Февраль, ставший Октябрем…

28 фев­ра­ля (13 мар­та по ново­му сти­лю) 1917 года в Орен­бург при­шли теле­граф­ные сооб­ще­ния о побе­де воору­жён­но­го вос­ста­ния в Пет­ро­гра­де.

«Наблю­да­ет­ся все­об­щее недо­воль­ство и бро­же­ние…»

Архив­ные доку­мен­ты сви­де­тель­ству­ют, что в Орен­бург­ской губер­нии, как и по всей Рос­сии в годы Пер­вой миро­вой вой­ны, воз­ник и раз­рас­тал­ся ост­рый соци­аль­ный кри­зис. Широ­кий раз­мах полу­чи­ли про­до­воль­ствен­ные вол­не­ния город­ско­го и сель­ско­го насе­ле­ния. Нехват­ка про­дук­тов пита­ния, пере­бои в ото­ва­ри­ва­нии насе­ле­ния по про­до­воль­ствен­ным кар­точ­кам под­тал­ки­ва­ли народ к сти­хий­ным выступ­ле­ни­ям. В мае 1916 года тол­па сол­да­ток и горо­жан раз­гро­ми­ла в Орен­бур­ге 30 мага­зи­нов и хлеб­ных лавок. Вой­на раз­ру­ши­тель­но ска­зы­ва­лась на сель­ском хозяй­стве и раз­ви­тии про­мыш­лен­ных пред­при­я­тий.

В фонд обо­ро­ны из Орен­бург­ской губер­нии долж­ны были отпра­вить 1437075 пудов пше­ни­цы. В Орен­бур­ге, как и по всей губер­нии, были орга­ни­зо­ва­ны ссы­поч­ные и погру­зоч­ные пунк­ты. К нача­лу фев­ра­ля, когда дело по при­ём­ке хле­ба было отла­же­но, насту­пи­ли моро­зы и бура­ны, под­воз сокра­тил­ся, и срок сда­чи хле­ба был про­длён до 1 мар­та 1917 года.

В кон­це фев­ра­ля 1917 года Орен­бург­ское город­ское попе­чи­тель­ство по при­зре­нию семейств ниж­них воин­ских чинов отпра­ви­ло в губерн­ское при­сут­ствие сооб­ще­ние, где под­чёр­ки­ва­лось:

«С нояб­ря 1916 года раз­мер казён­но­го про­до­воль­ствен­но­го пай­ка, выда­ва­е­мо­го семьям при­зван­ных на служ­бу по г. Орен­бур­гу, опре­де­лён в сум­ме 5 руб­лей 50 копе­ек. С того вре­ме­ни про­шло уже 4 меся­ца и при всё удо­ро­жа­ю­щей­ся жиз­ни раз­мер это­го пай­ка нель­зя при­знать доста­точ­ным, что и вызы­ва­ет посто­ян­ные жало­бы и наре­ка­ния со сто­ро­ны лиц, полу­ча­ю­щих этот паёк». 

В этот же пери­од повы­си­лись цены на муку, осо­бен­но тре­тье­го сор­та, «кото­рый являл­ся несъе­доб­ным и упо­треб­лял­ся толь­ко в сте­пи кир­ги­за­ми». Но и её мог­ло не хва­тить на удо­вле­тво­ре­ние нужд семей воен­но­слу­жа­щих. В кон­це фев­ра­ля в орен­бург­ском губерн­ском прав­ле­нии состо­я­лось засе­да­ние, на кото­ром решал­ся вопрос об уве­ли­че­нии сто­и­мо­сти про­до­воль­ствен­но­го пай­ка. Сто­и­мость его для семей воен­но­слу­жа­щих на март была опре­де­ле­на в 7 руб­лей 75 копе­ек. Одним из при­сут­ство­вав­ших на сове­ща­нии было отме­че­но:

«Наблю­да­ет­ся все­об­щее недо­воль­ство и бро­же­ние, могу­щее при­нять крайне неже­ла­тель­ные фор­мы».

При­чи­ну ука­зан­но­го недо­воль­ства город­ское попе­чи­тель­ство свя­зы­ва­ло с тем, что паёк не соот­вет­ство­вал ценам на пище­вые про­дук­ты.

Вско­ре губерн­ское про­до­воль­ствен­ное сове­ща­ние раз­ра­бо­та­ло, а губер­на­тор утвер­дил «Так­су на муку и хлеб для г. Орен­бур­га и Орен­бург­ско­го рай­о­на». За один пуд муки 1‑го сор­та орен­бурж­цы вынуж­де­ны были пла­тить 4 руб­ля 65 копе­ек, мука 2‑го сор­та сто­и­ла 3 руб­ля 85 копе­ек за пуд. Запре­ща­лось при выпеч­ке хле­ба сме­ши­вать раз­ные сор­та муки. Винов­ные при­вле­ка­лись к адми­ни­стра­тив­ной ответ­ствен­но­сти.

«Свер­ши­лось огром­ное собы­тие…»

Теле­граф­ные сооб­ще­ния о побе­де воору­жён­но­го вос­ста­ния в Пет­ро­гра­де при­шли в Орен­бург 28 фев­ра­ля (13 мар­та по ново­му сти­лю) 1917 года. Началь­ник Орен­бург­ско-Таш­кент­ской желез­ной доро­ги П.А. Мазу­ров­ский, полу­чив теле­грам­му о свер­же­нии царя, решил скрыть её содер­жа­ние от наро­да и тем самым предот­вра­тить вос­ста­ние.

Текст отре­че­ния импе­ра­то­ра Нико­лая II от пре­сто­ла в поль­зу млад­ше­го бра­та Миха­и­ла Алек­сан­дро­ви­ча. 15 мар­та (2 мар­та по ста­ро­му сти­лю) 1917 года.

Он созвал сове­ща­ние, на кото­ром при­сут­ство­ва­ли меха­ни­ки теле­гра­фа, помощ­ник губер­на­то­ра, офи­це­ры жан­дарм­ско­го управ­ле­ния, гар­ни­зон­ное началь­ство. На сове­ща­нии было при­ня­то реше­ние о собы­ти­ях мол­чать и напра­вить теле­грам­му тур­ке­стан­ско­му гене­рал-губер­на­то­ру А.Н. Куро­пат­ки­ну в Таш­кент с прось­бой ока­зать под­держ­ку в свя­зи с воз­мож­ны­ми рево­лю­ци­он­ны­ми выступ­ле­ни­я­ми рабо­чих. Тот обе­щал выслать кара­тель­ные отря­ды, нахо­дя­щи­е­ся в Актю­бин­ске и Чел­ка­ре. В бое­вую готов­ность были при­ве­де­ны части орен­бург­ско­го гар­ни­зо­на. 

Шествие по Орен­бур­гу «Празд­ник сво­бо­ды», 12 мар­та 1917 года. Фото Госу­дар­ствен­но­го архи­ва Орен­бург­ской обла­сти.

Офи­ци­аль­но насе­ле­нию сооб­щи­ли о рево­лю­ции вече­ром 3 мар­та (16 мар­та по ново­му сти­лю), когда уже шли засе­да­ния город­ской думы, орга­ни­за­ци­он­но­го коми­те­та Сове­та рабо­чих депу­та­тов. 

На стра­ни­цах газе­ты «Орен­бург­ское сло­во» 3 мар­та (здесь и далее даты ука­за­ны по ста­ро­му сти­лю) опуб­ли­ко­ва­но сооб­ще­ние:

«Свер­ши­лось собы­тие огром­ной, исклю­чи­тель­ной важ­но­сти! …созда­лась новая власть из народ­ных избран­ни­ков!».

О впе­чат­ле­нии орен­бурж­цев о свер­же­нии царя боль­ше­вик Я.И. Пья­нов, пер­вый пред­се­да­тель проф­со­ю­за рабо­чих пище­ви­ков г. Орен­бур­га, писал:

«…жут­ко и дико каза­лось сна­ча­ла нам, непро­свя­щён­ным рабо­чим и кре­стья­нам, свер­же­ние Нико­лая II».

В пер­вые дни рево­лю­ции рабо­чие и кре­стьяне в отда­лён­ной от сто­ли­цы глу­ши, зата­ив дыха­ние, при­слу­ши­ва­лись к геро­и­че­ской борь­бе пере­до­вых отря­дов за дело сво­бо­ды. 

«Решая вопро­сы пер­вой важ­но­сти…»

Об обста­нов­ке перед нача­лом засе­да­ния Орен­бург­ской город­ской думы 1 мар­та 1917 года крас­но­ре­чи­во сви­де­тель­ству­ет инфор­ма­ция орен­бург­ско­го кор­ре­спон­ден­та, кото­рый сооб­щал:

«Хотя и с опоз­да­ни­ем, но глас­ных соби­ра­ет­ся доволь­но мно­го, бро­са­ет­ся в гла­за нали­чие почти всех стол­пов ста­ро­дум­ско­го кры­ла. Глас­ные, раз­бив­шись на груп­пы, тихо бесе­ду­ют о пере­жи­ва­е­мом поли­ти­че­ском момен­те, о слу­хах в свя­зи с собы­ти­я­ми в сто­ли­цах и пере­ме­нах в соста­ве пра­ви­тель­ства, о пред­сто­я­щих выбо­рах в город­скую думу. Город­ской голо­ва Е.Н. Кли­ен­тов, чле­ны упра­вы име­ют угне­тён­ный, неве­сё­лый вид. В зале мно­го город­ских слу­жа­щих, а так­же поря­доч­ное коли­че­ство посто­рон­ней пуб­ли­ки».

В жур­на­ле засе­да­ния Орен­бург­ской город­ской думы — вопро­сы о необ­хо­ди­мо­сти снаб­же­ния горо­да углём, о сда­че в арен­ду тор­го­вых мест, о назна­че­нии вдо­ве вра­ча Алек­сан­дров­ской город­ской боль­ни­цы А.К. Вой­це­хо­ви­ча пен­сии за служ­бу мужа, об откры­тии в горо­де амбу­ла­то­рии в 5‑й части горо­да…

Орен­бург­ские дум­цы заслу­ша­ли теле­грам­му город­ско­му голо­ве от Цен­траль­но­го коми­те­та по про­до­воль­ствен­но­му делу от 27 фев­ра­ля, в кото­рой шла речь о необ­хо­ди­мо­сти созвать сове­ща­ние пред­ста­ви­те­лей всех обще­ствен­ных орга­ни­за­ций про­до­воль­ствен­ных орга­нов для учре­жде­ния объ­еди­нён­но­го мест­но­го про­до­воль­ствен­но­го коми­те­та.

Отме­ча­лось:

«Орен­бург хле­бом мож­но счи­тать обес­пе­чен­ным, так как кро­ме име­ю­щих­ся в горо­де запа­сов долж­но в тече­ние двух недель посту­пить 90 тысяч пудов пше­ни­цы из Куста­ная, и затем Упол­но­мо­чен­ный армии обе­щал, что в слу­чае недо­ста­чи отпу­стить Орен­бур­гу 50 тысяч пудов из раз­вёрст­ки».

«Обес­пе­чить пра­виль­ное и нор­маль­ное тече­ние жиз­ни»

На стра­ни­цах газе­ты «Орен­бург­ское сло­во» 3, 4, 5 мар­та про­дол­жа­ли пуб­ли­ко­вать обра­ще­ния к жите­лям горо­да. Так, напри­мер, сооб­ща­лось, что город­ская дума вече­ром 3 мар­та поста­но­ви­ла при­знать новое Вре­мен­ное пра­ви­тель­ство.

В замет­ке «Засе­да­ние рабо­чих» сле­ду­ю­щая инфор­ма­ция: «В мно­го­люд­ном собра­нии рабо­чих граж­дан горо­да Орен­бур­га в зале 1‑й жен­ской гим­на­зии выне­се­на сле­ду­ю­щая резо­лю­ция: при­знав Вре­мен­ное пра­ви­тель­ство, реши­ли послать ему при­вет­ствие с тре­бо­ва­ни­ем ско­рей­шей поли­ти­че­ской амни­стии, сво­бо­ды сло­ва, печа­ти и отме­ны всех наци­о­наль­ных огра­ни­че­ний».

В теле­грам­ме, полу­чен­ной из Моск­вы 5 мар­та 1917 года, тре­бо­ва­лось созда­ние в губер­нии «Вре­мен­но­го губерн­ско­го зем­ско­го граж­дан­ско­го коми­те­та» и соот­вет­ству­ю­щих уезд­ных коми­те­тов. Одной из задач этих коми­те­тов опре­де­ля­лось «под­дер­жа­ние поряд­ка и обес­пе­че­ние пра­виль­но­го и нор­маль­но­го тече­ния жиз­ни».

Под заго­лов­ком «Важ­ное поста­нов­ле­ние» чита­ем:

«Вре­мен­ный орен­бург­ский граж­дан­ский коми­тет решил взять под свой кон­троль почту и теле­граф. Для при­ве­де­ния в испол­не­ние это­го деле­ги­ро­ва­ны Кли­ен­тов, Кузь­мин и Коро­сте­лёв. Это поста­нов­ле­ние выне­се­но в час ночи».

Министр внут­рен­них дел князь Львов 6 мар­та 1917 года напра­вил теле­грам­му орен­бург­ско­му губер­на­то­ру М.С. Тюли­ну:

«Вре­мен­ное пра­ви­тель­ство при­зна­ло необ­хо­ди­мым вре­мен­но устра­нить губер­на­то­ра и вице-губер­на­то­ра от испол­не­ния обя­зан­но­стей по этим долж­но­стям. Управ­ле­ние губер­ни­ей воз­ла­га­ет­ся на пред­се­да­те­ля губерн­ской зем­ской упра­вы, кото­ро­му бла­го­во­ли­те сдать долж­ность». 

Рас­по­ря­же­ни­ем от 7 мар­та заме­сти­тель пред­се­да­те­ля губерн­ской зем­ской упра­вы Г.М. Бази­ле­вич при­сту­пил к испол­не­нию обя­зан­но­стей губерн­ско­го комис­са­ра (пред­се­да­тель Н.А. Холо­дов­ский был в отъ­ез­де). Упол­но­мо­чен­ным при комис­са­ре от губерн­ско­го зем­ства избран С.Г. Чуц­ка­ев. М.С. Тюлин оста­вал­ся наказ­ным ата­ма­ном Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска.

В руб­ри­ке «Хро­ни­ка» 8 мар­та сооб­ща­лось об аре­сте началь­ни­ка гар­ни­зо­на Пого­рец­ко­го и началь­ни­ка губерн­ско­го жан­дарм­ско­го управ­ле­ния Кашин­це­ва.

8 мар­та 1917 года про­во­ди­лись пере­вы­бо­ры Сове­тов, в кото­рые были избра­ны боль­ше­ви­ки Мис­ки­нов, Сали­ков, Мар­ты­нов и др. На этом собра­нии решал­ся вопрос о мате­ри­аль­ной под­держ­ке Пет­ро­град­ско­го Сове­та рабо­чих и сол­дат­ских депу­та­тов. В Поста­нов­ле­нии гово­ри­лось:

«На сред­ства Потре­би­тель­ско­го обще­ства заку­пить один вагон муки для рабо­чих Пет­ро­гра­да, а так­же пере­дать Сове­ту депу­та­тов рабо­чих 175 руб­лей 90 копе­ек, собран­ные на общем собра­нии меж­ду чле­на­ми в фонд закуп­ки мяса для рабо­чих Пет­ро­гра­да».

На засе­да­нии думы 8 мар­та город­ской голо­ва доло­жил думе, что Вре­мен­ное пра­ви­тель­ство поста­ви­ло вопрос о пере­фор­ми­ро­ва­нии поли­ции в город­скую мили­цию. Выбо­ры глас­ных город­ской думы на срок с 1917 по 1921 годы, кото­рые были назна­че­ны на 13 мар­та, отло­жи­ли на неопре­де­лён­ное вре­мя.

«Исклю­чи­тель­ная по гран­ди­оз­но­сти мани­фе­ста­ция»

12 мар­та 1917 года в Орен­бур­ге состо­я­лось празд­но­ва­ние дня рус­ской рево­лю­ции, кото­рое пора­зи­ло всех сво­ей гран­ди­оз­но­стью. Об этом собы­тии сооб­ща­лось в газе­те «Орен­бург­ское сло­во»:

«Этот день выдал­ся про­хлад­ным, поэто­му не было той непро­лаз­ной гря­зи, кото­рую мог­ла создать более чем сто­ты­сяч­ная тол­па. Утром на Фор­штадт­скую пло­щадь ста­ли сте­кать­ся мно­го­чис­лен­ные деле­га­ции раз­лич­ных обществ и орга­ни­за­ций. Сре­ди собрав­ших­ся сто­ял целый лес зна­мён со все­воз­мож­ны­ми рево­лю­ци­он­ны­ми над­пи­ся­ми, при­чём зна­мё­на были всех калиб­ров и раз­ме­ров. Тол­пы наро­да без вся­ких экс­цес­сов сдер­жи­ва­лись и регу­ли­ро­ва­лись мили­ци­ей, пред­ста­ви­те­ля­ми Сове­та депу­та­тов рабо­чих. На пло­ща­дях Кон­но-Сен­ной (совре­мен­ная тер­ри­то­рия вокруг Цен­траль­но­го рын­ка), напро­тив хри­сти­ан­ско­го клад­би­ща (тер­ри­то­рия вокруг зда­ния област­ной филар­мо­нии на ул. Мар­ша­ла Жуко­ва), сто­я­ли бес­чис­лен­ные ряды серых шине­лей сол­дат.

После 12 часов дня пре­зи­ди­ум граж­дан­ско­го коми­те­та во гла­ве с Е.Н. Кли­ен­то­вым и началь­ни­ком гар­ни­зо­на горо­да Орен­бур­га гене­ра­лом Н.П. Маль­це­вым обо­шёл все деле­га­ции, кото­рые при­вет­ство­ва­ли его шум­ны­ми и бес­ко­неч­ны­ми кри­ка­ми «ура». 

Затем нача­лось про­хож­де­ние войск перед пре­зи­ди­у­мом цере­мо­ни­аль­ным мар­шем. Про­хож­де­ние сол­дат шло свы­ше часа, в шествии участ­во­ва­ло 6 оркест­ров. После окон­ча­ния пара­да состо­я­лась исклю­чи­тель­ная по сво­ей гран­ди­оз­но­сти мани­фе­ста­ция, кото­рую откры­вал оркестр музы­ки и отряд сол­дат. Про­цес­сия, напе­вая рево­лю­ци­он­ные пес­ни, рас­тя­ну­лась на вер­сту, и, прой­дя мимо воен­ной гаупт­вах­ты, вошла на Нико­ла­ев­скую ули­цу (совре­мен­ная ули­ца Совет­ская). Здесь до Степ­ной ули­цы шпа­ле­ра­ми сто­я­ли десят­ки тысяч войск, кото­рых мани­фе­стан­ты при­вет­ство­ва­ли кри­ка­ми «ура».

Шествие по Орен­бур­гу «Празд­ник сво­бо­ды», 12 мар­та 1917 года.

Про­цес­сия, дой­дя до Таш­кент­ской ули­цы, повер­ну­ла к вок­за­лу, а отту­да через пло­щадь про­шла до Вве­ден­ской ули­цы (ныне ул. 9‑го Янва­ря) до город­ской упра­вы, зда­ние кото­рой было очень кра­си­во убра­но. Здесь после про­из­не­се­ния речей, посвя­щён­ных свер­шив­ше­му­ся пере­во­ро­ту, мани­фе­стан­ты око­ло 4‑х часов дня разо­шлись. Весь день по ули­цам про­хо­дил кру­жеч­ный сбор, устро­ен­ный Дам­ским коми­те­том на подар­ки к Пасхе нашим вои­нам. Вече­ром город был иллю­ми­ни­ро­ван».

До кро­ва­во­го Октяб­ря оста­ва­лось чуть боль­ше полу­го­да…

Автор: Оль­га Сгиб­не­ва, началь­ник отде­ла инфор­ма­ции и пуб­ли­ка­ции доку­мен­тов ГБУ «ГАОО»

Источ­ник: «Вечер­ний Орен­бург», № 11 от 15 мар­та 2012 г.