Цена билета в гимназию

«От посту­па­ю­щих в 1‑й класс гим­на­зии тре­бу­ет­ся: …бег­ло читать и писать по-рус­ски, сло­же­ние и вычи­та­ние чисел от 1 до 100».
Источ­ник: «Орен­бург­ские губерн­ские ведо­мо­сти», 11 сен­тяб­ря 1871 года.

В доре­во­лю­ци­он­ном Орен­бур­ге обра­зо­ва­ние было важ­ней­шим соци­аль­ным капи­та­лом, доступ к кото­ро­му опре­де­лял­ся сосло­ви­ем и достат­ком семьи. Высо­кие тре­бо­ва­ния к поступ­ле­нию в гим­на­зии и кадет­ские кор­пу­са поро­ди­ли рынок част­ных обра­зо­ва­тель­ных услуг — репе­ти­то­ров, настав­ниц и под­го­то­ви­тель­ных школ. Для роди­те­лей это было вло­же­ни­ем в буду­щее детей, для педа­го­гов — спо­со­бом обре­сти про­фес­сию и неза­ви­си­мость. Част­ное обра­зо­ва­ние ста­ло зна­чи­мым эле­мен­том куль­тур­ной жиз­ни горо­да, отра­жая как стрем­ле­ние к зна­ни­ям, так и сослов­ные барье­ры эпо­хи.

На рубе­же XIX и XX веков Орен­бург проч­но утвер­дил­ся в ста­ту­се круп­но­го адми­ни­стра­тив­но­го, воен­но­го и куль­тур­но­го цен­тра Рос­сий­ской импе­рии. Жизнь губерн­ско­го горо­да была немыс­ли­ма без раз­ви­той систе­мы обра­зо­ва­ния, пред­став­лен­ной таки­ми пре­стиж­ны­ми заве­де­ни­я­ми, как два кадет­ских кор­пу­са — Неплю­ев­ский и Вто­рой Орен­бург­ский, несколь­ко муж­ских и жен­ских гим­на­зий, реаль­ное и ремес­лен­ное учи­ли­ща, а так­же целой систе­мой духов­но­го обра­зо­ва­ния, вклю­чав­шей муж­ские духов­ное учи­ли­ще и семи­на­рию, и жен­ское епар­хи­аль­ное учи­ли­ще, и даже част­ны­ми Выс­ши­ми кур­са­ми, став­ши­ми про­об­ра­зом уни­вер­си­те­та. Для детей дво­рян, чинов­ни­ков, офи­це­ров, куп­цов и духо­вен­ства полу­че­ние каче­ствен­но­го обра­зо­ва­ния было не про­сто вопро­сом пре­сти­жа, но и важ­ней­шим усло­ви­ем для успеш­ной карье­ры и сохра­не­ния соци­аль­но­го ста­ту­са. Этот высо­кий обще­ствен­ный запрос поро­дил целую инду­стрию, сле­ды кото­рой сохра­ни­лись на стра­ни­цах доре­во­лю­ци­он­ной орен­бург­ской прес­сы. Имен­но высо­кий уро­вень казен­но­го обра­зо­ва­ния, полу­чав­ший даже меж­ду­на­род­ное при­зна­ние (так, на Все­мир­ной выстав­ке в Пари­же в 1900 году Орен­бург­ский учеб­ный округ был награж­ден сереб­ря­ной меда­лью за пред­став­лен­ные экс­по­на­ты, сре­ди кото­рых были науч­ные при­бо­ры и про­из­ве­де­ния искус­ства, выпол­нен­ные уча­щи­ми­ся), и уста­нав­ли­вал ту высо­чай­шую план­ку, для дости­же­ния кото­рой тре­бо­ва­лись услу­ги част­ных педа­го­гов.

На зад­них поло­сах мест­ных газет, сре­ди рекла­мы мыла, лекарств и галан­те­рей­ных това­ров, регу­ляр­но появ­ля­лись корот­кие и, на пер­вый взгляд, непри­ме­ча­тель­ные объ­яв­ле­ния. В них без­вест­ные репе­ти­то­ры, домаш­ние настав­ни­цы и сту­ден­ты пред­ла­га­ли свои услу­ги по под­го­тов­ке детей к экза­ме­нам. Эти лако­нич­ные замет­ки, откры­ва­ют окно в мир част­но­го обра­зо­ва­ния, суще­ство­вав­ший парал­лель­но с офи­ци­аль­ной систе­мой, и поз­во­ля­ют понять повсе­днев­ные забо­ты и стрем­ле­ния жите­лей ста­ро­го Орен­бур­га.

Цель этой ста­тьи — загля­нуть за стро­ки газет­ных объ­яв­ле­ний и, опи­ра­ясь на архив­ные доку­мен­ты и сви­де­тель­ства эпо­хи, вос­со­здать кар­ти­ну рын­ка част­ных обра­зо­ва­тель­ных услуг в Орен­бург­ской губер­нии. Кто были эти люди — «опыт­ный учи­тель», «деви­ца с меда­лью» и «сту­дент-тех­но­лог»? Поче­му орен­бург­ские роди­те­ли были гото­вы тра­тить нема­лые сред­ства на их услу­ги? Как част­ная ини­ци­а­ти­ва ужи­ва­лась со стро­ги­ми госу­дар­ствен­ны­ми пра­ви­ла­ми и как боль­шие исто­ри­че­ские собы­тия, такие как Пер­вая миро­вая вой­на, отра­жа­лись на судь­бах этих скром­ных тру­же­ни­ков про­све­ще­ния? Отве­ты на эти вопро­сы поз­во­лят не про­сто узнать новые фак­ты, но и уви­деть живую, мно­го­гран­ную исто­рию горо­да и его жите­лей.

Часть 1. Общий контекст: репетиторство в Российской империи

1.1. «Хуже поденщика»: экономическая изнанка учительской профессии

За скром­ны­ми газет­ны­ми объ­яв­ле­ни­я­ми репе­ти­то­ров сто­я­ла не столь­ко пред­при­ни­ма­тель­ская ини­ци­а­ти­ва, сколь­ко суро­вая эко­но­ми­че­ская необ­хо­ди­мость. Для боль­шин­ства педа­го­гов част­ные уро­ки были не при­хо­тью, а един­ствен­ной воз­мож­но­стью све­сти кон­цы с кон­ца­ми. Мате­ри­аль­ное поло­же­ние учи­те­лей в Рос­сий­ской импе­рии, осо­бен­но в началь­ной шко­ле, было крайне тяже­лым.

Годо­вой оклад учи­те­ля зем­ской (сель­ской) шко­лы в кон­це XIX века мог состав­лять от 250 до 360 руб­лей, что было сопо­ста­ви­мо с зара­бот­ком про­мыш­лен­но­го рабо­че­го. Учи­те­ля гим­на­зий и реаль­ных учи­лищ полу­ча­ли зна­чи­тель­но боль­ше — от 900 до 1500 руб­лей в год, но и этих денег часто не хва­та­ло. Ситу­а­цию усу­губ­ля­ла финан­со­вая неста­биль­ность: жало­ва­нье неред­ко пла­ти­ли толь­ко за учеб­ные меся­цы, остав­ляя педа­го­гов без средств к суще­ство­ва­нию на все лето.

Что­бы выжить, учи­те­ля были вынуж­де­ны брать колос­саль­ную нагруз­ку. Совре­мен­ни­ки с горе­чью писа­ли, что педа­гог, «полу­чая за уро­ки самое неудо­вле­тво­ри­тель­ное воз­на­граж­де­ние», вынуж­ден рабо­тать «свы­ше сил сво­их, давать по 35 и даже 40 часо­вых уро­ков в неде­лю», в то вре­мя как для каче­ствен­ной рабо­ты нагруз­ка не долж­на была пре­вы­шать 25 часов. Пуб­ли­ци­сти­ка того вре­ме­ни пол­на отча­я­ния:

«Учи­те­ля, полу­ча­ю­щие оклад крайне недо­ста­точ­ный, изну­ря­ют­ся уро­ка­ми как поч­то­вая лошадь… Что же ему оста­ёт­ся делать, как не зани­мать­ся при­ват­ны­ми уро­ка­ми…?»

Источ­ник: «При­ват­ные уро­ки» // Учи­тель, 1862. — № 10. — С. 461–462.

В этих усло­ви­ях част­ные уро­ки ста­но­ви­лись не допол­ни­тель­ным, а жиз­нен­но необ­хо­ди­мым зара­бот­ком. Тем не менее, рабо­та в казен­ном учеб­ном заве­де­нии дава­ла важ­ные пре­иму­ще­ства, за кото­рые дер­жа­лись педа­го­ги. Ста­тус госу­дар­ствен­но­го слу­жа­ще­го предо­став­лял учи­те­лям сред­них школ пра­во на пен­сию после 25 лет служ­бы, бес­плат­ное обу­че­ние соб­ствен­ных детей в гим­на­зи­ях и отсроч­ку от рекрут­ской повин­но­сти. Эти льго­ты, недо­ступ­ные для боль­шин­ства насе­ле­ния, отча­сти ком­пен­си­ро­ва­ли низ­кие окла­ды и застав­ля­ли учи­те­лей сов­ме­щать служ­бу с интен­сив­ной част­ной прак­ти­кой.

1.2. «Доходная статья» или «вредная практика»? Споры вокруг репетиторства

Несмот­ря на оче­вид­ную необ­хо­ди­мость, прак­ти­ка част­ных уро­ков вызы­ва­ла в доре­во­лю­ци­он­ном обще­стве оже­сто­чен­ные спо­ры и часто под­вер­га­лась рез­кой кри­ти­ке. Репе­ти­тор­ство вос­при­ни­ма­лось не толь­ко как спа­са­тель­ный круг для уче­ни­ков и учи­те­лей, но и как источ­ник соци­аль­но­го нера­вен­ства, неспра­вед­ли­во­сти и даже кор­руп­ции.

Наи­боль­шее воз­му­ще­ние вызы­ва­ли слу­чаи, когда част­ные уро­ки пре­вра­ща­лись в заву­а­ли­ро­ван­ную взят­ку. Писа­тель И.И. Пана­ев вспо­ми­нал, как в его вре­мя стро­гие пре­по­да­ва­те­ли ста­но­ви­лись «почти неж­ны­ми», когда уче­ник про­сил о при­ват­ных заня­ти­ях. Он при­вел в при­мер учи­те­ля латы­ни, кото­рый, взяв за несколь­ко уро­ков впе­ред 150 руб­лей — огром­ную сум­му, сопо­ста­ви­мую с поло­ви­ной годо­во­го окла­да сель­ско­го учи­те­ля, — про­сто сооб­щил уче­ни­ку экза­ме­на­ци­он­ные вопро­сы, так и не про­ве­дя ни одно­го заня­тия.

Осо­бен­но ост­ро обще­ствен­ное недо­воль­ство про­яви­лось после реформ гра­фа Д. А. Тол­сто­го в 1870‑х годах, когда гим­на­зи­че­ские про­грам­мы были зна­чи­тель­но услож­не­ны за счет древ­них язы­ков. Совре­мен­ни­ки счи­та­ли, что осво­ить такую про­грам­му мог­ли либо гении, либо дети бога­тых роди­те­лей, спо­соб­ных нанять репе­ти­то­ра. Таким обра­зом, част­ные уро­ки ста­ли вос­при­ни­мать­ся как «доход­ная ста­тья гим­на­зи­че­ских учи­те­лей», закреп­ля­ю­щая соци­аль­ное нера­вен­ство и дела­ю­щая обра­зо­ва­ние недо­ступ­ным для спо­соб­ных, но бед­ных детей.

Кри­ти­ка зву­ча­ла и со сто­ро­ны самих педа­го­гов, кото­рые виде­ли во вне­школь­ных заня­ти­ях вред для вос­пи­та­ния. Извест­ный мето­дист В. А. Евту­шев­ский писал, что «оди­ноч­ное обу­че­ние» не выра­ба­ты­ва­ет харак­тер, а, наобо­рот, раз­ви­ва­ет в ребен­ке «дет­ский дес­по­тизм, свое­во­лие, бес­при­чин­ную гор­дость и рас­слаб­ле­ние чув­ства дол­га». По его мне­нию, толь­ко сорев­но­ва­ние с това­ри­ща­ми в клас­се мог­ло вос­пи­тать в уче­ни­ке волю и тру­до­лю­бие. Неко­то­рые выска­зы­ва­лись еще рез­че, утвер­ждая, что учи­те­ля, даю­щие част­ные уро­ки «него­дя­ям», кото­рые не могут успеть в шко­ле, сами «ста­но­вят­ся чрез­вы­чай­но пло­хи­ми учи­те­ля­ми».

Госу­дар­ство так­же осо­зна­ва­ло про­бле­му и пыта­лось бороть­ся со зло­упо­треб­ле­ни­я­ми. В 1902 году учи­те­лям было офи­ци­аль­но запре­ще­но давать плат­ные уро­ки уче­ни­кам тех клас­сов, в кото­рых они пре­по­да­ва­ли. Одна­ко эта мера ока­за­лась нежиз­не­спо­соб­ной. Запрет при­вел лишь к тому, что уро­ки ста­ли давать тай­но, и уже в 1906 году Мини­стер­ство народ­но­го про­све­ще­ния было вынуж­де­но отме­нить это огра­ни­че­ние. Спо­ры вокруг репе­ти­тор­ства так и не утих­ли, пока­зы­вая, насколь­ко глу­бо­ко это явле­ние уко­ре­ни­лось в самой струк­ту­ре доре­во­лю­ци­он­но­го обра­зо­ва­ния.

1.3. Армия репетиторов: от гимназиста до профессора

Кто же состав­лял эту мно­го­чис­лен­ную армию част­ных пре­по­да­ва­те­лей, чьи­ми объ­яв­ле­ни­я­ми пест­ре­ли газе­ты? Услов­но их мож­но раз­де­лить на несколь­ко боль­ших групп.

Первую, самую мно­го­чис­лен­ную и про­фес­си­о­наль­ную груп­пу, состав­ля­ли штат­ные учи­те­ля казен­ных учеб­ных заве­де­ний. Как уже было пока­за­но, тяже­лое мате­ри­аль­ное поло­же­ние дела­ло для них част­ные уро­ки не про­сто под­ра­бот­кой, а насущ­ной необ­хо­ди­мо­стью. Боль­шин­ство учи­те­лей муж­ских гим­на­зий и реаль­ных учи­лищ были выпуск­ни­ка­ми уни­вер­си­те­тов, часто без спе­ци­аль­ной педа­го­ги­че­ской под­го­тов­ки.

Вто­рую, наи­бо­лее гиб­кую и вос­тре­бо­ван­ную груп­пу, состав­ля­ли сту­ден­ты уни­вер­си­те­тов, духов­ных ака­де­мий и тех­но­ло­ги­че­ских инсти­ту­тов. Они актив­но дава­ли уро­ки во вре­мя кани­кул, а их зна­ния счи­та­лись самы­ми све­жи­ми и акту­аль­ны­ми.

Тре­тьей, менее извест­ной, но важ­ной кате­го­ри­ей были сами уча­щи­е­ся — гим­на­зи­сты стар­ших клас­сов. Талант­ли­вые, но небо­га­тые юно­ши часто зара­ба­ты­ва­ли на жизнь и про­дол­же­ние соб­ствен­но­го обра­зо­ва­ния, помо­гая отста­ю­щим това­ри­щам. Имен­но так начи­на­ли свой путь буду­щий писа­тель Антон Чехов и автор зна­ме­ни­тых учеб­ни­ков по мате­ма­ти­ке Андрей Пет­ро­вич Кисе­лев, кото­рый на зара­бо­тан­ные уро­ка­ми день­ги смог посту­пить в уни­вер­си­тет.

Посте­пен­но в учи­тель­ской сре­де про­ис­хо­дил важ­ный демо­гра­фи­че­ский и про­фес­си­о­наль­ный сдвиг. Из-за роста чис­ла школ и того, что муж­ской труд был доро­же, а муж­чи­ны чаще ухо­ди­ли в более доход­ные сфе­ры, про­фес­сия педа­го­га стре­ми­тель­но феми­ни­зи­ро­ва­лась. К нача­лу XX века учи­тель­ство ста­ло един­ствен­ной груп­пой рос­сий­ской интел­ли­ген­ции, где доля жен­щин пре­вы­си­ла долю муж­чин, осо­бен­но в началь­ной шко­ле, где в неко­то­рых губер­ни­ях они состав­ля­ли до 80% все­го пре­по­да­ва­тель­ско­го соста­ва. При этом, в отли­чие от муж­чин-уни­вер­сан­тов, жен­щи­ны-педа­го­ги, как пра­ви­ло, име­ли офи­ци­аль­ную педа­го­ги­че­скую ква­ли­фи­ка­цию, полу­чен­ную в 8‑х клас­сах жен­ских гим­на­зий или епар­хи­аль­ных учи­ли­щах, что дела­ло их высо­ко­кон­ку­рент­ны­ми спе­ци­а­ли­ста­ми на рын­ке обра­зо­ва­тель­ных услуг.

Часть 2. Спрос: зачем оренбуржцам были нужны репетиторы?

2.1. Истоки образования: от Неплюевского училища до гимназий

Рынок част­ных обра­зо­ва­тель­ных услуг в Орен­бур­ге воз­ник не на пустом месте. К момен­ту рас­цве­та репе­ти­тор­ства во вто­рой поло­вине XIX века город уже имел солид­ную обра­зо­ва­тель­ную тра­ди­цию. Осно­вы систе­ма­ти­че­ско­го обу­че­ния были зало­же­ны еще в 1820‑х годах с откры­ти­ем Уезд­но­го учи­ли­ща (1822 г.) и, что осо­бен­но важ­но, Орен­бург­ско­го Неплю­ев­ско­го воен­но­го учи­ли­ща, поло­же­ние о кото­ром было утвер­жде­но 21 фев­ра­ля 1824 года.

Это учеб­ное заве­де­ние, рас­счи­тан­ное на 80 вос­пи­тан­ни­ков нахо­ди­лось под пря­мым управ­ле­ни­ем воен­но­го губер­на­то­ра и име­ло двой­ную цель: гото­вить граж­дан­ских и воен­ных чинов­ни­ков для служ­бы в крае и, что было крайне важ­но для мно­го­на­ци­о­наль­но­го реги­о­на, пере­вод­чи­ков с восточ­ных язы­ков. Шести­лет­няя про­грам­ма обу­че­ния была очень насы­щен­ной и поми­мо основ рели­гии и ино­стран­ных язы­ков вклю­ча­ла как обще­об­ра­зо­ва­тель­ные дис­ци­пли­ны (ариф­ме­ти­ку, алгеб­ру, гео­мет­рию и три­го­но­мет­рию), так и спе­ци­аль­ные воен­ные пред­ме­ты: поле­вую фор­ти­фи­ка­цию, осно­вы артил­ле­рии и чер­че­ние пла­нов. С 1831 года при учи­ли­ще дей­ство­вал соб­ствен­ный музей (Источ­ник: В. Писто­лен­ко, «Из про­шло­го Орен­бург­ско­го края», 1939). В 1844 году учи­ли­ще было пре­об­ра­зо­ва­но в Орен­бург­ский Неплю­ев­ский кадет­ский кор­пус.

Эти пер­вые казен­ные заве­де­ния созда­ли в горо­де сре­ду, в кото­рой цен­ность зна­ний и гра­мот­но­сти неуклон­но рос­ла, под­го­тав­ли­вая поч­ву для буду­ще­го спро­са на сред­нее и спе­ци­аль­ное обра­зо­ва­ние.

2.2. Начальная школа: дорогое сито с 90%-м отсевом

Хотя основ­ной целью для состо­я­тель­ных горо­жан были гим­на­зии и кадет­ские кор­пу­са, фун­да­мен­том всей систе­мы явля­лась сеть началь­ных при­ход­ских учи­лищ. Их исто­рия нагляд­но пока­зы­ва­ет, поче­му роди­те­ли не мог­ли пол­но­стью пола­гать­ся на казен­ную систе­му и поче­му рынок част­ных услуг был неиз­бе­жен.

Пер­вое при­ход­ское учи­ли­ще в Орен­бур­ге было откры­то еще в 1832 году, но систе­ма раз­ви­ва­лась мед­лен­но: к 1903 году в горо­де дей­ство­ва­ло все­го 15 таких школ (девять муж­ских и шесть жен­ских). Спрос на них стре­ми­тель­но рос, что дока­зы­ва­ет­ся как ростом чис­ла уча­щих­ся, так и уве­ли­че­ни­ем город­ских рас­хо­дов. Содер­жа­ние одно­го уче­ни­ка в 1903 году обхо­ди­лось казне в 17 руб­лей 53 копей­ки, а сто­и­мость пол­но­го четы­рех­лет­не­го кур­са для одно­го выпуск­ни­ка дости­га­ла 108 руб­лей. Рос­ло и жало­ва­нье учи­те­лей: если в 1850 году педа­гог полу­чал все­го 150 руб­лей в год, то к 1902-му оклад стар­ше­го учи­те­ля вырос до 520 руб­лей.

Одна­ко за эти­ми циф­ра­ми скры­ва­лась глав­ная про­бле­ма началь­ной шко­лы — ее крайне низ­кая эффек­тив­ность. Как пока­зы­ва­ют ста­ти­сти­че­ские дан­ные, собран­ные П.Н. Стол­пян­ским, пол­ный четы­рех­лет­ний курс обу­че­ния в при­ход­ских учи­ли­щах Орен­бур­га успеш­но закан­чи­ва­ло лишь око­ло 10% посту­пив­ших уче­ни­ков. Девять из деся­ти детей по раз­ным при­чи­нам — будь то необ­хо­ди­мость помо­гать семье, болез­ни или неуспе­ва­е­мость — выбы­ва­ли из шко­лы, не полу­чив сви­де­тель­ства об окон­ча­нии. Эта тен­ден­ция под­твер­жда­ет­ся и дина­ми­кой роста чис­ла уча­щих­ся: за 18 лет, с 1885 по 1903 год, их общее коли­че­ство уве­ли­чи­лось почти вдвое, при­чем чис­ло дево­чек вырос­ло в 3,25 раза, что гово­рит о взрыв­ном росте тяги к зна­ни­ям, кото­рый систе­ма не мог­ла удо­вле­тво­рить.

При этом и сам город нес серьез­ные рас­хо­ды на содер­жа­ние систе­мы про­све­ще­ния. По дан­ным того же источ­ни­ка, к нача­лу XX века Орен­бург тра­тил на народ­ное обра­зо­ва­ние зна­чи­тель­ную часть сво­е­го бюд­же­та — от 12% до 18% еже­год­но, что было сопо­ста­ви­мо с самы­ми пере­до­вы­ми зем­ства­ми Рос­сии. Рас­хо­ды посто­ян­но рос­ли: толь­ко за десять лет, с 1892 по 1902 год, ассиг­но­ва­ния на при­ход­ские учи­ли­ща вырос­ли более чем вдвое (с 15 848 до 33 154 руб­лей), а на сти­пен­дии — почти впя­те­ро. Одной из глав­ных при­чин роста трат была хро­ни­че­ская нехват­ка соб­ствен­ных школь­ных зда­ний: аренд­ная пла­та за поме­ще­ния для школ за пол­ве­ка под­ско­чи­ла с 69 руб­лей до 1200 руб­лей в год.

Таким обра­зом, казен­ная началь­ная шко­ла пред­став­ля­ла собой сво­е­го рода «доро­гое сито», кото­рое отсе­и­ва­ло 90% уча­щих­ся, будучи при этом серьез­ным бре­ме­нем для город­ско­го бюд­же­та. Для роди­те­лей, стре­мив­ших­ся дать детям пол­но­цен­ное обра­зо­ва­ние и под­го­то­вить их к поступ­ле­нию в гим­на­зию, это озна­ча­ло, что одно­го лишь зачис­ле­ния в при­ход­ское учи­ли­ще было ката­стро­фи­че­ски недо­ста­точ­но. Что­бы их ребе­нок попал в те самые 10% счаст­лив­чи­ков, тре­бо­ва­лась допол­ни­тель­ная, более каче­ствен­ная и инди­ви­ду­аль­ная под­го­тов­ка, кото­рую и пред­ла­гал рынок репе­ти­то­ров.

2.3. «Не моложе 9 лет и до 11»: высокий порог входа в казенные гимназии

Сту­пе­нью ниже сто­я­ли про­гим­на­зии (непол­ные гим­на­зии с 3–4 клас­са­ми) и город­ские учи­ли­ща, пред­ла­гав­шие более доступ­ное, но непол­ное сред­нее обра­зо­ва­ние. Харак­тер­ным при­ме­ром была Орен­бург­ская жен­ская про­гим­на­зия, откры­тая в 1870 году на базе жен­ско­го учи­ли­ща 2‑го раз­ря­да (осно­ван­но­го в 1860 г.). Во гла­ве это­го учеб­но­го заве­де­ния на про­тя­же­нии деся­ти­ле­тий сто­я­ла его бес­смен­ная началь­ни­ца, вдо­ва пору­чи­ка Авгу­ста Анто­нов­на Хит­ри­на. Сама про­гим­на­зия рас­по­ла­га­лась в непо­сред­ствен­ной бли­зо­сти от 1‑й жен­ской гим­на­зии (совре­мен­ный адрес — ул. Ленин­ская, 27, ныне Орен­бург­ский госу­дар­ствен­ный инсти­тут искусств им. Л. и М. Ростро­по­ви­чей) и в 1907 году была пре­об­ра­зо­ва­на во 2‑ю жен­скую гим­на­зию.

Флаг­ма­ном жен­ско­го обра­зо­ва­ния в горо­де ста­ла Орен­бург­ская 1‑я жен­ская гим­на­зия. Ини­ци­а­ти­ва ее созда­ния, как и мно­гих дру­гих обра­зо­ва­тель­ных начи­на­ний в горо­де, при­над­ле­жа­ла гене­рал-губер­на­то­ру Н.А. Кры­жа­нов­ско­му, кото­рый ост­ро ощу­щал нехват­ку подоб­ных заве­де­ний после пре­об­ра­зо­ва­ния Орен­бур­га в пол­но­цен­ный губерн­ский центр в 1865 году. Учре­жде­ние про­шло быст­рый путь эво­лю­ции: осно­ван­ное в 1868 году как жен­ское учи­ли­ще 1‑го раз­ря­да, оно было пуб­лич­но откры­то 3 декаб­ря того же года, а уже в 1871 году пре­об­ра­зо­ва­но в пол­но­цен­ную гим­на­зию. Пер­вой началь­ни­цей была назна­че­на жена гене­рал-май­о­ра Мария Ива­нов­на баро­нес­са фон Гер­шау. С само­го нача­ла заве­де­ние было пре­иму­ще­ствен­но эли­тар­ным: из пер­вых 69 уче­ниц 55 были дочерь­ми дво­рян и чинов­ни­ков. Изна­чаль­но гим­на­зия зани­ма­ла съем­ные поме­ще­ния — угло­вой дере­вян­ный дом мещан­ки Дее­вой, но затем пере­еха­ла в зда­ние, ранее при­над­ле­жав­шее Неплю­ев­ско­му кадет­ско­му кор­пу­су (совре­мен­ный адрес — ул. Ленин­ская, 25, ныне Орен­бург­ский област­ной меди­цин­ский кол­ледж).

Гим­на­зия содер­жа­лась на пожерт­во­ва­ния дво­рян­ско­го и город­ско­го обществ, Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска и даже кир­ги­зов Заураль­ской орды, что отра­жа­лось в мно­го­на­ци­о­наль­ном и мно­го­со­слов­ном соста­ве ее Попе­чи­тель­ско­го сове­та. В него вхо­ди­ли как пред­ста­ви­те­ли вла­сти и дво­рян­ства (жена губер­на­то­ра, пред­во­ди­тель дво­рян­ства), так и пред­ста­ви­те­ли каза­че­ства и кир­гиз­ской зна­ти, напри­мер, сул­тан Сулей­ман Батыр­шин. При этом уча­стие купе­че­ства не огра­ни­чи­ва­лось финан­со­вой под­держ­кой. Напри­мер, вдо­ва потом­ствен­но­го почет­но­го граж­да­ни­на Прас­ко­вья Ефи­мов­на Дее­ва дол­гое вре­мя была попе­чи­тель­ни­цей жен­ско­го учи­ли­ща 2‑го раз­ря­да, а затем и про­гим­на­зии, что демон­стри­ру­ет пря­мое уча­стие купе­че­ско­го сосло­вия в управ­ле­нии казен­ным обра­зо­ва­ни­ем. (Источ­ник: Н.В. Кон­че­ва, «Орен­бург­ская 1‑я жен­ская гим­на­зия»). В 1907 году, после появ­ле­ния 2‑й жен­ской гим­на­зии, учеб­ное заве­де­ние полу­чи­ло офи­ци­аль­ное назва­ние 1‑й Орен­бург­ской жен­ской гим­на­зии и было закры­то в 1919 году. Имен­но поступ­ле­ние в эти учеб­ные заве­де­ния и было глав­ной целью для боль­шин­ства семей, нани­мав­ших репе­ти­то­ров.

В резуль­та­те даже бла­го­по­луч­ное окон­ча­ние началь­ной шко­лы не гаран­ти­ро­ва­ло успе­ха: высо­кий всту­пи­тель­ный порог в сред­ние учеб­ные заве­де­ния делал даль­ней­ший путь к гим­на­зи­че­ской пар­те не менее слож­ным. При этом важ­но пони­мать, что услу­ги репе­ти­то­ров и част­ных школ были доступ­ны в основ­ном дво­рян­ским, чинов­ни­чьим, купе­че­ским и дру­гим обес­пе­чен­ным город­ским семьям, для кото­рых такие рас­хо­ды были оправ­дан­ной инве­сти­ци­ей в буду­щее детей; для кре­стьян и бед­ных мещан они оста­ва­лись прак­ти­че­ски недо­сти­жи­мы.

Роди­те­ли, желав­шие дать сво­им детям клас­си­че­ское обра­зо­ва­ние, стал­ки­ва­лись с необ­хо­ди­мо­стью зара­нее гото­вить их к стро­гим всту­пи­тель­ным испы­та­ни­ям, и пра­ви­ла при­е­ма нагляд­но демон­стри­ру­ют этот барьер. От девоч­ки, посту­па­ю­щей в пер­вый класс, тре­бо­ва­лось не про­сто быть гра­мот­ной. Соглас­но доку­мен­там эпо­хи, от посту­па­ю­щих тре­бо­ва­лось:

«1) уме­ние читать внят­но и плав­но, с над­ле­жа­щи­ми оста­нов­ка­ми и инто­на­ци­я­ми… 2) писать, по край­ней мере, соглас­но с про­из­но­ше­ни­ем; 3) зна­ние молитв; 4) сло­же­ние, вычи­та­ние и таб­ли­цу умно­же­ния».

Источ­ник: Н.В. Кон­че­ва, «Орен­бург­ская 1‑я жен­ская гим­на­зия».

В пра­ви­лах, опуб­ли­ко­ван­ных в прес­се, эти тре­бо­ва­ния кон­кре­ти­зи­ро­ва­лись:

«Пра­ви­ла при­е­ма уче­ниц в пер­вый и вто­рой клас­сы Орен­бург­ской жен­ской гим­на­зии.

1) При­ем­ныя испы­та­ния быва­ют один раз в году с 8‑го по 15‑е авгу­ста. От посту­па­ю­щих в 1‑й класс гим­на­зии тре­бу­ет­ся: а) воз­раст не моло­же 9 лет и до 11, затем толь­ко в исклю­чи­тель­ных слу­ча­ях допус­ка­ет­ся 12 лет­ний воз­раст; в удо­сто­ве­ре­ние воз­рас­та к про­ше­нию о при­ня­тии при­ла­га­ют­ся мет­ри­че­ское сви­де­тель­ство (или выпис­ка из мет­рик за под­пи­сом свя­щен­ни­ка), б) сви­де­тель­ство вра­ча, в) све­де­ние о зва­нии, г) зна­ние сле­ду­ю­щих молитв: Царю небес­ный, Свя­тый Боже, Отче наш, Бого­ро­ди­це Дьво, Св. Анге­ле хра­ни­те­лю; утрен­ней «от сна встав» и вечер­ней «Гос­по­ди Боже наш, еже согре­ших», молит­вы пред обе­дом и после обе­да и е) бег­ло читать и писать по-рус­ски, сло­же­ние и вычи­та­ние чисел от 1 до 100.

Во II‑й класс необ­хо­ди­ныя молит­вы и св Исто­рия вет­ха­го заве­та; по-рус­ско­му язы­ку объ­яс­ни­тель­ное чте­ние; знав­шие неболь­ших басен и сти­хо­тво­ре­ний, пись­мо под дик­тов­ку и крат­кое изло­же­ние эти­мо­ло­гии, читать по цер­ков­но-сла­вян­ски; по ариф­ме­ти­ки сло­же­ние, вычи­та­ние и умно­же­ние целых чисел и прак­ти­че­ские зада­чи; по язы­кам фран­цуз­ско­му и немец­ко­му читать и писать; впро­чем, оба язы­ка не постав­ля­ют­ся обя­за­тель­ны­ми, по жела­нию могут изби­рать для изу­че­ния кото­рый либо-один.

Воз­раст не моло­же 10 лет. Во все сле­ду­ю­щие клас­сы гим­на­зии, при­ни­ма­ют­ся име­ю­щия соб­ствен­но клас­су позна­ния и воз­раст».

Источ­ник: «Орен­бург­ские губерн­ские ведо­мо­сти», 11 сен­тяб­ря 1871 года.

Это озна­ча­ет, что казен­ная гим­на­зия не была учре­жде­ни­ем, где учи­ли осно­вам гра­мо­ты и сче­та; она при­ни­ма­ла детей, уже вла­де­ю­щих эти­ми навы­ка­ми на доста­точ­но уве­рен­ном уровне, из-за чего вся тяжесть началь­но­го обра­зо­ва­ния ложи­лась на пле­чи семьи, вынуж­ден­ной искать спо­со­бы под­го­то­вить ребен­ка к уста­нов­лен­ным стан­дар­там.

Впро­чем, стро­гие фор­маль­ные пра­ви­ла ино­гда мог­ли обхо­дить­ся бла­го­да­ря лич­ным свя­зям. Так, писа­тель Н.Д. Бек­ка­ре­вич вспо­ми­нал, как в 1875 году, девя­ти­лет­ним маль­чи­ком, он посту­пил в при­го­то­ви­тель­ный класс, совер­шен­но не зная о всту­пи­тель­ных тре­бо­ва­ни­ях. Умея лишь «читать, писать и зная четы­ре пра­ви­ла ариф­ме­ти­ки», он про­сто при­шел к дирек­то­ру гим­на­зии, кото­рый был зна­ком с его отцом по игре в кар­ты. После корот­кой про­вер­ки дирек­тор ска­зал ему:

«Ну, иди к «батюш­ке» (свя­щен­ни­ку) и ска­жи, что я тебя при­нял, пусть он про­эк­за­ме­ну­ет… А сво­е­му отцу пере­дай, что­бы день­ги за уче­нье внес»

Источ­ник: Н. Бек­ка­ре­вич, «Орен­бург­ская гим­на­зия ста­ро­го вре­ме­ни», «Рус­ская ста­ри­на», 1903.

Этот слу­чай пока­зы­ва­ет, что поми­мо офи­ци­аль­ных про­це­дур, в гим­на­зи­че­ской жиз­ни боль­шую роль игра­ли и нефор­маль­ные отно­ше­ния.

Имен­но этот раз­рыв меж­ду домаш­ним вос­пи­та­ни­ем и жест­ки­ми тре­бо­ва­ни­я­ми гим­на­зий и стре­ми­лись запол­нить мно­го­чис­лен­ные репе­ти­то­ры и орга­ни­за­то­ры под­го­то­ви­тель­ных школ.

Типич­ное объ­яв­ле­ние из «Орен­бург­ской газе­ты» за 1900 год гла­си­ло:

«При­ем детей в при­го­то­ви­тель­ную шко­лу Е. А. Мещан­ки­ной. нач­нет­ся с 1‑го авгу­ста. Под­го­тов­ка во все учеб­ные заве­де­ния. 2 часть, дом Кор­ни­па, про­тив алта­ря церк­ви Вос­кре­се­ния».

Источ­ник: «Орен­бург­ская газе­та». – 1900. – 19 авгу­ста.

Подоб­ные шко­лы не про­сто пред­ла­га­ли уро­ки; они дава­ли роди­те­лям уве­рен­ность в том, что их ребе­нок будет целе­на­прав­лен­но гото­вить­ся к кон­крет­ным экза­ме­на­ци­он­ным тре­бо­ва­ни­ям, что зна­чи­тель­но повы­ша­ло его шан­сы на поступ­ле­ние.

Поми­мо ака­де­ми­че­ских при­чин, спрос на услу­ги репе­ти­то­ров под­креп­лял­ся и весо­мой эко­но­ми­че­ской логи­кой. Обу­че­ние в госу­дар­ствен­ных заве­де­ни­ях было зна­чи­тель­но дешев­ле, чем в част­ных. Так, пла­та за обу­че­ние в Орен­бург­ском жен­ском учи­ли­ще 1‑го раз­ря­да (впо­след­ствии пре­об­ра­зо­ван­ном в гим­на­зию) состав­ля­ла 25 руб­лей в год. При­чем пла­та была диф­фе­рен­ци­ро­ван­ной: 15 руб­лей взи­ма­лось за обя­за­тель­ные пред­ме­ты (Закон Божий, рус­ский язык, ариф­ме­ти­ка, гео­гра­фия, исто­рия, чисто­пи­са­ние) и еще по 10 руб­лей — за каж­дый из необя­за­тель­ных (ино­стран­ные язы­ки, рисо­ва­ние, музы­ка, пение и тан­цы). Таким обра­зом, семьи мог­ли сокра­тить рас­хо­ды, отка­зав­шись от допол­ни­тель­ных дис­ци­плин. В то же вре­мя, по дан­ным на нача­ло XX века, год уче­бы в пре­стиж­ной част­ной жен­ской гим­на­зии М. Д. Кома­ро­вой-Кал­ма­ко­вой обхо­дил­ся роди­те­лям в 90 руб­лей. Кро­ме того, посколь­ку гим­на­зия созда­ва­лась на зна­чи­тель­ные пожерт­во­ва­ния от Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска, дво­рян­ства, купе­че­ства, мещан­ства и кир­ги­зов Заураль­ской Орды, дети из этих сосло­вий осво­бож­да­лись от пла­ты за обу­че­ние. Этот факт, наря­ду с суще­ство­ва­ни­ем пан­си­о­на на 11 казен­но­ко­шт­ных вос­пи­тан­ниц, делал гим­на­зию осо­бен­но при­вле­ка­тель­ной. В такой ситу­а­ции для семьи было потен­ци­аль­но финан­со­во оправ­дан­но вло­жить сред­ства в услу­ги репе­ти­то­ра или в обу­че­ние в под­го­то­ви­тель­ной шко­ле. Хотя такие затра­ты сами по себе были зна­чи­тель­ны­ми и не гаран­ти­ро­ва­ли сто­про­цент­но­го резуль­та­та, они рас­смат­ри­ва­лись как сво­е­го рода инве­сти­ции, кото­рые в слу­чае успе­ха поз­во­ля­ли сэко­но­мить зна­чи­тель­ные сум­мы в буду­щем, обес­пе­чив ребен­ку место в более доступ­ном казен­ном учеб­ном заве­де­нии.

Вер­ши­ной жен­ско­го обра­зо­ва­ния в Орен­бур­ге счи­тал­ся Орен­бург­ский инсти­тут бла­го­род­ных девиц импе­ра­то­ра Нико­лая I. Его исто­рия — яркий при­мер эво­лю­ции жен­ско­го обра­зо­ва­ния в импе­рии. Осно­ван­ный 6 декаб­ря 1832 года по ини­ци­а­ти­ве гене­рал-губер­на­то­ра П. П. Сух­те­ле­на как все­со­слов­ное «отде­ле­ние для вос­пи­та­ния девиц» при Неплю­ев­ском учи­ли­ще, он изна­чаль­но пред­на­зна­чал­ся для доче­рей «низ­ших воин­ских чинов и бед­ных роди­те­лей вся­ко­го зва­ния». Одна­ко уже в 1845 году, по хода­тай­ству губер­на­то­ра В. А. Обру­че­ва, заве­де­ние при­об­ре­ло сослов­ный харак­тер, а 13 октяб­ря 1855 года было пере­име­но­ва­но в Орен­бург­ский Нико­ла­ев­ский инсти­тут для вос­пи­та­ния девиц, став элит­ным учре­жде­ни­ем закры­то­го типа для доче­рей офи­це­ров, чинов­ни­ков и дво­рян.

Это было элит­ное заве­де­ние закры­то­го типа, вос­пи­тан­ни­цы кото­ро­го жили в пан­си­о­на­те под стро­гим кон­тро­лем. Насколь­ко стро­гим был этот кон­троль, сви­де­тель­ству­ют вос­по­ми­на­ния каде­тов, для кото­рых инсти­тут был насто­я­щей «непри­ступ­ной кре­по­стью», куда «никак нель­зя про­брать­ся». Ком­плекс зда­ний инсти­ту­та, постро­ен­ный по про­ек­ту архи­тек­то­ра А.Г. Бело­ва, зани­мал целый квар­тал (ныне — ул. Ленин­ская, 50 и ул. Пуш­кин­ская, 53, 55) и к кон­цу XIX века был пре­вос­ход­но осна­щен: элек­три­че­ство, водо­про­вод, лаза­рет, обшир­ная фун­да­мен­таль­ная и уче­ни­че­ская биб­лио­те­ки, а так­же учеб­ные каби­не­ты с пере­до­вы­ми нагляд­ны­ми посо­би­я­ми, вклю­чая моде­ли паро­вых машин, теле­граф Мор­зе и кол­лек­ции мине­ра­лов.

Систе­ма опла­ты была слож­ной и мно­го­уров­не­вой. Хотя сто­и­мость обу­че­ния была высо­кой — от 90–130 руб­лей в 1868 году до 360 руб­лей в год к нача­лу Пер­вой миро­вой вой­ны, — зна­чи­тель­ная часть вос­пи­тан­ниц обу­ча­лась за казен­ный счет или на сти­пен­дии. Пра­во на бес­плат­ное место в первую оче­редь име­ли сиро­ты и доче­ри из бед­ных дво­рян­ских семей, при­чем зачис­ле­ние часто про­ис­хо­ди­ло по жре­бию («бал­ло­ти­ров­ке»). Суще­ство­ва­ли сти­пен­дии от Воен­но­го мини­стер­ства, Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска, Тур­ке­стан­ско­го гене­рал-губер­на­тор­ства и част­ных бла­го­тво­ри­те­лей. Эта зна­чи­тель­ная сум­ма вклю­ча­ла не толь­ко само обу­че­ние, но и пол­ный пан­си­он: про­жи­ва­ние, пита­ние и фор­мен­ную одеж­ду. Это дела­ло инсти­тут, с одной сто­ро­ны, доступ­ным для обед­нев­ших, но знат­ных семей, а с дру­гой — под­чер­ки­ва­ло его пре­стиж­ность для самой состо­я­тель­ной части обще­ства. В насто­я­щее вре­мя в быв­ших зда­ни­ях инсти­ту­та рас­по­ла­га­ют­ся жилой дом с мага­зи­на­ми и Орен­бург­ский фили­ал РЭУ им. Г.В. Пле­ха­но­ва.

2.4. Гонка за «разрядом»: путь в Неплюевский кадетский корпус

Если для дево­чек вер­ши­ной обра­зо­ва­тель­ной карье­ры была гим­на­зия, то для маль­чи­ков из дво­рян­ских и офи­цер­ских семей Орен­бург­ской губер­нии глав­ной целью было поступ­ле­ние в один из двух пре­стиж­ных воен­ных учеб­ных заве­де­ний горо­да — Орен­бург­ский Неплю­ев­ский или Вто­рой Орен­бург­ский кадет­ский кор­пус. Воен­ное обра­зо­ва­ние откры­ва­ло путь к бле­стя­щей карье­ре, гаран­ти­ро­ва­ло ста­биль­ное поло­же­ние в обще­стве и было делом чести для мно­гих семей. Одна­ко попасть в чис­ло казен­но­ко­шт­ных, то есть бес­плат­ных, вос­пи­тан­ни­ков было чрез­вы­чай­но слож­но. При­ем в воен­ные гим­на­зии и кадет­ские кор­пу­са регу­ли­ро­вал­ся не толь­ко зна­ни­я­ми кан­ди­да­та, но и слож­ной, стро­го иерар­хич­ной систе­мой, осно­ван­ной на заслу­гах и чине его отца.

Как сле­ду­ет из «Спра­воч­ной книж­ки Орен­бург­ской губер­нии на 1868 год», все кан­ди­да­ты на казен­ное содер­жа­ние рас­пре­де­ля­лись по 26 раз­ря­дам. Эта систе­ма пред­став­ля­ла собой длин­ную оче­редь, где при­о­ри­тет отда­вал­ся детям из самых заслу­жен­ных и высо­ко­по­став­лен­ных семей. Так, к пер­во­му, выс­ше­му раз­ря­ду, при­над­ле­жа­ли «сыно­вья воен­ных гене­ра­лов и граж­дан­ских чинов пер­вых четы­рех клас­сов», а ко вто­ро­му — «сыно­вья кава­ле­ров орде­на Св. Вели­ко­му­че­ни­ка и Побе­до­нос­ца Геор­гия всех сте­пе­ней и зна­ка воен­но­го орде­на, а так­же сыно­вья ази­ат­цев, име­ю­щих золо­тые меда­ли с над­пи­сью «за храб­рость». На дру­гом кон­це это­го спис­ка, под послед­ним, 26‑м раз­ря­дом, нахо­ди­лись «сыно­вья дво­рян не чинов­ных и не слу­жив­ших» (Источ­ник: Спра­воч­ная книж­ка Орен­бург­ской губер­нии на 1868 год).

На прак­ти­ке это озна­ча­ло, что у маль­чи­ка, чей отец был, напри­мер, скром­ным кол­леж­ским реги­стра­то­ром (25‑й раз­ряд) или вовсе не слу­жил, шан­сы дождать­ся сво­ей оче­ре­ди на бес­плат­ное место были крайне неве­ли­ки. Вакан­сии сна­ча­ла запол­ня­лись детьми из выс­ших раз­ря­дов, и до кон­ца спис­ка оче­редь, как пра­ви­ло, про­сто не дохо­ди­ла. Един­ствен­ной воз­мож­но­стью для кан­ди­да­та с низ­ким раз­ря­дом была попыт­ка посту­пить по кон­кур­су, бле­стя­ще сдав всту­пи­тель­ные экза­ме­ны. Одна­ко, даже отлич­ные зна­ния не все­гда гаран­ти­ро­ва­ли успех, так как сослов­ные при­ви­ле­гии про­дол­жа­ли играть зна­чи­тель­ную роль при окон­ча­тель­ном зачис­ле­нии.

В дей­стви­тель­но­сти это выли­ва­лось в огром­ный кон­курс. Так, по дан­ным «Орен­бург­ской газе­ты», в 1902 году в Орен­бург­ское юнкер­ское каза­чье учи­ли­ще из 117 жела­ю­щих дер­жать экза­мен яви­лось 110. Из них 26 не выдер­жа­ли испы­та­ний, 17 отка­за­лись про­дол­жать, и из остав­ших­ся 57 чело­век по кон­кур­су на 34 вакан­сии были при­ня­ты толь­ко 33. Таким обра­зом, шанс на поступ­ле­ние даже для под­го­тов­лен­но­го кан­ди­да­та состав­лял менее одно­го к трем, что нагляд­но демон­стри­ру­ет высо­чай­шую кон­ку­рен­цию.

Эти усло­вия порож­да­ли огром­ный спрос на услу­ги высо­ко­ква­ли­фи­ци­ро­ван­ных репе­ти­то­ров, спе­ци­а­ли­зи­ро­вав­ших­ся на под­го­тов­ке в воен­ные учеб­ные заве­де­ния. Газет­ное объ­яв­ле­ние, где некий

«Опыт­ный репе­ти­тор дает уро­ки по всем пред­ме­там гим­на­зи­че­ска­го кур­са, гото­вит к поступ­ле­нию в кадет­ский кор­пус, юнкер­ское учи­ли­ще и др. учебн. заве­де­ния. Адрес: учи­тель­ский инсти­тут; кв. пись­мо­во­ди­те­ля. В. П. П. Лич­но — от 12 ч. до 3‑х ч. еже­днев­но».

Источ­ник: «Орен­бург­ский листок». – 1891. – 20 октяб­ря.

было адре­со­ва­но имен­но тем роди­те­лям, кото­рые не мог­ли рас­счи­ты­вать на высо­кий «раз­ряд».

При этом под­го­тов­ка в юнкер­ское учи­ли­ще тре­бо­ва­ла осо­бых зна­ний. Создан­ное в 1867 году в рам­ках воен­ной рефор­мы, оно было пер­вым в Рос­сии каза­чьим юнкер­ским учи­ли­щем с уни­каль­ной про­грам­мой, кото­рая в про­цес­се обу­че­ния вклю­ча­ла джи­ги­тов­ку, руб­ку ост­рым ору­жи­ем и дру­гие спе­ци­аль­ные дис­ци­пли­ны. Хотя репе­ти­то­ры зани­ма­лись исклю­чи­тель­но ака­де­ми­че­ски­ми пред­ме­та­ми (рус­ским язы­ком, мате­ма­ти­кой, исто­ри­ей), они долж­ны были гото­вить аби­ту­ри­ен­тов к очень стро­гим всту­пи­тель­ным экза­ме­нам в заве­де­ние с осо­бой мили­та­ри­зо­ван­ной куль­ту­рой. Для них наем тако­го спе­ци­а­ли­ста был не при­хо­тью, а стра­те­ги­че­ской необ­хо­ди­мо­стью. Репе­ти­тор, знав­ший про­грам­му, тре­бо­ва­ния и спе­ци­фи­ку экза­ме­нов, давал их сыну реаль­ный шанс обой­ти кон­ку­рен­тов и про­бить­ся в эли­ту за счет соб­ствен­ных зна­ний.

2.5. Иностранные языки как атрибут статуса

Наря­ду с под­го­тов­кой к экза­ме­нам, важ­ней­шей состав­ля­ю­щей дво­рян­ско­го и купе­че­ско­го обра­зо­ва­ния было вла­де­ние ино­стран­ны­ми язы­ка­ми. Это счи­та­лось не про­сто полез­ным навы­ком, а обя­за­тель­ным атри­бу­том куль­тур­но­го чело­ве­ка. Спрос на учи­те­лей-носи­те­лей язы­ка был осо­бен­но высок, посколь­ку их про­ис­хож­де­ние само по себе слу­жи­ло луч­шей гаран­ти­ей каче­ства. Газет­ные объ­яв­ле­ния того вре­ме­ни отра­жа­ют эту потреб­ность пре­дель­но лако­нич­но.

Соис­ка­тель­ни­цы про­сто ука­зы­ва­ли свою наци­о­наль­ность, и это­го было доста­точ­но:

«Пари­жан­ка жела­ет давать уро­ки фран­цуз­ска­го язы­ка. А. Г. Адрес: Орен­бург­ская жен­ская гим­на­зия, Неплю­ев­ская ул.»

Источ­ник: «Орен­бург­ская газе­та». – 1903. – 16 октяб­ря.

Рабо­то­да­те­ли, в свою оче­редь, иска­ли имен­но ино­стра­нок для вос­пи­та­ния детей, как вид­но из объ­яв­ле­ния

«Нуж­на Нем­ка. Без реко­мен­да­ций не при­хо­дить. Адрес в редак­ции».

Источ­ник: «Орен­бург­ская газе­та». – 1903. – 16 октяб­ря.

Устой­чи­вый спрос пока­зы­ва­ет, что в орен­бург­ском обще­стве зна­ние евро­пей­ских язы­ков было не менее важ­ной целью обра­зо­ва­ния, чем поступ­ле­ние в кадет­ский кор­пус.

За ано­ним­ны­ми объ­яв­ле­ни­я­ми «Пари­жа­нок» и «Англи­ча­нок» сто­я­ли реаль­ные люди с серьез­ным обра­зо­ва­ни­ем и карье­рой. Ярким при­ме­ром явля­ет­ся судь­ба Изи­до­ра Кар­ло­ви­ча Жан­ко­ля, под­дан­но­го Фран­ции. Полу­чив сте­пень бака­лав­ра в уни­вер­си­те­те г. Нан­си и выдер­жав учи­тель­ский экза­мен в Санкт-Петер­бур­ге, он был направ­лен в Орен­бург, где 30 лет пре­по­да­вал фран­цуз­ский язык в Неплю­ев­ском кадет­ском кор­пу­се и Нико­ла­ев­ском жен­ском инсти­ту­те. Его супру­га, Апол­ли­на­рия Вла­ди­ми­ров­на, так­же пре­по­да­вав­шая фран­цуз­ский язык в реаль­ном учи­ли­ще и жен­ской гим­на­зии, со вре­ме­нем ста­ла началь­ни­цей послед­ней, всту­пив в долж­ность 3 авгу­ста 1900 года. Выпуск­ни­ца Орен­бург­ско­го Нико­ла­ев­ско­го инсти­ту­та, она про­шла дол­гий карьер­ный путь от класс­ной дамы до пре­по­да­ва­те­ля, а затем и руко­во­ди­те­ля одно­го из веду­щих учеб­ных заве­де­ний горо­да, за усерд­ную служ­бу полу­чая денеж­ные воз­на­граж­де­ния и даже цен­ные подар­ки, как, напри­мер, золо­тые часы от Нико­ла­ев­ско­го инсти­ту­та. Такие био­гра­фии пока­зы­ва­ют, что пре­по­да­ва­те­ли-ино­стран­цы были высо­ко­ква­ли­фи­ци­ро­ван­ны­ми спе­ци­а­ли­ста­ми, глу­бо­ко инте­гри­ро­ван­ны­ми в обра­зо­ва­тель­ную эли­ту горо­да.

2.6. Многообразие образовательного спроса

Поми­мо элит­ных гим­на­зий и кадет­ских кор­пу­сов, ори­ен­ти­ро­ван­ных на дво­рян­ство и чинов­ни­че­ство, в Орен­бур­ге суще­ство­ва­ла и сеть более доступ­ных началь­ных и сред­них спе­ци­аль­ных учеб­ных заве­де­ний. Одна­ко, как сви­де­тель­ству­ют мате­ри­а­лы исто­ри­ка П.Н. Стол­пян­ско­го, созда­ние каж­до­го из них было резуль­та­том дол­гой и слож­ной бюро­кра­ти­че­ской борь­бы.

К ним отно­си­лось Орен­бург­ское реаль­ное учи­ли­ще, гото­вив­шее к поступ­ле­нию в тех­ни­че­ские вузы. Его откры­тие пре­вра­ти­лось в насто­я­щую восем­на­дца­ти­лет­нюю эпо­пею. Впер­вые вопрос о нем был под­нят еще в 1876 году во вре­мя визи­та мини­стра народ­но­го про­све­ще­ния Д. А. Тол­сто­го, но пла­нам поме­ша­ли Рус­ско-турец­кая вой­на и раз­ру­ши­тель­ный город­ской пожар 1879 года. После­ду­ю­щие попыт­ки в 1880‑х годах раз­би­ва­лись то об отъ­езд ини­ци­а­то­ра, гене­рал-губер­на­то­ра Кры­жа­нов­ско­го, то о бюро­кра­ти­че­ские про­во­лоч­ки в мини­стер­стве, то о неспо­соб­ность город­ской думы най­ти под­хо­дя­щее зда­ние. В ито­ге оно было откры­то 2 сен­тяб­ря 1894 года на базе реор­га­ни­зо­ван­но­го Учи­тель­ско­го инсти­ту­та. Сам инсти­тут, дей­ство­вав­ший с 1878 года, был важ­ным педа­го­ги­че­ским цен­тром, кото­рый за вре­мя сво­е­го суще­ство­ва­ния выпу­стил 206 учи­те­лей для город­ских школ, обя­зан­ных отра­бо­тать по рас­пре­де­ле­нию не менее шести лет. Несмот­ря на свою поль­зу, спу­стя 16 лет инсти­тут был при­знан ненуж­ным, что и поз­во­ли­ло открыть в его сте­нах дол­го­ждан­ное реаль­ное учи­ли­ще. Новое реаль­ное учи­ли­ще раз­ме­сти­лось в его зда­нии (совре­мен­ный адрес — ул. Совет­ская, 24, ныне Физи­ко-мате­ма­ти­че­ский лицей).

Так­же в эту сеть вхо­ди­ли город­ские учи­ли­ща, такие как «Вла­ди­мир­ское» и Город­ское двух­класс­ное учи­ли­ще (откры­тое в 1880 году спе­ци­аль­но для педа­го­ги­че­ской прак­ти­ки вос­пи­тан­ни­ков Учи­тель­ско­го инсти­ту­та), пред­на­зна­чен­ные для детей город­ских сосло­вий. Исто­рия «Вла­ди­мир­ско­го» учи­ли­ща — еще один при­мер город­ских труд­но­стей: реше­ние о построй­ке для него образ­цо­во­го зда­ния было при­ня­то в память 900-летия кре­ще­ния Руси, но само стро­и­тель­ство нача­лось лишь через 12 лет, в 1900 году. Когда же зда­ние было нако­нец гото­во, в него вре­мен­но поме­сти­ли дру­гое, более ста­рое город­ское учи­ли­ще, ютив­ше­е­ся в неудоб­ной наем­ной квар­ти­ре.

Отдель­но сто­я­ло ремес­лен­ное учи­ли­ще, откры­тое в сен­тяб­ре 1870 года, кото­рое гото­ви­ло ква­ли­фи­ци­ро­ван­ных рабо­чих и масте­ров по сто­ляр­но­му, сле­сар­но­му, токар­но­му и куз­неч­но­му делу. Оно раз­ме­сти­лось в зда­нии быв­ше­го ордо­нанс-гау­за (совре­мен­ный адрес — ул. Совет­ская, 3), изна­чаль­но содер­жа­лось на сред­ства купе­че­ства и при­ни­ма­ло маль­чи­ков 13–16 лет на четы­рех­лет­ний курс обу­че­ния.

Эти 2‑х, 3‑х и 4‑х класс­ные учи­ли­ща зани­ма­ли сту­пень более доступ­но­го обра­зо­ва­ния и так­же тре­бо­ва­ли от посту­па­ю­щих базо­вой под­го­тов­ки, что созда­ва­ло допол­ни­тель­ный спрос на услу­ги репе­ти­то­ров и под­го­то­ви­тель­ных школ, ори­ен­ти­ро­ван­ных на менее при­ви­ле­ги­ро­ван­ные, но стре­мя­щи­е­ся к обра­зо­ва­нию слои насе­ле­ния.

К нача­лу XX века потреб­ность в обра­зо­ва­нии в Орен­бур­ге вышла за рам­ки сред­не­го. В 1906 году част­ные Выс­шие кур­сы (или «Воль­ный уни­вер­си­тет») были откры­ты Алек­сан­дром Ануф­ри­е­ви­чем Кисе­ле­вым — педа­го­гом, кото­рый, по дан­ным адрес-кален­да­рей, пре­по­да­вал рус­ский язык в Орен­бург­ском реаль­ном учи­ли­ще (в неко­то­рых источ­ни­ках он упо­ми­на­ет­ся как учи­тель муж­ской гим­на­зии), пред­ла­гав­шие обу­че­ние по про­грам­мам обще­ствен­ных наук и гим­на­зии, а так­же попу­ляр­ные лек­ции для наро­да. Этот факт сви­де­тель­ству­ет о том, что в горо­де сфор­ми­ро­вал­ся устой­чи­вый спрос и на выс­шее обра­зо­ва­ние, кото­рый пока не мог­ла удо­вле­тво­рить госу­дар­ствен­ная систе­ма.

2.7. Организованный спрос: сословия, родительские союзы и взаимопомощь

Спрос на обра­зо­ва­ние фор­ми­ро­вал­ся не толь­ко на уровне отдель­ных семей, но и систем­но, на уровне целых сосло­вий. Наи­бо­лее ярко это про­яви­лось в поли­ти­ке Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска, кото­рое, как отме­ча­лось в доку­мен­тах 1918 года, «издав­на высо­ко цени­ло жен­ское обра­зо­ва­ние». Задол­го до откры­тия в горо­де жен­ской гим­на­зии, Вой­ско уже име­ло свои сти­пен­дии для каза­чек в жен­ском инсти­ту­те, а затем целе­на­прав­лен­но финан­си­ро­ва­ло их обу­че­ние и в гим­на­зии.

Стрем­ле­ние роди­те­лей к каче­ствен­но­му обра­зо­ва­нию для сво­их детей так­же при­об­ре­та­ло орга­ни­зо­ван­ные фор­мы. В Орен­бур­ге дей­ство­вал «Союз роди­те­лей», целя­ми кото­ро­го, соглас­но уста­ву, были «ограж­де­ние лич­но­сти и инте­ре­сов уча­щих­ся» и «содей­ствие мир­но­му тече­нию школь­ной жиз­ни». Эта орга­ни­за­ция дава­ла роди­те­лям пра­во обсуж­дать «вопро­сы учеб­но-вос­пи­та­тель­на­го дела», а так­же «заяв­лять про­те­сты про­тив вся­ка­го рода неже­ла­тель­ных и вред­ных про­яв­ле­ний школь­на­го режи­ма и при­ни­мать закон­ныя меры к их устра­не­нию». Суще­ство­ва­ние тако­го сою­за с член­ски­ми взно­са­ми (два руб­ля в год) и прав­ле­ни­ем поз­во­ля­ло быть роди­тель­ской обще­ствен­но­сти актив­ным участ­ни­ком обра­зо­ва­тель­но­го про­цес­са, стре­мя­ще­го­ся не толь­ко обес­пе­чить поступ­ле­ние детей в учеб­ные заве­де­ния, но и кон­тро­ли­ро­вать каче­ство их после­ду­ю­ще­го обу­че­ния и вос­пи­та­ния.

Про­бле­ма доро­го­виз­ны и недо­ступ­но­сти репе­ти­то­ров для «несо­сто­я­тель­ных роди­те­лей» была настоль­ко острой, что пути ее реше­ния иска­ли даже внут­ри самих учеб­ных заве­де­ний. Так, в 1903 году «Орен­бург­ская газе­та» опи­сы­ва­ла «доб­рое дело», прак­ти­ко­вав­ше­е­ся в жен­ской гим­на­зии:

«все, не успе­ва­ю­щия по каким-либо пред­ме­там уче­ни­цы млад­ших клас­сов, могут, по жела­нию, при­хо­дить в гим­на­зию на вечер­ния заня­тия, где с ними зани­ма­ют­ся уче­ни­цы стар­ших клас­сов».

Газе­та под­чер­ки­ва­ла, что это не толь­ко эко­но­ми­че­ское «облег­че­ние», но и явле­ние, име­ю­щее

«чисто нрав­ствен­ное зна­че­ние для вос­пи­тан­ниц гим­на­зии, при­учая их еще на школь­ной ска­мье к посиль­ной помо­щи бед­ня­кам»

Источ­ник: «Орен­бург­ская газе­та». – 1903. – 13 нояб­ря.

Эта прак­ти­ка была не толь­ко фор­мой бес­плат­ной вза­и­мо­по­мо­щи, но и ран­ней педа­го­ги­че­ской под­го­тов­кой для буду­щих учи­тель­ниц.

В таких усло­ви­ях репе­ти­тор был не про­сто учи­те­лем; он был про­вод­ни­ком, пред­ла­гав­шим путь к успе­ху в обход сослов­ных пре­град. Для мно­гих орен­бург­ских семей его услу­ги были не рос­ко­шью, а един­ствен­ной воз­мож­но­стью пре­одо­леть барье­ры воен­ной бюро­кра­тии и обес­пе­чить сыну достой­ное буду­щее. Это была инве­сти­ция, спо­соб­ная изме­нить соци­аль­ную тра­ек­то­рию целой семьи.

Часть 3. Предложение: Кто и как учил оренбургских детей?

3.1. «Противозаконные труды»: борьба за право учить

Систе­ма част­но­го обра­зо­ва­ния, кото­рую мы видим на стра­ни­цах газет рубе­жа XIX-XX веков, с ее пра­ви­ла­ми, педа­го­ги­че­ски­ми клас­са­ми и офи­ци­аль­ны­ми сви­де­тель­ства­ми, кажет­ся усто­яв­шей­ся и логич­ной. Одна­ко этот поря­док не воз­ник сам по себе. Ему пред­ше­ство­вал дол­гий и труд­ный пери­од, когда част­ная ини­ци­а­ти­ва в сфе­ре про­све­ще­ния всту­па­ла в пря­мое столк­но­ве­ние с жест­кой бюро­кра­ти­че­ской маши­ной, счи­тав­шей любое несанк­ци­о­ни­ро­ван­ное пре­по­да­ва­ние неза­кон­ным. Дра­ма­тич­ная исто­рия Алек­сан­дры Савчен­ко­вой, осно­ва­тель­ни­цы, по сути, пер­вой част­ной шко­лы в Орен­бур­ге, слу­жит ярким при­ме­ром этой борь­бы за само пра­во учить.

Как повест­ву­ет ста­тья И. С. Шук­шин­це­ва, Алек­сандра Савчен­ко­ва, дочь скром­но­го цей­хвар­те­ра, остав­шись после смер­ти отца в 1825 году без средств к суще­ство­ва­нию, «реши­лась при­нять в обу­че­ние мало­лет­них доче­рей жите­лей Орен­бур­га». Ее домаш­няя шко­ла, где учи­ли чте­нию, пись­му и руко­де­лию, поль­зо­ва­лась в горо­де боль­шим ува­же­ни­ем. Успе­хи ее уче­ниц полу­ча­ли одоб­ре­ние не толь­ко роди­те­лей, но и «началь­ству­ю­щих лиц». Ее репу­та­ция была настоль­ко высо­ка, что с откры­ти­ем в 1832 году казен­но­го деви­чье­го учи­ли­ща Савчен­ко­ву при­гла­си­ли туда на долж­ность помощ­ни­цы смот­ри­тель­ни­цы. Одна­ко и во вре­мя служ­бы, и после ухо­да с нее она про­дол­жа­ла свое част­ное дело. Роди­те­ли уче­ниц были настоль­ко доволь­ны, что даже «под­нес­ли ей две пись­мен­ные бла­го­дар­но­сти: одну от чинов­ни­ков, дру­гую от купе­че­ства Орен­бур­га».

Каза­лось бы, ее дея­тель­ность была обще­ствен­но полез­ной и при­знан­ной. Но в 1850 году, спу­стя два­дцать пять лет успеш­ной рабо­ты, учеб­ное началь­ство объ­яви­ло ее шко­лу неза­кон­ной, так как у нее не было фор­маль­но­го раз­ре­ше­ния от мини­стра народ­но­го про­све­ще­ния. На Савчен­ко­ву и роди­те­лей ее уче­ниц был нало­жен огром­ный штраф — по 75 руб­лей сереб­ром с каж­до­го, а саму шко­лу пред­пи­са­ли закрыть.

В сво­ем отча­ян­ном про­ше­нии к орен­бург­ско­му гене­рал-губер­на­то­ру В. А. Перов­ско­му Алек­сандра Савчен­ко­ва с горе­чью писа­ла:

«Ныне, спу­стя 25-ть лет спо­кой­но про­ве­ден­ных тру­дов, вдруг учеб­ное началь­ство нахо­дить эти тру­ды про­ти­во­за­кон­ны­ми и, отни­мая у меня послед­нее сред­ство к суще­ство­ва­нию, постав­ля­ет меня, в слу­чае болез­ни, в самое жал­кое бед­ствен­ное поло­же­ние, а малых девиц лиша­ет воз­мож­но­сти быть полез­ны­ми себе, семей­ству и обще­ству, из сре­ды кото­ро­го мно­гие почтен­ные лица доныне из явля­ют лест­ное для меня вни­ма­ние и все­гдаш­нюю при­зна­тель­ность за те све­де­ния, какие их дети полу­чи­ли у меня, и за пове­де­ние и нрав­ствен­ность, кото­рые я усерд­но ста­ра­юсь у них раз­ви­вать и под­дер­жи­вать, и кото­ры­ми он раду­ют свои семей­ства».

Источ­ник: И.С. Шук­шин­цев, «Пер­вая част­ная шко­ла Орен­бур­га», Тру­ды Орен­бург­ской Уче­ной архив­ной комис­сии №6, 1899 год.

Лишь лич­ное вме­ша­тель­ство все­силь­но­го гене­рал-губер­на­то­ра спас­ло ее от разо­ре­ния. В.А. Перов­ский, обра­ща­ясь к попе­чи­те­лю Казан­ско­го учеб­но­го окру­га, отме­тил, что пре­по­да­ва­ние Савчен­ко­вой «при­но­си­ло истин­ную поль­зу для пер­во­на­чаль­но­го обра­зо­ва­ния девиц здеш­не­го сред­не­го кру­га» и что она «соеди­ня­ла с ремеслом дело бла­го­тво­ри­тель­но­сти», при­ни­мая на обу­че­ние сирот «без­мезд­но». В ито­ге дирек­тор учи­лищ полу­чил рас­по­ря­же­ние «пре­кра­тить вся­кое пре­сле­до­ва­ние» учи­тель­ни­цы.

Эта исто­рия, про­изо­шед­шая в сере­дине XIX века, пока­зы­ва­ет, какой непро­стой путь про­шло част­ное пре­по­да­ва­ние в Орен­бур­ге от ста­ту­са «про­ти­во­за­кон­ных тру­дов» до легаль­ной и ува­жа­е­мой про­фес­сии. Она так­же иллю­стри­ру­ет про­ти­во­ре­чи­вую поли­ти­ку госу­дар­ства, кото­рое, с одной сто­ро­ны, пре­сле­до­ва­ло несанк­ци­о­ни­ро­ван­ную част­ную ини­ци­а­ти­ву, а с дру­гой — само же созда­ва­ло усло­вия для ее раз­ви­тия, не обес­пе­чи­вая всех жела­ю­щих доступ­ным началь­ным обра­зо­ва­ни­ем.

3.2 Главный путь к независимости: женщина-педагог в Российской империи

Вели­кие рефор­мы импе­ра­то­ра Алек­сандра II, изме­нив­шие эко­но­ми­че­ский уклад стра­ны, при­ве­ли к обед­не­нию мно­гих дво­рян­ских семей. Жен­щи­ны из это­го сосло­вия, ранее не знав­шие нуж­ды, были вынуж­де­ны искать сред­ства к суще­ство­ва­нию. Одна­ко в сере­дине XIX века их путь к тру­ду был сопря­жен с серьез­ны­ми труд­но­стя­ми, глав­ной из кото­рых было сослов­ное предубеж­де­ние, счи­тав­шее рабо­ту по най­му для бла­го­род­ной дамы уни­зи­тель­ной. Ситу­а­ция нача­ла менять­ся лишь к кон­цу сто­ле­тия, когда про­фес­сия домаш­ней настав­ни­цы была инсти­ту­ци­о­на­ли­зи­ро­ва­на госу­дар­ством, полу­чив офи­ци­аль­ный ста­тус и даже пен­си­он­ное обес­пе­че­ние.

Эту про­бле­му ярко опи­сы­ва­ла пуб­ли­цист­ка М. Н. Вер­над­ская в 1857 году: 

«Отче­го же и жен­щи­нам бла­го­род­но­го про­ис­хож­де­ния нель­зя было бы рабо­тать?.. Что же тако­го постыд­но­го делать цве­ты, шить пла­тья, выши­вать, делать чеп­чи­ки или смот­реть за детьми? …Гораз­до почтен­нее быть хоро­шей кухар­кой, чем посред­ством раз­ных про­ис­ков и спле­тен вте­реть­ся в чужое семей­ство, льстить, лгать, потвор­ство­вать сла­бо­стям и даже поро­кам… Раз­ве луч­ше брать мило­сты­ню и быть вестов­щи­цей и сплет­ни­цей, а часто и про­сто мути­лой для заба­вы бога­той покро­ви­тель­ни­цы, неже­ли быть нянь­кой ее детей, полу­чать пла­ту за доб­ро­со­вест­ное испол­не­ние сво­ей обя­зан­но­сти, быть неза­ви­си­мой?» 

Источ­ник: Свет­ла­на Куз­не­цо­ва, «Кан­ди­да­ток — бес­ко­неч­ное коли­че­ство», Жур­нал «Ком­мер­сантъ Власть» №45 от 14.11.2016.

Из-за стра­ха перед обще­ствен­ным осуж­де­ни­ем мно­гие дво­рян­ки были вынуж­де­ны рабо­тать тай­но, про­да­вая свой труд, напри­мер шитье, пере­куп­щи­кам-мага­зин­щи­кам за бес­це­нок. Выбор легаль­ных и при этом «при­лич­ных» про­фес­сий был крайне мал, а опла­та тру­да — низ­кой. Так, уро­ки музы­ки в сто­ли­це при­но­си­ли все­го 10–20 копе­ек в час, а шитьем на дому, по дан­ным того же источ­ни­ка, самая усерд­ная швея не мог­ла зара­бо­тать более 5 руб­лей в месяц.

На этом фоне спрос на част­ные уро­ки поро­дил обшир­ное пред­ло­же­ние, и зна­чи­тель­ную часть это­го рын­ка зани­ма­ли жен­щи­ны. Для обра­зо­ван­ной барыш­ни из дво­рян­ской, чинов­ни­чьей или купе­че­ской семьи педа­го­ги­че­ская дея­тель­ность была одним из немно­гих обще­ствен­но одоб­ря­е­мых и доступ­ных путей к про­фес­си­о­наль­ной само­ре­а­ли­за­ции и обре­те­нию финан­со­вой неза­ви­си­мо­сти. Газет­ные поло­сы пест­рят объ­яв­ле­ни­я­ми от «домаш­них настав­ниц», «опыт­ных учи­тель­ниц» и «репе­ти­торш», каж­дая из кото­рых стре­ми­лась под­черк­нуть свои луч­шие каче­ства. Одна­ко за эти­ми скром­ны­ми объ­яв­ле­ни­я­ми сто­я­ла не про­сто част­ная ини­ци­а­ти­ва, а целая систе­ма госу­дар­ствен­ной под­го­тов­ки и стро­го­го кон­тро­ля.

Клю­че­вым момен­том в ста­нов­ле­нии жен­ско­го педа­го­ги­че­ско­го обра­зо­ва­ния в Орен­бур­ге ста­ло откры­тие в авгу­сте 1873 года спе­ци­аль­но­го VIII педа­го­ги­че­ско­го клас­са при Орен­бург­ской жен­ской гим­на­зии с семи­класс­ным обще­об­ра­зо­ва­тель­ным кур­сом обу­че­ния (Источ­ник: Н.В. Кон­че­ва, «Орен­бург­ская 1‑я жен­ская гим­на­зия»). Одна­ко это был не един­ствен­ный путь к про­фес­сии: как сви­де­тель­ству­ют доку­мен­ты эпо­хи, вто­рым важ­ным источ­ни­ком педа­го­ги­че­ских кад­ров были выпуск­ни­цы Орен­бург­ско­го жен­ско­го епар­хи­аль­но­го учи­ли­ща.

Это учеб­ное заве­де­ние, зало­жен­ное в 1887, и откры­тое в 1889 году име­ло двой­ную цель: с одной сто­ро­ны оно гото­ви­ло буду­щих «жен и мате­рей духов­но­го юно­ше­ства» в «стро­гом нрав­ствен­но-хри­сти­ан­ском вос­пи­та­нии», а с дру­гой — целе­на­прав­лен­но гото­ви­ло педа­го­гов для цер­ков­но-при­ход­ских школ. Для обес­пе­че­ния высо­ко­го уров­ня прак­ти­че­ской под­го­тов­ки при учи­ли­ще с 1897 года дей­ство­ва­ла соб­ствен­ная образ­цо­вая началь­ная шко­ла. По окон­ча­нии пол­но­го кур­са выпуск­ни­цы епар­хи­аль­но­го учи­ли­ща, так же как и гим­на­зист­ки, полу­ча­ли зва­ние домаш­них учи­тель­ниц с пра­вом рабо­ты в началь­ных шко­лах всех типов и даже в млад­ших клас­сах гим­на­зий. И те, и дру­гие полу­ча­ли офи­ци­аль­ные «сви­де­тель­ства на зва­ние домаш­них настав­ниц и учи­тель­ниц», что озна­ча­ло, что про­фес­сия домаш­ней учи­тель­ни­цы была не про­сто под­ра­бот­кой, а офи­ци­аль­ным, при­знан­ным госу­дар­ством ста­ту­сом.

Газет­ное объ­яв­ле­ние:

«Домаш­няя настав­ни­ца деви­ца, окон­чив­шая курс в гим­на­зии с золо­тою меда­лью, жела­ет иметь уро­ки, репе­ти­ро­вать и при­го­тов­лять детей для поступ­ле­ния в учеб­ные заве­де­ния. Адрес: в д. Е. И. Тух­ти­на, по ули­це Без­ака, про­тив дома Нехо­ро­ше­вой, или обра­щать­ся к В. Н. Ива­но­ву в Город­ской Управе»Источник: «Орен­бург­ский листок». – 1891. – 20 октяб­ря.

было не про­сто рекла­мой. «Золо­тая медаль» была выс­шим дока­за­тель­ством ква­ли­фи­ка­ции, откры­вав­шим пря­мой путь к полу­че­нию завет­но­го сви­де­тель­ства и легаль­ной педа­го­ги­че­ской прак­ти­ке, избав­ляя от уни­зи­тель­но­го поло­же­ния тай­ной работ­ни­цы.

Эта ква­ли­фи­ка­ция оста­ва­лась клю­че­вым аргу­мен­том и деся­ти­ле­тия спу­стя. В 1913 году в «Орен­бург­ской газе­те» вновь появ­ля­ет­ся объ­яв­ле­ние:

«Опытн. учи­тель­ни­ца, окон­чив­шая гим­на­зию с золо­той меда­лью дает уро­ки. Адрес: Эссен­ская ул., Меб­ли­ров. ком­на­ты Винер, № 28»

Источ­ник: «Орен­бург­ская газе­та». – 1913. – 5 июля.

Одно­вре­мен­но на рын­ке были пред­став­ле­ны и пре­по­да­ва­те­ли с более высо­кой сту­пе­нью обра­зо­ва­ния, о чем сви­де­тель­ству­ет объ­яв­ле­ние из того же номе­ра:

«Опыт­ная репе­ти­тор­ша окон­чив­шая Нико­ла­ев­ский Инсти­тут гото­вит и репе­ти­ру­ет во все клас­сы средне-учеб­ных заве­де­ний, спе­ци­аль­но по язы­кам — франц. и немецк. (тео­рия и прак­ти­ка). Лич­но с 4—7 час. Адрес в редак­ции»

Источ­ник: «Орен­бург­ская газе­та». – 1913. – 5 июля.

Эли­ту на рын­ке част­ных уро­ков состав­ля­ли выпуск­ни­цы Орен­бург­ско­го Нико­ла­ев­ско­го инсти­ту­та. Глав­ной цен­но­стью это­го заве­де­ния была не толь­ко обще­об­ра­зо­ва­тель­ная, но и про­фес­си­о­наль­ная под­го­тов­ка. При инсти­ту­те дей­ство­ва­ли спе­ци­аль­ные двух­лет­ние педа­го­ги­че­ские (пепи­ньер­ские) клас­сы, где углуб­лен­но изу­ча­ли педа­го­ги­ку, дидак­ти­ку, дет­скую лите­ра­ту­ру и мето­ди­ки пре­по­да­ва­ния. Выпуск­ни­цы, окон­чив­шие эти клас­сы с отли­чи­ем, полу­ча­ли зва­ние «домаш­ней настав­ни­цы», осталь­ные — «домаш­ней учи­тель­ни­цы». Бла­го­да­ря такой бле­стя­щей под­го­тов­ке они не толь­ко успеш­но рабо­та­ли част­ны­ми настав­ни­ца­ми, но и зани­ма­ли клю­че­вые посты в дру­гих учеб­ных заве­де­ни­ях: так, две началь­ни­цы и неко­то­рые учи­тель­ни­цы Орен­бург­ской 1‑й жен­ской гим­на­зии были вос­пи­тан­ни­ца­ми инсти­ту­та.

Про­це­ду­ра полу­че­ния это­го ста­ту­са была стро­го регла­мен­ти­ро­ва­на и тре­бо­ва­ла от соис­ка­тель­ни­цы не толь­ко зна­ний, но и про­хож­де­ния бюро­кра­ти­че­ских фор­маль­но­стей. Как сле­ду­ет из доку­мен­та «Пра­ви­ла и обя­зан­но­сти домаш­них учи­тель­ниц», выпуск­ни­ца долж­на была подать про­ше­ние попе­чи­те­лю учеб­но­го окру­га, при­ло­жить атте­стат, мет­ри­че­ское сви­де­тель­ство и опла­тить сбор в раз­ме­ре 12 руб­лей за изго­тов­ле­ние офи­ци­аль­но­го доку­мен­та. Эта сум­ма была весь­ма ощу­ти­мой: в небо­га­той про­вин­ци­аль­ной семье годо­вое жало­ва­нье домаш­ней учи­тель­ни­цы мог­ло состав­лять 60–100 руб­лей, а зна­чит, пла­та за сви­де­тель­ство была сопо­ста­ви­ма с ее месяч­ным дохо­дом.

Полу­чив офи­ци­аль­ное зва­ние, учи­тель­ни­ца не оста­ва­лась без над­зо­ра. Она была обя­за­на

«по окон­ча­нии каж­до­го года заня­тий… пред­став­лять дирек­то­ру учи­лищ отчет о сво­их заня­ти­ях и одоб­ри­тель­ные о себе сви­де­тель­ства от уезд­но­го пред­во­ди­те­ля дво­рян­ства и от лиц, у коих будет испол­нять обя­зан­но­сти сво­е­го зва­ния»

Источ­ник: доку­мент «Пра­ви­ла и обя­зан­но­сти домаш­них учи­тель­ниц», 1870‑е гг.

Эта систе­ма кон­тро­ля, с одной сто­ро­ны, ста­ви­ла жен­щи­ну в зави­си­мое поло­же­ние от чинов­ни­ков, но с дру­гой — дава­ла ей важ­ные соци­аль­ные гаран­тии. После 20 лет служ­бы при неукос­ни­тель­ном соблю­де­нии всех пра­вил домаш­няя учи­тель­ни­ца полу­ча­ла пра­во на пен­сию в раз­ме­ре до 160 руб­лей в год или на содер­жа­ние в доме при­зре­ния для бед­ных девиц бла­го­род­но­го зва­ния.

Зна­чи­мость педа­го­ги­че­ской под­го­тов­ки пони­ма­ли и на уровне сослов­но­го управ­ле­ния. Даже в раз­гар Граж­дан­ской вой­ны, в декаб­ре 1918 года, анти­боль­ше­вист­ское Вой­ско­вое Пра­ви­тель­ство ата­ма­на Дуто­ва, про­дол­жая доре­во­лю­ци­он­ные тра­ди­ции, учре­ди­ло пять новых сти­пен­дий для доче­рей каза­ков в Орен­бург­ской жен­ской гим­на­зии. В поста­нов­ле­нии осо­бо под­чер­ки­ва­лось, что сти­пен­дии пред­на­зна­ча­ют­ся «пред­по­чти­тель­но в стар­ших клас­сах и педа­го­ги­че­ском», что явля­ет­ся пря­мым дока­за­тель­ством целе­на­прав­лен­ной поли­ти­ки каза­че­ства по созда­нию соб­ствен­ных, идео­ло­ги­че­ски выве­рен­ных педа­го­ги­че­ских кад­ров из сре­ды каза­чек.

За скром­ной газет­ной стро­кой, подоб­ной объ­яв­ле­нию

«Опыт­ная учи­тель­ни­ца, име­ющ. сво­бодн. утр. часы, жела­ет давать уро­ки немецк. яз. или при­го­тов. детей в учебн. заве­де­ния. Дво­рян­ский пер. д. Воро­бье­ва»

Источ­ник: «Орен­бург­ская газе­та». – 1903. – 16 октяб­ря.

скры­вал­ся слож­ный мир про­фес­си­о­наль­ных отно­ше­ний. Для жен­щин Орен­бург­ской губер­нии путь к педа­го­ги­че­ской карье­ре был открыт, но он тре­бо­вал бле­стя­щей уче­бы, про­хож­де­ния бюро­кра­ти­че­ских про­це­дур и посто­ян­ной под­от­чет­но­сти вла­стям. Это была насто­я­щая про­фес­сия, кото­рая, несмот­ря на все труд­но­сти, дава­ла жен­щине воз­мож­ность зани­мать­ся интел­лек­ту­аль­ным тру­дом, полу­чать соб­ствен­ный доход и рас­счи­ты­вать на госу­дар­ствен­ную под­держ­ку в ста­ро­сти. Тот факт, что част­ная прак­ти­ка часто была имен­но допол­ни­тель­ным зара­бот­ком, под­твер­жда­ет­ся ука­за­ни­ем кон­крет­но­го сво­бод­но­го вре­ме­ни, как в при­ве­ден­ном выше объ­яв­ле­нии, что гово­рит о нали­чии у пре­по­да­ва­тель­ниц основ­но­го места служ­бы.

При этом част­ные уро­ки были не един­ствен­ным полем дея­тель­но­сти. Как сви­де­тель­ству­ют хро­ни­ки, выпуск­ни­цы Орен­бург­ской жен­ской гим­на­зии, такие как З.Ф. Лебе­де­ва и Е.К. Гри­не­вич, рабо­та­ли учи­тель­ни­ца­ми в откры­том в 1900 году Днев­ном дет­ском при­юте при Доме вспо­мо­ще­ство­ва­ния бед­ным, выпол­няя важ­ную соци­аль­ную мис­сию. (Источ­ник: по мате­ри­а­лам ста­тьи «Орен­бург­ский при­ют 1900 года…»).

Это учре­жде­ние, как писал «Орен­бург­ский листок», пред­на­зна­ча­лось для «рабо­че­го люда», что­бы 

«ухо­дя из дому на рабо­ту, бед­няк или бед­ная тру­же­ни­ца мог­ли быть теперь уве­ре­ны, что остав­ля­е­мыя ими в при­юте крош­ки будут и накорм­ле­ны, и при­смот­ре­ны до вече­ра».

Источ­ник: «Орен­бург­ский листок». – 1900. – 4 июня.

Таким обра­зом, выпуск­ни­цы гим­на­зий нахо­ди­ли при­ме­не­ние сво­им зна­ни­ям не толь­ко в состо­я­тель­ных семьях, но и в сфе­ре бла­го­тво­ри­тель­но­сти, обес­пе­чи­вая началь­ное обра­зо­ва­ние для детей из бед­ней­ших сло­ев насе­ле­ния.

Педа­го­ги­че­ская дея­тель­ность была частью более широ­ко­го про­цес­са выхо­да жен­щин Орен­бур­га в обще­ствен­ную жизнь. Они актив­но участ­во­ва­ли в бла­го­тво­ри­тель­но­сти, воз­глав­ляя «Дам­ские коми­те­ты» для помо­щи ране­ным во вре­мя Рус­ско-япон­ской вой­ны, как это дела­ла супру­га губер­на­то­ра Мария Ива­нов­на Бара­баш. Жен­щи­ны созда­ва­ли обще­ства вза­и­мо­по­мо­щи, такие как «Обще­ство вза­им­но­го вос­по­мо­ще­ство­ва­ния тру­дя­щим­ся жен­щи­нам», заре­ги­стри­ро­ван­ное в 1914 году, и наци­о­наль­ные объ­еди­не­ния, напри­мер, орен­бург­ское мусуль­ман­ское жен­ское обще­ство, откры­тое по ини­ци­а­ти­ве вра­ча Сулей­ма­но­вой в 1912 году. Это пока­зы­ва­ет, что жен­ское педа­го­ги­че­ское обра­зо­ва­ние откры­ва­ло перед выпуск­ни­ца­ми раз­ные пути — от рабо­ты в состо­я­тель­ных семьях до служ­бы в бла­го­тво­ри­тель­ных орга­ни­за­ци­ях, явля­ясь при этом наи­бо­лее мас­со­вым и струк­ту­ри­ро­ван­ным госу­дар­ством направ­ле­ни­ем жен­ской эман­си­па­ции. Этот про­цесс был частью более гло­баль­но­го трен­да: к нача­лу XX века учи­тель­ская про­фес­сия ста­ла пре­иму­ще­ствен­но жен­ской. Из-за роста спро­са на педа­го­гов и более низ­кой опла­ты жен­ско­го тру­да, жен­щи­ны чис­лен­но пре­взо­шли муж­чин в этой сфе­ре, осо­бен­но в началь­ных шко­лах.

3.3. Параллельный мир: просветительницы в мусульманской общине

Парал­лель­но с систе­мой обра­зо­ва­ния Мини­стер­ства народ­но­го про­све­ще­ния в Орен­бур­ге актив­но раз­ви­ва­лась и рефор­ми­ро­ва­лась соб­ствен­ная обра­зо­ва­тель­ная сре­да мусуль­ман­ской общи­ны, в кото­рой жен­ское про­све­ще­ние зани­ма­ло осо­бое место. На про­тя­же­нии боль­шей части XIX века жен­ское про­све­ще­ние в ней оста­ва­лось тра­ди­ци­он­ным: обу­че­ние дево­чек-мусуль­ма­нок про­хо­ди­ло на дому у жен свя­щен­но­слу­жи­те­лей, кото­рых назы­ва­ли «абыст­ай». Целью тако­го вос­пи­та­ния была под­го­тов­ка буду­щих жен и мате­рей, поэто­му их обу­ча­ли веде­нию домаш­не­го хозяй­ства, кули­на­рии, руко­де­лию, а так­же чте­нию Кора­на. Из сооб­ра­же­ний ислам­ской мора­ли пись­мо на род­ном язы­ке им, как пра­ви­ло, не пре­по­да­ва­лось. Лишь со вто­рой поло­ви­ны сто­ле­тия, под вли­я­ни­ем капи­та­ли­сти­че­ских отно­ше­ний и диа­ло­га с евро­пей­ской куль­ту­рой, в сре­де рос­сий­ских мусуль­ман нача­лось дви­же­ние за рефор­му обра­зо­ва­ния, извест­ное как джа­ди­дизм.

Джа­ди­дизм пред­по­ла­гал внед­ре­ние зву­ко­во­го мето­да обу­че­ния гра­мо­те, класс­но-уроч­ной систе­мы и вклю­че­ние в про­грам­му свет­ских гума­ни­тар­ных и есте­ствен­ных дис­ци­плин. В рам­ках это­го дви­же­ния на рубе­же XIX-XX веков в Орен­бур­ге и его окрест­но­стях ста­ли появ­лять­ся ново­ме­тод­ные жен­ские шко­лы (мек­те­бы), не свя­зан­ные с кон­крет­ны­ми при­хо­да­ми и давав­шие не толь­ко рели­ги­оз­ное, но и свет­ское обра­зо­ва­ние. Пио­не­ра­ми в этом деле высту­пи­ли состо­я­тель­ные татар­ские куп­цы-меце­на­ты, в первую оче­редь бра­тья Хуса­и­но­вы. Еще в 1897 году на их сред­ства в Орен­бур­ге была откры­та пер­вая ново­ме­тод­ная жен­ская шко­ла под руко­вод­ством Фати­мы Ада­мо­вой. Изна­чаль­но про­грам­ма была узкой, но со вре­ме­нем в нее вве­ли рус­ский язык, ариф­ме­ти­ку и гео­гра­фию. К 1900 году в горо­де дей­ство­ва­ло уже семь подоб­ных школ.

Одной из самых ярких фигур в мусуль­ман­ском жен­ском про­све­ще­нии Орен­бур­га ста­ла Баг­бу­стан Мук­ми­но­ва. Выпуск­ни­ца той самой «Шко­лы Ада­мо­вой», она в 1908 году вме­сте со сво­им мужем, поэтом и педа­го­гом Губай­дул­лой Мук­ми­но­вым, откры­ла соб­ствен­ную част­ную шко­лу в арен­до­ван­ном у куп­ца М. С. Спи­цы­на доме. Шко­ла, вско­ре полу­чив­шая назва­ние «Баг­бу­ста­ния», пред­ла­га­ла двух­го­дич­ный курс, вклю­чав­ший осно­вы исла­ма, татар­ский и рус­ский язы­ки, ариф­ме­ти­ку и руко­де­лие. Дея­тель­ность Мук­ми­но­вой, как и дру­гих рефор­ма­то­ров, натал­ки­ва­лась на ярост­ное сопро­тив­ле­ние кон­сер­ва­то­ров, кото­рые пуб­ли­ко­ва­ли кри­ти­че­ские ста­тьи в прес­се. Эти напад­ки ста­ли пово­дом для мно­го­чис­лен­ных про­ве­рок со сто­ро­ны вла­стей.

Путь Баг­бу­стан Мук­ми­но­вой к лега­ли­за­ции сво­ей дея­тель­но­сти пора­зи­тель­но напо­ми­на­ет борь­бу рус­ских учи­тель­ниц, таких как Алек­сандра Савчен­ко­ва. За отсут­ствие офи­ци­аль­но­го учи­тель­ско­го сви­де­тель­ства Мук­ми­но­ву обви­ни­ли в неза­кон­ной педа­го­ги­че­ской дея­тель­но­сти. Летом 1913 года она была вынуж­де­на поехать в Уфу и обра­тить­ся в Орен­бург­ское мусуль­ман­ское духов­ное собра­ние с прось­бой допу­стить ее к экза­ме­нам на зва­ние учи­тель­ни­цы. Пре­одо­лев бюро­кра­ти­че­ское сопро­тив­ле­ние, она полу­чи­ла сви­де­тель­ство, но уже от духов­но­го, а не от свет­ско­го ведом­ства. После это­го она рефор­ми­ро­ва­ла про­грам­му шко­лы, раз­де­лив ее на рели­ги­оз­ный и обще­об­ра­зо­ва­тель­ный цик­лы. Стре­мясь к совер­шен­ство­ва­нию, Мук­ми­но­ва даже совер­ши­ла поезд­ку в Тур­цию для изу­че­ния пере­до­во­го педа­го­ги­че­ско­го опы­та.

Попу­ляр­ность «Баг­бу­ста­нии» рос­ла: к 1915 году в ней обу­ча­лось 120 дево­чек, при­чем 40 из них — бес­плат­но, так как пла­та за обу­че­ние уста­нав­ли­ва­лась в зави­си­мо­сти от мате­ри­аль­но­го поло­же­ния семьи. Шко­ла сто­я­ла на высо­ком уровне, о чем сви­де­тель­ству­ет отзыв из «Орен­бург­ской газе­ты» от 8 мая 1915 года, где отме­ча­лось, что окон­чив­шие курс могут посту­пать в сред­ние учеб­ные заве­де­ния. Все­го за десять лет, с 1908 по 1918 год, шко­ла под­го­то­ви­ла 1212 деву­шек, 149 из кото­рых сами ста­ли учи­тель­ни­ца­ми.

Уни­каль­ным при­ме­ром диа­ло­га куль­тур и при­зна­ния высо­ко­го про­фес­си­о­на­лиз­ма Баг­бу­стан Мук­ми­но­вой слу­жит тот факт, что она была офи­ци­аль­но допу­ще­на к пре­по­да­ва­нию «маго­ме­тан­ско­го веро­уче­ния» для вос­пи­тан­ниц-мусуль­ма­нок в рус­ской част­ной жен­ской гим­на­зии М. Д. Кома­ро­вой-Кал­ма­ко­вой. Такое вза­и­мо­дей­ствие было неслу­чай­ным и име­ло под собой глу­бо­кие кор­ни. Как сви­де­тель­ству­ют доку­мен­ты, даже веду­щее рус­ское учеб­ное заве­де­ние, Орен­бург­ская жен­ская гим­на­зия, содер­жа­лась в том чис­ле на пожерт­во­ва­ния «Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска и кир­ги­зов Заураль­ской орды», а в ее попе­чи­тель­ский совет вхо­дил пред­ста­ви­тель кир­гиз­ской зна­ти сул­тан Сулей­ман Батыр­шин (Источ­ник: Н.В. Кон­че­ва, «Орен­бург­ская 1‑я жен­ская гим­на­зия»).

Факт пре­по­да­ва­ния Баг­бу­стан Мук­ми­но­вой в част­ной жен­ской гим­на­зии М. Д. Кома­ро­вой-Кал­ма­ко­вой пока­зы­ва­ет, что две обра­зо­ва­тель­ные систе­мы, рус­ская и мусуль­ман­ская, не про­сто суще­ство­ва­ли парал­лель­но, но и вза­и­мо­дей­ство­ва­ли на уровне луч­ших сво­их пред­ста­ви­те­лей, при­зна­вая цен­ность каче­ствен­но­го обра­зо­ва­ния для жен­щин вне зави­си­мо­сти от их веро­ис­по­ве­да­ния.

3.4. Кадры решают все: педагогический корпус Оренбурга

Если газет­ные объ­яв­ле­ния пока­зы­ва­ют нам мир част­ных репе­ти­то­ров, зача­стую ано­ним­ных, то офи­ци­аль­ные адрес-кален­да­ри губер­нии откры­ва­ют дверь в мир казен­но­го обра­зо­ва­ния и поз­во­ля­ют уви­деть его кад­ро­вую осно­ву. Ана­лиз этих доку­мен­тов пока­зы­ва­ет, что педа­го­ги­че­ское сооб­ще­ство Орен­бур­га было не сово­куп­но­стью раз­роз­нен­ных спе­ци­а­ли­стов, а еди­ным, тес­но пере­пле­тен­ным орга­низ­мом, где один и тот же высо­ко­ква­ли­фи­ци­ро­ван­ный учи­тель мог пре­по­да­вать сра­зу в несколь­ких учеб­ных заве­де­ни­ях.

Фено­мен сов­ме­сти­тель­ства был широ­ко рас­про­стра­нен. Это поз­во­ля­ло, с одной сто­ро­ны, закры­вать кад­ро­вый дефи­цит по узко­спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ным пред­ме­там, а с дру­гой — дава­ло самим педа­го­гам воз­мож­ность уве­ли­чить свой доход и ста­тус. Ярчай­шим при­ме­ром тако­го «уни­вер­саль­но­го спе­ци­а­ли­ста» был Васи­лий Филип­по­вич Боча­ров. Соглас­но адрес-кален­да­рям, в раз­ные годы он одно­вре­мен­но пре­по­да­вал чисто­пи­са­ние, рисо­ва­ние и чер­че­ние в Орен­бург­ском учи­тель­ском инсти­ту­те, Орен­бург­ской жен­ской гим­на­зии, Орен­бург­ской жен­ской про­гим­на­зии и Орен­бург­ском ремес­лен­ном учи­ли­ще. Фак­ти­че­ски, он фор­ми­ро­вал худо­же­ствен­но-гра­фи­че­ские навы­ки у буду­щих учи­те­лей, гим­на­зи­сток и ремес­лен­ни­ков по все­му горо­ду.

Подоб­ная прак­ти­ка была нор­мой и для дру­гих дис­ци­плин. Пре­по­да­ва­тель рус­ско­го язы­ка и сло­вес­но­сти Нико­лай Ива­но­вич Бутов­ский сов­ме­щал рабо­ту в муж­ской и жен­ской гим­на­зи­ях, а так­же пре­по­да­вал педа­го­ги­ку в жен­ской про­гим­на­зии. Учи­тель пения Нико­лай Ива­но­вич Лебе­дев вел уро­ки в реаль­ном учи­ли­ще и обе­их жен­ских гим­на­зи­ях, одно­вре­мен­но явля­ясь реген­том цер­ков­но­го хора. А авто­ри­тет­ный пре­по­да­ва­тель есте­ство­ве­де­ния Миха­ил Аки­мо­вич Гала­ми­ев читал свой курс и в реаль­ном учи­ли­ще, и в жен­ской гим­на­зии, и в элит­ном Нико­ла­ев­ском инсти­ту­те.

Адрес-кален­да­ри так­же поз­во­ля­ют про­сле­дить пол­ные карьер­ные пути педа­го­гов, их рост в Табе­ли о ран­гах и сме­ну мест служ­бы. Были раз­ные тра­ек­то­рии: одни, как Гай­са Хами­дул­лич Ени­ке­ев, начи­на­ли с пре­по­да­ва­ния в наци­о­наль­ной шко­ле, а затем пере­хо­ди­ли на адми­ни­стра­тив­ную рабо­ту в горо­де. Дру­гие, как Иван Сте­па­но­вич Шук­шин­цев, чья ста­тья о пер­вой част­ной шко­ле цити­ро­ва­лась выше, были не про­сто исто­ри­ка­ми-архи­ви­ста­ми, а неотъ­ем­ле­мой частью педа­го­ги­че­ско­го мира Орен­бур­га. Начав как вне­штат­ный учи­тель город­ско­го учи­ли­ща, он стал учи­те­лем при­го­то­ви­тель­но­го клас­са в пре­стиж­ной муж­ской гим­на­зии, одно­вре­мен­но зани­мая пост пра­ви­те­ля дел Орен­бург­ской уче­ной архив­ной комис­сии. Были и те, чья карье­ра выхо­ди­ла за пре­де­лы губерн­ско­го цен­тра: напри­мер, учи­тель рисо­ва­ния Миха­ил Ники­фо­ро­вич Алек­се­ев, начав в Орен­бург­ской татар­ской шко­ле, со вре­ме­нем пере­вел­ся в Челя­бин­скую жен­скую про­гим­на­зию, где дослу­жил­ся до высо­ко­го чина стат­ско­го совет­ни­ка.

Педа­го­ги­че­ский кор­пус был мно­го­об­ра­зен и отра­жал мно­го­кон­фес­си­о­наль­ный уклад горо­да. В шта­те муж­ской гим­на­зии, поми­мо пра­во­слав­но­го зако­но­учи­те­ля, про­то­и­е­рея Миха­и­ла Божу­ко­ва, чис­ли­лись зако­но­учи­тель маго­ме­тан­ско­го веро­уче­ния Миер­ман Буран­ку­лов, рим­ско-като­ли­че­ско­го — ксендз Мав­ри­кий Борз­дын­ский, и еван­ге­ли­че­ско-люте­ран­ско­го — пас­тор Иоаким Чах­мах­са­зи­анц, кото­рый так­же пре­по­да­вал в реаль­ном учи­ли­ще, жен­ской гим­на­зии и Нико­ла­ев­ском инсти­ту­те. Такая прак­ти­ка была нор­мой: в Нико­ла­ев­ском инсти­ту­те, где обу­ча­лись пра­во­слав­ные, като­лич­ки, люте­ран­ки, мусуль­ман­ки и даже, с нача­ла XX века, доче­ри ста­ро­об­ряд­цев, так­же состо­я­ли в шта­те свя­щен­ни­ки раз­ных кон­фес­сий.

Систе­ма обра­зо­ва­ния вклю­ча­ла в себя не толь­ко пред­мет­ни­ков, но и боль­шой штат спе­ци­а­ли­стов: вра­чей, как Павел Пет­ро­вич Иса­ков, обслу­жи­вав­ший муж­скую гим­на­зию, и Алек­сандр Васи­лье­вич Вих­ров, рабо­тав­ший сра­зу в двух учи­ли­щах; масте­ров-ремес­лен­ни­ков в Ремес­лен­ном учи­ли­ще, таких как сто­ляр Иван Глад­ков и куз­нец Гри­го­рий Гри­го­рьев; учи­те­лей гим­на­сти­ки, как пору­чик Освальд Безин, а так­же учи­те­лей тан­цев и музы­ки. Напри­мер, в Нико­ла­ев­ском инсти­ту­те цер­ков­ное пение пре­по­да­вал свя­щен­ник Иоанн Соло­мин, имев­ший атте­стат от при­двор­ной капел­лы. Эта слож­ная иерар­хич­ная систе­ма, где дирек­то­ра одних заве­де­ний (напри­мер, дирек­тор муж­ской гим­на­зии Андрей Ники­тич Сатур­нов) воз­глав­ля­ли педа­го­ги­че­ские сове­ты дру­гих (Орен­бург­ской жен­ской про­гим­на­зии), а дирек­то­ра кадет­ских кор­пу­сов, как гене­рал-лей­те­нант Ф.М. Само­цвет и пол­ков­ник Н.А. Лене­вич, лич­но встре­ча­ли Авгу­стей­ше­го инспек­то­ра, и состав­ля­ла тот кад­ро­вый фун­да­мент, кото­рый обес­пе­чи­вал функ­ци­о­ни­ро­ва­ние всей госу­дар­ствен­ной маши­ны про­све­ще­ния.

Вовле­чен­ность в обще­ствен­ную жизнь была харак­тер­на для мно­гих. Педа­го­ги не про­сто учи­ли, но и актив­но управ­ля­ли куль­тур­ны­ми и науч­ны­ми про­цес­са­ми в горо­де, зани­мая посты сек­ре­та­рей, каз­на­че­ев и чле­нов прав­ле­ния в мно­го­чис­лен­ных обще­ствах — от Гео­гра­фи­че­ско­го до обществ помо­щи нуж­да­ю­щим­ся уче­ни­кам. Так, пре­по­да­ва­тель есте­ство­ве­де­ния Миха­ил Гала­ми­ев был каз­на­че­ем обще­ства вспо­мо­ще­ство­ва­ния уча­щим­ся реаль­но­го учи­ли­ща, а учи­тель пения Нико­лай Лебе­дев вхо­дил в реви­зи­он­ную комис­сию Обще­ства содей­ствия физи­че­ско­му раз­ви­тию детей.

Имен­но этот тес­ный круг про­фес­си­о­на­лов и был «золо­тым стан­дар­том» орен­бург­ско­го про­све­ще­ния. Рабо­тая на сты­ке несколь­ких учеб­ных заве­де­ний и будучи глу­бо­ко инте­гри­ро­ван­ны­ми в обще­ствен­ную жизнь, они не про­сто пре­по­да­ва­ли — они фор­ми­ро­ва­ли план­ку зна­ний и куль­ту­ры в горо­де. Их офи­ци­аль­ный ста­тус, авто­ри­тет и тре­бо­ва­ния на экза­ме­нах и были той самой высо­кой сте­ной, для пре­одо­ле­ния кото­рой орен­бург­ские роди­те­ли и нани­ма­ли част­ных репе­ти­то­ров.

3.5. Новые горизонты: специализированное образование

Поми­мо обще­об­ра­зо­ва­тель­ных школ и гим­на­зий, в Орен­бур­ге фор­ми­ро­вал­ся спрос и на спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ное обра­зо­ва­ние, преж­де все­го в обла­сти искус­ства, а так­же для нужд управ­ле­ния мно­го­на­ци­о­наль­ным кра­ем. Эта сфе­ра так­же про­шла путь от эли­тар­ной и труд­но­до­ступ­ной услу­ги к более систе­ма­ти­зи­ро­ван­ным и откры­тым фор­мам обу­че­ния.

Дол­гое вре­мя полу­че­ние музы­каль­но­го обра­зо­ва­ния в Орен­бур­ге было при­ви­ле­ги­ей исклю­чи­тель­но состо­я­тель­ных семей. Как отме­ча­ла мест­ная прес­са, част­ные учи­те­ля музы­ки цени­ли свой труд «очень высо­ко – от двух до пяти руб­лей за урок» (Источ­ник: «Орен­бург­ская газе­та», 1904 г., цит. по ста­тье Татья­ны Судор­ги­ной). Учи­ты­вая, что пара гусей на орен­бург­ском рын­ке в то же вре­мя сто­и­ла око­ло двух руб­лей, один урок музы­ки был экви­ва­лен­тен покуп­ке целой пти­цы. При такой сто­и­мо­сти систе­ма­ти­че­ские заня­тия были недо­ступ­ны для боль­шин­ства горо­жан, и мно­гие семьи, желав­шие дать детям серьез­ную музы­каль­ную под­го­тов­ку, были вынуж­де­ны отправ­лять их в кон­сер­ва­то­рии или музы­каль­ные шко­лы дру­гих горо­дов, напри­мер, в Казань или Сара­тов.

Ситу­а­ция нача­ла менять­ся в нача­ле XX века бла­го­да­ря уси­ли­ям про­фес­си­о­наль­ных музы­кан­тов. В 1904 году выпуск­ник Санкт-Петер­бург­ской кон­сер­ва­то­рии, скри­пач Геор­гий Добер, открыл в Орен­бур­ге первую музы­каль­ную шко­лу с клас­са­ми фор­те­пи­а­но, скрип­ки, тео­рии музы­ки и соль­феджио. Два года спу­стя, в 1906 году, свои «музы­каль­ные клас­сы» откры­ла Оль­га Сер­ге­ев­на Федо­то­ва, став­шая осно­ва­тель­ни­цей зна­ме­ни­той музы­каль­ной дина­стии и бабуш­кой Мсти­сла­ва Ростро­по­ви­ча.

Появ­ле­ние этих школ ста­ло насто­я­щим про­ры­вом в доступ­но­сти музы­каль­но­го обра­зо­ва­ния. Годо­вая пла­та в шко­ле Добе­ра состав­ля­ла от 50 до 70 руб­лей в зави­си­мо­сти от кур­са. Для срав­не­ния, годо­вая сто­и­мость регу­ляр­ных част­ных уро­ков (при одном заня­тии в неде­лю) у педа­го­га, брав­ше­го от 2 до 5 руб­лей за час, мог­ла состав­лять от 72 до 180 руб­лей, что дела­ло обу­че­ние в шко­ле зна­чи­тель­но доступ­нее для семей со сред­ним достат­ком. Оба учеб­ных заве­де­ния отли­ча­лись серьез­ным под­хо­дом, что было закреп­ле­но в офи­ци­аль­ных доку­мен­тах.

Так, в утвер­жден­ном в 1904 году «Уста­ве музы­каль­ной шко­лы Г.С. Добер в горо­де Орен­бур­ге» ее цель фор­му­ли­ро­ва­лась сле­ду­ю­щим обра­зом:

«Музы­каль­ная шко­ла име­ет целью рас­про­стра­не­ние систе­ма­ти­че­ско­го музы­каль­но­го обра­зо­ва­ния и раз­ви­тие музы­каль­но­го вку­са. В шко­лу при­ни­ма­ют­ся лица обо­е­го пола, всех веро­ис­по­ве­да­ний не моло­же вось­ми лет»

Источ­ник: Устав музы­каль­ной шко­лы Г.С. Добер, 1904 г., цит. по ста­тье Татья­ны Судор­ги­ной,

а в про­грам­мы вхо­ди­ли пуб­лич­ные уче­ни­че­ские вече­ра и экза­ме­ны.

Наря­ду с фор­маль­ны­ми шко­ла­ми, в горо­де суще­ство­вал и рынок крат­ко­сроч­ных кур­сов по при­клад­но­му искус­ству, ори­ен­ти­ро­ван­ных на досуг состо­я­тель­ных горо­жан. Объ­яв­ле­ние из «Орен­бург­ско­го лист­ка» за 1877 год на пер­вый взгляд выгля­дит как пред­ло­же­ние от шар­ла­та­на, обе­ща­ю­ще­го невоз­мож­ное:

«В 4 уро­ка выра­щи­ва­ют живо­пи­си на дере­ве, коже, мра­мо­ре и шел­ко­вой мате­рии и проч., без пред­ва­ри­тель­на­го уме­ния рисо­вать. Живо­пись эта кра­со­той сво­ей и лег­ко­стью испол­не­ния дает воз­мож­ность в несколь­ко часов при­го­то­вить кра­си­вей­шия подар­ки и реко­мен­ду­ет­ся осо­бен­но дамам, даже пожи­лым… Проѣз­дом на несколь­ко дней».

Источ­ник: «Орен­бург­ский листок». – 1877. – 6 мар­та.

Одна­ко, ско­рее все­го, речь шла не о живо­пи­си в высо­ком смыс­ле сло­ва, а об обу­че­нии попу­ляр­ным в то вре­мя деко­ра­тив­ным тех­ни­кам, таким как деку­паж или рос­пись по тра­фа­ре­ту. Подоб­ные мето­ди­ки не тре­бо­ва­ли уме­ния рисо­вать и поз­во­ля­ли за корот­кий срок созда­вать эффект­ные пред­ме­ты — укра­шать шка­тул­ки, вее­ра или аль­бо­мы, что пол­но­стью соот­вет­ство­ва­ло цели, заяв­лен­ной в объ­яв­ле­нии: «в несколь­ко часов при­го­то­вить кра­си­вей­шия подар­ки».

Это объ­яв­ле­ние рас­кры­ва­ет совер­шен­но иной пласт обра­зо­ва­тель­ных услуг. Во-пер­вых, оно адре­со­ва­но не детям-аби­ту­ри­ен­там, а взрос­лым жен­щи­нам («осо­бен­но дамам, даже пожи­лым»), стре­мя­щим­ся к изящ­но­му и полез­но­му досу­гу. Во-вто­рых, оно пред­ла­га­ет не фун­да­мен­таль­ные зна­ния, а быст­рый и прак­ти­че­ски при­ме­ни­мый навык. В‑третьих, услу­гу ока­зы­ва­ет при­ез­жий спе­ци­а­лист-гастро­лер, что гово­рит о дина­мич­но­сти рын­ка. Это дока­зы­ва­ет, что спрос на обра­зо­ва­ние в Орен­бур­ге не огра­ни­чи­вал­ся лишь под­го­тов­кой к карье­ре, но и охва­ты­вал сфе­ру лич­но­го раз­ви­тия и свет­ских увле­че­ний.

Наря­ду с успеш­ны­ми обра­зо­ва­тель­ны­ми ини­ци­а­ти­ва­ми, исто­рия Орен­бур­га зна­ла и при­ме­ры амби­ци­оз­ных, но неудач­ных про­ек­тов. Таким было Учи­ли­ще зем­ле­де­лия и лесо­вод­ства, суще­ство­вав­шее с 1836 по 1867 год. Оно было созда­но по лич­ной ини­ци­а­ти­ве гене­рал-губер­на­то­ра В.А. Перов­ско­го как праг­ма­тич­ная попыт­ка решить ост­рей­шие про­бле­мы края — обез­ле­се­ние и неуро­жаи — путем под­го­тов­ки мест­ных спе­ци­а­ли­стов. Как пишет исто­рик П.Н. Стол­пян­ский, про­ект был логи­чен на бума­ге, но про­ва­лил­ся, так как его созда­те­ли «забы­ли одно малень­кое обсто­я­тель­ство: усло­вия вре­ме­ни, места, поза­бы­ты усло­вия жиз­ни». Про­грам­ма из 14 пред­ме­тов, вклю­чая кли­ма­то­ло­гию и поч­во­ве­де­ние, кото­рую пре­по­да­ва­ли нем­цы, пло­хо вла­дев­шие рус­ским язы­ком, ока­за­лась непо­силь­ной для вос­пи­тан­ни­ков-каза­ков 16–18 лет, едва умев­ших читать и писать. В ито­ге учи­ли­ще, не оправ­дав воз­ло­жен­ных на него надежд, было закры­то. Его исто­рия слу­жит ярким при­ме­ром того, как обра­зо­ва­тель­ные про­ек­ты, ото­рван­ные от реаль­ных соци­аль­ных и куль­тур­ных усло­вий, были обре­че­ны на неуда­чу.

Отдель­ным направ­ле­ни­ем обра­зо­ва­тель­ной поли­ти­ки в Орен­бург­ской губер­нии была под­го­тов­ка наци­о­наль­ных кад­ров для нужд госу­дар­ствен­но­го управ­ле­ния. Для детей кир­гиз­ской зна­ти суще­ство­ва­ло несколь­ко путей инте­гра­ции в импер­скую систе­му. Ярким при­ме­ром была спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ная «Шко­ла для кир­гиз­ских детей», откры­тая в Орен­бур­ге в 1850 году по импе­ра­тор­ско­му ука­зу. Это было казен­ное учре­жде­ние, нахо­див­ше­е­ся в веде­нии Мини­стер­ства ино­стран­ных дел и финан­си­ро­вав­ше­е­ся из спе­ци­аль­но­го «поки­би­точ­но­го сбо­ра».

Цель шко­лы, соглас­но поло­же­нию, была сфор­му­ли­ро­ва­на сле­ду­ю­щим обра­зом:

«сверх рас­про­стра­не­ния меж­ду Кир­ги­за­ми зна­ния Рус­ска­го Язы­ка и неко­то­рой гра­мот­но­сти, есть при­го­тов­ле­ние людей, спо­соб­ных к заня­тию пись­мо­во­ди­тель­ских мест по управ­ле­нию Малою Ордою: при сул­та­нах-пра­ви­те­лях и дистан­ци­он­ных кир­гиз­ских началь­ни­ках, так­же к исправ­ле­нию дру­гих долж­но­стей, в кото­рые исклю­чи­тель­но назна­ча­ют­ся Кир­ги­зы»

Источ­ник: «Рус­ский худо­же­ствен­ный листок» 1853, №19.

Про­грам­ма семи­лет­не­го обу­че­ния вклю­ча­ла рус­ский и татар­ский язы­ки, ариф­ме­ти­ку, маго­ме­тан­ский закон и состав­ле­ние дело­вых бумаг. Быт шко­лы был тща­тель­но про­ду­ман с уче­том наци­о­наль­ных тра­ди­ций: от осо­бо­го покроя фор­мы и меню, вклю­чав­ше­го при­выч­ные блю­да, до лет­них выез­дов вос­пи­тан­ни­ков на кочев­ку.

Поми­мо этой шко­лы, важ­ную роль в под­го­тов­ке наци­о­наль­ных кад­ров игра­ла Орен­бург­ская кир­гиз­ская учи­тель­ская шко­ла. Она была пере­ве­де­на в Орен­бург из Орска в 1889 году и раз­ме­сти­лась в зда­нии быв­шей Татар­ской учи­тель­ской шко­лы (совре­мен­ный адрес — ул. Совет­ская, 7). Это заве­де­ние целе­на­прав­лен­но гото­ви­ло учи­те­лей для рус­ско-кир­гиз­ских (казах­ских) ауль­ных школ. В 1920 году на ее базе был открыт Кир­гиз­ский инсти­тут народ­но­го обра­зо­ва­ния, кото­рый счи­та­ет­ся пер­вым выс­шим учеб­ным заве­де­ни­ем Казах­ста­на.

Одна­ко не все про­ек­ты по созда­нию наци­о­наль­ных педа­го­ги­че­ских кад­ров были столь же успеш­ны. Пред­ше­ствен­ни­ца Кир­гиз­ской шко­лы в том же зда­нии, Орен­бург­ская татар­ская учи­тель­ская шко­ла, кото­рая была госу­дар­ствен­ным педа­го­ги­че­ским заве­де­ни­ем для юно­шей-татар и чьи выпуск­ни­ки обя­за­ны были отра­бо­тать 6 лет в систе­ме народ­но­го про­све­ще­ния, про­су­ще­ство­ва­ла с 1877 по 1890 год. Несмот­ря на то, что за это вре­мя она выпу­сти­ла 88 учи­те­лей, она была закры­та по при­чине недо­ста­точ­но­го чис­ла уча­щих­ся. Эта исто­рия пока­зы­ва­ет, что даже госу­дар­ствен­ные обра­зо­ва­тель­ные ини­ци­а­ти­вы, наце­лен­ные на инте­гра­цию нерус­ских наро­дов, мог­ли стал­ки­вать­ся с недо­стат­ком спро­са и ока­зы­вать­ся нежиз­не­спо­соб­ны­ми.

Наря­ду со спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ной «Шко­лой для кир­гиз­ских детей», для казах­ской зна­ти суще­ство­вал и дру­гой, более пре­стиж­ный путь инте­гра­ции в импер­скую систе­му — через элит­ные рус­ские учеб­ные заве­де­ния: так, с 1877 года при Орен­бург­ской муж­ской гим­на­зии дей­ство­вал спе­ци­аль­ный под­го­то­ви­тель­ный класс для кир­гиз­ских маль­чи­ков.

Вос­по­ми­на­ния оче­вид­цев дают живую кар­ти­ну того, как про­ис­хо­ди­ла эта инте­гра­ция на уровне школь­ной ска­мьи. Н.Д. Бек­ка­ре­вич, учив­ший­ся в гим­на­зии в 1870‑х, писал, что «более тре­ти уча­щих­ся в гим­на­зии были кир­ги­зы, баш­ки­ры, тата­ры». Такое боль­шое чис­ло уче­ни­ков из сте­пи отча­сти объ­яс­ня­лось тем, что к это­му вре­ме­ни в горо­де закры­лась спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ная кир­гиз­ская шко­ла, и состо­я­тель­ные кочев­ни­ки стре­ми­лись дать сыно­вьям пре­стиж­ное клас­си­че­ское обра­зо­ва­ние. Он отме­чал их труд­но­сти с рус­ским язы­ком, из-за чего в млад­ших клас­сах мог­ли ока­зать­ся уже жена­тые муж­чи­ны с детьми, но под­чер­ки­вал их кал­ли­гра­фи­че­ский почерк и при­род­ную нрав­ствен­ность. Осо­бен­но важ­ным было его сви­де­тель­ство об отсут­ствии меж­на­ци­о­наль­ной роз­ни:

«Пле­мен­ной нена­ви­сти, брезг­ли­во­сти к ино­род­цам у нас так­же не было. Я не пом­ню ни одно­го слу­чая, что­бы мы драз­ни­ли кир­ги­за или баш­ки­ра, сме­я­лись над его про­ис­хож­де­ни­ем».

Источ­ник: Н. Бек­ка­ре­вич, «Орен­бург­ская гим­на­зия ста­ро­го вре­ме­ни», «Рус­ская ста­ри­на», 1903.

Это пока­зы­ва­ет, что, несмот­ря на все труд­но­сти, сов­мест­ное обу­че­ние спо­соб­ство­ва­ло фор­ми­ро­ва­нию в Орен­бур­ге уни­каль­ной атмо­сфе­ры меж­на­ци­о­наль­но­го вза­и­мо­дей­ствия, а созда­ние таких раз­ных по ста­ту­су учеб­ных заве­де­ний и клас­сов демон­стри­ро­ва­ло праг­ма­тич­ный под­ход импер­ских вла­стей, кото­рые стре­ми­лись инте­гри­ро­вать нерус­ское насе­ле­ние в адми­ни­стра­тив­ную систе­му, гото­вя из их сре­ды лояль­ных и гра­мот­ных чинов­ни­ков.

3.6. Гибкая сила: студенты и частные репетиторы

Поми­мо орга­ни­зо­ван­ных школ и сер­ти­фи­ци­ро­ван­ных педа­го­гов, важ­ную и наи­бо­лее гиб­кую часть рын­ка обра­зо­ва­тель­ных услуг Орен­бур­га состав­ля­ли част­ные репе­ти­то­ры, сре­ди кото­рых осо­бен­но выде­ля­лись сту­ден­ты. Моло­дые люди, обу­чав­ши­е­ся в уни­вер­си­те­тах и инсти­ту­тах Санкт-Петер­бур­га, Моск­вы, Каза­ни и дру­гих круп­ных горо­дов, при­ез­жа­ли на лет­ние кани­ку­лы домой и актив­но иска­ли под­ра­бот­ку. Их объ­яв­ле­ния в мест­ных газе­тах сви­де­тель­ству­ют о высо­ком уровне под­го­тов­ки и широ­те пред­ла­га­е­мых услуг, что дела­ло их вос­тре­бо­ван­ны­ми сре­ди орен­бург­ских семей.

Пред­ла­га­е­мый репе­ти­то­ра­ми спектр услуг был весь­ма раз­но­об­ра­зен. Мож­но было най­ти учи­те­ля, гото­во­го рабо­тать в раз­ных фор­ма­тах:

«репе­ти­ру­ет и гото­вит детей во все средн. учебн. заве­де­ния груп­па­ми и отдель­но. Адрес: Сак­мар­ский пер. № 6 кв. Сори­на»

Источ­ник: «Орен­бург­ское сло­во». – 1916. – 2 сен­тяб­ря.

что, веро­ят­но, поз­во­ля­ло роди­те­лям выби­рать вари­ант, соот­вет­ству­ю­щий их бюд­же­ту. Неко­то­рые пре­по­да­ва­те­ли при­ни­ма­ли уче­ни­ков у себя дома, как, напри­мер, учи­тель из Дво­рян­ско­го пере­ул­ка, в то вре­мя как дру­гие были гото­вы при­хо­дить к уче­ни­ку

«на квар­ти­ру. 1 ч., Ата­ман­ский пере­ул. д. Акин­фи­на­го № 4»

Источ­ник: «Орен­бург­ская газе­та». – 1900. – 19 авгу­ста.

что было осо­бен­но удоб­но для состо­я­тель­ных семей, не желав­ших отпус­кать детей одних в дру­гую часть горо­да.

Сту­ден­ты часто под­чер­ки­ва­ли пре­стиж­ность сво­е­го учеб­но­го заве­де­ния, что само по себе слу­жи­ло мощ­ной реко­мен­да­ци­ей. Так, в «Орен­бург­ской газе­те» за 1913 год мож­но встре­тить объ­яв­ле­ние:

«Сту­дент СПБ. Полит. Инстит. И. П. Симо­нов гото­вит к осен­ним экза­ме­нам по всем пред­ме­там (с новы­ми и древни­ми язы­ка­ми) за все клас­сы средне-чебн. завед. Адрес: Угол Эссен­ской и Пре­об­ра­жен­ской, Меб­ли­ро­ван­ныя комн. Винер»

Источ­ник: «Орен­бург­ская газе­та». – 1913. – 5 июля.

Упо­ми­на­ние сто­лич­но­го вуза, Санкт-Петер­бург­ско­го Поли­тех­ни­че­ско­го инсти­ту­та, сра­зу гово­ри­ло о высо­ком уровне под­го­тов­ки репе­ти­то­ра. Зна­ния, полу­чен­ные в пере­до­вых обра­зо­ва­тель­ных цен­трах импе­рии, веро­ят­но, счи­та­лись самы­ми све­жи­ми и акту­аль­ны­ми, что выгод­но отли­ча­ло сту­ден­тов от мест­ных учи­те­лей, чьи мето­ды мог­ли вос­при­ни­мать­ся как более кон­сер­ва­тив­ные. Пред­ла­га­е­мый ими спектр пред­ме­тов был весь­ма широк — от клас­си­че­ских «новых и древ­них язы­ков» до тех­ни­че­ских дис­ци­плин. Напри­мер, объ­яв­ле­ние

«Сту­дент-тех­но­лог репе­ти­ру­ет и гото­вит ко всяк. рода экз. Мно­го­летн. опыт. Адр.: Нико­ла­ев. аптека—Студент Кане­вич»

Источ­ник: «Орен­бург­ская газе­та». – 1913. – 5 июля.

ука­зы­ва­ло на его спе­ци­а­ли­за­цию в точ­ных и есте­ствен­ных нау­ках, что было осо­бен­но вос­тре­бо­ва­но при под­го­тов­ке в мест­ное Орен­бург­ское реаль­ное учи­ли­ще и дру­гие тех­ни­че­ские учеб­ные заве­де­ния.

Веро­ят­но, услу­ги сту­ден­тов и дру­гих част­ных репе­ти­то­ров были более доступ­ны по цене, чем обу­че­ние в спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ных шко­лах или уро­ки у самых име­ни­тых педа­го­гов. Для мно­гих семей нанять на лето сту­ден­та или най­ти учи­те­ля для инди­ви­ду­аль­ных заня­тий было опти­маль­ным реше­ни­ем, поз­во­ляв­шим точеч­но под­тя­нуть зна­ния детей по нуж­ным пред­ме­там перед новым учеб­ным годом или под­го­то­вить­ся к пере­эк­за­ме­нов­ке без разо­ри­тель­ных трат. Таким обра­зом, эта кате­го­рия пре­по­да­ва­те­лей игра­ла нема­лую роль в обра­зо­ва­тель­ной жиз­ни Орен­бур­га, обес­пе­чи­вая гиб­кость и доступ­ность обра­зо­ва­тель­ных услуг.

3.7. Репутация как капитал: роль попечителей и гарантов

В мире доре­во­лю­ци­он­но­го Орен­бур­га, где лич­ная репу­та­ция и соци­аль­ные свя­зи игра­ли огром­ную роль, поиск рабо­ты или работ­ни­ков часто тре­бо­вал уча­стия авто­ри­тет­ных посред­ни­ков. Роль эта выхо­ди­ла дале­ко за рам­ки част­ных реко­мен­да­ций и была инсти­ту­ци­о­на­ли­зи­ро­ва­на. Осо­бен­но это каса­лось сфе­ры домаш­не­го обра­зо­ва­ния, где роди­те­ли дове­ря­ли чужо­му чело­ве­ку самое цен­ное — сво­их детей. Пат­ро­наж над обра­зо­ва­ни­ем был систем­ной дея­тель­но­стью всей губерн­ской эли­ты. Так, попе­чи­тель­ский совет Орен­бург­ской жен­ской гим­на­зии вклю­чал в себя супру­гу гене­рал-губер­на­то­ра О.К. Кры­жа­нов­скую, пред­во­ди­те­ля дво­рян­ства И.Д. Шот­та, город­ско­го голо­ву П.Н. Ого­лод­ко­ва, а так­же выбор­ных пред­ста­ви­те­лей от купе­че­ства (Н.А. Дюков), каза­че­ства (пол­ков­ник А.М. Силь­нов) и кир­гиз­ской зна­ти (сул­тан Сулей­ман Батыр­шин) (Источ­ник: Н.В. Кон­че­ва, «Орен­бург­ская 1‑я жен­ская гим­на­зия»).

Пред­ста­ви­те­ли купе­че­ства не про­сто жерт­во­ва­ли день­ги, но и при­ни­ма­ли пря­мое уча­стие в управ­ле­нии учеб­ны­ми заве­де­ни­я­ми. Купец 1‑й гиль­дии Егор Ива­но­вич Ива­нов на про­тя­же­нии мно­гих лет был почет­ным блю­сти­те­лем и пред­се­да­те­лем Коми­те­та Орен­бург­ско­го ремес­лен­но­го учи­ли­ща, то есть, по сути, его свет­ским руко­во­ди­те­лем. А вдо­ва потом­ствен­но­го почет­но­го граж­да­ни­на Прас­ко­вья Ефи­мов­на Дее­ва зани­ма­ла офи­ци­аль­ный пост попе­чи­тель­ни­цы Орен­бург­ской жен­ской про­гим­на­зии.

Этот высо­кий ста­тус и пря­мое уча­стие в управ­ле­нии обра­зо­ва­ни­ем дела­ли авто­ри­тет­ных куп­цов клю­че­вы­ми фигу­ра­ми, чье мне­ние име­ло вес не толь­ко в сте­нах учи­лищ, но и на всем город­ском рын­ке част­ных услуг, поэто­му в сфе­ре част­ных услуг про­сто­го газет­но­го объ­яв­ле­ния мог­ло быть недо­ста­точ­но, что­бы вызвать дове­рие, осо­бен­но если услу­ги пред­ла­гал при­ез­жий или ино­стра­нец. Так, для недав­но при­быв­шей в город учи­тель­ни­цы музы­ки луч­шей рекла­мой, поми­мо 16-лет­не­го опы­та, слу­жи­ло упо­ми­на­ние о том, что она

«состо­я­ла 16 лет пре­по­да­ва­тель­ни­цей музы­ки в учеб­ном заве­де­нии. Име­ет мно­го реко­мен­да­ций и бла­го­дар­ствен­ных писем. Инже­нер­ная ул., № 7».

Источ­ник: «Орен­бург­ская газе­та». – 1900. – 19 авгу­ста.

Но в дру­гих слу­ча­ях клю­че­вую роль игра­ли гаран­тии со сто­ро­ны ува­жа­е­мых горо­жан, и ярким при­ме­ром тако­го соци­аль­но­го меха­низ­ма слу­жит одно лако­нич­ное объ­яв­ле­ние из «Орен­бург­ской газе­ты» за 1900 год.

Объ­яв­ле­ние гла­си­ло:

«Англи­чан­ка жела­ет давать уро­ки англий­ска­го язы­ка. Спра­вить­ся в мага­зине А. Н. Захо»

Источ­ник: «Орен­бург­ская газе­та». – 1900. – 13 авгу­ста.

На пер­вый взгляд, это про­сто удоб­ный спо­соб свя­зи: мага­зин в цен­тре горо­да — извест­ное всем место, где мож­но оста­вить сооб­ще­ние или полу­чить кон­так­ты. Одна­ко за име­нем вла­дель­ца мага­зи­на, Алек­сандра Нико­ла­е­ви­ча Захо, скры­ва­ет­ся нечто гораз­до боль­шее, чем про­сто адрес. Как сви­де­тель­ству­ют исто­ри­че­ские доку­мен­ты, Алек­сандр Захо был одной из клю­че­вых фигур в обще­ствен­ной и дело­вой жиз­ни Орен­бур­га.

Соглас­но ста­тье «Захо: ехал гре­ка через реку…», он был куп­цом 2‑й гиль­дии, потом­ствен­ным почет­ным граж­да­ни­ном, глас­ным Орен­бург­ской город­ской думы, дирек­то­ром попе­чи­тель­ско­го коми­те­та о тюрь­мах и вла­дель­цем мно­го­чис­лен­ной недви­жи­мо­сти по все­му горо­ду. Его галан­те­рей­ный мага­зин, рас­по­ла­гав­ший­ся на цен­траль­ной Нико­ла­ев­ской ули­це, счи­тал­ся одним из луч­ших в Орен­бур­ге. За свою актив­ную обще­ствен­ную и бла­го­тво­ри­тель­ную дея­тель­ность, вклю­чая построй­ку церк­ви, он был награж­ден орде­на­ми и золо­ты­ми меда­ля­ми. Ины­ми сло­ва­ми, А. Н. Захо был не про­сто успеш­ным пред­при­ни­ма­те­лем, а чело­ве­ком с без­упреч­ной репу­та­ци­ей и огром­ным авто­ри­те­том в горо­де.

В этом кон­тек­сте ука­за­ние его мага­зи­на в каче­стве кон­такт­но­го адре­са пре­вра­ща­ет­ся из про­сто­го удоб­ства в мощ­ней­шую реко­мен­да­цию. Неиз­вест­ная «англи­чан­ка», зару­чив­шись под­держ­кой столь ува­жа­е­мо­го чело­ве­ка, момен­таль­но полу­ча­ла кре­дит дове­рия в гла­зах потен­ци­аль­ных кли­ен­тов. Роди­те­ли, про­чи­тав такое объ­яв­ле­ние, пони­ма­ли: если за эту жен­щи­ну руча­ет­ся сам Захо, зна­чит, она — чело­век надеж­ный, а ее про­фес­си­о­наль­ные каче­ства не вызы­ва­ют сомне­ний.

Этот малень­кий при­мер нагляд­но демон­стри­ру­ет, как тес­но были пере­пле­те­ны соци­аль­ные свя­зи в орен­бург­ском обще­стве. Успех в делах, будь то тор­гов­ля или пре­по­да­ва­ние, напря­мую зави­сел от репу­та­ции и под­держ­ки вли­я­тель­ных лиц, кото­рые высту­па­ли не про­сто посред­ни­ка­ми, а гаран­та­ми поря­доч­но­сти и каче­ства. Дру­гим рас­про­стра­нен­ным спо­со­бом сохра­нить ано­ним­ность, осо­бен­но при поис­ке домаш­не­го пер­со­на­ла, было исполь­зо­ва­ние редак­ции газе­ты в каче­стве «поч­то­во­го ящи­ка». Объ­яв­ле­ния с помет­кой «Адрес в редак­ции» поз­во­ля­ли как рабо­то­да­те­лям, так и соис­ка­те­лям избе­жать неже­ла­тель­ных визи­тов и вести пере­го­во­ры толь­ко с пред­ва­ри­тель­но одоб­рен­ны­ми кан­ди­да­та­ми, что так­же было важ­ной частью дело­вой эти­ки того вре­ме­ни.

3.8. Профессиональное сообщество: учительские съезды

Педа­го­ги­че­ское сооб­ще­ство Орен­бург­ской губер­нии не было раз­об­ще­но. Для обме­на опы­том, повы­ше­ния ква­ли­фи­ка­ции и реше­ния насущ­ных про­блем регу­ляр­но про­во­ди­лись учи­тель­ские съез­ды. Осо­бен­но систем­ный харак­тер они носи­ли в сре­де орен­бург­ско­го каза­че­ства. В 1901 году, как сооб­ща­ла «Орен­бург­ская газе­та», «с раз­ре­ше­ния наказ­но­го ата­ма­на» был созван съезд учи­те­лей и учи­тель­ниц ста­нич­ных и посел­ко­вых школ, на кото­рый при­бы­ло 60 чело­век из раз­ных отде­лов вой­ска. Целью таких меро­при­я­тий было не толь­ко обсуж­де­ние мето­ди­че­ских вопро­сов, но и фор­ми­ро­ва­ние идео­ло­ги­че­ской осно­вы вос­пи­та­ния.

В сво­ей при­вет­ствен­ной речи к участ­ни­кам съез­да 1901 года гене­рал-май­ор Рих­тер обра­тил­ся к кур­си­стам и кур­сист­кам с ниже­сле­ду­ю­щей речью:

«…на пер­вом плане всех школь­ных заня­тий сто­ит вопрос о рели­ги­оз­но-нрав­ствен­ном вос­пи­та­нии, об удо­вле­тво­ре­нии рели­ги­оз­ных нужд наших каза­чьих школ. Это тем более пра­виль­но, что бро­саю даже поверх­ност­ный взгляд на вре­ме­на минув­шие, мы видим, что в исто­ри­че­ских судь­бах наше­го оте­че­ства, самое выда­ю­ще­е­ся зна­че­ние при­над­ле­жит твер­до­сти и непо­ко­ле­би­мо­сти наше­го наро­да в вере хри­сти­ан­ской, вере пра­во­слав­ной… С глу­бо­ким убеж­де­ни­ем мы можем ска­зать, что тип хри­сто­лю­би­во­го вои­на, при­но­ся­ще­го душу свою за дру­ги своя, по пре­иму­ще­ству свой­стве­нен рус­ско­му сол­да­ту и наше­му каза­ку. Так будем же стре­мить­ся, вос­пи­ты­вая наше каза­че­ство, к дости­же­нию иде­а­ла – хри­сто­лю­би­во­го вои­на»

Источ­ник: «Орен­бург­ская газе­та» № 1281, от 19 авгу­ста 1901 года.

Повест­ка дня съез­да отра­жа­ла весь спектр про­блем началь­ной шко­лы того вре­ме­ни. Пере­чень вопро­сов, утвер­жден­ный наказ­ным ата­ма­ном, вклю­чал:

«Орга­ни­за­ция началь­ных каза­чьих школ… Сокра­ще­ние форм отчет­но­сти по шко­лам… Устрой­ство обще­жи­тий при шко­лах… наде­ле­нии школ зем­лей для раз­ве­де­ния ого­ро­дов, садов и пасек; Руч­ной труд… Веде­ние при­клад­ных заня­тий в шко­лах… Об откры­тии во всех посел­ках отдель­ных жен­ских школ и необ­хо­ди­мо­сти обя­за­тель­но­го обу­че­ния дево­чек; Об обу­че­нии маль­чи­ков-каза­чат гим­на­сти­ке и строю»

Источ­ник: «Орен­бург­ская газе­та» № 1281, от 19 авгу­ста 1901 года.

При съез­де даже была орга­ни­зо­ва­на вре­мен­ная шко­ла, где руко­во­ди­те­ли и участ­ни­ки про­во­ди­ли прак­ти­че­ские уро­ки. Для учи­те­лей устра­и­ва­лась и куль­тур­ная про­грам­ма: им демон­стри­ро­ва­ли тех­ни­че­ские новин­ки, такие как грам­мо­фон и «вол­шеб­ный фонарь» — аппа­рат для про­ек­ции изоб­ра­же­ний, кото­рый реко­мен­до­ва­лось при­об­ре­сти для каж­дой шко­лы (Источ­ник: «Орен­бург­ская газе­та» № 1287, от 26 авгу­ста 1901 года).

Поми­мо вре­мен­ных съез­дов, в Орен­бур­ге с 1909 года дей­ство­ва­ло и ста­ци­о­нар­ное заве­де­ние для под­го­тов­ки муж­ских педа­го­ги­че­ских кад­ров — Учи­тель­ская семи­на­рия. Ее основ­ной зада­чей была под­го­тов­ка учи­те­лей для сель­ских школ. Одна­ко, как и мно­гие обра­зо­ва­тель­ные ини­ци­а­ти­вы, она столк­ну­лась с серьез­ны­ми труд­но­стя­ми: года­ми не имея соб­ствен­но­го зда­ния из-за бюро­кра­ти­че­ских спо­ров о выде­ле­нии зем­ли, семи­на­рия была вынуж­де­на арен­до­вать поме­ще­ния в доход­ных домах куп­ца Андре­ева. Это пока­зы­ва­ет, что даже госу­дар­ствен­ные учре­жде­ния, при­зван­ные решать про­бле­му нехват­ки учи­тель­ских кад­ров, рабо­та­ли в слож­ных усло­ви­ях.

3.9. Гимназическая жизнь изнутри: от зубрежки до рукописных журналов

Вос­по­ми­на­ния выпуск­ни­ков поз­во­ля­ют загля­нуть за фасад офи­ци­аль­ных пра­вил и уви­деть, что внут­рен­няя жизнь учеб­ных заве­де­ний была неод­но­род­ной и меня­лась со вре­ме­нем. Н.Д. Бек­ка­ре­вич опи­сы­ва­ет, как в 1870‑х годах Орен­бург­ская муж­ская гим­на­зия, откры­тая по ини­ци­а­ти­ве гене­рал-губер­на­то­ра Н.А. Кры­жа­нов­ско­го в декаб­ре 1868 года  (совре­мен­ный адрес — ул. Совет­ская, 19, ныне пер­вый кор­пус ОГПУ), пере­жи­ла сме­ну «режи­мов». В этом заве­де­нии, где глав­ны­ми пред­ме­та­ми счи­та­лись древ­ние язы­ки и Закон Божий и даже была своя домо­вая цер­ковь, при «ста­ром» дирек­то­ре пре­по­да­ва­ние было фор­маль­ным:

«при­леж­ные зуб­ри­ли урок, отве­ча­ли на «от сих и до сих», а кам­ча­да­лы, обык­но­вен­но, игра­ли в кар­ты, шаш­ки на зад­них пар­тах».

При этом гим­на­зия была не про­сто местом для зуб­реж­ки, но и пере­до­вым науч­ным цен­тром. С 1880‑х годов здесь дей­ство­ва­ли соб­ствен­ная метео­ро­ло­ги­че­ская стан­ция и обсер­ва­то­рия, дан­ные из кото­рых, собран­ные при уча­стии стар­ших уче­ни­ков, отправ­ля­лись в Глав­ную обсер­ва­то­рию в Петер­бур­ге. А с 1890 года был вве­ден пред­мет «руч­ной труд», на кото­ром гим­на­зи­сты учи­лись изго­тав­ли­вать неслож­ные физи­че­ские и метео­ро­ло­ги­че­ские при­бо­ры.

Ситу­а­ция кар­ди­наль­но изме­ни­лась с при­хо­дом новых педа­го­гов, таких как инспек­тор А.Л. Гро­ма­чев­ский и учи­тель исто­рии Н.Е. Север­ный. Еще одним ярким пред­ста­ви­те­лем этой новой вол­ны учи­те­лей был выпуск­ник Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та, мате­ма­тик Андрей Алек­се­е­вич Меш­ков, кото­рый, по вос­по­ми­на­ни­ям уче­ни­ков, умел сде­лать свой пред­мет люби­мым для всех. Эти педа­го­ги при­нес­ли в гим­на­зию новые вея­ния:

«Она как буд­то просну­лась. Вме­сте с отно­ше­ни­ем к нам, уче­ни­кам, на «вы» со сто­ро­ны учи­те­лей, про­бу­ди­лось и в нас, маль­чу­га­нах, само­со­зна­ние, яви­лось жела­ние зуб­рить не толь­ко «от сих и до сих», во и читать дру­гие кни­ги, газе­ты и жур­на­лы».

По ини­ци­а­ти­ве самих уче­ни­ков в клас­сах ста­ли про­во­дить­ся лите­ра­тур­ные вече­ра, где чита­ли Тур­ге­не­ва и Досто­ев­ско­го, а так­же воз­ник­ло целое дви­же­ние руко­пис­ных жур­на­лов с назва­ни­я­ми «Час досу­га», «Про­блес­ки» и даже сати­ри­че­ский «Кукиш», в кото­ром гим­на­зи­сты осме­и­ва­ли «царив­ший тогда сугу­бо клас­си­цизм» (Источ­ник: Н. Бек­ка­ре­вич, «Орен­бург­ская гим­на­зия ста­ро­го вре­ме­ни», «Рус­ская ста­ри­на», 1903).

3.10. «Какой же ты кадет?»: кадетская честь, ухажерство и «фотографы» в институте

За стро­ги­ми фаса­да­ми казен­ных учеб­ных заве­де­ний кипе­ла насто­я­щая жизнь, пол­ная юно­ше­ских увле­че­ний, про­каз и соб­ствен­но­го кодек­са чести. Уни­каль­ную воз­мож­ность загля­нуть в этот мир дает исто­рия, про­изо­шед­шая в октяб­ре 1900 года во вре­мя визи­та в Орен­бург Авгу­стей­ше­го Глав­но­го началь­ни­ка Воен­но-учеб­ных заве­де­ний, Вели­ко­го Кня­зя Кон­стан­ти­на Кон­стан­ти­но­ви­ча.

Как сви­де­тель­ству­ют запи­сан­ные позд­нее вос­по­ми­на­ния каде­тов, Вели­кий Князь не тер­пел фор­ма­лиз­ма и «пока­зу­хи». Узнав о его вне­зап­ном визи­те, руко­вод­ство 2‑го Орен­бург­ско­го кадет­ско­го кор­пу­са спеш­но нача­ло гото­вить­ся к встре­че, но Авгу­стей­ший инспек­тор, заме­тив и новый ковер, и парад­ные перед­ни­ки у при­слу­ги, лишь иро­нич­но заме­тил дирек­то­ру:

«А вас конеч­но уже успе­ли пре­ду­пре­дить?»

Во вре­мя посе­ще­ния уро­ка фран­цуз­ско­го язы­ка в VII клас­се он сел за пар­ту к каде­ту Фла­виц­ко­му, извест­но­му сорван­цу. Обна­ру­жив в его пар­те аль­бом с фото­гра­фи­я­ми гим­на­зи­сток, Вели­кий Князь с юмо­ром пожу­рил его:

«Ты брат я вижу здо­ро­вый уха­жер? Толь­ко поче­му это у тебя все толь­ко одни гим­на­зист­ки, а инсти­ту­ток ни одной? <…> Какой же ты кадет после это­го, если не можешь про­брать­ся? Я бы на тво­ем месте дав­ным бы дав­но со все­ми с ними пере­зна­ко­мил­ся бы!»

Для каде­тов, чей кодекс чести стро­ил­ся на сме­ло­сти и това­ри­ще­стве, этот шут­ли­вый упрек от Авгу­стей­ше­го началь­ни­ка про­зву­чал как вызов. Оскорб­лен­ный в луч­ших чув­ствах, Фла­виц­кий со сво­им дру­гом Омет­ко реши­лись на дерз­кую аван­тю­ру, что­бы дока­зать, что они — насто­я­щие каде­ты. Через несколь­ко дней после отъ­ез­да Вели­ко­го Кня­зя они яви­лись в стро­го охра­ня­е­мый Нико­ла­ев­ский жен­ский инсти­тут под видом фото­гра­фов, гово­ря меж­ду собой по-фран­цуз­ски и заявив, что при­сла­ны снять виды инсти­ту­та для памят­но­го аль­бо­ма Его Высо­че­ства.

Началь­ни­ца инсти­ту­та, кня­ги­ня С.К. Обо­лен­ская, была оча­ро­ва­на «милы­ми моло­ды­ми людь­ми» и, желая как мож­но луч­ше пред­ста­вить свое заве­де­ние в аль­бо­ме, устро­и­ла им пол­ный при­ем. Про­дел­ка была на гра­ни успе­ха, но завер­ши­лась комич­ным про­ва­лом: в самый ответ­ствен­ный момент съем­ки у одно­го из «фото­гра­фов» откле­и­лись усы.

Раз­ра­зил­ся гран­ди­оз­ный скан­дал. Воз­му­щен­ная началь­ни­ца потре­бо­ва­ла най­ти и суро­во нака­зать винов­ных. В обо­их кадет­ских кор­пу­сах были постро­е­ны все вос­пи­тан­ни­ки, но опо­знать «фото­гра­фов» не уда­лось. Тогда началь­ни­ца, сама будучи фрей­ли­ной Импе­ра­три­цы, бро­си­ла каде­там 2‑го кор­пу­са уни­что­жа­ю­щее обви­не­ние:

«Шко­дить уме­е­те, а сознать­ся, так тру­са празд­ну­е­те!»

Это заде­ло за живое не толь­ко уче­ни­ков, но и руко­вод­ство. Дирек­тор кор­пу­са обра­тил­ся к строю со сло­ва­ми:

«Обви­не­ние в тру­со­сти, гос­по­да, это позор на весь кор­пус! <…> Сре­ди вас могут быть сорви-голо­вы, но не тру­сы!»

После это­го при­зы­ва Фла­виц­кий и Омет­ко вышли из строя и во всем созна­лись.

Исто­рия дошла до само­го вер­ха. Началь­ни­ца инсти­ту­та напи­са­ла доклад Госу­да­рыне Импе­ра­три­це Марии Федо­ровне, тре­буя исклю­чить каде­тов «с вол­чьим биле­том». Одна­ко доклад пере­да­ли на рас­смот­ре­ние Вели­ко­му Кня­зю Кон­стан­ти­ну Кон­стан­ти­но­ви­чу. Вспом­нив свой раз­го­вор с Фла­виц­ким и поняв истин­ные моти­вы поступ­ка — «бла­го­род­ные побуж­де­ния» защи­тить честь каде­та, — он при­ка­зал про­ве­сти фор­маль­ное дозна­ние. В ито­ге, бла­го­да­ря заступ­ни­че­ству дирек­то­ра, напи­сав­ше­го, что в про­ступ­ке он видит «толь­ко отча­ян­ную про­дел­ку отча­ян­ных голов, в буду­щем, навер­ное, лихих офи­це­ров», каде­ты отде­ла­лись аре­стом и сиде­ли без отпус­ка, но кор­пус окон­чи­ли.

Этот эпи­зод ярко пока­зы­ва­ет несколь­ко аспек­тов жиз­ни орен­бург­ских уча­щих­ся: жест­кую сегре­га­цию муж­ских и жен­ских учеб­ных заве­де­ний, пре­вра­щав­шую жен­ский инсти­тут в «непри­ступ­ную кре­пость»; суще­ство­ва­ние слож­ной систе­мы нефор­маль­ных отно­ше­ний и кодек­са чести; и, нако­нец, огром­ную про­пасть меж­ду фор­маль­ной стро­го­стью систе­мы и живы­ми, чело­ве­че­ски­ми отно­ше­ни­я­ми внут­ри нее, где шут­ка Вели­ко­го Кня­зя мог­ла стать при­чи­ной целой спе­цо­пе­ра­ции, а поня­тие о кадет­ской чести — смяг­ча­ю­щим обсто­я­тель­ством для само­го серьез­но­го про­ступ­ка.

3.11. «Без намека на щегольство»: внутренний мир женской гимназии и института

Если муж­ская гим­на­зия бла­го­да­ря мему­а­рам пред­ста­ет как про­стран­ство интел­лек­ту­аль­ных поис­ков и шало­стей, то жен­ская, судя по архив­ным доку­мен­там, была цар­ством стро­го­го поряд­ка и дис­ци­пли­ны.

В 1‑й жен­ской гим­на­зии педа­го­ги­че­ский совет жест­ко сле­дил за соблю­де­ни­ем пра­вил, регла­мен­ти­ро­вав­ших каж­дый аспект жиз­ни вос­пи­тан­ниц. Девуш­ки долж­ны были являть­ся на утрен­нюю молит­ву стро­го к опре­де­лен­но­му вре­ме­ни, носить фор­му и выгля­деть опрят­но, «без наме­ка на щеголь­ство». Во вре­мя уро­ков тре­бо­ва­лась пол­ная кон­цен­тра­ция: отве­чать стоя, не под­ска­зы­вать и не раз­го­ва­ри­вать. Отно­ше­ния меж­ду уче­ни­ца­ми долж­ны были быть веж­ли­вы­ми, без ссор и «непри­лич­ных выра­же­ний». Каж­дая вос­пи­тан­ни­ца пра­во­слав­но­го веро­ис­по­ве­да­ния была обя­за­на еже­год­но испо­ве­до­вать­ся и при­ча­щать­ся, предъ­яв­ляя об этом сви­де­тель­ство от духов­ни­ка. Для кон­тро­ля успе­ва­е­мо­сти и пове­де­ния исполь­зо­ва­лись спе­ци­аль­ные «класс­ные тет­ра­ди», где класс­ные над­зи­ра­тель­ни­цы выстав­ля­ли оцен­ки, а началь­ни­ца запи­сы­ва­ла свои заме­ча­ния для роди­те­лей. Нару­ше­ния дис­ци­пли­ны, даже незна­чи­тель­ные, стро­го нака­зы­ва­лись. Так, в про­то­ко­лах педа­го­ги­че­ско­го сове­та зафик­си­ро­ван слу­чай, когда уче­ни­ца полу­чи­ла выго­вор за то, что, несмот­ря на заме­ча­ния, «две неде­ли носи­ла корот­кую юбку, что было запре­ще­но правилами».Такая стро­гая систе­ма была при­зва­на гото­вить не про­сто обра­зо­ван­ных жен­щин, а нрав­ствен­но вос­пи­тан­ных буду­щих учи­тель­ниц и настав­ниц, достой­ных выпуск­ниц пер­во­го сред­не­го жен­ско­го учеб­но­го заве­де­ния в губер­нии.

В Нико­ла­ев­ском инсти­ту­те учеб­ный день так­же начи­нал­ся и закан­чи­вал­ся общей молит­вой. Успе­ва­е­мость оце­ни­ва­лась по 12-балль­ной систе­ме, где отмет­ки ниже 7 счи­та­лись непе­ре­вод­ны­ми. Осо­бое вни­ма­ние уде­ля­лось ино­стран­ным язы­кам: вос­пи­тан­ниц застав­ля­ли гово­рить с пре­по­да­ва­те­ля­ми через день по-немец­ки и по-фран­цуз­ски, «а по-рус­ски раз­го­ва­ри­вать не раз­ре­ша­лось». Несмот­ря на стро­гость, в вос­по­ми­на­ни­ях выпуск­ниц, как отме­ча­ет исто­рик М.Ю. Варав­ва, нет упо­ми­на­ний об уни­же­ни­ях; напро­тив, они с теп­ло­той отзы­ва­лись о сво­ей alma mater.

Такая стро­гая систе­ма была при­зва­на гото­вить не про­сто обра­зо­ван­ных жен­щин, а нрав­ствен­но вос­пи­тан­ных буду­щих учи­тель­ниц и настав­ниц, достой­ных выпуск­ниц веду­щих жен­ских учеб­ных заве­де­ний губер­нии. Одна­ко в обще­стве шли ост­рые спо­ры о самих целях жен­ско­го обра­зо­ва­ния. В 1880‑х годах в Орен­бур­ге набра­ло силу кон­сер­ва­тив­ное тече­ние, пред­ста­ви­те­ли кото­ро­го счи­та­ли тео­ре­ти­че­ское обра­зо­ва­ние «вред­ным» для бары­шень. Как писал П.Н. Стол­пян­ский, они опа­са­лись, что «„уче­ные“ моло­дые жен­щи­ны» всту­па­ют в жизнь «почти без вся­кой прак­ти­че­ской под­го­тов­ки» и обре­ка­ют­ся на «бед­ность и без­де­лие».

В про­ти­во­вес это­му «вред­но­му» вли­я­нию в 1885 году при жен­ской про­гим­на­зии был открыт спе­ци­аль­ный про­фес­си­о­наль­ный руко­дель­ный класс. Его цель была сфор­му­ли­ро­ва­на пре­дель­но ясно: при­бли­зить совре­мен­ную жен­щи­ну к «иде­а­лу, кото­рый выра­жал­ся рим­скою пого­вор­кою: „сиде­ла дома, пря­ла шерсть“». Про­грам­ма обу­че­ния была сугу­бо при­клад­ной и вклю­ча­ла шитье белья и пла­тья, крой­ку, «при­го­тов­ле­ние шляп, обтя­ги­ва­ние зон­ти­ков», выши­ва­ние, а так­же чист­ку и гла­же­ние. Одна­ко эта попыт­ка навя­зать сред­не­ве­ко­вый иде­ал про­ва­ли­лась. В то вре­мя как обыч­ные клас­сы про­гим­на­зии были пере­пол­не­ны, в про­фес­си­о­наль­ный класс, рас­счи­тан­ный на 30 уче­ниц, при откры­тии посту­пи­ло все­го шесть. Он так и не набрал пол­но­го ком­плек­та и, по сло­вам исто­ри­ка, «дока­зал ясно свою непри­год­ность к жиз­ни». Этот про­вал нагляд­но про­де­мон­стри­ро­вал, что орен­бург­ское обще­ство стре­ми­лось дать сво­им доче­рям пол­но­цен­ное интел­лек­ту­аль­ное обра­зо­ва­ние, а не про­сто обу­чить их реме­с­лу.

3.12. Сопутствующие расходы: от формы до галош

Поми­мо пря­мой пла­ты за обу­че­ние и уро­ки, поступ­ле­ние в учеб­ное заве­де­ние влек­ло за собой и зна­чи­тель­ные сопут­ству­ю­щие рас­хо­ды на пол­ную эки­пи­ров­ку уче­ни­ка. Как сви­де­тель­ству­ет рекла­ма в «Орен­бург­ской газе­те» за 1913 год, круп­ные мага­зи­ны, такие как тор­го­вый дом бра­тьев Леск, спе­ци­аль­но «к учеб­но­му сезо­ну» пред­ла­га­ли весь ассор­ти­мент необ­хо­ди­мых това­ров:

Бр. Я и М. ЛЕСК

К учеб­но­му сезо­ну вновь полу­че­ны: Уче­ни­че­ския фор­мы, фураж­ки, рем­ни, бля­хи, кни­го­нос­ки, ран­цы и форм. пуго­ви­цы. ОБУВЬ и ГАЛОШИ. При­ем зака­зов на все фор­мы и фураж­ки.

Источ­ник: «Орен­бург­ская газе­та», 6 сен­тяб­ря 1913 год.

Таким обра­зом, ито­го­вая сто­и­мость «биле­та в гим­на­зию» для семьи скла­ды­ва­лась не толь­ко из пла­ты за уче­бу, но и из затрат на обя­за­тель­ную и стро­го регла­мен­ти­ро­ван­ную фор­му и при­над­леж­но­сти, что созда­ва­ло отдель­ный сег­мент на город­ском потре­би­тель­ском рын­ке.

Эти сви­де­тель­ства пока­зы­ва­ют, что гим­на­зия была не про­сто местом уче­бы, а живым соци­аль­ным орга­низ­мом, где каче­ство обра­зо­ва­ния и атмо­сфе­ра напря­мую зави­се­ли от лич­но­сти педа­го­гов и были спо­соб­ны к быст­рой эво­лю­ции.

Часть 4. Система в движении: От частной инициативы до трагедии войны

4.1. «Беженка»: эхо Первой мировой войны

Раз­ме­рен­ная жизнь тыло­во­го Орен­бур­га, как и всей Рос­сий­ской импе­рии, была нару­ше­на нача­лом Пер­вой миро­вой вой­ны. Гло­баль­ный кон­фликт, раз­ра­зив­ший­ся в 1914 году, вызвал колос­саль­ные соци­аль­ные потря­се­ния, одним из кото­рых стал мас­со­вый поток бежен­цев из запад­ных губер­ний стра­ны, ока­зав­ших­ся в зоне бое­вых дей­ствий. Эти тра­ги­че­ские собы­тия нашли пря­мое отра­же­ние на стра­ни­цах мест­ной прес­сы. В 1916 году в орен­бург­ских газе­тах появ­ля­ет­ся новая, преж­де не встре­чав­ша­я­ся кате­го­рия соис­ка­те­лей, чьи объ­яв­ле­ния начи­на­ют­ся с одно­го емко­го и страш­но­го сло­ва — «Бежен­ка».

Эти корот­кие замет­ки явля­ют­ся прон­зи­тель­ным сви­де­тель­ством лич­ных драм, разыг­рав­ших­ся на фоне миро­вой ката­стро­фы. Вой­на выбро­си­ла на рынок тру­да Орен­бур­га людей, кото­рые в мир­ное вре­мя име­ли ста­биль­ное поло­же­ние, доста­ток и ува­жа­е­мую про­фес­сию, а теперь были вынуж­де­ны искать любой зара­бо­ток, что­бы выжить на чуж­бине. Сре­ди них было нема­ло высо­ко­об­ра­зо­ван­ных спе­ци­а­ли­стов. Так, одно из объ­яв­ле­ний гла­сит:

«Бежен­ка окон­чив­шая кон­сер­ва­то­рию и инсти­тут дает уро­ки музы­ки и репе­ти­ру­ет по новым язы­кам Водя­ная, ул., д. Воро­бье­ва № 9»

Источ­ник: «Орен­бург­ское сло­во». – 1916. – 6 сен­тяб­ря.

За этой стро­кой сто­ит судь­ба жен­щи­ны с бле­стя­щим сто­лич­ным обра­зо­ва­ни­ем, кото­рая лиши­лась все­го и теперь пред­ла­га­ет свои глу­бо­кие позна­ния в искус­стве и линг­ви­сти­ке жите­лям про­вин­ци­аль­но­го горо­да.

Дру­гое объ­яв­ле­ние рису­ет не менее пока­за­тель­ную кар­ти­ну.

«Бежен­ка окон­чив­шая гим­на­зию моло­дая оди­но­кая осо­ба, ищет место эко­ном­ки в име­нии зна­ет мас­ло­де­лие озна­ком­ле­на с кон­струк­ци­я­ми пишу­щих машин, Адрес: Самар­ской губер­нии село Бога­тое д. Дмит­ри­е­ва Вера Манд­рык»

Источ­ник: «Орен­бург­ское сло­во». – 1916. – 2 сен­тяб­ря.

В этом тек­сте уди­ви­тель­ным обра­зом соче­та­ют­ся навы­ки, при­над­ле­жа­щие раз­ным мирам: тра­ди­ци­он­ное уме­ние вести домаш­нее хозяй­ство и зна­ние пере­до­вой по тем вре­ме­нам офис­ной тех­ни­ки. Это объ­яв­ле­ние — сим­вол эпо­хи пере­мен, когда ста­рый уклад рушил­ся, а новые тех­но­ло­гии уже вхо­ди­ли в жизнь. Моло­дая жен­щи­на, веро­ят­но, гото­вив­ша­я­ся к совер­шен­но дру­гой судь­бе, теперь была гото­ва на любую рабо­ту, пред­ла­гая потен­ци­аль­но­му нани­ма­те­лю весь спектр сво­их уме­ний.

Объ­яв­ле­ния от беже­нок — это не про­сто поиск рабо­ты, это тра­ги­че­ский доку­мент эпо­хи. Они пока­зы­ва­ют, как вой­на лома­ла судь­бы, выры­вая людей из при­выч­ной жиз­ни и застав­ляя их начи­нать все с нуля. Для рын­ка обра­зо­ва­тель­ных услуг Орен­бур­га это озна­ча­ло появ­ле­ние новой, высо­ко­ква­ли­фи­ци­ро­ван­ной, но при этом нахо­дя­щей­ся в отча­ян­ном поло­же­нии рабо­чей силы. Эти скром­ные газет­ные замет­ки доно­сят до нас живое эхо вели­ких потря­се­ний, демон­стри­руя, как гло­баль­ные исто­ри­че­ские собы­тия напря­мую отра­жа­лись на повсе­днев­ной жиз­ни и судь­бах обыч­ных людей в дале­ком тыло­вом горо­де.

Заключение

Исто­рия част­но­го обра­зо­ва­ния в доре­во­лю­ци­он­ном Орен­бур­ге — это не толь­ко хро­ни­ка репе­ти­то­ров, настав­ниц и под­го­то­ви­тель­ных школ. Это отра­же­ние самой жиз­ни губерн­ско­го горо­да, где обра­зо­ва­ние ста­ло важ­ней­шим соци­аль­ным капи­та­лом. Высо­кие тре­бо­ва­ния гим­на­зий и кадет­ских кор­пу­сов, сослов­ные барье­ры и бюро­кра­ти­че­ские пра­ви­ла поро­ди­ли целую инду­стрию част­но­го обу­че­ния, кото­рая охва­ты­ва­ла все обра­зо­ван­ные и состо­я­тель­ные слои обще­ства — от дво­рян­ских семей до мусуль­ман­ских куп­цов и каза­че­ства.

За скром­ны­ми газет­ны­ми объ­яв­ле­ни­я­ми сто­я­ли судь­бы людей, для кото­рых педа­го­ги­ка была либо един­ствен­ным спо­со­бом выжить, либо путём к неза­ви­си­мо­сти, либо мис­си­ей про­све­ще­ния. Жен­щи­ны-педа­го­ги, сту­ден­ты-репе­ти­то­ры, ино­стран­ные настав­ни­ки и мусуль­ман­ские про­све­ти­тель­ни­цы вме­сте созда­ва­ли уни­каль­ную обра­зо­ва­тель­ную сре­ду, где пере­пле­та­лись раз­ные куль­ту­ры и тра­ди­ции.

Част­ное обра­зо­ва­ние ста­ло в Орен­бур­ге неотъ­ем­ле­мой частью город­ской куль­ту­ры, инстру­мен­том соци­аль­ной мобиль­но­сти и сим­во­лом стрем­ле­ния к зна­ни­ям. Даже в годы войн и потря­се­ний оно про­дол­жа­ло суще­ство­вать, дока­зы­вая, что для орен­бурж­цев обра­зо­ва­ние было не при­хо­тью, а фун­да­мен­том буду­ще­го.

Глос­са­рий

• Абыст­ай — (тат.) жена мул­лы (свя­щен­но­слу­жи­те­ля), кото­рая тра­ди­ци­он­но зани­ма­лась домаш­ним обу­че­ни­ем дево­чек-мусуль­ма­нок осно­вам рели­гии, чте­нию Кора­на и веде­нию хозяй­ства.
• Бал­ло­ти­ров­ка — (от франц. ballotte — шарик) Про­це­ду­ра тай­но­го голо­со­ва­ния или жре­бия с помо­щью шаров, кото­рые опус­ка­лись в спе­ци­аль­ный ящик. В Нико­ла­ев­ском инсти­ту­те исполь­зо­ва­лась как жре­бий для зачис­ле­ния на бес­плат­ные места.
• Вол­чий билет (разг.) — доку­мент об окон­ча­нии учеб­но­го заве­де­ния с отмет­кой о неудо­вле­тво­ри­тель­ном пове­де­нии, кото­рый закры­вал доступ к госу­дар­ствен­ной служ­бе и поступ­ле­нию в дру­гие учеб­ные заве­де­ния.
• Выс­шие кур­сы (Воль­ный уни­вер­си­тет) — част­ные учеб­ные заве­де­ния в доре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии, пред­ла­гав­шие обра­зо­ва­ние уни­вер­си­тет­ско­го уров­ня для всех жела­ю­щих, вне зави­си­мо­сти от пола, веро­ис­по­ве­да­ния и нали­чия атте­ста­та. Слу­жи­ли аль­тер­на­ти­вой госу­дар­ствен­ным уни­вер­си­те­там.
• Гим­на­зия (жен­ская) — сред­нее обще­об­ра­зо­ва­тель­ное учеб­ное заве­де­ние для дево­чек с семи­лет­ним (поз­же — вось­ми­лет­ним) кур­сом обу­че­ния. В отли­чие от муж­ских гим­на­зий, про­грам­ма не вклю­ча­ла древ­ние язы­ки (латынь и гре­че­ский) и дела­ла боль­ший акцент на совре­мен­ных язы­ках, руко­де­лии и педа­го­ги­ке. Окон­ча­ние 8‑го педа­го­ги­че­ско­го клас­са дава­ло пра­во на зва­ние домаш­ней учи­тель­ни­цы.
• Глас­ный — в Рос­сий­ской импе­рии выбор­ный член город­ской думы или зем­ско­го собра­ния. Ана­лог совре­мен­но­го депу­та­та пред­ста­ви­тель­но­го орга­на мест­но­го само­управ­ле­ния.
• Город­ское учи­ли­ще — тип началь­но­го учеб­но­го заве­де­ния в доре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии, содер­жав­ший­ся на сред­ства горо­да. Про­грам­ма была более широ­кой, чем в при­ход­ских шко­лах, но усту­па­ла гим­на­зи­че­ской. Учи­ли­ща мог­ли быть двух‑, трех- и четы­рех­класс­ны­ми и пред­на­зна­ча­лись в основ­ном для детей мещан, куп­цов и дру­гих город­ских сосло­вий.
• Джа­ди­дизм (ново­ме­тод­ная шко­ла) — (от араб. усул‑и джа­дид — новый метод) Про­све­ти­тель­ское и рефор­ма­тор­ское дви­же­ние сре­ди мусуль­ман­ских наро­дов Рос­сий­ской импе­рии в кон­це XIX — нача­ле XX века. В сфе­ре обра­зо­ва­ния джа­ди­дизм высту­пал за внед­ре­ние зву­ко­во­го мето­да обу­че­ния гра­мо­те (вме­сто посло­го­во­го), класс­но-уроч­ной систе­мы и вве­де­ние в про­грам­му мек­те­бов и мед­ре­се свет­ских пред­ме­тов (ариф­ме­ти­ка, гео­гра­фия, исто­рия, рус­ский язык).
• Джи­ги­тов­ка — (от тюрк. джи­гит — уме­лый и отваж­ный всад­ник) Искус­ство вер­хо­вой езды и вла­де­ния ору­жи­ем на ска­ку, вклю­чав­шее слож­ные акро­ба­ти­че­ские упраж­не­ния. Явля­лась обя­за­тель­ной и клю­че­вой дис­ци­пли­ной в каза­чьих воен­ных учи­ли­щах, демон­стри­ро­вав­шей выс­шую сте­пень воин­ской под­го­тов­ки.
• Домаш­няя настав­ни­ца (учи­тель­ни­ца) — офи­ци­аль­ное зва­ние, кото­рое полу­ча­ли выпуск­ни­цы 8‑го педа­го­ги­че­ско­го клас­са жен­ских гим­на­зий после утвер­жде­ния попе­чи­те­лем учеб­но­го окру­га. Дава­ло пра­во легаль­но зани­мать­ся част­ным пре­по­да­ва­ни­ем и вос­пи­та­ни­ем детей в семьях, а так­же пре­по­да­вать в началь­ных шко­лах. Дея­тель­ность домаш­них учи­тель­ниц кон­тро­ли­ро­ва­лась госу­дар­ством и дава­ла пра­во на пен­сию по выслу­ге лет.
• Духов­ная семи­на­рия — сред­нее учеб­ное заве­де­ние для юно­шей, гото­вив­шее свя­щен­но­слу­жи­те­лей (свя­щен­ни­ков, пас­ты­рей). Явля­лась сле­ду­ю­щей сту­пе­нью обра­зо­ва­ния после духов­но­го учи­ли­ща.
• Духов­ное учи­ли­ще — началь­ное учеб­ное заве­де­ние в систе­ме духов­но­го обра­зо­ва­ния, гото­вив­шее маль­чи­ков к поступ­ле­нию в духов­ную семи­на­рию, а так­же давав­шее обра­зо­ва­ние для заня­тия низ­ших цер­ков­ных долж­но­стей (алтар­ни­ков, чте­цов, пев­цов).
• Епар­хи­аль­ное учи­ли­ще — (жен­ское) сред­нее учеб­ное заве­де­ние в доре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии, нахо­див­ше­е­ся в веде­нии Свя­тей­ше­го Сино­да. Пред­на­зна­ча­лось в первую оче­редь для доче­рей свя­щен­но- и цер­ков­но­слу­жи­те­лей. Наря­ду с рели­ги­оз­ны­ми дис­ци­пли­на­ми, про­грам­ма вклю­ча­ла обще­об­ра­зо­ва­тель­ные пред­ме­ты, а выпуск­ни­цы полу­ча­ли пра­во рабо­тать учи­тель­ни­ца­ми в цер­ков­но-при­ход­ских и началь­ных шко­лах.
• Кадет­ский кор­пус — сред­нее воен­но-учеб­ное заве­де­ние для маль­чи­ков дво­рян­ско­го про­ис­хож­де­ния, гото­вив­шее их к воен­ной карье­ре. Поступ­ле­ние и обу­че­ние были стро­го регла­мен­ти­ро­ва­ны, а зачис­ле­ние на казен­ное (бес­плат­ное) содер­жа­ние зави­се­ло от чина и заслуг отца кан­ди­да­та. В Орен­бур­ге на рубе­же XIX-XX веков дей­ство­ва­ло два таких кор­пу­са: Орен­бург­ский Неплю­ев­ский (Пер­вый) и Вто­рой Орен­бург­ский, что дела­ло город одним из цен­тров воен­но­го обра­зо­ва­ния в импе­рии.
• Казен­но­ко­шт­ный вос­пи­тан­ник — уча­щий­ся, обу­чав­ший­ся в учеб­ном заве­де­нии (чаще все­го воен­ном или закры­том) за счет каз­ны, то есть на пол­ном госу­дар­ствен­ном обес­пе­че­нии. Пра­во на такое обу­че­ние предо­став­ля­лось в первую оче­редь детям воен­ных и граж­дан­ских чинов­ни­ков в зави­си­мо­сти от их слу­жеб­но­го поло­же­ния и заслуг.
• Кам­ча­дал (гим­на­зи­че­ский сленг) — уче­ник послед­них парт («Кам­чат­ки»), как пра­ви­ло, лени­вый и неуспе­ва­ю­щий.
• Класс­ная дама (над­зи­ра­тель­ни­ца) — долж­ность в жен­ских учеб­ных заве­де­ни­ях; вос­пи­та­тель­ни­ца, сле­див­шая за пове­де­ни­ем и дис­ци­пли­ной уче­ниц как во вре­мя уро­ков, так и во вне­учеб­ное вре­мя.
• Кол­леж­ский реги­стра­тор — низ­ший граж­дан­ский чин XIV клас­са в Табе­ли о ран­гах Рос­сий­ской импе­рии, соот­вет­ство­вав­ший армей­ско­му пра­пор­щи­ку.
• Мек­теб — началь­ная мусуль­ман­ская шко­ла. В рам­ках джа­ди­диз­ма мек­те­бы рефор­ми­ро­ва­лись: в них вво­ди­лись свет­ские пред­ме­ты и новые мето­ды обу­че­ния.
• Наци­о­наль­ные учи­тель­ские шко­лы (татар­ская, кир­гиз­ская) — спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ные госу­дар­ствен­ные педа­го­ги­че­ские учеб­ные заве­де­ния, создан­ные для под­го­тов­ки учи­тель­ских кад­ров из пред­ста­ви­те­лей нерус­ских наро­дов с целью рас­про­стра­не­ния обра­зо­ва­ния и рус­ско­го язы­ка в их сре­де.
• Нико­ла­ев­ский жен­ский инсти­тут — элит­ное закры­тое жен­ское учеб­ное заве­де­ние в Орен­бур­ге (1832–1929). Пер­во­на­чаль­но был осно­ван как «Отде­ле­ние Неплю­ев­ско­го воен­но­го учи­ли­ща для вос­пи­та­ния девиц», с 1855 года пере­име­но­ван в Нико­ла­ев­ский инсти­тут. Пред­на­зна­чал­ся для доче­рей дво­рян, офи­це­ров и чинов­ни­ков. Обу­че­ние вклю­ча­ло пол­ный пан­си­он. Ком­плекс зда­ний инсти­ту­та рас­по­ла­гал­ся по совре­мен­ным адре­сам: ул. Ленин­ская, 50 и ул. Пуш­кин­ская, 53, 55. В насто­я­щее вре­мя в них нахо­дят­ся жилой дом и фили­ал РЭУ им. Г.В. Пле­ха­но­ва.
• Ордо­нанс-гауз (от нем. Ordonnanzhaus) — зда­ние комен­дант­ско­го управ­ле­ния в гар­ни­зон­ных горо­дах.
• Пепи­ньер­ский класс (от франц. pépinière — питом­ник) — спе­ци­аль­ный допол­ни­тель­ный (обыч­но двух­го­дич­ный) класс при жен­ских инсти­ту­тах, гото­вив­ший луч­ших выпуск­ниц к педа­го­ги­че­ской дея­тель­но­сти. Ана­лог педа­го­ги­че­ско­го клас­са в гим­на­зии.
• Поки­би­точ­ный сбор — вид нало­га (пода­ти) в Рос­сий­ской импе­рии, взи­мав­ший­ся с коче­во­го насе­ле­ния (в дан­ном слу­чае с каза­хов) за поль­зо­ва­ние зем­лей. Налог рас­счи­ты­вал­ся исхо­дя из коли­че­ства киби­ток (семей­ных хозяйств). Часть этих средств мог­ла направ­лять­ся на нуж­ды мест­но­го управ­ле­ния, вклю­чая содер­жа­ние наци­о­наль­ных школ.
• Попе­чи­тель учеб­но­го окру­га — выс­шее долж­ност­ное лицо в систе­ме Мини­стер­ства народ­но­го про­све­ще­ния, управ­ляв­шее все­ми учеб­ны­ми заве­де­ни­я­ми на тер­ри­то­рии боль­шо­го реги­о­на (учеб­но­го окру­га). В его веде­нии нахо­ди­лись гим­на­зии, реаль­ные учи­ли­ща, уни­вер­си­те­ты и кон­троль за част­ным обра­зо­ва­ни­ем.
• Попе­чи­тель­ный совет (Попе­чи­тель­ский совет) — выбор­ный адми­ни­стра­тив­но-хозяй­ствен­ный орган при учеб­ном заве­де­нии, состо­яв­ший из пред­ста­ви­те­лей вла­сти, обще­ствен­но­сти и сосло­вий. Ведал вопро­са­ми финан­си­ро­ва­ния, най­ма пер­со­на­ла и обще­го над­зо­ра за дея­тель­но­стью заве­де­ния.
• Про­гим­на­зия — непол­ная сред­няя шко­ла в доре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии с 3–4 клас­са­ми, соот­вет­ство­вав­ши­ми млад­шим клас­сам пол­ной гим­на­зии. Окон­ча­ние про­гим­на­зии дава­ло пра­во поступ­ле­ния в стар­шие клас­сы гим­на­зии.
• Раз­ря­ды (при при­е­ме в воен­ные гим­на­зии) — систе­ма из 26 кате­го­рий, по кото­рым рас­пре­де­ля­лись кан­ди­да­ты на казен­ное содер­жа­ние в зави­си­мо­сти от чина, наград, заслуг и сирот­ства их отцов. Кан­ди­да­ты из выс­ших раз­ря­дов (сыно­вья гене­ра­лов, геор­ги­ев­ских кава­ле­ров) име­ли без­услов­ный при­о­ри­тет при зачис­ле­нии.
• Реаль­ное учи­ли­ще — сред­нее учеб­ное заве­де­ние, в отли­чие от клас­си­че­ской гим­на­зии, делав­шее упор не на древ­ние язы­ки и гума­ни­тар­ные нау­ки, а на есте­ствен­но-мате­ма­ти­че­ские дис­ци­пли­ны, физи­ку, химию и совре­мен­ные язы­ки. Гото­ви­ло к поступ­ле­нию в выс­шие тех­ни­че­ские учеб­ные заве­де­ния.
• Ремес­лен­ное учи­ли­ще — началь­ное или сред­нее спе­ци­аль­ное учеб­ное заве­де­ние, целью кото­ро­го была под­го­тов­ка ква­ли­фи­ци­ро­ван­ных рабо­чих и масте­ров для про­мыш­лен­но­сти и реме­сел. Про­грам­ма вклю­ча­ла как обще­об­ра­зо­ва­тель­ные пред­ме­ты, так и прак­ти­че­ское обу­че­ние кон­крет­ным спе­ци­аль­но­стям (сто­ляр­но­му, куз­неч­но­му, сле­сар­но­му делу).
• Репе­ти­тор — част­ный пре­по­да­ва­тель, зани­мав­ший­ся с уче­ни­ка­ми инди­ви­ду­аль­но или в малых груп­пах с целью под­го­тов­ки к экза­ме­нам, поступ­ле­нию в учеб­ное заве­де­ние или для помо­щи в усво­е­нии гим­на­зи­че­ской про­грам­мы.
• Табель о ран­гах — зако­но­да­тель­ный акт о поряд­ке госу­дар­ствен­ной служ­бы в Рос­сий­ской импе­рии, делив­ший все воен­ные, граж­дан­ские и при­двор­ные чины на 14 клас­сов. Про­дви­же­ние по служ­бе и соци­аль­ный ста­тус напря­мую зави­се­ли от клас­са чина.
• Учи­ли­ще зем­ле­де­лия и лесо­вод­ства — уни­каль­ное для Орен­бург­ско­го края сред­нее спе­ци­аль­ное учеб­ное заве­де­ние (1836–1867), создан­ное для под­го­тов­ки мест­ных кад­ров для борь­бы с обез­ле­се­ни­ем и неуро­жа­я­ми. При­мер праг­ма­тич­но­го, но неудач­но­го обра­зо­ва­тель­но­го про­ек­та импер­ской адми­ни­стра­ции.
• Учи­тель­ская семи­на­рия — госу­дар­ствен­ное сред­нее педа­го­ги­че­ское учеб­ное заве­де­ние, гото­вив­шее учи­те­лей пре­иму­ще­ствен­но для началь­ных (сель­ских) школ. В Орен­бур­ге была откры­та в 1909 году.
• Учи­тель­ский инсти­тут — госу­дар­ствен­ное сред­нее педа­го­ги­че­ское учеб­ное заве­де­ние в Рос­сий­ской импе­рии, гото­вив­шее учи­те­лей для город­ских учи­лищ. В Орен­бур­ге дей­ство­вал с 1878 по 1894 год, после чего был пре­об­ра­зо­ван в реаль­ное учи­ли­ще.
• Фрей­ли­на — при­двор­ная долж­ность и почет­ное зва­ние для неза­муж­них дво­ря­нок в сви­тах импе­ра­триц и вели­ких кня­гинь.
• Цей­хвар­тер — (от нем. Zeugwärter) чин в артил­ле­рий­ском ведом­стве рус­ской импе­ра­тор­ской армии, соот­вет­ство­вав­ший XIV или XIII клас­су Табе­ли о ран­гах. Цей­хвар­тер отве­чал за хра­не­ние и исправ­ность артил­ле­рий­ско­го иму­ще­ства в арсе­на­ле (цейх­гау­зе).
• Юнкер­ское учи­ли­ще — воен­но-учеб­ное заве­де­ние в Рос­сий­ской импе­рии для под­го­тов­ки офи­це­ров из юнке­ров и унтер-офи­це­ров, имев­ших сред­нее обра­зо­ва­ние. В отли­чие от кадет­ских кор­пу­сов, куда посту­па­ли маль­чи­ка­ми, в юнкер­ские учи­ли­ща при­ни­ма­ли уже моло­дых людей, про­шед­ших воен­ную служ­бу. Орен­бург­ское юнкер­ское каза­чье учи­ли­ще было спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ным и гото­ви­ло офи­це­ров для каза­чьих войск.

Спи­сок исполь­зо­ван­ных источ­ни­ков

I. Газет­ные и жур­наль­ные пуб­ли­ка­ции (доре­во­лю­ци­он­ные)

• Орен­бург­ская газе­та, 1900, 1901, 1903, 1904, 1913 гг.
• Орен­бург­ские губерн­ские ведо­мо­сти, 1871 г.
• Орен­бург­ский листок, 1887, 1891, 1897, 1900, 1904 гг.
• Орен­бург­ская жизнь, 1914 г.
• Орен­бург­ский край, 1894 г.
• Орен­бург­ские епар­хи­аль­ные ведо­мо­сти, 1885, 1897 гг.
• Орен­бург­ское сло­во, 1916 г.
• Рус­ский худо­же­ствен­ный листок, 1853, №17, №19.
• Жур­нал «Зод­чий», 1872 г.
• Учи­тель, 1862, 1864 гг.
• Рус­ская шко­ла, 1893 г.
• Семья и школа, 1874 г.

II. Исто­ри­че­ские доку­мен­ты, спра­воч­ни­ки и науч­ные тру­ды

1. Адрес-кален­да­ри и памят­ные (спра­воч­ные) книж­ки Орен­бург­ской губер­нии на 1868–1917 гг.
2. Бек­ка­ре­вич, Н. «Орен­бург­ская гим­на­зия ста­ро­го вре­ме­ни» // Рус­ская ста­ри­на. – 1903. – Т. 116, вып. 11.
3. Бела­вин, К. Учи­ли­ще при при­юте св. Оль­ги // Орен­бург. Гео­гра­фи­че­ско-ста­ти­сти­че­ский очерк. – Орен­бург, 1891.
4. Бод­ров-Пови­ра­ев, Н.И. Путе­во­ди­тель-спра­воч­ник по Орен­бур­гу и Таш­кент­ской желез­ной доро­ге с рас­по­ло­жен­ны­ми на ней горо­да­ми. – 1908.
5. Доку­мент «Пра­ви­ла и обя­зан­но­сти домаш­них учи­тель­ниц», 1870‑е гг. (цит. по мате­ри­а­лам сай­та «Берд­ская сло­бо­да»).
6. Гре­ков, В.Ф. Крат­кий исто­ри­че­ский очерк воен­но-учеб­ных заве­де­ний. 1700–1910 гг.
7. Мат­ви­ев­ская Г.П. Орен­бург­ский Неплю­ев­ский кадет­ский кор­пус. Очерк исто­рии: моно­гра­фия. ‒ М.: Изда­тель­ский дом Ака­де­мии Есте­ство­зна­ния, 2016
8. Пана­ев И. И. Лите­ра­тур­ные вос­по­ми­на­ния. – М., 1950.
9. Писто­лен­ко, В.И. Из про­шло­го Орен­бург­ско­го края : [очерк]. – Чка­лов : Чка­лов. обл. изд-во, 1939.
10. Пруд­ни­ков В. Е. Рус­ские педа­го­ги-мате­ма­ти­ки XVIII–XIX веков. – М.: Учпед­гиз, 1956.
11. Рай­ский, П.Д. Путе­во­ди­тель по горо­ду Орен­бур­гу с очер­ком его про­шло­го и насто­я­ще­го, иллю­стра­ци­я­ми и пла­ном. – Орен­бург: Губерн­ская Типо­гра­фия, 1915.
12. Семе­нов В.Г., Семе­но­ва В.П. Орен­бург­ский Неплю­ев­ский кадет­ский кор­пус. Исто­рия в лицах. – Орен­бург: Орен­бург­ское книж­ное изда­тель­ство им. Г.П. Дон­ков­це­ва, 2017.
13. Семе­нов, В.Г., Семе­но­ва, В.П. «2‑й Орен­бург­ский кадет­ский кор­пус. Исто­рия и судь­бы». – Орен­бург: Орен­бург­ское книж­ное изда­тель­ство име­ни Г.П. Дон­ков­це­ва, 2022.
14. Стол­пян­ский, П.Н. Город Орен­бург. Мате­ри­а­лы к исто­рии и топо­гра­фии горо­да. – Орен­бург: Губерн­ская Типо­гра­фия, 1908.
15. Фаль­бок Г., Чар­но­лу­с­кий В. Част­ные учи­ли­ща и домаш­нее обу­че­ние. Систе­ма­ти­че­ский свод завод­ских учи­ли­щах. – СПб., 1903.
16. Цеб­ри­ко­ва М. К. Пись­мо к Алек­сан­дру III. – СПб., 1906.
17. Шук­шин­цев, И.С. «Пер­вая част­ная шко­ла Орен­бур­га» // Тру­ды Орен­бург­ской Уче­ной архив­ной комис­сии. – 1899. – №6.

III. Совре­мен­ные пуб­ли­ка­ции (ста­тьи и кни­ги)

1. Баг­бу­ста­ния: жен­ская шко­ла Баг­бу­стан Виль­дан кызы Мук­ми­но­вой // Берд­ская сло­бо­да : [сайт]. 03.10.2023. URL: https://berdskasloboda.ru/bagbustanija-zhenskaja-shkola-bagbustan-vildan-kyzy-mukminovoj/
2. Боб­ро­ва О. Ю., Хабибу­ли­на Д. Р. Учеб­ные заве­де­ния Орен­бур­га XIX века // Хро­ни­ка ста­ро­го Орен­бур­га : [про­ект Орен­бург­ско­го губер­на­тор­ско­го исто­ри­ко-кра­е­вед­че­ско­го музея].
3. Варав­ва М. Ю. Орен­бург­ский Нико­ла­ев­ский жен­ский инсти­тут во вто­рой поло­вине XIX — нача­ле XX в. // Вопро­сы обра­зо­ва­ния / Educational Studies Moscow. 2020. № 4. С. 250–272.
4. Зуб­ков И. В. Учи­те­ля сред­них и началь­ных школ в кон­це XIX — нача­ле XX в.
5. Кон­дра­тье­ва Г. В. Репе­ти­тор­ство в XIX веке // Поли­ном. – 2009. – № 1.
6. Кон­че­ва, Н.В. Орен­бург­ская 1‑я жен­ская гим­на­зия // Берд­ская сло­бо­да : [сайт]. URL: https://berdskasloboda.ru/zhenskaja-gimnazija/
7. Куз­не­цо­ва, С. «Кан­ди­да­ток — бес­ко­неч­ное коли­че­ство» // Жур­нал «Ком­мер­сантъ Власть» №45 от 14.11.2016. 
8. Кур­ме­е­ва, Н. «Стро­и­тель­ство учи­тель­ской семи­на­рии» // Берд­ская сло­бо­да : [сайт].  25.12.2024. URL: https://berdskasloboda.ru/stroitelstvo-uchitelskoj-seminarii/
9. Люби­чан­ков­ский С. В. Орга­ни­за­ция учеб­но­го про­цес­са, управ­ле­ния и финан­си­ро­ва­ния Орен­бург­ской жен­ской гим­на­зии в поре­фор­мен­ный пери­од // Вест­ник Орен­бург­ско­го госу­дар­ствен­но­го педа­го­ги­че­ско­го уни­вер­си­те­та. 2014. № 2 (10), С. 113–120.
10. Судор­ги­на, Т. «Без­упреч­но вели­кий и совер­шен­ный иде­ал» // Вечер­ний Орен­бург, № 11 от 14 фев­ра­ля 2024 г.
11. Судор­ги­на, Т. «Вера, Надеж­да, Любовь и мать их София» // Вечер­ний Орен­бург, № 72 от 28 сен­тяб­ря 2022 г.
12. Судор­ги­на, Т. «Жен­щи­на — носи­тель­ни­ца хри­сти­ан­ской люб­ви» // Вечер­ний Орен­бург, № 17 от 06 мар­та 2024 г.
13. Судор­ги­на, Т. Памят­ник куп­цу Бело­ву // «Вечер­ний Орен­бург», № 12 от 17 мар­та 2004 г.
14. Судор­ги­на, Т. «При­ни­ма­ют­ся лица обо­е­го пола не моло­же вось­ми лет…» (мате­ри­ал о шко­ле Г. Добе­ра) // «Вечерка56», 24.10.2024 г.
15. Судор­ги­на, Т. «У исто­ков музы­каль­но­го обра­зо­ва­ния сто­я­ла Федо­то­ва» // Вечер­ний Орен­бург, № 43 от 24 октяб­ря 2001 г.
16. Чет­ве­ри­ков, С. «Ста­тус­ное обра­зо­ва­ние. Чему учи­лись вос­пи­тан­ни­цы Нико­ла­ев­ско­го инсти­ту­та?» // Еже­не­дель­ник «Аргу­мен­ты и Фак­ты» № 50. АиФ в Орен­бур­ге, 13 декаб­ря 2017.
17. «По сове­ту Вели­ко­го Кня­зя» // Берд­ская сло­бо­да : [сайт]. 02.02.2019. URL: https://berdskasloboda.ru/po-sovetu-velikogo-knjazja/
18. [ста­тьи и мате­ри­а­лы по исто­рии учи­тель­ства в Рос­сий­ской импе­рии, цити­ру­е­мые по сай­там Kulturologia.ru и Skillbox Media].

© 2025, «Берд­ская сло­бо­да», Лукья­нов Сер­гей.