Тайны старого дома

В мате­ри­а­ле «Орен­бург­ской неде­ли» (№6, 5 фев­ра­ля 2014) Ната­лия Вер­ка­шан­це­ва иссле­ду­ет худо­же­ствен­ные тай­ны ста­рин­но­го особ­ня­ка на Ленин­ской, 22. Глав­ная загад­ка — автор­ство уни­каль­ных рос­пи­сей, вклю­ча­ю­щих копию репин­ско­го «Бело­ру­са». Искус­ство­ве­ды спо­рят: мог ли их создать Луки­ан Попов — зна­ме­ни­тый орен­бург­ский худож­ник-пере­движ­ник, уче­ник Репи­на? В ста­тье деталь­но ана­ли­зи­ру­ют­ся сти­ли­сти­че­ские осо­бен­но­сти фре­сок, их связь с ака­де­ми­че­ской шко­лой и при­чи­ны, по кото­рым экс­пер­ты отвер­га­ют вер­сию о при­част­но­сти Попо­ва.

*****

«Есть лица — подо­бие стро­гих пор­та­лов, где всю­ду вели­чие чудит­ся в малом»… Но мы сей­час пове­дем речь не о лицах — о зда­нии. Этот дом выгля­дит вполне обык­но­вен­но. По край­ней мере сей­час, спу­стя более чем пол­то­ра века после сво­е­го рож­де­ния. Ника­ко­го вели­чия. Но это толь­ко сна­ру­жи. Внут­ри оно выгля­дит ска­зоч­но. Ни дать ни взять дво­рец в мини­а­тю­ре!

Этот ста­рин­ный особ­няк XIX века на ули­це Ленин­ской, 22 (ранее — Неплю­ев­ская), изве­стен в Орен­бур­ге как дом со льва­ми. Когда-то он при­над­ле­жал гене­ра­лу Ста­ни­сла­ву Циол­ков­ско­му, род­но­му бра­ту деда того само­го Кон­стан­ти­на Эду­ар­до­ви­ча Циол­ков­ско­го, кото­рый меч­тал про­бить­ся сквозь тер­нии к звез­дам. Потом зда­ние при­об­рел Евсей Горо­дис­ский — бле­стя­щий адво­кат, кото­ро­му при­пи­сы­ва­ют амур­ные похож­де­ния, достой­ные Каза­но­вы. И все пото­му, что в под­ва­лах обна­ру­жен тон­нель, веду­щий к дому на сосед­ней ули­це Пуш­кин­ской (ранее — Орская). Буд­то бы по это­му тон­не­лю была про­ло­же­на узко­ко­лей­ка, по кото­рой ходи­ла элек­три­че­ская тележ­ка, выпи­сан­ная хозя­и­ном из Бер­ли­на. По леген­де, люб­ве­обиль­ный адво­кат поль­зо­вал­ся сво­им соб­ствен­ным мет­ро, что­бы заме­тать сле­ды тай­ных сви­да­ний: дама вхо­ди­ла в дом на одной ули­це, а выхо­ди­ла — на дру­гой.

После рево­лю­ции в этом зда­нии рас­по­ла­гал­ся онко­ло­ги­че­ский дис­пан­сер, потом боль­ни­ца Орен­бург­ско­го рай­о­на. Когда боль­ни­ца пере­бра­лась в новое зда­ние, дом со льва­ми зако­ло­ти­ли. В один дале­ко не пре­крас­ный день с поста­мен­тов исчез­ли львы, охра­няв­шие зда­ние. Зато под его сво­да­ми посе­ли­лись бом­жи, кото­рые раз­во­ди­ли кост­ры на ста­рин­ном пар­ке­те. Боль­ше деся­ти лет это уни­каль­ное стро­е­ние сто­я­ло бро­шен­ным. Но про­шлой осе­нью у мно­го­стра­даль­но­го дома нача­лась новая жизнь. Его пере­да­ли Орен­бург­ско­му отде­ле­нию Рос­сий­ско­го гео­гра­фи­че­ско­го обще­ства, о чем «ОН» писа­ла в одном из ноябрь­ских номе­ров. И нача­лись ремонт­но-рестав­ра­ци­он­ные рабо­ты.

В дом, ове­ян­ный леген­да­ми, ста­ли захо­дить любо­пыт­ству­ю­щие. Боль­шин­ство инте­ре­со­ва­лось нали­чи­ем тон­не­ля. Не стал исклю­че­ни­ем и автор этих строк. Но тон­нель меня инте­ре­со­вал постоль­ку-посколь­ку. Боль­ше хоте­лось посмот­реть на ста­рую фрес­ку, кото­рую обна­ру­жи­ли в круг­лой ком­на­те, яко­бы слу­жив­шей хозя­е­вам часов­ней. (Поче­му яко­бы, ска­жу чуть поз­же.) Рос­пись обна­ру­жи­ли, когда с потол­ка сня­ли дос­ки, кото­ры­ми был зако­ло­чен свод часо­вен­ки. Сре­ди пей­за­жей с гора­ми и пира­ми­даль­ны­ми топо­ля­ми – два муж­ских порт­ре­та. На одном – бра­вый казак в папа­хе. На дру­гом – моло­дой чело­век в каф­тане, под­по­я­сан­ном зеле­ным куша­ком, очень сим­па­тич­ной наруж­но­сти. Вот этот-то дру­гой и заин­те­ре­со­вал зна­то­ков живо­пи­си, при­знав­ших в этой фрес­ке копию с кар­ти­ны Ильи Репи­на «Бело­рус», напи­сан­ной в 1892 году, кото­рая ныне хра­нит­ся в Госу­дар­ствен­ном Рус­ском музее в Санкт-Петер­бур­ге.

Любо­пыт­на исто­рия созда­ния этой кар­ти­ны. По сосед­ству с име­ни­ем Репи­на под Витеб­ском жил юно­ша, кото­рый в дет­стве ослеп от ядо­ви­тых паров рту­ти, вхо­дя­щей в состав сна­до­бья, кото­рым матуш­ка сма­зы­ва­ла ран­ку на его лице. Через несколь­ко лет зре­ние вер­ну­лось. Репин был зна­ком с этой исто­ри­ей. Неуди­ви­тель­но, что он попро­сил пар­ня попо­зи­ро­вать ему, изоб­ра­зив на хол­сте кра­си­во­го улы­ба­ю­ще­го­ся юно­шу. Кри­ти­ки писа­ли, что худож­ник пред­ста­вил зри­те­лю совер­шен­но ново­го бело­ру­са, нети­пич­но­го, отли­ча­ю­ще­го­ся от быту­ю­щих пред­став­ле­ний. Его герой доб­ро­ду­шен, силен, меч­та­те­лен, а не забит и не раз­дав­лен непо­силь­ным тру­дом.

Под­твер­ждаю, порт­рет юно­ши в доме со льва­ми очень похож на кар­ти­ну Репи­на. Та же самая поза, та же одеж­да. Раз­ве что кушак дру­го­го цве­та.

«Веро­ят­нее все­го, рос­пись про­из­во­дил чело­век, зна­ко­мый с живо­пи­сью, и этот чело­век — орен­бург­ский худож­ник Луки­ан Васи­лье­вич Попов. Кто, как не он, знал живо­пись пере­движ­ни­ков?» — пишет в сво­их за-«ОН» № 48 от 27 нояб­ря 2013 года Алек­сандр Псков­ский.

Вот это-то утвер­жде­ние и пове­ло меня в дом со льва­ми. Дей­стви­тель­но, Луки­ан Попов, окон­чив­ший Петер­бург­скую ака­де­мию, сам был худож­ни­ком-пере­движ­ни­ком и навер­ня­ка видел рабо­ту Репи­на.

Ска­жу без оби­ня­ков: леген­дар­ный дом пора­зил мое вооб­ра­же­ние: и анфи­ла­дой напол­нен­ных све­том ком­нат, и высо­ки­ми потол­ка­ми, укра­шен­ны­ми леп­ни­ной, и мас­сив­ны­ми две­ря­ми, какие быва­ют толь­ко в музе­ях. Но боль­ше все­го — рос­пи­ся­ми. И не толь­ко в часо­вен­ке. Они здесь в каж­дой ком­на­те. В одной — антич­ные рисун­ки, в дру­гой — цве­ты, в тре­тьей — пух­лые купи­до­ны, в чет­вер­той — меч­та­тель­ные барыш­ни. И мно­го пей­за­жей. Еще месяц назад рос­пи­си скры­ва­лись за тре­мя, а в неко­то­рых поме­ще­ни­ях — за пятью сло­я­ми мас­ля­ной крас­ки. Теперь же целая бри­га­да со ста­мес­ка­ми в руках мил­ли­метр за мил­ли­мет­ром рас­чи­ща­ет сте­ны, откры­вая сюжет за сюже­том. На днях рестав­ра­то­ры при­вез­ли спе­ци­аль­ный рас­твор, кото­рый мяг­ко сни­ма­ет насло­е­ния. Дело пошло весе­лее. Крас­кой, а в неко­то­рых ком­на­тах даже лино­ле­умом покрыт и ста­рин­ный пар­кет. Его тоже при­дет­ся при­во­дить в пер­во­здан­ный вид, счи­щая «коро­сту». Кста­ти, пол сде­лан очень креп­ко — на века. Дощеч­ка к дощеч­ке. Прав­да, пере­кры­тия кое-где под­гни­ли: не про­шли бес­след­но годы запу­сте­ния.

Одна из ком­нат ведет на бал­кон, с кото­ро­го откры­ва­ет­ся вид во двор. Взо­ру пред­ста­ет пре­крас­ная кар­ти­на: в глу­бине дво­ра, бли­же к Пуш­кин­ской, две при­чуд­ли­вые баш­ни, высо­кий забор из ста­рин­но­го кир­пи­ча с ажур­ным вер­хом и ниша­ми, в кото­рых рас­по­ла­га­лись ста­туи. Под сне­гом — чаша фон­та­на. Мож­но пред­ста­вить, какая кра­со­та и гар­мо­ния цари­ли здесь при хозя­ине. Про­шла я и по под­ва­лу, уви­де­ла ове­ян­ный леген­да­ми тон­нель, кото­ро­му при­над­ле­жит сла­ва пер­во­го мет­ро Рос­сии. Рель­сов пока там не обна­ру­же­но, про­сто до них еще руки не дошли. Сей­час все силы направ­ле­ны на то, что­бы ста­ха­нов­ски­ми тем­па­ми в тече­ние полу­го­да отре­мон­ти­ро­вать зда­ние. Гово­рят, в авгу­сте сюда при­е­дет пре­зи­дент Вла­ди­мир Путин поздрав­лять Орен­бург­ское отде­ле­ние Рус­ско­го гео­гра­фи­че­ско­го обще­ства с цен­ным при­об­ре­те­ни­ем. Недав­но на объ­ек­те побы­вал губер­на­тор Юрий Берг.

Про­шел, посмот­рел. Судя по реак­ции, тоже не остал­ся рав­но­душ­ным.

Ну а теперь вер­нем­ся в круг­лую ком­на­ту, кото­рую назы­ва­ют часов­ней. Судя по харак­те­ру рос­пи­сей, вряд ли тут была молель­ная. Ско­рее, это фран­то­ва­тое поме­ще­ние слу­жи­ло кури­тель­ной ком­на­той. Воз­мож­но, здесь гостям пред­ла­га­ли сыг­рать в кар­ты. В годы, когда под этой кры­шей рас­по­ла­га­лось лечеб­ное учре­жде­ние, здесь, судя по кафе­лю, сме­нив­ше­му пар­кет, и тор­ча­щим из стен водо­про­вод­ным тру­бам, устро­и­ли ван­ную. Посмот­рев еще раз на сим­па­тич­но­го бело­ру­са, вер­нее, его копию, реши­ла при­звать на помощь искус­ство­ве­да Татья­ну Орло­ву, спе­ци­а­ли­ста по живо­пи­си Луки­а­на Попо­ва. Бла­го област­ной музей изоб­ра­зи­тель­ных искусств нахо­дит­ся в двух шагах. Татья­на Васи­льев­на про рос­пи­си ниче­го не слы­ша­ла. Но на прось­бу схо­дить и посмот­реть отклик­ну­лась мгно­вен­но.

И вот мы в круг­лой ком­на­те, кото­рая вызы­ва­ет у Татья­ны Васи­льев­ны живой инте­рес, как и у всех, кто сюда попа­да­ет.

Широ­кие склад­ки одеж­ды, мяг­кие отно­ше­ния цве­та, лирич­ность — похо­же на то, как писал Луки­ан Попов, но на сто про­цен­тов ска­зать не могу, — рас­суж­да­ет она, раз­гля­ды­вая купол. — Надо посмот­реть его ран­ние этю­ды. Ведь вопрос, когда еще это сде­ла­но. Если до ака­де­мии, то это может быть и Попов. А когда он окон­чил ака­де­мию, а окон­чил он ее в 1903 году, поез­дил по Вол­ге, у него дру­гая мане­ра появи­лась, воз­ник­ли воз­дух, свет. Может, когда при­ез­жал на кани­ку­лы? Ну вот смот­ри­те, рука не про­пи­са­на. Как буд­то не закон­че­на. Это непро­фес­си­о­наль­но.

Хотя тот факт, что Луки­ан Попов не гну­шал­ся при­ра­бот­ком, Татья­на Васи­льев­на отри­цать не ста­ла. Что он делал заказ­ные порт­ре­ты, обще­из­вест­но. А про то, что еще и дома рас­пи­сы­вал, све­де­ний не име­ет­ся. Но вполне воз­мож­но. Что­бы хоть как-то зара­бо­тать, он писал кар­тин­ки, сбы­вал, где толь­ко мог. И этим жил. Потом нашел рабо­ту на фаб­ри­ке по про­из­вод­ству парад­ных порт­ре­тов. Испро­бо­вав его воз­мож­но­сти, хозя­ин дове­рил ему писать голо­вы (и он писал до дюжи­ны санов­ных голов в день!), пото­му что сту­дент умел точ­но схва­тить сход­ство, пере­дать харак­тер. Сам же писал фон, мун­ди­ры, выпуш­ки, орде­на. Рабо­та на фаб­ри­ке дава­ла моло­до­му даро­ва­нию не толь­ко сред­ства к суще­ство­ва­нию, она ока­за­лась и хоро­шей шко­лой.

Рас­смот­рев бело­ру­са, Татья­на Васи­льев­на сле­ду­ет далее, через анфи­ла­ду. Какие-то фраг­мен­ты рос­пи­си, в част­но­сти пей­за­жи — мяг­кие, лирич­ные, вызы­ва­ют у нее про­фес­си­о­наль­ный инте­рес, скло­няя чашу весов в сто­ро­ну автор­ства Луки­а­на Попо­ва, какие-то — скеп­сис. Осо­бое наре­ка­ние вызы­ва­ет рису­нок.

- У нас сохра­ни­лись его ака­де­ми­че­ские рисун­ки, — гово­рит она. — Они выпол­не­ны очень про­фес­си­о­наль­но. Рису­нок у него был на высо­те. А здесь и в фигу­рах, и в ракур­сах, и в про­пор­ци­ях вид­ны недо­че­ты. Фигу­ры какие-то слад­ко­ва­тые, упи­тан­ные.

В общем, ста­рая фрес­ка, как и дру­гие рос­пи­си это­го дома, при пер­вом рас­смот­ре­нии ока­за­лась для спе­ци­а­ли­ста загад­кой. Хотя живо­пись Луки­а­на Попо­ва опре­де­лять при­хо­ди­лось. Как пра­ви­ло, с пер­во­го взгля­да. Как-то в музей при­нес­ли холст орен­бург­ско­го худож­ни­ка. А на обо­ро­те ока­зал­ся фраг­мент рабо­ты Луки­а­на Попо­ва. И хотя это был фраг­мент, все рав­но было оче­вид­но, что писал имен­но он. А тут навскид­ку опре­де­лить автор­ство не полу­чи­лось. Татья­на Васи­льев­на попро­си­ла дать ей немно­го вре­ме­ни, что­бы посмот­реть ран­ние рабо­ты худож­ни­ка и срав­нить с уви­ден­ным.

Через несколь­ко дней зво­ню в музей.

- Абсо­лют­но точ­но могу ска­зать: рос­пи­си делал не Луки­ан Попов, — уве­рен­но заяв­ля­ет Татья­на Васи­льев­на. — Это одно­знач­но. Воз­мож­но, рабо­тал кто-то из пре­по­да­ва­те­лей Неплю­ев­ско­го кадет­ско­го кор­пу­са. Там ведь пре­по­да­ва­ли живо­пись, рису­нок.

Жаль, что Луки­ан Васи­лье­вич не оправ­дал надеж­ды пат­ри­о­тов Орен­бур­га. Но, в кон­це кон­цов, не это глав­ное. А то, что дом со льва­ми нако­нец при­об­рел хозя­ев. После рекон­струк­ции здесь раз­ме­стит­ся музей Рус­ско­го гео­гра­фи­че­ско­го обще­ства, кото­рое, думаю, будет охра­нять его не хуже львов. У исто­ри­че­ско­го зда­ния нач­нет­ся новая жизнь. Дом-кра­са­вец, ове­ян­ный леген­да­ми, ста­нет все­об­щим досто­я­ни­ем.

Автор: Ната­лия Вер­ка­шан­це­ва.
Источ­ник: «Орен­бург­ская неде­ля», №6, 5 фев­ра­ля 2014 года