны — она умер­ла не 31, а 30 мар­та. Вто­рая неточ­ность заклю­ча­ет­ся в том, что ее похо­ро­ни­ли «рядом с мате­рью и сыном сест­ры Еле­ны, Юрой (1915–1939)».

Уча­сток, рас­по­ло­жен­ный рядом с Про­хо­ров­ским скле­пом, был выде­лен толь­ко в 1969 году. Ранее на этом месте лежал боль­шой валун.

Когда стар­ший сын семьи, Алек­сандр Геор­ги­е­вич, обра­тил­ся к адми­ни­стра­ции клад­би­ща с прось­бой выде­лить уча­сток для захо­ро­не­ния его мате­ри, ему ука­за­ли на камень и ска­за­ли: «Если смо­же­те изба­вить­ся от него, уча­сток ста­нет вашим».

Алек­сан­дру Геор­ги­е­ви­чу каким-то обра­зом уда­лось загнать на клад­би­ще экс­ка­ва­тор на базе трак­то­ра «Бела­русь», с помо­щью него выко­пать яму и, исполь­зуя тро­сы, сбро­сить в нее валун.

Пер­вой на этом участ­ке была похо­ро­не­на Ека­те­ри­на Алек­сан­дров­на. Моги­лы тех, кто ушел из жиз­ни рань­ше нее (Еме­лья­нов Юра и Анна Пет­ров­на), тоже нахо­дят­ся на Вагань­ков­ском клад­би­ще, но чуть в сто­роне. На этом участ­ке уста­нов­ле­ны толь­ко их мемо­ри­аль­ные могиль­ные пли­ты (кено­та­фы), изго­тов­лен­ные в мастер­ской Миха­и­ла Геор­ги­е­ви­ча.

Александр Георгиевич Пушкин (Адамов) (праправнук)

Стар­ший сын, Алек­сандр Геор­ги­е­вич, родил­ся 14 июля, в день взя­тия Басти­лии, но был, как теперь гово­рят, чело­век ренес­санс­ный. Иде­ал его – Лео­нар­до да Вин­чи. А.Г. умел и мог делать всё. Не мог – без­дей­ство­вать. Начи­нать при­шлось с себя. В дет­стве его оде­ва­ли в пла­тьи­ца и назы­ва­ли «Мумой». Что не вполне гар­мо­ни­ро­ва­ло с мос­ков­ски­ми нра­ва­ми на вто­ром деся­ти­ле­тии совет­ской вла­сти. Когда сверст­ни­ки ста­ли его поко­ла­чи­вать, он научил­ся драть­ся, нака­чал муску­лы и мог не боять­ся пуб­ли­ки из сосед­ской построй­ки барач­но­го типа под назва­ни­ем «Косо­уров­ка». Слу­чай: дра­лись они с млад­шим бра­том на где-то раз­до­бы­тых бок­сер­ских пер­чат­ках. Вер­нув­ша­я­ся из шко­лы тетя, учи­тель­ни­ца Еле­на Ива­нов­на (Иса­ков­на) Еме­лья­но­ва (Зей­лих) при­ня­лась их раз­ни­мать. Раз­го­ря­чив­ши­е­ся под­рост­ки загна­ли ее под стол. Поз­же она полу­чи­ла орден Лени­на за педа­го­ги­че­ские заслу­ги.

Из кни­ги Руса­ко­ва В.М., «Рас­ска­зы о потом­ках А.С. Пуш­ки­на»:

…«Саша Пуш­кин, деся­ти­лет­ний школь­ник, чер­ный, живой и реши­тель­ный, как Абрам Ган­ни­бал, про­чел уже все­го Пуш­ки­на, — сооб­ща­лось в одной пуб­ли­ка­ции 1937 года. – Но он хочет быть не поэтом, а лет­чи­ком. И не про­сто лет­чи­ком, а таким, как Чка­лов».

В под­бор­ке писем юных потом­ков поэта, напе­ча­тан­ной нака­нуне 100-летия со дня гибе­ли Пуш­ки­на, при­ве­де­но и пись­мо Саши Пуш­ки­на: «Я научил­ся читать пяти лет. Пер­вое, что я про­чи­тал, был «Золо­той пету­шок» … «Мед­ный всад­ник» я знаю наизусть. А люб­лю боль­ше все­го «Бори­са Году­но­ва»…

В жиз­ни А.Г. драл­ся мно­го, ино­гда жесто­ко и неспра­вед­ли­во, а в Гер­ма­нии побе­дил чем­пи­о­на окку­па­ци­он­ных войск по «покла­да­нию рук», т.е. армрест­лин­гу. Он пре­крас­но рисо­вал, риф­мо­вал и, имея сто­про­цент­ный слух, мог играть на пиа­ни­но, баяне, флей­те и пр., но всю жизнь играл на семи­струн­ной гита­ре. Пере­няв от отца мате­ма­ти­че­ский ум, столь же спо­со­бен был к точ­ным нау­кам и впо­след­ствии имел несколь­ко патен­тов по стро­и­тель­ству, в част­но­сти, по изоб­ре­те­нию свай­ных уста­но­вок. Про себя же гово­рил: «я – меха­ник». У него было мно­го дру­зей, иные его пре­да­ва­ли, но, не видя в ответ зло­па­мят­ства, они воз­вра­ща­лись. Он имел мно­го жен­щин, часто бес­си­стем­но и без­вы­бо­роч­но («Пуш­ки­ны нико­гда не жили про­сто» – его фра­за). Как гово­рит супру­га, Мария Михай­лов­на Пуш­ки­на (Лешу­ко­ва): «У Саши на пер­вом месте – рабо­та, на вто­ром – дру­зья, на тре­тьем – девуш­ки, на чет­вер­том – дети, а потом уже жена». Спал он не более шести часов в сут­ки. Раны на нем зажи­ва­ли, «как на соба­ке» – нога с двой­ным пере­ло­мом срас­та­лась за две неде­ли. Болеть – неко­гда.

Из кни­ги Руса­ко­ва В.М., «Рас­ска­зы о потом­ках А.С. Пуш­ки­на»:

…«В 1941 году нача­лась вой­на, и пят­на­дца­ти­лет­ний Саша почти сра­зу пошел рабо­тать на авиа­ци­он­ный завод, пото­му что ока­зал­ся основ­ным кор­миль­цем семьи. Ведь у мате­ри кро­ме него было двое детей – две­на­дца­ти и трех лет, а муж Игорь Нико­ла­е­вич, нахо­дил­ся на фрон­те.

На заво­де Алек­сандр воз­глав­лял ком­со­моль­ско-моло­деж­ную бри­га­ду, о кото­рой в то вре­мя не раз писа­ли газе­ты»…

На вой­ну его не взя­ли, вна­ча­ле по мало­лет­ству, а потом не отпус­ка­ли с авиа­за­во­да, где он стал класс­ным налад­чи­ком и кон­тро­ле­ром по про­вер­ке авиа­мо­то­ров. С заво­да он порой не при­хо­дил по трое суток, а когда воз­вра­щал­ся, пеш­ком от Семе­нов­ской до Брю­сов­ско­го, то, быва­ло, засы­пал на лест­ни­це, не дой­дя до квар­ти­ры. Тогда мать с его бра­том Мишей и малень­кой сест­рой Ната­шей, зара­нее ждав­шие его, тащи­ли спя­ще­го кор­миль­ца на шестой этаж. У него была един­ствен­ная рабо­чая кар­точ­ка на семью.

Из кни­ги Руса­ко­ва В.М., «Рас­ска­зы о потом­ках А.С. Пуш­ки­на»:

 «В 1946 году два­дца­ти­лет­ний Алек­сандр Геор­ги­е­вич Пуш­кин опре­де­лил­ся на рабо­ту в Армей­ский фили­ал ака­де­ми­че­ско­го Мало­го теат­ра, где его отчим, артист И.Н. Хари­то­нов, руко­во­дил гастроль­ной труп­пой, обслу­жи­ва­ю­щей части Совет­ской Армии за рубе­жом. А.Г. Пуш­ки­ну пору­чи­ли заве­до­вать машин­ным цехом. С этим теат­ра он про­вел за гра­ни­цей несколь­ко лет».

Вско­ре после вой­ны отчим, Игорь Нико­ла­е­вич Хари­то­нов, устро­ил Алек­сандра в теат­раль­ную труп­пу, «гастро­ли­ро­вав­шую» по окку­пи­ро­ван­ным стра­нам Евро­пы. Как ни стран­но, тогда же с кон­церт­ным хором высту­па­ла в Бер­лине его буду­щая жена, Мария (Лешу­ко­ва). И хотя порт­ре­ты ее он мог там видеть в вит­ри­нах фото­ате­лье, встре­ти­лись они поз­же, в Сверд­лов­ске, в ресто­ране, куда он зава­лил­ся со сво­и­ми кол­ле­га­ми, т.е. с бри­га­дой по уста­нов­ке ЛЭП-500. Внеш­ний облик его: небри­тость, сапо­ги и тело­грей­ка – неожи­дан­но кон­тра­сти­ро­вал с ухо­жен­но­стью сверд­лов­ско­го бомон­да. Воз­мож­но, пото­му и уда­лось отбить кра­са­ви­цу у мест­ных уха­же­ров. (А.Г. был к тому вре­ме­ни уже раз­ве­ден. Пер­вая жена, Алек­сандра Колос­ко­ва, стар­ше его на шесть лет (прим. Л.С.: три года), не отли­ча­лась интел­ли­гент­но­стью и очень не нра­ви­лась все­му семей­ству.) А.Г. вооб­ще не любил «кра­сав­чи­ков сми­тов» (Дж. Лон­дон).

Сво­е­го пер­во­го ребен­ка Мария вына­ши­ва­ла в Муром­ских лесах, в горо­де Куле­ба­ки, где А.Г. рабо­тал инже­не­ром-меха­ни­ком. И если бы на послед­нем меся­це бере­мен­но­сти она не взя­ла билет на Моск­ву, был бы в роду Пуш­ки­ных куле­бак­ча­нин, или куле­ба­кец. В нача­ле 60‑х А.Г. стро­ил Цели­но­град (ныне Аста­на), и по вече­рам из окон пяти­эта­жек раз­но­си­лись сло­ва его песен о тяже­лых быто­вых усло­ви­ях жиз­ни стро­и­те­лей ново­го горо­да, типа: «В «Север» уж не пус­ка­ют нас, остал­ся один «Ишим»…» (два имев­ших­ся тогда в горо­де ресто­ра­на). А.Г. рвал стру­ны в пря­мом смыс­ле сло­ва. В Москве, на Бау­ман­ке, в опре­де­лен­ных домах опре­де­лен­ные девуш­ки порой гово­ри­ли: «Володь, пого­ди, пус­кай Саш­ка спо­ет…» Воло­дя был Высоц­кий, Саш­ка – Пуш­кин. Саш­ка и Миш­ка (брат) были “реаль­ны­ми авто­ри­те­та­ми”: Саш­ка – брал силой, Миш­ка – бла­го­род­ством. С дет­ства они дра­лись спина‑к спине. Когда А.Г. ввя­зы­вал­ся в дра­ку, М.Г. пона­ча­лу сто­ял в сто­роне, и лишь, если дело ста­но­ви­лось пло­хо – вста­вал защи­щать тылы. К день­гам отно­си­лись лег­ко.

Был слу­чай в Цели­но­гра­де: А.Г. надо было сроч­но в Моск­ву на сове­ща­ние, само­лет уже отхо­дил. При­лич­ный граж­да­нин в костю­ме и при гал­сту­ке догнал авиа­лай­нер, ухва­тил его за кры­ло и повис. Само­лет оста­но­вил­ся – А.Г. при­ле­тел вовре­мя. Там же, в мар­те 63-го был ему сон: голо­ва отца, Геор­гия Ама­за­спо­ви­ча, на фоне осле­пи­тель­но крас­но­го зака­та. Наут­ро при­шла теле­грам­ма о смер­ти.

Из кни­ги Руса­ко­ва В.М., «Рас­ска­зы о потом­ках А.С. Пуш­ки­на»:

«Дли­тель­но вре­мя А.Г. Пуш­кин был глав­ным инже­не­ром спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­но­го управ­ле­ния № 19 тре­ста «Мос­фун­да­ментс­пец­строй». Послед­няя его долж­ность – началь­ник управ­ле­ния (под­раз­де­ле­ния) меха­ни­за­ции это­го же тре­ста [прим. Л.С. – ХРУМ и АТ (Хоз­рас­чет­ный уча­сток меха­ни­за­ции и авто­транс­пор­та]. Высо­ко­ква­ли­фи­ци­ро­ван­ный спе­ци­а­лист в обла­сти свай­ных работ, Алек­сандр Геор­ги­е­вич неред­ко пуб­ли­ко­вал свои ста­тьи в про­фес­си­о­наль­ных жур­на­лах. Неко­то­рые его про­из­ве­де­ния были при­ня­ты к про­из­вод­ству».

По Москве, в каче­стве про­ра­ба, гл. инже­не­ра либо нач. строй­у­прав­ле­ния, А.Г. постро­ил несколь­ко зна­ме­ни­тых соору­же­ний – МГУ, «Изве­стия», «Белый дом», и, есте­ствен­но, мно­го обык­но­вен­ных домов в раз­ных рай­о­нах сто­ли­цы. Зани­мал­ся пере­движ­кой зда­ний. В Казах­стане «под боль­шим сек­ре­том» стро­ил шах­ты для ракет­ных уста­но­вок. Несколь­ко лет стро­ил Орен­бург, как и пре­док, инте­ре­су­ясь «пуга­чев­щи­ной». При­вез отту­да тре­тью жену, Лиду, с при­ем­ным сыном.

Алек­сандр Геор­ги­е­вич и Лидия Ива­нов­на Пуш­ки­ны, лето 1984 года. Фото из архи­ва Пуш­ки­ной Л.И.

При­ме­ча­ние Л.С.: В 1977 году Лукья­но­ва Лида (деви­чья фами­лия Ники­фо­ро­ва), рабо­тав­шая в тот момент на Орен­бург­ском Аппа­рат­ном заво­де, долж­на была отпра­вить­ся в слу­жеб­ную коман­ди­ров­ку на радио­за­вод в под­мос­ков­ные Мыти­щи. Но эта коман­ди­ров­ка очень была желан­ной для ее кол­ле­ги, у кото­рой в Мыти­щах слу­жил в армии жених. Лида усту­пи­ла коман­ди­ров­ку подру­ге.

На обрат­ном пути, в само­ле­те, сосе­дом подру­ги ока­зал­ся очень инте­рес­ный общи­тель­ный муж­чи­на сред­них лет. Как обыч­но быва­ет в доро­ге, к кон­цу поле­та они уже зна­ли исто­рии жиз­ни друг дру­га. Девуш­ка пове­да­ла и о том, что лететь – то долж­на была ее подру­га, и очень теп­ло ото­зва­лась о ней, кос­нув­шись и ее жиз­ни. Алек­сандр Геор­ги­е­вич Пуш­кин, а имен­но так зва­ли муж­чи­ну, неожи­дан­но попро­сил дать адрес этой «хоро­шей жен­щи­ны». Позд­нее он напи­сал Лидии Лукья­но­вой, нахо­див­шей­ся к тому вре­ме­ни в раз­во­де и имев­шей сына Сер­гея 8 лет. Завя­за­лась теп­лая пере­пис­ка.

В том же 1977 году Алек­сандр Геор­ги­е­вич при­е­хал в Орен­бург для очно­го зна­ком­ства. Жен­щи­на очень понра­ви­лась. Лидия отве­ти­ла ему вза­им­но­стью, и в кон­це 1978 он увез ее в Тур­гай­скую область в Казах­стан, где он нахо­дил­ся в дли­тель­ной коман­ди­ров­ке. Там они, год спу­стя и офор­ми­ли брак, кото­рый был тре­тьим для Алек­сандра Геор­ги­е­ви­ча. Затем, уже в 1980‑м году они пере­еха­ли в Моск­ву.

Алек­сандр Геор­ги­е­вич неод­но­крат­но при­ез­жал в Орен­бург, и все­гда они с супру­гой посе­ща­ли памят­ные Пуш­кин­ские места. Так, при­ез­жая в Бер­ды он обя­за­тель­но шел к памят­ни­ку сво­е­го пра­пра­де­да. 

При всем этом он отнюдь не лишал себя про­стых житей­ских радо­стей. Сидел в сте­пях в обним­ку с боль­шим руч­ным сур­ком и не мог понять, «зачем мы лета­ем в кос­мос, если не можем понять соб­ствен­ную соба­ку». Прав­да, когда был пьян, от него шара­ха­лись не толь­ко люди, но и лоша­ди. Ува­жал коли­че­ство тру­да, вло­жен­но­го в про­из­ве­де­ние, в отли­чие от бра­та, кото­рый ценил сугу­бо кра­со­ту создан­но­го. При­во­зил кучу кни­жек про­вин­ци­аль­ных изда­тельств, недо­ступ­ных в Москве. При­но­сил собак из вива­рия, кошек с ули­цы и пр., но об этой чер­те всех лиц уже гово­ри­лось. В кон­сер­ва­то­рии засы­пал при пер­вых так­тах, сму­щая хра­пом супру­гу и пуб­ли­ку. Любил «Лун­ную сона­ту». Пел: «It’s a long way to Tepperary…» и «Я встре­тил Вас…» При­тас­ки­вал домой и юго­слав­ские пор­но­жур­на­лы, и первую дис­си­дент­скую «Белую кни­гу» Дани­э­ля-Синяв­ско­го, и Сол­же­ни­цы­на, и Дар­рел­ла. Будучи напо­ло­ви­ну армя­ни­ном, был ярым русо­фи­лом. Нико­гда, пожа­луй, не меч­тал «свить гнез­дыш­ко» и иметь свой дом.

Алек­сандр Геор­ги­е­вич на моги­ле мате­ри на Вагань­ков­ском клад­би­ще в день ее памя­ти. 30 мар­та 1984 года. Фото из архи­ва Пуш­ки­ной Л.И.

31 мар­та 1986 года, в день смер­ти мате­ри, он пер­вым при­шел на Вагань­ко­во. Тем более, что уча­сток был его-руко­твор­ным. Пят­на­дцать лет назад он при­гнал сюда буль­до­зер и, выта­щив из зем­ли огром­ный камень, осво­бо­дил мно­го про­стран­ства, поста­вил оград­ку. Теперь, при­брав могил­ки, он рас­ста­вил на лавоч­ке выпив­ки-закус­ки и встре­чал гостей-род­ствен­ни­ков как доб­рый хозя­ин. После клад­би­ща пред­по­ла­га­лось поехать к нему домой.

При­ме­ча­ние Л.С.: Алек­сандр Алек­сан­дро­вич ошиб­ся на один день. 30 мар­та, каж­дый год, в день смер­ти мате­ри, Ека­те­ри­ны Алек­сан­дров­ны, Алек­сандр Геор­ги­е­вич посе­щал клад­би­ще. Тоже самое про­изо­шло и в вос­крес­ный мар­тов­ский день 1986 года.

На обрат­ном пути с ним слу­чил­ся инсульт. Он пытал­ся улы­бать­ся, но, может быть, впер­вые в жиз­ни был бес­по­мо­щен. «Это – всё…» – ска­зал Миха­ил Геор­ги­е­вич, имея в виду и себя, когда бра­та поло­жи­ли на носил­ки. В боль­ни­це с А.Г. обо­шлись, как с про­стым рабо­тя­гой: на клад­би­ще он при­шел в сапо­гах и тело­грей­ке.

При­ме­ча­ние Л.С.: Оче­ред­ная неточ­ность. У Алек­сандра Геор­ги­е­ви­ча не было в тот день тело­грей­ки. Ее в те годы у него не было вооб­ще. В этот день он был одет в обыч­ную «боло­нье­вую» курт­ку сине­го цве­та, ботин­ки. Завер­ша­ла образ спор­тив­ная шапоч­ка «пету­шок»…

По доро­ге домой Алек­сан­дру Геор­ги­е­ви­чу ста­ло пло­хо. Води­тель марш­рут­но­го так­си, на кото­ром А.Г. с род­ствен­ни­ка­ми воз­вра­щал­ся домой с клад­би­ща, оста­но­вил про­ез­жав­шую мимо маши­ну реани­ма­ции. Ока­зав первую помощь, реани­ма­ци­он­ная бри­га­да, поста­вив пред­ва­ри­тель­ный диа­гноз инсульт, пере­да­ла Алек­сандра Геор­ги­е­ви­ча бри­га­де ско­рой помо­щи, кото­рая отвез­ла его в 63 боль­ни­цу у СК «Олим­пий­ский». Уже после смер­ти, ему поста­ви­ли дру­гой диа­гноз: ане­вриз­ма голов­но­го моз­га.

Алек­сандр Геор­ги­е­вич очень ждал выхо­да на пен­сию, до кото­рой не дожил несколь­ко меся­цев. Он хотел все сво­бод­ное вре­мя тра­тить на люби­мые изоб­ре­те­ния и раци­о­на­ли­за­ции.

Алек­сандр Геор­ги­е­вич Пуш­кин, 59-ти лет, умер в ночь на 1‑е апре­ля. «Саш­ка, как все­гда, пошу­тил…» – ска­зал кто-то из дру­зей на похо­ро­нах, а все­го там было чело­век 200–300. На Вагань­ков­ском участ­ке поста­ви­ли пятую пли­ту, и появи­лась шестая над­пись.

Анна Пет­ров­на Пуш­ки­на – 1869–1944; Юрий Еме­лья­нов – 1915–1939; Ека­те­ри­на Алек­сан­дров­на Пуш­ки­на – 1907–1969; Мария Иса­ков­на Опа­на­сен­ко – 1895–1971; Еле­на Ива­нов­на Еме­лья­но­ва – 1894–1980.

При­ме­ча­ние Л.С.: Из-за того, что Алек­сандр Алек­сан­дро­вич ошиб­ся с датой смер­ти Ека­те­ри­ны Алек­сан­дров­ны, в его рас­ска­зе невер­но ука­за­на дата смер­ти Алек­сандра Геор­ги­е­ви­ча. Он умер рано утром, в поне­дель­ник, 31 мар­та 1986 года.

В 7.30–7.40, на домаш­ний теле­фон посту­пил зво­нок. Я взял труб­ку — это зво­ни­ли из боль­ни­цы. Сухой жен­ский голос сооб­щил:

«Алек­сандр Геор­ги­е­вич скон­чал­ся, не при­хо­дя в созна­ние».

В кни­гах Руса­ко­ва В.М., рас­ска­зы­ва­ю­щих о потом­ках Пуш­ки­на, выпу­щен­ных после смер­ти Алек­сандра Геор­ги­е­ви­ча, ука­за­на непра­виль­ная дата смер­ти.

При­ме­ча­ние Л.С.: В кни­гах Руса­ко­ва В.М., рас­ска­зы­ва­ю­щих о потом­ках Пуш­ки­на, выпу­щен­ных после смер­ти Алек­сандра Геор­ги­е­ви­ча, ука­за­на непра­виль­ная дата смер­ти. 

Михаил Георгиевич Пушкин (Адамов) (праправнук)

Миха­ил Геор­ги­е­вич Пуш­кин. Авто­порт­рет

Миха­ил Геор­ги­е­вич Пуш­кин был тоже чело­ве­ком Воз­рож­де­ния. Но, ско­рее, не Сози­да­ния, а Кра­со­ты, Эсте­тиз­ма. Родил­ся 26 мар­та 1929-го года. Так что его рабо­та во вре­мя вой­ны состо­я­ла в туше­нии зажи­га­лок на кры­шах Моск­вы. В седь­мом клас­се он бро­сил шко­лу, пред­по­чи­тая лежать на диване и играть на гита­ре. Потом закон­чил учи­ли­ще, полу­чив спе­ци­аль­ность: «худож­ник по резь­бе по дере­ву». Посту­пил в Стро­га­нов­ку (худо­же­ствен­ное учи­ли­ще, типа инсти­ту­та), на отде­ле­ние мону­мен­таль­ной скульп­ту­ры. Затем его пере­ве­ли в Мухин­ское, в Ленин­град, со ста­лин­ской (sic) сти­пен­ди­ей.

Денег, одна­ко, не хва­та­ло, и сту­ден­ты под­ра­ба­ты­ва­ли на покрас­ке зда­ний. Одна­жды это ока­за­лось баней, и когда моло­дых людей под­ня­ли на «люль­ке», они очу­ти­лись перед окна­ми жен­ско­го отде­ле­ния, под­няв боль­шой пере­по­лох.

Его инсти­тут­ские кон­спек­ты состо­я­ли, в основ­ном, не из тек­стов, но из точ­ных зари­со­вок вели­ких про­из­ве­де­ний живо­пи­си и скульп­ту­ры. Иной, имея такую боль­шую длин­ную тет­радь с каран­даш­ны­ми наброс­ка­ми, мог бы пре­крас­но сой­ти за зна­то­ка искус­ства.

Из кни­ги Руса­ко­ва В.М., «Рас­ска­зы о потом­ках А.С. Пуш­ки­на»:

…«9 фев­ра­ля 1937 года в упо­мя­ну­той выше газет­ной под­бор­ке писем детей даны и стро­ки, напи­сан­ные вось­ми­лет­ним Мишей Пуш­ки­ным: «Я пер­вый год хожу в шко­лу. Нам чита­ют сти­хи Пуш­ки­на. Это мой пра­пра­де­душ­ка… Недав­но мама води­ла нас на Арбат. Там живут Боря и Сере­жа [Герин­ги]. Они тоже род­ствен­ни­ки Пуш­ки­на. Мы при­шли к ним на квар­ти­ру и уви­де­ли мно­го род­ствен­ни­ков Пуш­ки­на. Они гово­ри­ли о нем и чита­ли сти­хо­тво­ре­ния. Про меня ска­за­ли, что я похож на Пуш­ки­на»

В дово­ен­ном кино­филь­ме «По сле­дам героя» есть мас­со­вая сце­на, в кото­рой вме­сте с дру­ги­ми ребя­та­ми снят и Миша – «самый малень­кий… из них», по сло­вам авто­ра уже цити­ро­ван­ной замет­ки».

Кино­ак­те­ром Миша не стал. Осу­ще­ствить эту меч­ту поме­ша­ла вой­на. В июне сорок пер­во­го маль­чик окон­чил пятый класс, а в сорок чет­вер­том, когда испол­ни­лось пят­на­дцать, он уже рабо­тал сле­са­рем-инстру­мен­таль­щи­ком, полу­чал рабо­чую кар­точ­ку.

В 1946 году, окон­чив семи­лет­ку, Миха­ил посту­пил в Мос­ков­ское худо­же­ствен­но-про­мыш­лен­ное учи­ли­ще име­ни М.И. Кали­ни­на на отде­ле­ние скульп­ту­ры по спе­ци­аль­но­сти резь­ба по дере­ву. С отли­чи­ем завер­шив обу­че­ние в 1951 году, полу­чил диплом худож­ни­ка народ­ных про­мыс­лов. В том же году его зачис­ли­ли в сту­ден­ты Мос­ков­ско­го инсти­ту­та при­клад­но­го и деко­ра­тив­но­го искус­ства (отде­ле­ние мону­мен­таль­ной скульп­ту­ры), а в 1957 году он окон­чил его — тоже с отли­чи­ем — уже в Ленин­гра­де. Дело в том, что в 1952 году факуль­тет, на кото­ром учил­ся Миха­ил Геор­ги­е­вич, сли­ли с Ленин­град­ским выс­шим худо­же­ствен­но-про­мыш­лен­ным учи­ли­щем име­ни В.И. Мухи­ной (быв­шее Учи­ли­ще тех­ни­че­ско­го рисо­ва­ния баро­на А.Л. Штиг­ли­ца).

Послед­ние три кур­са М.Г. Пуш­кин учил­ся у про­фес­со­ра В. Л. Симо­но­ва. По при­зна­нию Миха­и­ла Геор­ги­е­ви­ча, про­фес­сор был «вели­ко­леп­ный чело­век и пре­крас­ный скуль­птор». В свое вре­мя Симо­нов обу­чал­ся в Ака­де­мии худо­жеств вме­сте с С.Т. Конен­ко­вым и изве­стен как автор вос­ста­нов­лен­ной в Петер­го­фе все­мир­но извест­ной ста­туи «Сам­сон, раз­ры­ва­ю­щий пасть льва», кото­рую немец­ко-фашист­ские захват­чи­ки уни­что­жи­ли во вре­мя Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны.

Уже три с поло­ви­ной деся­ти­ле­тия Миха­ил Геор­ги­е­вич Пуш­кин рабо­та­ет в орга­ни­за­ци­ях Худо­же­ствен­но­го фон­да по про­фи­лю мону­мен­таль­но-деко­ра­тив­ной скульп­ту­ры. Он член Сою­за худож­ни­ков.

Мно­гие из мону­мен­таль­ных про­из­ве­де­ний М. Г. Пуш­ки­на (а их насчи­ты­ва­ет­ся несколь­ко десят­ков) — это мемо­ри­а­лы в честь погиб­ших вои­нов и пар­ти­зан Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны. Они уста­нов­ле­ны в раз­ных горо­дах нашей стра­ны. Миха­ил Геор­ги­е­вич рабо­та­ет и в обла­сти пар­ко­вой скульп­ту­ры, скульп­ту­ры для инте­рье­ров зда­ний. Ему при­над­ле­жит скульп­тур­ное оформ­ле­ние поме­ще­ний посоль­ства Кам­бод­жи в Москве. Рабо­тал он и над про­ек­том мону­мен­таль­но-деко­ра­тив­но­го оформ­ле­ния мос­ков­ско­го ста­ди­о­на «Локо­мо­тив».

В квар­ти­ре пра­пра­вну­ка поэта я видел око­ло деся­ти его живо­пис­ных про­из­ве­де­ний (осталь­ные нахо­дят­ся в мастер­ской). Рабо­тая над порт­ре­та­ми и рисун­ка­ми, худож­ник часто обра­ща­ет­ся к биб­лей­ским сюже­там, обра­зам мифо­ло­гии, мно­го пишет на исто­ри­че­ские темы. Эти про­из­ве­де­ния осо­бен­но впе­чат­ля­ют, хотя, как под­черк­нул М.Г. Пуш­кин в одном из писем ко мне, созда­ны они «сугу­бо для себя».

К сожа­ле­нию, дале­ко не все, что скуль­пто­ру и живо­пис­цу Пуш­ки­ну хоте­лось выра­зить сво­им твор­че­ством, и к чему лежа­ла его душа, нахо­ди­ло под­держ­ку и пони­ма­ние заказ­чи­ков. В тече­ние деся­ти­ле­тий в нашей стране людям твор­че­ско­го тру­да (как, впро­чем, и нетвор­че­ско­го!) неред­ко дик­то­ва­ли, что и как долж­но быть сде­ла­но в их рабо­тах, жест­ко тре­бо­ва­ли, напри­мер, что­бы в пра­вую руку скульп­тур­ной фигу­ры сол­да­та-побе­ди­те­ля был непре­мен­но «вло­жен» авто­мат, а в левую — сня­тая с голо­вы кас­ка… Или еще что-нибудь в этом роде. Такой дик­тат, есте­ствен­но, ско­вы­вал твор­че­ское вооб­ра­же­ние масте­ра, делал его труд бес­кры­лым, а порой и бес­смыс­лен­ным.

Одна­ко и в этих усло­ви­ях худож­ни­ку ино­гда вез­ло. Такое про­изо­шло, напри­мер, в пред­две­рии 1000-летия кре­ще­ния Руси, когда Миха­ил Геор­ги­е­вич участ­во­вал в вос­ста­нов­ле­нии древ­не­го Свя­то-Дани­ло­ва мона­сты­ря, кото­рый еще в XIII веке защи­щал Моск­ву от набе­гов татар.

С 1958 года скульп­тур­ные и живо­пис­ные про­из­ве­де­ния М.Г. Пуш­ки­на мно­го раз экс­по­ни­ро­ва­лись па выстав­ках раз­но­го ран­га — мос­ков­ских, рос­сий­ских, все­со­юз­ных. Но чаще все­го худож­ни­ку сопут­ство­вал успех на спор­тив­ных выстав­ках: ему луч­ше рабо­та­лось и лег­че жилось, когда рож­да­лось что-то более или менее сво­бод­ное по духу и сути сво­ей, не зави­ся­щее от поли­ти­че­ской конъ­юнк­ту­ры или при­хо­ти началь­ства.

На выстав­ках Миха­и­лу Геор­ги­е­ви­чу при­суж­да­ли гра­мо­ты, дипло­мы, меда­ли, вклю­чая и золо­тую — за пер­вое место на все­со­юз­ной выстав­ке «Спорт в изоб­ра­зи­тель­ном искус­стве».

Мно­го рабо­тал в гео­ло­ги­че­ских экс­пе­ди­ци­ях. Про­фес­си­о­наль­но зани­мал­ся аль­пи­низ­мом, на Кав­ка­зе и Пами­ре, был масте­ром спор­та, инструк­то­ром (в его воен­ной книж­ке было напи­са­но «аль­пий­ский стре­лок»). Как сам гово­рил, выби­рал виды дея­тель­но­сти, не свя­зан­ные с поли­ти­кой, пар­ти­ей и пр.

Тоже было дело в кон­це 50‑х. Посто­ян­но отвер­га­е­мый поклон­ник сест­ры Ната­ши взду­мал про­брать­ся к ней, как Ромео, по водо­сточ­ной тру­бе. Одна­ко застрял, не дотя­ги­ва­ясь до окна и теряя силы. Ната­ша, наблю­дав­шая за сим герой­ством, побе­жа­ла будить бра­та, что с боль­шо­го боду­на спал на диване. Миша высу­нул­ся из окна, ска­зал: «Ну ты, чувак, давай руку», выта­щил поклон­ни­ка на под­окон­ник и опять зава­лил­ся на диван. А одна­жды в Кок­те­бе­ле слу­чай­но уло­жил арти­ста Пере­вер­зе­ва (к/ф «Пер­вая пер­чат­ка»), но не нароч­но.

Драть­ся умел, но, бла­го­да­ря сво­ей спо­кой­ной иро­нич­но­сти, прак­ти­че­ски все­гда обхо­дил­ся без мор­до­боя. Мно­го мог выпить «вина» (так он назы­вал любой спирт­ной напи­ток), но пья­ным его никто не видел.

При­ме­ча­ние Л.С.: Когда Миха­ил Геор­ги­е­вич начи­нал хме­леть, он брал гита­ру и пел пес­ню, напи­сан­ную на сти­хи Робер­та Берн­са в пере­во­де С. Мар­ша­ка:

Пере­плы­ва­ли мы не раз
С тобой через ручей.
Но море раз­де­ли­ло нас,
Това­рищ юных дней.

И вот с тобой сошлись мы вновь.
Твоя рука — в моей.
Я пью за ста­рую любовь,
За друж­бу преж­них дней…

Заслы­шав пер­вые аккор­ды, Алек­сандр Геор­ги­е­вич обыч­но гово­рил: «Ну, вот, Миш­ка напил­ся и «завел» свой «Ручей».

Нико­гда, как и дед его, не носил шапок. Но так­же не оде­вал и пиджа­ков как при­зна­ка офи­ци­оз­но­сти. Внешне похо­дил на Ива Мон­та­на (кста­ти, люби­мый артист Е.А.). А la Атос, как ныне гово­рит­ся, – на фоне совет­ской эпо­хи. Будучи скуль­пто­ром-мону­мен­та­ли­стом, зара­ба­ты­вал порой мно­го денег, но лег­ко их тра­тил: не на гулян­ки толь­ко – на пред­ме­ты худо­же­ствен­ной рос­ко­ши. Нюанс эстет­ства: в доро­гом ресто­ране выкла­ды­вал на стол деше­вей­шие сига­ре­ты «Памир» (10 коп.), а рядом зажи­гал­ку «Рон­сон».

Нюанс фило­со­фи­че­ско­го нелеп­ства. В длин­ном пере­хо­де под Манеж­ной пло­ща­дью у него порвал­ся кар­ман брюк, и посы­па­лись день­ги. Он их подо­брал и поло­жил в тот же кар­ман. День­ги посы­па­лись – под­би­ра­ние повто­ри­лось. Кар­ман – тот же. День­ги со зво­ном высы­па­лись в тре­тий раз. Не выка­зы­вая гне­ва и не меняя выра­же­ния лица, Миха­ил Геор­ги­е­вич оста­вил это бес­по­лез­ное заня­тие и про­дол­жил путь.

Жен­щи­ны на него веша­лись и жела­ли иметь от него детей. В отли­чие от подруг бра­та (в смыс­ле – детей). «Я из жен­щин мадонн делаю, а Миш­ка – мар­ты­шек. Но ухо­дят они с ним», – гово­рил А.Г. К тому же, оба бра­та были пре­крас­ны­ми кули­на­ра­ми. С твор­че­ским под­хо­дом. Так, А.Г. при пустом одна­жды холо­диль­ни­ке выду­мал жарить огур­цы напо­до­бие кабач­ков – полу­чи­лось даже вкус­нее.

Алек­сандр Геор­ги­е­вич и Миха­ил Геор­ги­е­вич Пуш­ки­ны, пра­пра­вну­ки поэта, 1983 год. Фото из кни­ги Руса­ко­ва В. М., «Рас­ска­зы о потом­ках А.С. Пуш­ки­на».

Порой воз­ни­кал вопрос, когда же М.Г. успе­ва­ет ваять свои гран­ди­оз­ные мону­мен­ты. Впе­чат­ле­ние было, что на вто­ром эта­же его мастер­ской посто­ян­но – гости, вино, камин с шаш­лы­ка­ми, экзо­ти­че­ские угри, бра­ко­ньер­ская рыба, при­ве­зен­ная им с Бело­го моря. В интел­лек­ту­аль­ном анту­ра­же ред­ких книг, кар­тин, скульп­тур, музы­ки. М.Г. знал мно­го сти­хов наизусть, но пред­по­чи­тал-таки Пуш­ки­на, Риль­ке и Вер­хар­на. Люби­мая пес­ня: «Осто­рож­но, друг, ведь никто еще здесь не был, в таин­ствен­ной стране Мада­га­скар…».

Алек­сандр Геор­ги­е­вич и Миха­ил Геор­ги­е­вич Пуш­ки­ны, 1983 год. Фото из архи­ва Пуш­ки­ной Л.И.

В отли­чие от бра­та, кото­рый пел, а порой и львом ревел, гром­ким и гру­бым басом, М.Г., имея нор­маль­ный муж­ской голос, пел бле­ю­щим бари­то­ном. Но с душой. «К себе не надо отно­сить­ся серьез­но», – гова­ри­вал Миха­ил Геор­ги­е­вич.

После смер­ти Алек­сандра Геор­ги­е­ви­ча, бра­та, сопер­ни­ка и посто­ян­но­го оппо­нен­та, Миха­ил Геор­ги­е­вич посе­дел за одну ночь и стал пожи­лым чело­ве­ком. Серьез­но при­об­щил­ся к пра­во­сла­вию. Под конец жиз­ни, при помо­щи сест­ры Ната­льи, съез­дил в Поль­шу и в Аме­ри­ку. Нью-Йорк ему очень понра­вил­ся. Он по-дет­ски инте­ре­со­вал­ся каж­дой мело­чью аме­ри­кан­ской тех­ни­ки, архи­тек­ту­ры. По-англий­ски выра­жал­ся, как Ленин или Джон Лен­нон: «Сеньк ю вери мух».

Миха­ил Геор­ги­е­вич и Ната­лья Иго­рев­на Пуш­ки­ны, пра­пра­вну­ки поэта. Нью-Йорк, 1988 год. Фото из кни­ги Руса­ко­ва В. М., «Рас­ска­зы о потом­ках А.С. Пуш­ки­на».

Погиб 3 авгу­ста 1992-го в авто­ка­та­стро­фе. По доро­ге из Опти­ной пусты­ни. М.Г. сидел рядом с води­те­лем, сза­ди – девуш­ка с малень­ким ребен­ком. Лоп­ну­ло перед­нее коле­со, маши­на сле­те­ла с обо­чи­ны и вре­за­лась в дере­во, как все­гда пас­са­жир­ской сто­ро­ной. «Поза­боть­тесь о ребен­ке», – про­хри­пел М.Г. с раз­би­той гру­дью, не зная, что тот, чудом про­ле­тев через перед­нее раз­би­тое стек­ло и меж­ду дере­вьев, остал­ся цел и невре­дим. Води­тель с девуш­кой – тоже. А Миха­ил Геор­ги­е­вич умер в сель­ской боль­ни­це Калуж­ской обла­сти в ту же ночь. Было ему 63 года. На Вагань­ко­во появи­лась шестая пли­та.

У Миха­и­ла Геор­ги­е­ви­ча – одна жена, Евге­ния Сте­па­нов­на Бату­ри­на, и двое детей.

Миха­ил Геор­ги­е­вич Пуш­кин, со сво­ей граж­дан­ской женой. Фото из архи­ва Пуш­ки­ной Л.И.

При­ме­ча­ние Л.С.: Поми­мо Бату­ри­ной, с кото­рой он был в раз­во­де, у Миха­и­ла Геор­ги­е­ви­ча была еще и граж­дан­ская жена М.П.М. Она дол­го не мог­ла забе­ре­ме­неть и все­гда гово­ри­ла «Рожу толь­ко от Мишень­ки»… В нача­ле 1985 года у них роди­лась дочь, кото­рую Миха­ил Геор­ги­е­вич, из-за того, что она была свет­лень­кая, не при­знал за свою… Алек­сандр Геор­ги­е­вич отру­гал бра­та: «Ты пом­нишь, из-за чего раз­ве­лись наши роди­те­ли? Ты тоже был свет­лым, а сей­час какой? И сам так же посту­па­ешь».

Наталья Игоревна Пушкина (праправнучка)

Как было ска­за­но выше, 26 октяб­ря 1937 года от Ека­те­ри­ны Алек­сан­дров­ны Пуш­ки­ной и Иго­ря Нико­ла­е­ви­ча Хари­то­но­ва про­изо­шла дочь Ната­лья. Ныне она живет в Нью-Йор­ке и как пра­пра­внуч­ка Пуш­ки­на явля­ет­ся стар­шей в дан­ном роду.

Ната­лья Иго­рев­на Пуш­ки­на, пра­пра­внуч­ка А.С. Пуш­ки­на. 1964 год

Из кни­ги Руса­ко­ва В.М., «Рас­ска­зы о потом­ках А.С. Пуш­ки­на»:

…Сест­ра Алек­сандра и Миха­и­ла Геор­ги­е­ви­чей Пуш­ки­ных (Ада­мо­вых), Ната­лья Иго­рев­на Пуш­ки­на (Хари­то­но­ва), в 1960 году окон­чи­ла Мос­ков­ское теат­раль­ное худо­же­ствен­но-тех­ни­че­ское учи­ли­ще, в 1968 году — Все­со­юз­ный инсти­тут кине­ма­то­гра­фии, где полу­чи­ла спе­ци­аль­ность кино­ве­да-редак­то­ра. В 1969 году она опуб­ли­ко­ва­ла инте­рес­ный очерк о народ­ном арти­сте СССР Иго­ре Вла­ди­ми­ро­ви­че Ильин­ском. Рабо­та­ла заме­сти­те­лем дирек­то­ра Дома худож­ни­ка, стар­шим искус­ство­ве­дом в Дирек­ции худо­же­ствен­ных выста­вок при Худо­же­ствен­ном фон­де РСФСР, где зани­ма­лась экс­по­зи­ци­ей выста­вок. Парал­лель­но выпол­ня­ла част­ные зака­зы по рестав­ра­ции кар­тин и икон.

С 1976 года Ната­лья Иго­рев­на живет в США. Вна­ча­ле слу­жи­ла в одной из тек­стиль­но-худо­же­ствен­ных фирм Нью-Йор­ка в каче­стве худож­ни­ка по дизай­ну в тек­сти­ле. Но вско­ре пере­шла на рабо­ту в «Мет­ро­по­ли­тен-опе­ру» гри­ме­ром, где и при­жи­лась.

В июне 1977 года Н.И. Пуш­ки­на высту­пи­ла с лек­ци­ей о пред­ках и потом­ках Пуш­ки­на на кафед­ре сла­вян­ской лите­ра­ту­ры Колум­бий­ско­го уни­вер­си­те­та. В прес­се появи­лись бла­го­же­ла­тель­ные отзы­вы. В после­ду­ю­щие годы Ната­лья Иго­рев­на помо­га­ла В.А. Раев­ско­му в рабо­те над его обшир­ным сочи­не­ни­ем ком­пи­ля­тив­но­го харак­те­ра «Пред­ки и потом­ки Пуш­ки­на и Тол­сто­го», вышед­шим вто­рым изда­ни­ем в Нью-Йор­ке в 1983 году.

Осе­нью 1987 года Н.И. Пуш­ки­на при­ез­жа­ла в Моск­ву по при­гла­ше­нию бра­та — Миха­и­ла Геор­ги­е­ви­ча. А через год он и пле­мян­ни­ца Аня целый месяц гости­ли у Ната­льи Иго­рев­ны в Нью-Йор­ке…

Ната­лья Иго­рев­на Пуш­ки­на, пра­пра­внуч­ка поэта, 1960‑е годы. Фото из кни­ги Руса­ко­ва В. М., «Рас­ска­зы о потом­ках А.С. Пуш­ки­на».

Ната­лья Иго­рев­на Пуш­ки­на, пра­пра­внуч­ка поэта, 1980 год. Фото из архи­ва Пуш­ки­ной Л.И.

В юно­сти закон­чи­ла теат­раль­но-худо­же­ствен­ное учи­ли­ще, затем ВГИК по кино­ве­де­нию. В Москве рабо­та­ла кино­кри­ти­ком, орга­ни­за­то­ром худо­же­ствен­ных выста­вок. Ныне, после дол­гих лет рабо­ты в Мет­ро­по­ли­тен Опе­ра в каче­стве худож­ни­ка по гри­му, пре­бы­ва­ет на пен­сии. Заму­жем была четы­ре раза, при­чем 1‑й и 4‑й муж – одно и то же лицо – писа­тель Ана­то­лий Ромов. Иосиф Тохад­зе, извест­ный в Нью-Йор­ке биз­нес­мен-про­све­ти­тель, и покой­ный Евге­ний Фрид­ман, актер («Бегу­щая по вол­нам», «Вече­ра на хуто­ре близ Дикань­ки» [Прим. Л.С. Здесь Алек­сандр Алек­сан­дро­вич ошиб­ся, он имел вви­ду дру­гой фильм, так­же сня­тым по про­из­ве­де­нию Н.В. Гого­ля «Вечер на Ива­на Купа­ла»] и кино­ре­жис­сер («Ост­ров сокро­вищ», «Тихий Дон», помреж) – тоже заме­ча­тель­ные люди, достой­ные жиз­не­опи­са­ний. Сво­их детей у Ната­льи Иго­рев­ны нет.

При­ме­ча­ние Л.С.:Ната­лья Иго­рев­на ушла из жиз­ни 8 янва­ря 2026 года. В нача­ле фев­ра­ля ее прах пере­вез­ли в Моск­ву и похо­ро­ни­ли на семей­ном участ­ке Вагань­ков­ско­го клад­би­ща.

Прапраправнуки

Каса­е­мо шесто­го поко­ле­ния.

Шестое поко­ле­ние: Ека­те­ри­на, Миха­ил, Анна и Алек­сандр – дети Алек­сандра Геор­ги­е­ви­ча и Миха­и­ла Геор­ги­е­ви­ча. 1973 год, Москва

Алек­сандр Геор­ги­е­вич Пуш­кин, пра­пра­внук поэта (спра­ва) с сыном Алек­сан­дром и доче­рью Аней; Миха­ил Геор­ги­е­вич Пуш­кин, пра­пра­внук поэта, с доче­рью Катей и сыном Мишей, 1976 год. Фото из кни­ги Руса­ко­ва В. М., «Рас­ска­зы о потом­ках А.С. Пуш­ки­на».

При­ме­ча­ние Л.С.: Оба сним­ка с пра­пра­пра­вну­ка­ми явно сня­ты в один день. Одна­ко они име­ют раз­ные даты. Пер­вая дата, 1973 год, ука­за­на Алек­сан­дром Алек­сан­дро­ви­чем, вто­рая дата, 1976 год, взя­та из кни­ги Руса­ко­ва.

У Алек­сандра Геор­ги­е­ви­ча Пуш­ки­на – двое детей.

Алек­сандр (1957). Закон­чил МГПИ на Пиро­гов­ке. Сме­нил мно­го про­фес­сий. Несколь­ко кни­жек сти­хов. Ныне – лицо без опре­де­лен­ных заня­тий. Жена – Ната­лья Вдо­ви­на (Бил­фелд). Живут в Нью-Йор­ке. Детей нет.

Алек­сандр Алек­сан­дро­вич Пуш­кин, пра­пра­пра­внук поэта, 1988 год. Фото из кни­ги Руса­ко­ва В. М., «Рас­ска­зы о потом­ках А.С. Пуш­ки­на».

Анна (1968). Уна­сле­до­ва­ла от отца абсо­лют­ный слух. Спе­ци­а­лист по бота­ни­че­ско­му инте­рье­ру и interior design. Живет в Москве. Муж – Денис Кирье­нин. Дети: Павел (1990) и Поли­на (2002).

У Миха­и­ла Геор­ги­е­ви­ча Пуш­ки­на – двое детей.

Ека­те­ри­на (1961). По обра­зо­ва­нию мед­сест­ра. По при­зва­нию золо­то­швей­ка. Рабо­та­ет в Дон­ском мона­сты­ре. От Дмит­рия Деми­на име­ет сына Ива­на (1982). Вто­рой муж – Миха­ил Ради­о­нов.

Миха­ил (1967). Крас­но­де­рев­щик, как отец. Стро­и­тель, как дядя. Женат три­жды. Послед­няя жена – Люд­ми­ла Бога­ты­ре­ва. Детей нет.

Источ­ни­ки:

• Алек­сандр Ада­мов, «Ветвь», жур­нал Сло­воWord, номер 78, 2013
• Руса­ков В. М., «Рас­ска­зы о потом­ках А.С. Пуш­ки­на». — СПБ.:Лениздат, 1992. с 318–327
• Лич­ный архив Пуш­ки­ной Л.И.
• Вос­по­ми­на­ния Лукья­но­ва С.Н.

© 2021, «Берд­ская сло­бо­да», Лукья­нов Сер­гей