Улица Пролетарская, 20. Доходный дом неизвестного автора-архитектора, появившийся на рубеже первого и второго десятилетий прошлого века на улице Перовского, которая стала Пролетарской в 1926 году. Один из лучших образцов оренбургского модерна.
Солидное трёхэтажное строение в виде буквы «Г», пристроенное вплотную к соседнему дому №18 более ранней постройки. Там в начале XX века находилась паровая типография товарищества «Каримов, Хусаинов и компания». Вот эта фотография. Предположительно был выстроен для офиса товарищества.
Доходные доме строились как многоквартирные жилые дома для сдачи квартир в аренду, но не только. Как поясняет оренбургский архитектор Станислав Смирнов, ещё так назывался тип архитектурного сооружения, сложившийся в европейских странах к 1830 — 1840‑м годам.
Квартиры в доходном доме обычно группировались вокруг лестничных клеток, коридоров или галерей и были однородны по планировке. Построенные в конце XIX-начале XX века доходные дома чаще всего содержали небольшой внутренний двор-колодец, а остальное пространство участка, принадлежащего домовладельцу, было занято самим зданием. Под двором-колодцем нередко размещались различные хозяйственные помещения такого доходного дома. Декоративное архитектурное оформление получал лишь парадный фасад, выходящий на улицу.
В общем – все, как у нашего дома, который в советское время стал использоваться в качестве жилого, что, безусловно, не способствовало сохранению его как памятника архитектуры.
Фасад здания выдержан в стиле модерн, характерные для интернационального (западного) его направления. Фрагменты и детали имеют своеобразную и неожиданную трактовку: узел главного входа и над ним интересные оконные проёмы криволинейных очертаний, далеко выступающие балконы с глухими ограждениями скульптурных форм, тонкий рисунок декоративных деталей на фоне высококачественной кладки из красного кирпича и т.д.
Когда-то до революции это здание было очень красивым, и всё в нём, от фасада до дверной ручки, было выполнено с высоким качеством, свойственным эпохе модерна.
Композиция здания асимметрична. Главный (западный) фасад выходит на Пролетарскую. Первый этаж украшен горизонтальной облицовкой, что создаёт впечатление массивности нижней части здания. Главный фасад отмечен двумя разновысокими и непохожими друг на друга ризалитами, выступающим по боковым частям здания.
Парадный вход ассиметричен и находится сбоку, в правом ризалите, рядом с входом в бывшую типографию. Над главным входом на втором этаже находится «тройное» окно с арочной перемычкой сложной формы, близкой к полукругу. На третьем этаже — «тройное» окно. В левом ризалите дополнительную игру объёмов создают два балкона с изогнутыми кронштейнами и глухими ограждениями сложных криволинейных форм (приём, уникальный для Оренбурга).
В целом архитектурный декор главного фасада отличается особой изощрённостью, свойственной «иррациональному» модерну. Здесь использован целый арсенал декоративных деталей модерна: извивающиеся растительные формы, «льющиеся линии», «женские волосы», криволинейные карнизы в верхней части боковых ризалитов, мотив кольца и трёх вертикальных полос, вертикальные лопатки, горизонтальные пояски, П‑образные обрамления окон и прочее.
«К сожалению, этот памятник архитектуры, по которому можно изучать архитектуру модерна, содержится очень плохо», сделал в своё время вывод Станислав Смирнов…
Но с той поры прошло два десятка лет, и новые хозяева постепенно почти восстановили внешний вид здания, да и над внутренним постарались – насколько это было возможно после всех варварских переделок советского времени. Отремонтирован фасад, поставлена новая крыша, причём с гидроизоляцией: так не образуется сосулек, поэтому по фасаду не течет. Восстановлена мансарда, помещение на чердаке с наклонным потолком – то есть крыша не опущена, как во многих старых зданиях после ремонта.
Реставрацией, тем более в полной мере, назвать это нельзя – это сложный, долгий и дорогостоящий процесс покорен лишь специалистам. Но многие новые хозяева оренбургских домов способны хотя бы на такое?
Отремонтировали подъезд, что был в полуразрушенном состоянии. Восстановили все кирпичные выбоины, так что никакие формы фасада не нарушены. Они любят этот дом и считают, что он достоин самого лучшего содержания. И стараются по мере возможности изучить его прошлую историю.
Так, кстати, у них сомнения – а доходный ли это был дом? Иначе он был бы разделён на много комнат, а из самой архитектуры здания этого не следует, даже если допустить, что перегородки были впоследствии разломаны. Вообще проведали, что когда-то давно у дома был один хозяин, вернее – хозяйка. И, якобы, эта женщина до революции жила в мансарде под крышей, была прислугой. А потом старые хозяева сбежали, хозяйкой тут стала она, жилые же помещения пошли под коммунальные квартиры.
Но это всё данные неподтверждённые, отголоски разговоров – да и кто бы при новой власти дал ей тут долго хозяйничать? При лестнице на второй этаж старинные дубовые перила. Они, между прочим, элемент, входящий в охранное обязательство – а как же, есть на дом и такое. Перила до приобретения в 2006 дома новыми хозяевами были сплошь выкрашены такой зелёной, советской краской. Пришлось отдирать их наждачкой до белизны, потом покрывать корабельным лаком – от влаги. На одном пролёте, ведущем на третий этаж, перил вообще не было. Сделали новые, по образцу, и тоже из дуба. Правда, родная часть перил, где изгиб, была выточена из цельного куска – сейчас такое повторить не получилось, так что изгиб складывали из кусочков. Но зато лепнина восстановлена такой, как была, по фотографиям.
На чердаке в пыли отыскались недостающие, родные части кованых решёток, которые соединяют по краю крыши парапетные тумбы, их вмонтировали на прежнее место. Нержавеющее железо за целый век только потемнело, и всё. А белую дверь входную в планах поменять, как и белые оконные рамы – некрасивые они, чужеродные. Но это дело времени и денег, конечно.
Да, вот еще что интересно. От прежних жителей этого дома дошло. В гражданскую, когда Оренбург переходил из рук в руки, на чердаке дома была хорошая позиция для стрелков – видите, как простреливается улица в обе стороны?
