Бунтова Ирина Афанасьевна

Бун­то­ва (урож­ден­ная Боро­ду­ли­на) Ири­на Афа­на­сьев­на (око­ло 1760 — 1848) — берд­ская казач­ка, собе­сед­ни­ца Пуш­ки­на.

Роди­лась в Ниж­не­озер­ной кре­по­сти в каза­чьей семье. Ее отец — Афа­на­сий Михай­ло­вич Боро­ду­лин, мать — Вар­ва­ра Анто­нов­на (4). 13-лет­няя Ири­на Боро­ду­ли­на была оче­ви­ди­цей взя­тия Ниж­не­озер­ной вой­ском Е.И.Пугачева 26 сен­тяб­ря 1773 г. и дру­гих собы­тий, про­ис­хо­див­ших тут. О мно­гих из них она зна­ла так­же по рас­ска­зам отца, слу­жив­ше­го в пуга­чев­ских отря­дах под оса­жден­ным Орен­бур­гом, а после того нахо­див­ше­го­ся «в бегах».

В сере­дине 1780‑х годов Боро­ду­ли­на была выда­на замуж в Берд­скую сло­бо­ду за 23-лет­не­го каза­ка Сте­па­на Дмит­ри­е­ви­ча Бун­то­ва (1762–1813). На новом месте и в новой семье она жила в атмо­сфе­ре излюб­лен­ных вос­по­ми­на­ний мест­ных каза­ков — сви­де­те­лей тех дней, когда в сло­бо­де нахо­ди­лась став­ка Пуга­че­ва и рас­по­ла­гал­ся глав­ный лагерь его вой­ска. Мно­ги­ми позна­ни­я­ми о собы­ти­ях того вре­ме­ни в Берд­ской Ири­на Бун­то­ва была обя­за­на рас­ска­зам сво­ей све­кро­ви Прас­ко­вьи Сер­ге­ев­ны Бун­то­вой, чье улич­ное про­зви­ще — «Бун­ти­ха» — Пуш­кин со слов Ири­ны Бун­то­вой внес в свои «Орен­бург­ские запи­си» (1).

На фото: На доме, рас­по­ло­жен­ном по адре­су ули­ца Бер­дин­ская 8 нахо­дит­ся памят­ная таб­лич­ка: «На этом месте сто­ял дом казач­ки Бун­то­вой с кото­рой 19 сен­тяб­ря 1833 г. (ста­рый ст.) бесе­до­вал А.С. Пуш­кин».

Рас­ска­зы и пре­да­ния, услы­шан­ные от Бун­то­вой, Пуш­кин отоб­ра­зил в «Исто­рии Пуга­че­ва»; сле­ды их оста­лись в чер­но­вых вари­ан­тах ее тек­ста (2), а так­же в «Заме­ча­ни­ях о бун­те» (3).

Ири­на Афа­на­сьев­на Бун­то­ва явля­лась заме­ча­тель­ной хра­ни­тель­ни­цей народ­ной памя­ти о Пуга­чев­ском вос­ста­нии. В ее рас­ска­зах Пуга­чев был запе­чат­лен как выда­ю­щий­ся пред­во­ди­тель вос­став­ших, как чело­век, отзыв­чи­вый к инте­ре­сам про­сто­го наро­да. «В Бер­де Пуга­чев был любим; его каза­ки нико­го не оби­жа­ли», — запи­сал Пуш­кин со слов Бун­то­вой (1).

Слу­чи­лось так, что почти до само­го кон­ца XIX века пуш­кин­ская собе­сед­ни­ца из Берд­ской ста­ни­цы оста­ва­лась для лите­ра­ту­ро­ве­дов фигу­рой ано­ним­ной, безы­мян­ной. И открыв­ший Бун­то­ву Пуш­кин, и встре­чав­ши­е­ся с ней Даль, Воро­ни­на, Бух, а позд­нее А.И. Мак­ше­ев (9), не назы­ва­ли в сво­их писа­ни­ях фами­лии и име­ни этой берд­ской казач­ки. Фами­лию ее впер­вые уста­но­вил адъ­ютант шта­ба Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска увле­чен­ный кра­е­вед С.Н. Сева­стья­нов.

В мар­те 1899 он встре­тил­ся в Бер­дах с казач­кой Аку­ли­ной Тимо­фе­ев­ной Бли­но­вой — оче­ви­ди­цей пре­бы­ва­ния Пуш­ки­на в этой ста­ни­це 19 сен­тяб­ря 1833. Бли­но­ва рас­ска­за­ла Сева­стья­но­ву, что с Пуш­ки­ным в тот памят­ный день бесе­до­ва­ла и пела ему пес­ни Бун­то­ва, но ее име­ни и отче­ства она, Бли­но­ва, не смог­ла вспом­нить (6).

Боль­шая заслу­га в вос­со­зда­нии био­гра­фии Бун­то­вой при­над­ле­жит извест­но­му орен­бург­ско­му кра­е­ве­ду С.А. Попо­ву, выявив­ше­му в Орен­бург­ском архи­ве ряд неиз­вест­ных ранее доку­мен­таль­ных источ­ни­ков. Им, в част­но­сти, в ревиз­ской пере­пи­си насе­ле­ния Берд­ской ста­ни­цы, про­во­див­шей­ся в октяб­ре 1816, была обна­ру­же­на и запись, где назва­ны «вдо­ва Ири­на Афа­на­сье­ва дочь, по мужу Бун­то­ва» и живу­щие с ней дети: 18-лет­няя дочь Ната­лья и 14-лет­ний сын Иван (7). Тем самым уда­лось уста­но­вить пол­ное имя Бун­то­вой, ее воз­раст и состав семьи.

Ири­на Афа­на­сьев­на Бун­то­ва про­жи­ла дол­гую жизнь. С.А. Попов, про­смат­ри­вая мет­ри­че­скую кни­гу Позд­нее тот же С.А.Попов при про­смот­ре мет­ри­че­ской кни­ги Казан­ско-Бого­род­ской церк­ви Берд­ской ста­ни­цы обна­ру­жил запись. В ней сооб­ща­лось, что  "4 июля 1848 года умер­ла Берд­ской ста­ни­цы вдо­ва каза­чья жена Ири­на Афа­на­сьев­на Бун­то­ва 96 лет, холе­рою" (8).

Сле­ду­ет заме­тить, что в этой запи­си неточ­но ука­зан воз­раст Бун­то­вой. В дей­стви­тель­но­сти ей в 1848‑м шел 88‑й год. Доку­мен­ты, осве­ща­ю­щие отдель­ные фак­ты био­гра­фии Бун­то­вой, были выяв­ле­ны Р.В. Овчин­ни­ко­вым в ходе разыс­ка­ний, про­ве­ден­ных в архи­вах Моск­вы и Орен­бур­га (9).

1. Пуш­кин. Т.IX. С.496, 497;
2. Там же. С.18, 26, 48, 50, 51, 471, 472;
3. Там же. С.371;
4.  Духов­ная рос­пись при­хо­жан церк­ви в Ниж­не­озер­ной церк­ви за 1773 г. — ГАОО. Ф.173. Оп.11. Д.728. Л.150;
5. Мак­ше­ев А.И. Рас­ска­зы о Пуга­че­ве // Рус­ская ста­ри­на. 1870. №10. С.418;
6. Сева­стья­нов С.Н. Несколь­ко ука­за­ний о пре­бы­ва­нии Пуш­ки­на в Бер­дах // Тру­ды Орен­бург­ской уче­ной архив­ной комис­сии. Орен­бург, 1900. Вып.6. С.233, 234;
7. Попов А.С.: 1) «Ста­ру­ха в Бер­де» // Южный Урал, 1966, 14 янва­ря; 2) Орен­бург­ские собе­сед­ни­ки А.С. Пуш­ки­на // Совет­ские архи­вы. 1969, №5. С.113–116;
8. Попов С.А. Еще о «Ста­ру­хе в Бер­де» // Южный Урал. 1977, 9 октяб­ря;
9. Овчин­ни­ков Р.В.: 1) Над «пуга­чев­ски­ми» стра­ни­ца­ми Пуш­ки­на. М., 1981. С.49–70; 2) За пуш­кин­ской стро­кой. Челя­бинск, 1988. С.22–26.