Граф Сухтелен

Био­гра­фи­че­ская замет­ка о гра­фе П.П. Сух­те­лене, орен­бург­ском воен­ном губер­на­то­ре (к вопро­су о состав­ле­нии био­гра­фи­че­ских све­де­ний о быв­ших глав­ных началь­ни­ках Орен­бург­ско­го края).

Порт­рет Пав­ла Пет­ро­ви­ча Сух­те­ле­на мастер­ской Джор­джа Доу. Воен­ная гале­рея Зим­не­го Двор­ца, Госу­дар­ствен­ный Эрми­таж (Санкт-Петер­бург).

В одном из дел[1] быв­шей кан­це­ля­рии орен­бург­ско­го гене­рал-губер­на­то­ра нам при­шлось про­честь инте­рес­ный ответ гра­фа Пав­ла Пет­ро­ви­ча Сух­те­ле­на 2 го, после­до­вав­ший от него в 1831 году ураль­ским каза­кам, по пово­ду их хода­тай­ства о наиме­но­ва­нии в честь гра­фа одно­го из четы­рех форт­по­стов, воз­во­ди­мых в ураль­ском вой­ске. Хода­тай­ство это моти­ви­ро­ва­лось, как вид­но из доне­се­ния вой­ско­вой кан­це­ля­рии,

«из ува­же­ния более к тому, что сии новыя засе­ле­ния послу­жат неза­бвен­ной памя­тью нынеш­ня­го счаст­ли­ва­го вре­ме­ни для ураль­цев, удо­сто­ен­ных мно­гих Высо­ко­мо­нар­ших лест­ных мило­стей по осо­бо­му хода­тай­ству Ваше­го Сия­тель­ства»…

Раз­ре­шив ураль­ским каза­кам по выше­упо­мя­ну­то­му их хода­тай­ству наиме­но­вать форт­по­сты: «Царе­во-Николь­ским» [2], «Цеса­ре­ви­ча», и Вар­шав­ским [3], граф Сух­те­лен» отно­си­тель­но наиме­но­ва­ния «Сух­те­лен­ский» отве­тил:

«име­но­ван­но­му же «Сух­те­лен­ским» пред­ла­гаю дать дру­гое при­лич­ное назва­ние, ибо вос­по­ми­на­ние меня будет вре­мя, когда я бла­го­по­луч­но кон­чу служ­бу свою здесь по зва­нию кор­пус­но­го коман­ди­ра и воен­но­го губер­на­то­ра».

В виду такой резо­лю­ции гра­фа форт­пост был наиме­но­ван «Бла­го­дар­ным» и под таким наиме­но­ва­ни­ем суще­ству­ет и по насто­я­щее вре­мя. При­ве­ден­ный выше ответ вполне опре­де­ля­ет высо­ко­об­ра­зо­ван­ную и высо­ко­нрав­ствен­ную лич­ность, какою был граф П.П. Сух­те­лен.

При­ме­ча­ние «Берд­ской сло­бо­ды»: Автор­ский текст остав­лен без изме­не­ний, ста­рая (доре­во­лю­ци­он­ная) орфо­гра­фия при­ве­де­на к совре­мен­но­му виду.

Граф Павел Пет­ро­вич Сух­те­лен родил­ся в 1788 г.[4] и полу­чил осно­ва­тель­ное обра­зо­ва­ние под руко­вод­ством сво­е­го зна­ме­ни­то­го отца Пет­ра Кор­ни­ло­ви­ча Сух­те­ле­на, пере­шед­ше­го из Гол­лан­дии на служ­бу в Рос­сию в 1788 г. в чине инже­нер-пол­ков­ни­ка (впо­след­ствии был инже­нер-гене­ра­лом и сози­да­те­лем в Рос­сии гене­раль­но­го шта­ба). Граф Павел Пет­ро­вич Сух­те­лен начал свою служ­бу в 1802 г. в коло­но­во­жа­тых (что ныне гене­раль­ный штаб). Имея 15 лет отро­ду, Сух­те­лен был про­из­ве­ден в пору­чи­ки, затем пере­шел в кава­лер­гар­ды. В 1805 г., участ­вуя в Аустер­лиц­ком сра­же­нии, полу­чил во вре­мя руб­ки с фран­цуз­ской кава­ле­ри­ей сабель­ный удар в голо­ву и, кон­ту­жен­ный ядром в ногу, был взят в плен. Напо­ле­он, уви­дев Сух­те­ле­на, ска­зал: «Ого! Так молод и взду­мал потя­гать­ся с нами!»

- Моло­дость не меша­ет быть храб­рым, — сме­ло отве­чал Сух­те­лен.

- Бра­во моло­дой чело­век! Ответ пре­крас­ный! — вос­клик­нул Напо­ле­он, — про­дол­жай­те слу­жить и вы уйде­те дале­ко.

Пред­ска­за­ние Напо­лео­на сбы­лось. Вся почти служ­ба Сух­те­ле­на была исклю­чи­тель­но бое­вою.

По воз­вра­ще­нии в Рос­сию Сух­те­лен полу­чил золо­тую саб­лю «за храб­рость». В 1807 году он уже вновь сра­жал­ся под Гей­дель­бер­гом и Фрид­лан­дом; в 1808 г. участ­во­вал в Фин­лян­дии при пере­го­во­рах о сда­че кре­по­сти Све­а­бор­га, за что был пожа­ло­ван в фли­гель-адъ­ютан­ты.

В 1809 году во вре­мя вой­ны со Шве­ци­ей Сух­те­лен пере­хо­дит с Куль­не­вым по Бот­ни­че­ско­му зали­ву по льду; в 1811 г. отли­ча­ет­ся про­тив турок при взя­тии Сло­бод­зеи.

Одна­жды, во вре­мя этой вой­ны коман­ду­ю­щий арми­ей Куту­зов послал Сух­те­ле­на с важ­ным пору­че­ни­ем к гене­ра­лу Мар­ко­ву, нахо­див­ше­му­ся в тылу непри­я­те­ля. Сух­те­лен сел в лод­ку с одним греб­цом и поплыл мимо турец­ко­го лаге­ря и, не смот­ря на пушеч­ный и ружей­ный огонь, достиг бла­го­по­луч­но места сво­е­го пору­че­ния.

В 1812 году Сух­те­лен нахо­дил­ся в отря­де пар­ти­за­на Чер­ны­ше­ва; в 1827 году при­ни­мал дея­тель­ное уча­стие в пер­сид­ской войне и при взя­тии горо­да Эри­ва­ни, будучи уже в долж­но­сти гене­рал-квар­тир­мей­сте­ра глав­но­го шта­ба Его Вели­че­ства и началь­ни­ком шта­ба кава­ле­рий­ских кор­пу­сов, захва­тил в плен комен­дан­та эри­ван­ской кре­по­сти Хасан-Хана, за что и был пожа­ло­ван орде­ном св. Геор­гия 3 клас­са.

За уча­стие в Турец­кой войне 1829 года награж­ден был золо­той шпа­гою. Воз­вра­тясь в С.-Петербург, по зва­нию гене­рал-квар­тир­мей­сте­ра Сух­те­лен в апре­ле 1830 г. был назна­чен орен­бург­ским воен­ным губер­на­то­ром. При­няв обшир­ный орен­бург­ский край от сво­е­го пред­мест­ни­ка гене­ра­ла от инфан­те­рии Пет­ра Кирил­ло­ви­ча Эссе­на, граф Сух­те­лен в корот­кое вре­мя успел при­об­ре­сти сво­ей доступ­но­стью, отзыв­чи­во­стью и гуман­но­стью общую любовь насе­ле­ния и уми­ро­тво­рить край после цело­го ряда лет свое­воль­ства и зло­упо­треб­ле­ний лиц, окру­жав­ших быв­ше­го его пред­мест­ни­ка воен­но­го губер­на­то­ра Пет­ра Кирил­ло­ви­ча Эссе­на, чело­ве­ка, как опи­сы­ва­ют его совре­мен­ни­ки — совер­шен­но неспо­соб­но­го для заня­тия тако­го важ­но­го поста, как пост глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­го погра­нич­ным орен­бург­ским кра­ем и вой­ска­ми сего края, и при­том чело­ве­ка, полу­чив­ше­го самое недо­ста­точ­ное обра­зо­ва­ние.

Управ­ле­ние орен­бург­ским кра­ем гра­фом Сух­те­ле­ном хотя и было непро­дол­жи­тель­но (Сух­те­лен назна­чен в Орен­бург в апре­ле 1830, а скон­чал­ся 20 мар­та 1833 г.), но озна­ме­но­ва­но мно­ги­ми полез­ны­ми рефор­ма­ми и оста­лось памят­ным для все­го края. Его про­све­щен­ная дея­тель­ность, его при­вет­ли­вость, ум, обхо­ди­тель­ность при­вя­зы­ва­ли к нему всех близ­ко знав­ших его и имев­ших сча­стье слу­жить при нем. Меж­ду жите­ля­ми края, даже кир­ги­за­ми и дру­ги­ми коче­вы­ми наро­да­ми, Сух­те­лен успел при­об­ре­сти такое дове­рие и такое ува­же­ние, что и поныне имя его живет в бла­го­дар­ной памя­ти все­го насе­ле­ния Орен­бург­ско­го края.

На управ­ле­ние кир­ги­за­ми (и дру­ги­ми коче­вы­ми пле­ме­на­ми) Сух­те­лен впер­вые взгля­нул совер­шен­но ина­че, чем смот­ре­ли на это дело его пред­мест­ни­ки: он при­зна­вал, что кир­ги­зы долж­ны быть удер­жа­ны в коче­вом состо­я­нии, т.е., что кир­ги­зы могут быть полез­ны Рос­сии толь­ко в виде коче­во­го наро­да, как потре­би­те­ли наших хлеб­ных про­дук­тов и ману­фак­тур­ных изде­лий и как про­из­во­ди­те­ли кож и дру­гих сырых пред­ме­тов. В чис­ле заме­ча­тель­ных пред­при­я­тий гра­фа Сух­те­ле­на по управ­ле­нию кир­ги­за­ми было состав­ле­ние кате­хи­зи­са кир­гиз­ских зако­нов. К сожа­ле­нию избран­ный для наблю­де­ния за редак­ци­ей сво­да обы­ча­ев и пра­вил (зако­на) кир­гиз­ско­го наро­да хан-Джи­ган­ге­ра ока­зал­ся несо­сто­я­тель­ным выпол­нить это дело: состав­лен­ный им свод отли­чал­ся такой сбив­чи­во­стью и бес­тол­ко­во­стью, что не было воз­мож­но­сти пере­ве­сти его.

Гра­фом Сух­те­ле­ном сде­ла­на пер­вая попыт­ка вве­сти меж­ду кир­ги­за­ми оспо­при­ви­ва­ние; но в этом деле, по совер­шен­ной дико­сти наро­да, невоз­мож­но было иметь успе­ха.

Непо­ко­ле­би­мо оста­ва­ясь при убеж­де­нии, что кир­ги­зы могут быть толь­ко кочев­ни­ка­ми, а не осед­лы­ми жите­ля­ми, что хле­бо­па­ше­ство им не срод­но, Сух­те­лен пред­пи­сы­вал не при­нуж­дать их к тому, но ува­жая пра­во соб­ствен­но­сти, счи­тая за Ура­лом зем­ли при­над­ле­жа­щи­ми кир­гиз­ско­му наро­ду, не доз­во­лил каза­кам рас­па­хи­вать там зем­ли. Вся кир­гиз­ская поло­са зем­ли, при­ле­гав­шая к рус­ской линии, была при гра­фе Сух­те­лене раз­де­ле­на на дистан­ции, кото­ры­ми управ­ля­ли началь­ни­ки из кир­ги­зов. Мера эта оста­ва­лась в сво­ей силе до 1869 года.

В отно­ше­нии баш­кир граф Сух­те­лен не раз­де­лял мне­ния Эссе­на, а вполне согла­шал­ся с резо­лю­ци­ей Импе­ра­то­ра Алек­сандра Пав­ло­ви­ча, соб­ствен­но­руч­но напи­сав­ше­го на докла­де Эссе­на — «не луч­ше ли баш­кир обра­тить в казен­ных посе­лян» и заявил офи­ци­аль­но, что он нахо­дит баш­кир в воен­ном смыс­ле бес­по­лез­ны­ми. Пред­ло­же­ние же гра­фа Сух­те­ле­на об обра­ще­нии боль­шей части баш­кир в подат­ное состо­я­ние хотя и было одоб­ре­но пра­ви­тель­ством, но ему не суж­де­но было осу­ще­ствить­ся. Что каса­ет­ся про­све­ти­тель­ной дея­тель­но­сти гра­фа Сух­те­ле­на, то она выра­зи­лась, меж­ду про­чим, в упо­ря­до­че­нии учеб­но­го кур­са и самой про­грам­мы наук, пре­по­да­вав­ших­ся в Неплю­ев­ском воен­ном учи­ли­ще (ныне кадет­ском кор­пу­се).

Как извест­но, в Неплю­ев­ском воен­ном учи­ли­ще, откры­том 25 янва­ря 1825 г. при воен­ном губер­на­то­ре П.В. Эссене, соглас­но уста­нов­лен­ной про­грам­мы поло­же­но было пре­по­да­вать как рус­ским, так и ази­ат­цам сле­ду­ю­щие пред­ме­ты: Закон Божий для рус­ских и закон маго­ме­тан­ский для ази­ат­цев; язы­ки: рус­ский, араб­ский, татар­ский, пер­сид­ский, немец­кий и фран­цуз­ский; общее нра­во­уче­ние; исто­рию все­мир­ную и Рос­сий­скую; началь­ные осно­ва­ния есте­ствен­ной исто­рии и общие поня­тия о физи­ке с при­ло­же­ни­ем всех этих пред­ме­тов в осо­бен­но­сти к топо­гра­фии Орен­бург­ско­го края; ариф­ме­ти­ку, алгеб­ру, гео­мет­рию и три­го­но­мет­рию, плос­кую и сфе­ри­че­скую; поле­вую фор­ти­фи­ка­цию; началь­ные осно­ва­ния артил­ле­рии, рисо­ва­ние и чер­че­ние пла­нов, воен­ные экзер­ци­ции и гим­на­сти­че­ские упраж­не­ния.

Курс пола­гал­ся 6 лет­ний, с раз­де­ле­ни­ем вос­пи­тан­ни­ков на 3 отде­ле­ния. Быв­ший инспек­тор Неплю­ев­ско­го кор­пу­са пол­ков­ник Миту­рич в сво­ей «Запис­ке о глав­ных изме­не­ни­ях, кото­рым под­вер­га­лись орен­бург­ское Неплю­ев­ское воен­ное учи­ли­ще и орен­бург­ский Неплю­ев­ский кадет­ский кор­пус от осно­ва­ния до насто­я­ще­го вре­ме­ни» (отпе­ча­тан­ной в памят­ной книж­ке Орен­бург­ской губер­нии за 1870), гово­ря о дея­тель­но­сти гра­фа Сух­те­ле­на в отно­ше­нии Неплю­ев­ско­го кор­пу­са и в част­но­сти — в отно­ше­нии изме­не­ния ука­зан­ной выше про­грам­мы, гово­рит так: — «граф Сух­те­лен, назна­чен­ный на место гене­ра­ла от инфан­те­рии Эссе­на, при вступ­ле­нии сво­ем в управ­ле­ние Орен­бург­ским кра­ем обо­зре­вая орен­бург­ское воен­ное Неплю­ев­ское учи­ли­ще, нашел в учеб­ной части его, как он сам выра­зил­ся «насто­я­щее Вави­лон­ское стол­по­тво­ре­ние». — «В самом деле! Учить вос­пи­тан­ни­ков, — гово­рит в сво­ей запис­ке г. Миту­рич, — одно­вре­мен­но 6 язы­кам и кро­ме того пре­по­да­вать еще ази­ат­цам», — боль­шин­ство коих мало спо­соб­но ко вся­ко­му умствен­но­му сооб­ра­же­нию — мате­ма­ти­ку и воен­ные нау­ки, было выше сил уча­щих­ся и не при­нес­ло, как пока­зал опыт, жела­е­мо­го успе­ха. Вслед­ствие чего состав­ле­но было новое пред­по­ло­же­ние — раз­де­лить учи­ли­ще по кур­су наук на два отде­ле­ния — евро­пей­ское и ази­ат­ское; в пер­вом из них огра­ни­чить­ся изу­че­ни­ем толь­ко евро­пей­ских язы­ков, а во вто­ром — язы­ков восточ­ных и, вме­сте с тем, пре­кра­тить в этом отде­ле­нии пре­по­да­ва­ние воен­ных наук, алгеб­ры, три­го­но­мет­рии и чер­че­ния пла­нов.

Про­ект этот удо­сто­ил­ся Высо­чай­ше­го утвер­жде­ния не ранее 9 декаб­ря 1840 г. в управ­ле­ние кра­ем гене­рал-адъ­ютан­та В.А. Перов­ско­го; к про­ек­ту при­ло­же­ны были и новые, пра­ви­ла выпус­ка вос­пи­тан­ни­ков из учи­ли­ща. Из выше­ука­зан­но­го мож­но заклю­чить, что толь­ко бла­го­да­ря идее гра­фа Сух­те­ле­на было уни­что­же­но в кор­пу­се непо­силь­ное, а пото­му и бес­по­лез­ное зуб­ре­ние детьми мно­гих учеб­ных пред­ме­тов. Бла­го­да­ря той же про­све­щен­ной забот­ли­во­сти гра­фа Сух­те­ле­на, в Орен­бур­ге в 1832 году было откры­то при Неплю­ев­ском кадет­ском кор­пу­се осо­бое отде­ле­ние для вос­пи­та­ния детей жен­ско­го пола под назва­ни­ем «Орен­бург­ское деви­чье учи­ли­ще», пре­иму­ще­ствен­но для детей, коих отцы слу­жат или слу­жи­ли в вой­сках отдель­но­го орен­бург­ско­го кор­пу­са в ниж­них чинах и для детей вся­ко­го сво­бод­но­го состо­я­ния неиму­щих людей [5].

Пер­вых пола­га­лось 30, а вто­рых 20, те и дру­гие долж­ны были вос­пи­ты­вать­ся бес­плат­но; воз­раст поступ­ле­ния опре­де­лен был не моло­же 7 и не стар­ше 13 лет. Выбор дево­чек утвер­ждал­ся гра­фом Сух­те­ле­ном.

Пред­ме­ты обу­че­ния были: Закон Божий, чте­ние и пись­мо, осно­ва­ния пра­вил ариф­ме­ти­ки по кни­гам и на сче­тах; шитье белья, пер­ча­ток, баш­ма­ков; выши­ва­ние и дру­гие полез­ные руко­де­лия. — Для заве­ды­ва­ния учи­ли­щем был открыть на пер­вых порах коми­тет из жен гене­ра­лов и дру­гих почет­ней­ших особ горо­да Орен­бур­га.

Об откры­тии учи­ли­ща объ­яв­ле­но было меж­ду про­чим и по орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску, резуль­та­том чего была пода­ча заяв­ле­ний об опре­де­ле­нии 22 девиц-каза­чек, в том чис­ле 16[6] доче­рей офи­це­ров, зауряд—офицеров, а осталь­ные — 6 — доче­рей каза­ков.

Впо­след­ствии орен­бург­ское деви­чье учи­ли­ще было пре­об­ра­зо­ва­но по Высо­чай­ше­му пове­ле­нию от 6 мар­та 1848 года на новых нача­лах и ныне суще­ству­ет под назва­ни­ем инсти­ту­та Импе­ра­то­ра Нико­лая 1‑го. Бла­го­да­ря той же неусып­ной про­све­ти­тель­ной дея­тель­но­сти гра­фа Сух­те­ле­на при орен­бург­ском Неплю­ев­ском воен­ном учи­ли­ще было поло­же­но нача­ло науч­но­му музею и учре­жде­ны новые шко­лы в каза­чьих отря­дах и форт­по­стах, а так­же при­ход­ское учи­ли­ще в г. Орен­бур­ге.

Желая дать для Орен­бург­ско­го края все­сто­ронне обра­зо­ван­ных людей, граф Сух­те­лен послал в г. Казань четы­рех питом­цев Неплю­ев­ско­го воен­но­го учи­ли­ща, родом ази­ат­цев, для обра­зо­ва­ния в Импе­ра­тор­ском казан­ском уни­вер­си­те­те. Осно­ва­ни­ем к это­му, по сло­вам ныне здрав­ству­ю­ще­го ста­ро­жи­ла, чле­на орен­бург­ской уче­ной архив­ной комис­сии отстав­но­го гене­рал-май­о­ра Ива­на Васи­лье­ви­ча Чер­но­ва, было убеж­де­ние само­го гра­фа Сух­те­ле­на, что если до сих пор Азия слу­жи­ла Евро­пе све­то­чем про­све­ще­ния, то пора теперь Евро­пе быть про­све­ти­тель­ни­цей Азии. Эта гени­аль­ная мысль гра­фа Сух­те­ле­на, послу­жи­ла к испро­ше­нию в 1836 году Высо­чай­ше­го пове­ле­ния об учре­жде­нии в казан­ской гим­на­зия и казан­ском уни­вер­си­те­те 20 казен­ных сти­пен­дий для детей маго­ме­тан Орен­бург­ско­го края, — не отмен­но­го и поныне. Так, по сло­вам того же гене­рал-май­о­ра Чер­но­ва на осно­ва­нии озна­чен­но­го Высо­чай­ше­го по веле­ния в казан­ском уни­вер­си­те­те в его вре­мя, в 30 х годах, обу­ча­лись сти­пен­ди­а­ты — питом­цы Неплю­ев­ско­го воен­но­го учи­ли­ща: Кук­ля­шев, Шары­пов, Суп­хан­гу­лов я Ниг­ма­тул­лин — послед­ние трое были вра­ча­ми в баш­кир­ском вой­ске, что же каса­ет­ся Кук­ля­ше­ва, то по окон­ча­нии кур­са в уни­вер­си­те­те, по восточ­но­му факуль­те­ту он был пре­по­да­ва­те­лем восточ­ных язы­ков в Неплю­ев­ском кадет­ском кор­пу­се.

Но горя­чо при­ни­мая к серд­цу забо­ты о бла­го­устрой­стве вве­рен­но­го ему края, граф Сух­те­лен созна­вал и всю труд­ность сво­их обя­зан­но­стей и, со свой­ствен­ной ему скром­но­стью отзы­вал­ся о себе так:

— «Мною не выпол­не­но того, о чем когда-то помыш­лял Неплю­ев. — Зани­мая место Неплю­е­ва, и читая его мне­ния, не могу не под­дать­ся оба­я­нию Неплю­е­ва и желал бы испол­нить его волю».

(Эпи­граф к III тому моно­гра­фии В. Н. Витев­ско­го: «Неплю­ев и Орен­бург­ский край до 1758 года»).

К сожа­ле­нию, жела­ни­ям гра­фа Сух­те­ле­на не суж­де­но было осу­ще­ствить­ся. Смерть неждан­но пре­рва­ла пол­ную свет­лых надежд и кипу­чей энер­гии жизнь это­го дея­те­ля, и 20 мар­та 1833 года гра­фа Сух­те­ле­на не ста­ло…

О кон­чине гра­фа Сух­те­ле­на был отдан сле­ду­ю­щий при­каз по отдель­но­му орен­бург­ско­му кор­пу­су от 21 мар­та 1833 г. за № 21[7], харак­те­ри­зу­ю­щий в крат­ких сло­вах лич­ность покой­но­го гра­фа П.П. Сух­те­ле­на и общее к нему сочув­ствие его под­чи­нен­ных.

«При­каз по отдель­но­му Орен­бург­ско­му кор­пу­су, г. Орен­бург. Мар­та 21 дня 1833 г. № 21. Орен­бург­ский воен­ный губер­на­тор и коман­ду­ю­щий отдель­ным орен­бург­ским кор­пу­сом гене­рал-адъ­ютант граф Павел Пет­ро­вич Сух­те­лен 2 (прим. так ука­за­но в пер­во­ис­точ­ни­ке), будучи одер­жим про­студ­ною голов­ною болью, с декаб­ря меся­ца посте­пен­но уве­ли­чи­ва­ю­щей­ся, 20 сего мар­та, в поло­вине 10 часов по полу­дни, зани­ма­ясь дела­ми, не чув­ствуя осо­бен­ных при­пад­ков, мгно­вен­но помер. По сему горест­но­му и совер­шен­но неожи­дан­но­му собы­тию, на осно­ва­нии 2 части §93 Высо­чай­ше­го учре­жде­ния для боль­шой дей­ству­ю­щей армии 27 янва­ря 1812 г., я всту­пил в коман­до­ва­ние отдель­ным орен­бург­ским кор­пу­сом и в управ­ле­ние погра­нич­ною частию.

О столь неожи­дан­ной кон­чине наше­го бла­го­де­тель­но­го и достой­ней­ше­го началь­ни­ка с чув­ством сер­деч­но­го собо­лез­но­ва­ния даю знать по кор­пу­су, кото­рый посто­ян­но был пред­ме­том забот­ли­вых попе­че­ний его, с уве­ре­ни­ем, что все вой­ска орен­бург­ский кор­пус состав­ля­ю­щие с уча­сти­ем раз­де­лят со мною душев­ное при­скор­бие о вне­зап­ной кон­чине гра­фа Сух­те­ле­на 2, неза­бвен­но­го в серд­цах обла­го­де­тель­ство­ван­ных им оби­та­те­лей орен­бург­ско­го края.

Горест­ное обсто­я­тель­ство сие постав­ля­ет меня в печаль­ную обя­зан­ность вме­сте с сим пред­ло­жить всем коман­дам орен­бург­ско­го отдель­но­го кор­пу­са, рав­но комен­дан­там кре­по­стей и про­чим част­ным началь­ни­кам, по всем делам, отно­ся­щим­ся до служ­бы и тре­бу­ю­щим раз­ре­ше­ния, обра­щать­ся ко мне впредь до осо­бо­го Высо­чай­ша­го пове­ле­ния».

Под­пи­сал началь­ник шта­ба отдель­но­го Орен­бург­ско­го кор­пу­са

гене­рал-май­ор Мист­ров 1‑й.

Пет­ро­пав­лов­ская цер­ковь, Орен­бург

Тело гра­фа было пре­да­но зем­ле в огра­де воен­ной Пет­ро­пав­лов­ской церк­ви по обще­му жела­нию жите­лей г. Орен­бур­га, хотя он и был люте­ра­нин. До сих пор еще сохра­ня­ет­ся в огра­де этой церк­ви скром­ный памят­ник над моги­лой это­го един­ствен­но­го из воен­ных губер­на­то­ров и гене­рал-губер­на­то­ров Орен­бург­ско­го края, остав­ших­ся на веки в пре­де­лах это­го края… Не можем не при­ве­сти в заклю­че­ние пре­крас­но­го чет­ве­ро­сти­шия неиз­вест­но­го авто­ра, начер­тан­но­го на одном из порт­ре­тов гра­фа Сух­те­ле­на, хра­нив­ших­ся, как свя­ты­ня, в домах ураль­ских каза­ков. Как мне пере­да­вал внук пол­ков­ни­ка Щапо­ва, отстав­ной хорун­жий Васи­лий Андре­евич Щапов, в доме его деда хра­нил­ся порт­рет гра­фа Сух­те­ле­на, писан­ный мас­лин­ны­ми крас­ка­ми. Под порт­ре­том, как он хоро­шо пом­нит, было начер­та­но сле­ду­ю­щее чет­ве­ро­сти­шие:

«Пока течет Урал пустын­ный,

Пока шумит ковыль степ­ной,

Ты не забыт, пра­ви­тель мир­ный,

В стране, про­слав­лен­ной тобой»!

Не зада­ва­ясь целью состав­ле­ния пол­но­го био­гра­фи­че­ско­го очер­ка о гра­фе П П. Сух­те­лене, мы жела­ли бы обра­тить насто­я­щей замет­кой про­све­щен­ное вни­ма­ние чита­те­лей и, в осо­бен­но­сти, ста­ро­жи­лов края, на ту поль­зу, кото­рую мог­ли бы ока­зать подоб­ные мел­кие био­гра­фи­че­ские замет­ки и наброс­ки о жиз­ни и дея­тель­но­сти быв­ших глав­ных началь­ни­ков орен­бург­ско­го края.

Пет­ро­пав­лов­ская цер­ковь в Орен­бур­ге и моги­ла воен­но­го губер­на­то­ра П.П. Сух­те­ле­на. Иллю­стра­ции из аль­бо­ма Оль­ги Пав­лов­ны Бутур­ли­ной (урож­ден­ной Сух­те­лен).

А дея­тель­ность этих лиц, дей­стви­тель­но, достой­на само­го подроб­но­го изу­че­ния! Явля­ясь пол­но­моч­ны­ми пред­ста­ви­те­ля­ми вер­хов­ной вла­сти в отда­лен­ном погра­нич­ном Орен­бург­ском крае, они были не толь­ко испол­ни­те­ля­ми пред­на­чер­та­ний выс­ше­го пра­ви­тель­ства, но и зача­стую от них зави­сел почин меро­при­я­тий гро­мад­ной поли­ти­че­ской важ­но­сти. В их руках сосре­до­то­чи­ва­лись все нити тор­го­вых и поли­ти­че­ских сно­ше­ний с сред­не­ази­ат­ски­ми хан­ства­ми; все вой­ска, рас­по­ло­жен­ные в крае, были в их пол­ном рас­по­ря­же­нии, жизнь и смерть каж­до­го обы­ва­те­ля и его иму­ще­ствен­ное бла­го­со­сто­я­ние были на самом деле в зави­си­мо­сти от глав­но­ко­ман­ду­ю­щих кра­ем Их неусып­ным тру­дам во мно­гом был обя­зав успех ваших поли­ти­че­ских сно­ше­ний со Сред­ней Ази­ей и посту­па­тель­но­го дви­же­ния рус­ских войск и тор­го­вых сно­ше­ний со сред­не­ази­ат­ски­ми хан­ства­ми. Состав­ле­ние обще­го био­гра­фи­че­ско­го очер­ка о быв­ших глав­ных началь­ни­ках Орен­бург­ско­го края есть дело наше­го вре­ме­ни, ибо откла­ды­вать в дол­гий ящик этот очерк зна­чит окон­ча­тель­но похо­ро­нить этот вопрос пер­во­сте­пен­ной важ­но­сти. Не мно­го уже оста­ет­ся лиц, быв­ших сви­де­те­ля­ми управ­ле­ния кра­ем орен­бург­ски­ми гене­рал-губер­на­то­ра­ми, а их пока­за­ния состав­ля­ют дра­го­цен­ный вклад в исто­ри­че­скую нау­ку. Но если не все­гда воз­мож­но каж­до­му соста­вить подроб­ный очерк о дея­тель­но­сти кого-либо из быв­ших гене­рал губер­на­то­ров, то на обя­зан­но­сти каж­до­го про­све­щен­но­го лица — сде­лать посиль­ный вклад в это общее дело — путем хотя бы крат­ких печат­ных заме­ток.

Мысль собрать био­гра­фи­че­ские дан­ные о глав­ных началь­ни­ках Орен­бург­ско­го края дав­но уже созна­на в мест­ном обще­стве и была отча­сти осу­ществ­ле­на Ф.И. Лобы­се­ви­чем, поме­стив­шем в воен­ном сбор­ни­ке за 1871 г. ста­тью под назва­ни­ем «Глав­ные началь­ни­ки Орен­бург­ско­го края (за 1734—1870 г.»). Ста­тья эта состав­ля­ет теперь биб­лио­гра­фи­че­скую ред­кость. Сле­до­ва­ло бы пере­пе­ча­тать эту ста­тью на стра­ни­цах мест­ных газет и в тру­дах Орен­бург­ской уче­ной архив­ной комис­сии; может быть, это побу­ди­ло бы людей све­ду­щих, в чем либо испра­вить и допол­нить био­гра­фи­че­ские све­де­ния о быв­ших воен­ных губер­на­то­рах и гене­рал-губер­на­то­рах Орен­бург­ско­го края, собран­ных г. Лобы­се­ви­чем, а это в свою оче­редь мог­ло бы ока­зать гро­мад­ную услу­гу в деле состав­ле­ния обще­го очер­ка о жиз­ни и дея­тель­но­сти глав­ных началь­ни­ков края.

В насто­я­щее вре­мя, бла­го­да­ря успе­хам типо­граф­ско­го дела, явля­ет­ся пол­ная воз­мож­ность иллю­стри­ро­вать пред­по­ла­га­е­мый нами очерк порт­ре­та­ми быв­ших глав­ных началь­ни­ков Орен­бург­ско­го края. Как извест­но, в Неплю­ев­ском кадет­ском кор­пу­се есть целый ряд порт­ре­тов быв­ших глав­ных началь­ни­ков Орен­бург­ско­го края. В любез­ном раз­ре­ше­нии дирек­то­ра Неплю­ев­ско­го кор­пу­са, досто­ува­жа­е­ма­го гене­рал-лей­те­нан­та Фео­фи­ла Мат­ве­е­ви­ча Само­цве­та, на пере­сня­тие озна­чен­ных порт­ре­тов едва ли воз­мож­но сомне­вать­ся.

В пред­по­ла­га­е­мый очерк, несо­мнен­но, вой­дут и те из орен­бург­ских губер­на­то­ров, кото­рые, по упразд­не­нии 12 июля 1881 г. орен­бург­ско­го гене­рал-губер­на­тор­ства, яви­лись есте­ствен­ны­ми пре­ем­ни­ка­ми дея­тель­но­сти быв­ших глав­ных началь­ни­ков края, хотя и в более тес­ных рам­ках. Тако­вы­ми были, начи­ная с 12 июля 1881 года, орен­бург­ские губер­на­то­ры, сов­ме­щав­шие в себе с 1865 года и зва­ние наказ­но­го ата­ма­на Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска, как то: гене­рал-лей­те­нант Миха­ил Ива­но­вич Аста­фьев и все пре­ем­ни­ки его, до ныне зани­ма­ю­ще­го долж­ность орен­бург­ско­го губер­на­то­ра и наказ­но­го ата­ма­на орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска, гене­раль­но­го шта­ба гене­рал-лей­те­нан­та, Яко­ва Федо­ро­ви­ча Бара­ба­ша.

С. В. Сева­стья­нов

При­ме­ча­ния:

[1] Дело было про­чи­та­но нами лет десять тому назад. Ныне, за не сохра­не­ни­ем запи­си, № и год дела ука­зать не можем. Если не оши­ба­ет­ся, при­ве­ден­ный ответ гра­фа Сух­те­ле­на поме­щен в деле о постро­е­нии в 1831 года новых форт­по­стов в ураль­ском вой­ске и ста­ни­цы Бла­го­сло­вен­ной орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска. В том же вой­ске есть посе­лок Сух­те­лен­ский, назван­ный в честь гра­фа после уже кон­чи­ны П. П. Сух­те­ле­на.

[2] На р. Боль­шой Чаган.

[3] Назван в память взя­тия штур­мом г. Вар­ша­вы в 1831 году. Рас­по­ло­жен Вар­шав­ский форт­пост (ныне ста­ни­ца) на р. Ирте­ке.

[4] Ниже­при­во­ди­мые био­гра­фи­че­ские све­де­ния взя­ты как из энцик­ло­пе­дии воен­ных и мор­ских наук, издан­ной под редак­ци­ей ген.-лейт. Лее­ра, так рав­но ста­тьи г. Лобы­се­ви­ча «Глав­ные началь­ни­ки орен­бург­ско­го края» (Воен. сбор. 1871 года).

[5] Вой­ско­вой архив Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска. Дело кан­це­ля­рии коман­ду­ю­ще­го орен­бург­ским каза­чьим вой­ском. По опи­си №1 — 1833 г- «Об учре­жде­нии орен­бург­ско­го деви­чье­го учи­ли­ща».

[6] Пела­гей Опен­ко­ва (дочь В. Стар. Ник. Опен­ква) Анна, Алек­сандра и Прас­ко­вья Овчин­ни­ко­вы (доче­ри еса­у­ла), Ели­за­ве­та Нога­ше­ва, Ели­за­ве­та Лысо­ва, Анна Неми­ро­ва, Ека­те­ри­на Крас­но­яр­це­ва, Алек­сандра Хари­то­но­ва, Алек­сандра Мель­ни­ко­ва, Евдо­кия Епа­неш­ни­ко­ва, Евдо­кия Хари­то­но­ва (доче­ри сот­ни­ков), Аку­ли­на Моты­ги­на (дочь хорун­же­го), Мария Репи­на (дочь еса­у­ла), Мария Бусы­ги­на (дочь сот­ни­ка), Аниа Устьян­це­ва (дочь зауряд хорун­же­го); Ели­за­ве­та и Евдо­кия Поло­зо­вы (доче­ри каза­ка Алек­сея Поло­зо­ва); Мария Хопре­ни­но­ва, Мария При­ез­же­ва, Прас­ко­вья Миле­е­ва, Мат­ре­на Маку­ри­на. Посту­пи­ли ли все эти казач­ки в Орен­бург­ское каза­чье деви­чье учи­ли­ще – све­де­ний не име­ем, но при­во­дим этот спи­сок с целью пока­зать, кто были пер­вые пио­нер­ки жен­ско­го обра­зо­ва­ния в этом вой­ске.

[7] Вой­ско­вой архив Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска. При­ка­зы по отдель­но­му Орен­бург­ском кор­пу­су за 1833 г. № 21.

Источ­ник: «Тру­ды Орен­бург­ской Уче­ной архив­ной комис­сии», Выпуск 9, 1902 г, стр. 81–91

© 2020, «Берд­ская сло­бо­да», Лукья­нов Сер­гей