Хлебно-Соляная площадь

Рас­сказ о Хлеб­но-Соля­ной пло­ща­ди, чай­ных в доре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии, орен­бург­ских куп­цах, ярмар­ке невест.

Хлеб­ная (Хлеб­но-Соля­ная) пло­щадь

Хлеб­но-Соля­ной базар

Хлеб­но-Соля­ная пло­щадь – место, кото­рое появи­лось после 1861 года, когда упразд­ни­ли Орен­бург­скую кре­пость. ­­Когда Рос­сий­ская Импе­рия пол­но­стью захва­ти­ла сред­не­ази­ат­ские хан­ства, вся необ­хо­ди­мость в кре­пост­ных сте­нах отпа­ла: их сры­ли, вал убра­ли, ров засы­па­ли. В севе­ро-запад­ной части вала и рас­по­ло­жи­лась хлеб­но-соля­ная пло­щадь. Тор­гов­ля хле­бом про­из­во­ди­лась дав­но, но рань­ше посто­ян­но­го места для нее не нахо­ди­лось.

Сама пло­щадь рас­по­ла­га­лась на боль­шом пере­кре­стии 4 улиц: Собор­ная пло­щадь (ныне ул. Пост­ни­ко­ва), Дюков­ская линия (ул. Гая), Пет­ро­пав­лов­ская ул. (Крас­но­зна­мен­ная) и Тро­иц­кая (ул. Кобо­зе­ва). Изна­чаль­но было 16 рядов лавок, все­го 164 лав­ки, в кото­рых про­да­ва­ли хлеб, соль, при­ве­зен­ную с Илец­кой защи­ты, муку, про­со.

В 1875 году Орен­бург­ская комис­сия реши­ла раз­де­лить тор­гов­лю хле­бом и солью и пере­ме­стить соль на Чер­но­ре­чен­скую ули­цу (ныне ул. Фрун­зе). Так про­дол­жа­лось до боль­шо­го апрель­ско­го пожа­ра 1888 года, кото­рый захва­тил мно­го зда­ний в кре­по­сти. От дере­вян­ных постро­ек ниче­го не оста­лось.

После это­го Орен­бург­ская комис­сия заду­ма­лась и вер­ну­ла соль опять на Хлеб­но-Соля­ную пло­щадь. Раз­де­ли­ли ее на 26 квар­та­лов по 8 лавок: бли­же к совре­мен­но­му саду Фрун­зе тор­го­ва­ли хле­бом, а бли­же к цир­ку (там и рань­ше нахо­дил­ся цирк, куда при­ез­жа­ли цир­ко­вые шоу даже из Ита­лии) – солью.  По цен­тру рас­по­ла­га­лась пустая пло­щад­ка, что­бы не затруд­нять про­езд.

Уди­ви­тель­но, но несмот­ря на пожар у нас до сих пор сохра­ни­лась застрой­ка кон­ца XIX века в том виде, в кото­ром она была постро­е­на. Напри­мер, это неболь­шой квар­тал по адре­су Кобо­зе­ва, 41.

Купец Ива­нов и его бога­дель­ня

Так­же на этой опо­я­сы­ва­ю­щей пло­ща­ди есть пару домов, кото­рые выпол­ня­ли раз­ные функ­ции для куп­цов, зани­ма­ю­щих­ся не толь­ко тор­гов­лей, но и ино­гда бла­го­тво­ри­тель­но­стью.

Один из них – Ива­нов Сер­гей Михай­ло­вич. Бога­дель­ня, кото­рая появи­лась бла­го­да­ря Ива­но­ву, сто­я­ла непо­да­ле­ку от Хлеб­но-Соля­ной пло­ща­ди.

Родил­ся Сер­гей Михай­ло­вич в купе­че­ской семье. И как насто­я­щий сын куп­ца он рос и учил­ся тор­го­вать в лав­ке сво­е­го отца. Уже после того, как отец умер, он всту­пил впра­во насле­до­ва­ния и в 31 год стал куп­цом тре­тьей гиль­дии, начал раз­ви­вать свое тор­го­вое дело. Тор­го­вал он  хле­бом и коло­ни­аль­ны­ми това­ра­ми. Так назы­ва­ют сырые про­дук­ты жар­ко­го поя­са: напри­мер, кофе, сахар, чай, рис, хло­пок.

Дело шло в гору, по про­ше­ствии 20 лет, в 1851 году, его за хоро­шую тор­гов­лю выбра­ли, гово­ря совре­мен­ным язы­ком – депу­та­том. При этом он мно­го сде­лал для горо­да: жерт­во­вал сред­ства на бла­го­устрой­ство, на помощь насе­ле­нию во вре­мя неуро­жая.

В 1880 году Сер­гей Михай­ло­вич подал про­ше­ние в город­скую упра­ву о пере­строй­ке зда­ния, кото­рое он выку­пил в 1860‑х годах под жилые нуж­ды. Город­ское поста­нов­ле­ние 1875 года запре­ща­ло вести стро­и­тель­ные рабо­ты без согла­со­ва­ния глав­но­го архи­тек­то­ра горо­да. Это озна­ча­ло, что пока вла­сти не про­ве­рят, насколь­ко это будет кра­си­во, будет ли соот­вет­ство­вать месту и впи­сы­вать­ся в общий вид, раз­ре­ше­ние на стро­и­тель­ство не дава­ли.

Рас­смот­ре­ние это­го про­ек­та закон­чи­лось в 1882 году, его одоб­ри­ли. Постро­ить бога­дель­ню при Сер­гее Михай­ло­ви­че не полу­чи­лось: он умер от чахот­ки. Послед­няя его воля была постро­ить бога­дель­ню для дево­чек сирот и пре­ста­ре­лых дам дво­рян­ско­го и купе­че­ско­го сосло­вия.

Что­бы понять, поче­му имен­но такой он видел бога­дель­ню, надо вер­нуть­ся в 1872 год, когда он стал чле­ном Михай­лов­ско-архан­гель­ско­го брат­ства. Эта орга­ни­за­ция зани­ма­лась про­по­ве­до­ва­ни­ем и про­па­ган­дой пра­во­сла­вия. После это­го Ива­но­ва, при­ни­мав­ше­го в этом боль­шое уча­стие, награ­ди­ли одной из цер­ков­ных наград. В даль­ней­шем он шел этим путем, поэто­му ему и при­шла в голо­ву идея оста­вить свое наслед­ство в каче­стве бога­дель­ни.

В июне 1892 года Сер­гей Михай­ло­вич Ива­нов умер. Посколь­ку пря­мых наслед­ни­ков у него не оста­лось (при­ем­ный сын — 28 лет­ний Петр Сер­ге­е­вич Ива­нов умер 7 мар­та 1891 года от чахот­ки), весь зара­бо­тан­ный капи­тал по зако­ну полу­чи­ла его вдо­ва Мария Львов­на.

После смер­ти мужа Мария Львов­на обра­ти­лась в Орен­бург­скую город­скую думу с про­ше­ни­ем «во испол­не­ние послед­ней воли ее покой­но­го мужа раз­ре­шить обу­стро­ить в при­над­ле­жа­щем [ей] доме по ули­це Тро­иц­кой бога­дель­ни для при­зре­ния болез­нен­ных и пре­ста­ре­лых дам, круг­лых сирот жен­ско­го пола из при­ви­ле­ги­ро­ван­ных сосло­вий, пре­иму­ще­ствен­но купе­че­ско­го и духов­но­го зва­ния». Посколь­ку она так и не всту­пи­ла в закон­ные пра­ва насле­до­ва­ния, обу­строй­ство бла­го­тво­ри­тель­но­го учре­жде­ния было отло­же­но на неопре­де­лен­ный срок. Про­цесс оформ­ле­ния прав на иму­ще­ство занял у М.Л. Ива­но­вой несколь­ко лет.

Пол­но­прав­ной наслед­ни­цей она ста­ла лишь 31 мая 1894 года, о чем сви­де­тель­ству­ет выпис­ка из жур­на­ла судеб­но­го при­ста­ва В.Л. Хит­ри­на. Пока шли судеб­ные тяго­ты и стро­и­тель­ство, она посто­ян­но ходи­ла в Город­скую Упра­ву, поды­ма­ла вопрос о назна­че­нии воз­во­дя­щей­ся построй­ки, но все это затя­ну­лось надол­го. Вско­ре и сама Мария Львов­на скон­ча­лась. Тем не менее, стро­и­тель­ство было дове­де­но до кон­ца, и в 1890 году бога­дель­ня была постро­е­на. 

После ее смер­ти, соглас­но ее заве­ща­нию, весь капи­тал был направ­лен на бла­го­тво­ри­тель­ные цели

При­ме­ча­ние «Берд­ской сло­бо­ды»: Путе­во­ди­тель Рай­ско­го сооб­ща­ет, что в Орен­бур­ге была «Ива­нов­ская бога­дель­ня». Ее так же откры­ла Мария Львов­на Ива­но­ва:

«Ива­нов­ская бога­дель­ня нахо­дит­ся в Сол­дат­ском (прим. Дис­пан­сер­ном) пере­ул­ке, в южной части горо­да, и поме­ща­ет­ся в неболь­шом дере­вян­ном доме учре­ди­тель­ни­цы бога­дель­ни купе­че­ской вдо­вы М.Л. Ива­но­вой. Бога­дель­ня эта содер­жит­ся частью на спе­ци­аль­ные сред­ства — про­цен­ты в коли­че­стве 1934 руб. 90 коп. с заве­щан­но­го Ива­но­вой капи­та­ла, частью на город­ские, како­вых на содер­жа­ние этой и Шапош­ни­ков­ской бога­де­лен еже­год­но рас­хо­ду­ет­ся 11.400 руб. В Ива­нов­ской бога­дельне при­з­ре­ва­ет­ся 20 пре­ста­ре­лых жен­щин».

Заве­ща­ние М.Л. Ива­но­вой было опуб­ли­ко­ва­но в «Орен­бург­ской газе­те».

"Заве­ща­ние М.Л. Ива­но­вой. По духов­но­му заве­ща­нию Марии Львов­ны г‑жи Ива­но­вой оста­ток от рас­хо­дов по заве­ща­нию в сум­ме 5110 руб. заклю­ча­ю­щих­ся в про­цент­ных бума­гах и нахо­дя­щих­ся в Орен­бург­ском отде­ле­нии Госу­дар­ствен­но­го бан­ка, рас­пре­де­ля­ет­ся по исте­че­нии пяти­лет­не­го сро­ка с накоп­лен­ны­ми про­цен­там так: 2/3 на бла­го­тво­ри­тель­ное учре­жде­ние, устро­ен­ное М.Л. Ива­но­вой и управ­ля­е­мое коми­те­том бла­го­тво­ри­тель­но­го учре­жде­ния, и 1/3 на содер­жа­ние бога­дель­ни, устро­ен­ной заве­ща­тель­ни­цей, но нахо­дя­щих­ся в веде­нии город­ской упра­вы. Кро­ме того от дове­рен­но­го про­то­и­е­рея Пред­те­чен­ско­го горо­дом полу­че­но заяв­ле­ние о при­ня­тии бер­дяш­ско­го лес­но­го участ­ка в коли­че­стве 1643 деся­тин в веде­ние горо­да.

Бога­дель­ня для при­ви­ле­ги­ро­ван­ных сосло­вий, нахо­дя­ща­я­ся на углу Тро­иц­кой (прим. Кобо­зе­ва) и Инже­нер­ной (прим. Воло­дар­ско­го) улиц при доме бла­го­тво­ри­тель­ных учре­жде­ний С. и М. Ива­но­вых, при­з­ре­ва­ет 20 жен­щин из при­ви­ле­ги­ро­ван­ных сосло­вий. При бога­дельне этой име­ет­ся цер­ковь и при­ют для дево­чек. Как бога­дель­ня, так и при­ют содер­жат­ся на сред­ства, заве­щан­ные супру­га­ми С. и М. Ива­но­вы­ми.

Путе­во­ди­тель П.Д. Рай­ско­го, 1915 год

Сама бога­дель­ня про­су­ще­ство­ва­ла до рево­лю­ции. После цер­ковь бога­дель­ни снес­ли, а в зда­нии рас­по­ло­жил­ся дет­ский дом.

В октяб­ре 1925 год газе­та «Смыч­ка» писа­ла:

У семи нянек дитя без глаз. Зда­ние быв­шей Ива­нов­ской бога­дель­ни заня­то ГубО­НО под дет­ский дом, кото­рый на днях дол­жен перей­ти в дру­гое зда­ние, а зда­ние бога­дель­ни пере­дать служ­бе про­све­ще­ния.

Отоп­ле­ние в этом зда­нии паро­вое, цен­траль­ное. В зда­нии ни сте­кол, ни окон, ни две­рей нес, и с наступ­ле­ни­ем холо­дов тру­бы коло­ни­за­ции (кана­ли­за­ции?) и паро­во­го отоп­ле­ния начи­на­ют лопать­ся. Еще 2–3 моро­за и убы­ток будет колос­саль­ный. Ни ГубО­НО, ни служ­ба про­све­ще­ния, ни УНИ мер не при­ни­ма­ют. 

Но ее спе­ци­фи­ка для обще­го дет­ско­го дома не под­хо­ди­ла, поэто­му вла­сти реши­ли рас­се­лить там фаб­рич­ных рабо­чих, а в даль­ней­шем все это пре­вра­ти­лось в часть обще­го Двор­ца дет­ства и моло­де­жи, кото­рый при­мы­кал к особ­ня­ку Ива­на Алек­се­е­ви­ча Зарыв­но­ва.

Особ­няк Ива­на Алек­се­е­ви­ча Зарыв­но­ва.

Иван Зарыв­нов и Ко

Зарыв­нов – боль­шой дея­тель, о кото­ром мож­но мно­гое рас­ска­зать. Иван Алек­се­е­вич рос в семье куп­ца, наби­рал­ся опы­та, и после смер­ти отца полу­чил наслед­ство и начал раз­ви­вать свой биз­нес. Он стал одним из глав­ных куп­цов горо­да и осно­вал тор­го­вый дом «Иван Алек­се­е­вич Зарыв­нов и сыно­вья». Они зани­ма­лись экс­пор­том хле­ба не толь­ко на рын­ке Орен­бур­жья, но и в Петер­бург, Моск­ву и за рубеж. Потом они с раз­ре­ше­ния импе­ра­тор­ско­го дома зани­ма­лись фасов­кой чая и саха­ра.

Он был не про­сто тор­го­вых дел мастер, но и бла­го­тво­ри­тель: посто­ян­но спон­си­ро­вал раз­ные «пра­виль­ные начи­на­ния».

Вес­ной 1907 года в Орен­бург­скую город­скую думу от куп­ца Ива­на Алек­се­е­ви­ча Зарыв­но­ва посту­пи­ло заяв­ле­ние «Об отво­де ему участ­ка зем­ли для построй­ки зда­ния для город­ско­го ноч­леж­но­го дома на 300 чело­век».

Город­ская дума еди­но­глас­но при­ня­ла реше­ние:

«Выра­зить И.А. Зарыв­но­ву от лица Город­ской думы бла­го­дар­ность за его пред­ло­же­ние, а для устрой­ства отве­сти уча­сток зем­ли мерою 400 кв. сажен бес­плат­но…»

Ноч­леж­ный дом (прим. Радио­ре­транс­ля­ци­он­ный узел (ул. Тереш­ко­вой, 10)) был постро­ен в нача­ле 1910 года.

Вес­ной 1910 года соглас­но доку­мен­там «для поль­зо­ва­ния этим домом гос­по­ди­ном Зарыв­но­вым выра­бо­та­ны и при­сла­ны в Упра­ву осо­бые пра­ви­ла». Соглас­но «Пра­вил ноч­леж­но­го дома Ива­на Алек­се­е­ви­ча Зарыв­но­ва в Орен­бур­ге», сохра­нив­ших­ся в Орен­бург­ском обл­гос­ар­хи­ве:

«Ноч­леж­ный дом открыт для всех жела­ю­щих ноче­вать без раз­ли­чия наци­о­наль­но­сти, пола и воз­рас­та… Ника­кой пла­ты за ноч­лег не взи­ма­ет­ся, пред­став­ле­ния доку­мен­тов или видов на житель­ство не тре­бу­ет­ся…».

Тогда же для заве­ды­ва­ния Ноч­леж­ным домом обра­зо­ван коми­тет, в состав кото­ро­го откры­тым голо­со­ва­ни­ем были еди­но­глас­но избра­ны депу­та­ты город­ской думы И.А. Зарыв­нов, П.Ф. Зарыв­нов, К.Д. Бра­гин, М.Г. Хуса­и­нов, А.Р. Обер­лен­дер и дру­гие ува­жа­е­мые в губерн­ском цен­тре люди.

В нача­ле 1910 года «по выслу­ша­нии заяв­ле­ния орен­бург­ско­го 1‑й гиль­дии куп­ца И.А. Зарыв­но­ва о пожерт­во­ва­нии им в соб­ствен­ность горо­да вновь выстро­ен­но­го ноч­леж­но­го дома» город­ская дума еди­но­глас­но «опре­де­ли­ла»:

«Пожерт­во­ва­ние при­нять, жерт­во­ва­те­ля бла­го­да­рить и воз­бу­дить хода­тай­ство пред Мини­стром Внут­рен­них дел о награж­де­нии И.А. Зарыв­но­ва зва­ни­ем почет­но­го граж­да­ни­на г. Орен­бур­га».

Летом (в июле) губер­на­тор сооб­щил город­ско­му голо­ве, что «Госу­дарь Импе­ра­тор в 7 день июня 1910 года Все­ми­ло­сти­вей­ше соиз­во­лил на при­сво­е­ние куп­цу Ива­ну Алек­се­е­ви­чу Зарыв­но­ву зва­ния почет­но­го граж­да­ни­на г. Орен­бур­га». 

Иван Алек­се­е­вич регу­ляр­но выде­лял день­ги на стро­и­тель­ство бир­жи, сле­дил за ней до само­го кон­ца строй­ки; учре­дил сти­пен­дии, кото­рые помо­га­ли людям низ­ко­го чина ста­но­вить­ся достой­ны­ми людь­ми. Его усадь­ба нахо­ди­лась на углу Тро­иц­кой (прим. Кобо­зе­ва) ули­цы и Хлеб­но­го пере­ул­ка.

Чай с ромом и ярмар­ка невест

Не толь­ко чай стал попу­ля­рен тогда, но и чай­ные. Они появи­лись при­мер­но с сере­ди­ны XIX  века в про­ти­во­вес вся­ким рюмоч­ны­ми трак­ти­рам. В чай­ных мож­но было пооб­щать­ся на любые темы с това­ри­ща­ми, обсу­дить ново­сти. Самой инте­рес­ной осо­бен­но­стью таких заве­де­ний было то, что сре­ди трех залов, в чис­ле кото­рых кух­ня и сама чай­ная, была тре­тья ком­на­та – по сути, народ­ная кан­це­ля­рия. Там мел­кий чинов­ник или сту­дент за чаш­ку чая или неболь­шие гро­ши мог офор­мить доку­мен­ты, напи­сать заяв­ле­ние или помочь подать жало­бу.

Чай­ные дома были повсе­мест­но. От пра­ви­тель­ства им пола­га­лись боль­шие суб­си­дии и льго­ты. Откры­ва­лись они в 5–6 часов вече­ра, в отли­чии от каба­ков, кото­рые начи­на­ли свою рабо­ту око­ло полу­но­чи, поэто­му любой трак­тир­щик или ямщик мог после рабо­ты зай­ти, попить чай, почи­тать газе­ту.

Одна­ко в нача­ле XX века чай­ные сошли на нет. Обыч­ные питей­ные заве­де­ния выиг­ры­ва­ли тем, что там нали­ва­ли высо­ко­гра­дус­ные напит­ки. Они пыта­лись при­спо­со­бить­ся к это­му, нали­вая чай «с позо­ло­той», то есть, сме­ши­вая чай и ром, но и это не помог­ло.

Народ­ный дом в Орен­бур­ге. Спра­ва над калит­кой хоро­шо чита­ет­ся вывес­ка «Чай­ная и сто­ло­вая Народ­но­го дома».

Чай­ная в Орен­бур­ге нахо­ди­лась в небезыз­вест­ном Народ­ном доме. Это место, где 120 лет назад каж­дый жела­ю­щий мог себя твор­че­ски реа­ли­зо­вать, к это­му были все пред­по­сыл­ки. Это был сво­е­го рода клуб по инте­ре­сам: круж­ки, руко­де­лие… Был даже люби­тель­ский теат­раль­ный кру­жок, кото­рый решил орга­ни­зо­вать Петр Анто­но­вич Крюч­ков. Он обра­тил­ся с ини­ци­а­ти­вой к сове­ту директоров,ему дали доб­ро.

Одна­ко успе­ха было мало: поста­нов­ки были постав­ле­ны без­гра­мот­но, да и люди пред­по­чи­та­ли ходить в «ста­рый доб­рый» дра­ма­ти­че­ский театр. Тогда ему пред­ло­жи­ли дру­гую идею. Жена Крюч­ко­ва, Прас­ко­вья Алек­сан­дров­на, сла­ви­лась див­ны­ми блю­да­ми. Тогда они при­гла­си­ли ее, набра­ли несколь­ко деву­шек в помощь и ста­ли про­во­дить вос­крес­ные вечер­ние обе­ды. Самое инте­рес­ное, что про­дук­ты в при­го­тов­ле­нии исполь­зо­ва­лись про­стые и достав­ля­лись по гро­шо­вой цене. Одна­ко Прас­ко­вья Алек­сан­дров­на смог­ла сде­лать насто­я­щие дели­ка­те­сы и обу­чить это­му деву­шек. В основ­ном это были девуш­ки, при­е­хав­шие из дере­вень, или их боль­ших семей. Их учи­ли, как пода­вать, как сер­ви­ро­вать, как гото­вить.

Эти вече­ра были не столь­ко чество­ва­ни­ем талан­та Прас­ко­вьи Крюч­ко­вой, сколь­ко смот­ром деву­шек. И в даль­ней­шем их нача­ли рас­хва­ты­вать и брать замуж, ведь не часто мож­но най­ти девуш­ку с хоро­ши­ми мане­ра­ми, уме­ю­щую делать всю рабо­ту в доме. С тех пор вече­ра ста­ли назы­вать­ся ярмар­кой невест.

Дела у Пет­ра Льво­ви­ча пошли в гору. На вос­крес­ные вече­ра нача­ли при­хо­дить акте­ры, он дого­во­рил­ся с сове­том дирек­то­ров о выда­че жало­ва­ний режис­се­ру и попро­сил при­гла­сить пару про­фес­си­о­наль­ных акте­ров. Одним из участ­ни­ков труп­пы был Иван Федо­ро­вич Курец­кий –   чело­век твор­че­ский, поми­мо акте­ра был архи­тек­то­ром и в то вре­мя стро­ил зда­ние стра­хо­ва­ния от огня и зем­ле­тря­се­ний (ныне там нахо­дит­ся город­ская адми­ни­стра­ция). Он решил запе­чат­леть Пет­ра Анто­но­ви­ча на одной из гип­со­вых масок, каж­дая из кото­рых харак­те­ри­зу­ют армию, хозяй­ство сель­ское, тор­гов­лю, про­мыш­лен­ность и зем­ле­де­лие. Мас­ка Пет­ра Льво­ви­ча Крюч­ко­ва нахо­ди­лась над вхо­дом с левой сто­ро­ны.

Источ­ни­ки:

• Рай­ский П.Д., Спра­воч­ник по горо­ду Орен­бур­гу с тор­го­во-про­мыш­лен­ным ука­за­те­лем и подроб­ным пла­ном горо­да Орен­бур­га, 1915 г., с. 168–169;
• Газе­та «Смыч­ка», 27 октяб­ря 1925 года;
• Т. Судор­ги­на, «Орен­бург­ское бир­же­вое обще­ство обра­зу­ет­ся», «Вечер­ний Орен­бург», №16, 18 апре­ля 2001.
• Мари­на Сер­ге­е­ва, «Доку­мен­ты за чаш­ку чая. Чем жила Хлеб­но-Соля­ная пло­щадь?», АиФ в Орен­бург, 28 мар­та 2018

© 2019, «Берд­ская сло­бо­да», Лукья­нов Сер­гей