Караван-Сарай: символ Оренбурга

Архи­тек­тур­ный ансамбль Кара­ван-Сарая, без­услов­но, явля­ет­ся одним из наи­бо­лее впе­чат­ля­ю­щих памят­ни­ков архи­тек­ту­ры Ста­ро­го Орен­бур­га.

Вид на Кара­ван-Сарай, Орен­бург

Извест­ный кра­е­вед, архи­тек­тор и исто­рио­граф Орен­бур­га В.В. Доро­фе­ев назвал Кара­ван-Сарай сим­во­лом горо­да. А в Баш­ки­рии наш Кара­ван-Сарай назы­ва­ют не ина­че как «свя­ты­ня баш­кир­ско­го наро­да».

«Отдель­но сто­я­щее гран­ди­оз­ное зда­ние сво­ей ред­кой и чуд­ной построй­кой при­ко­вы­ва­ет глаз», – писал немец­кий иссле­до­ва­тель Тео­дор Бази­нер, совер­шив­ший в 1842 году путе­ше­ствие в Хиву через Орен­бург.

«Солн­це толь­ко что зака­ти­лось, когда я пере­пра­вил­ся через Сак­ма­ру, и пер­вое, что я уви­дел вда­ли, это было розо­во­го цве­та огром­ное зда­ние с мече­тью и пре­крас­ней­шим мина­ре­том. Это зда­ние назы­ва­ет­ся здесь Кара­ван-Сарай, недав­но оно воз­двиг­ну­то по рисун­ку Брюл­ло­ва», — так отзы­вал­ся о нашем памят­ни­ке архи­тек­ту­ры вели­кий укра­ин­ский поэт Тарас Гри­го­рье­вич Шев­чен­ко, при­быв­ший с кон­во­ем в ссыл­ку в Орен­бург летом 1847 года.

«Очень инте­ре­сен Кара­ван-Сарай. Это пре­крас­ное зда­ние с пре­вос­ход­ным архи­тек­тур­ным памят­ни­ком посре­дине…», — отме­чал нар­ком про­све­ще­ния Ана­то­лий Васи­лье­вич Луна­чар­ский, посе­тив­ший Орен­бург в 1929 году в поезд­ке по Сред­не­му Повол­жью.

«Все, кому при­шлось посе­тить Орен­бург, в сво­их выска­зы­ва­ни­ях о горо­де непре­мен­но упо­ми­на­ют о Кара­ван-Сарае как об ори­ги­наль­ном и пре­крас­ном соору­же­нии, при­да­ю­щем горо­ду осо­бый коло­рит», — пишет в 1966 году в сво­ей кни­ге док­тор архи­тек­ту­ры из Уфы Барый Гиба­то­вич Кали­мул­лин.

Архи­тек­тур­ный ансамбль Кара­ван-Сарай. 1846. Памят­ник феде­раль­но­го зна­че­ния. Автор-архи­тек­тор А.П. Брюл­лов. Ныне – адми­ни­стра­тив­ное зда­ние и Собор­ная мечеть № 2. Адрес: Пар­ко­вый про­спект, 6.

Исто­рия

Идея построй­ки в Орен­бур­ге Кара­ван-Сарая и ее вопло­ще­ние свя­за­но с Васи­ли­ем Алек­се­е­ви­чем Перов­ским – орен­бург­ским воен­ным губер­на­то­ром в 1833–1842 годах и гене­рал-губер­на­то­ром Орен­бург­ским и Самар­ским в 1851–1857 годах. В то вре­мя Баш­ки­рия адми­ни­стра­тив­но под­чи­ня­лась ему. Пер­во­на­чаль­но архи­тек­тур­ный ком­плекс Кара­ван-Сарая пред­на­зна­чал­ся для раз­ме­ще­ния орга­нов управ­ле­ния так назы­ва­е­мо­го Баш­ки­ро-меще­ряц­ко­го вой­ска

Васи­лий Перов­ский

Нача­ло Баш­кир­ско­му вой­ску было поло­же­но в 1798 году, когда из баш­кир Орен­бург­ской, Самар­ской, Уфим­ской, Вят­ской и Перм­ской губер­ний было сфор­ми­ро­ва­но ирре­гу­ляр­ное вой­ско, делив­ше­е­ся на 12 кан­то­нов. Баш­кир­ское ирре­гу­ляр­ное вой­ско при­ни­ма­ло уча­стие в Оте­че­ствен­ной войне 1812 года. После вой­ны к это­му воин­ско­му под­раз­де­ле­нию при­со­еди­ни­ли ещё пять кан­то­нов меще­ря­ков, состав­ляв­ших до это­го отдель­ное вой­ско. Таким обра­зом сфор­ми­ро­ва­лось Баш­ки­ро-меще­ряц­кое вой­ско, состо­я­щее из 17 кан­то­нов.

Баш­ки­ры – народ тюрк­ской язы­ко­вой груп­пы, насе­ля­ю­щий тер­ри­то­рию совре­мен­ной Рес­пуб­ли­ки Баш­кор­то­стан и сосед­ние тер­ри­то­рии Южно­го Ура­ла.

Меще­ря­ки – народ­ность тюрк­ской язы­ко­вой груп­пы, живу­щая в рай­о­нах Сред­не­го Повол­жья; гово­рят на диа­лек­те татар­ско­го язы­ка, в насто­я­щее вре­мя сли­ва­ют­ся с тата­ра­ми.

Посколь­ку орга­ны управ­ле­ния Баш­ки­ро-меще­ряц­ким вой­ском нахо­ди­лись в Орен­бур­ге, то баш­ки­рам и меще­ря­кам часто при­хо­ди­лось при­ез­жать в наш город по слу­жеб­ным делам, а так­же по сво­им надоб­но­стям. Как писал в слу­жеб­ном пись­ме в пра­ви­тель­ство В.А. Перов­ский,

«они не име­ют ника­ко­го при­ста­ни­ща в горо­де, при­нуж­де­ны быва­ют оста­нав­ли­вать­ся порознь в раз­ных частях горо­да и сло­бо­док, по дво­рам зна­ко­мых, или даже неред­ко пла­тить за про­жив­ку на посто­я­лых дво­рах».

Поэто­му «в отвра­ще­ние это­го неудоб­ства» Орен­бург­ский воен­ный губер­на­тор Перов­ский решил постро­ить посто­я­лый двор или Кара­ван-Сарай, где баш­ки­ры и меще­ря­ки мог­ли бы оста­нав­ли­вать­ся бес­плат­но.

В 1836 году воен­ный губер­на­тор В.А. Перов­ский объ­явил, что в Орен­бур­ге будет постро­ен Кара­ван-Сарай для нахо­дя­щих­ся на воен­ной служ­бе баш­кир, «что­бы они име­ли более удоб­ное поме­ще­ние для себя и сво­их лоша­дей», а так­же:

«…что­бы баш­ки­ры име­ли пол­ную воз­мож­ность испол­нять по сво­е­му зако­ну тре­бы и молит­вы. Этим жела­ли пока­зать наро­ду, что пра­ви­тель­ство Рос­сии дале­ко от мыс­ли насиль­ствен­но обра­щать маго­ме­тан в хри­сти­ан­ство…, напро­тив, пра­ви­тель­ство стро­ит на свои сред­ства мечеть, и не про­стую, а пре­вос­хо­дя­щую все извест­ные в крае мече­ти», — пишет И.В. Чер­нов.

Сам Васи­лий Перов­ский в пись­ме в Петер­бург под­твер­ждал, что «построй­ка Кара­ван-Сарая есть затея не моя, а казён­ная», то есть осу­ществ­ля­е­мая по Высо­чай­ше­му пове­ле­нию.

Кара­ван-Сарай пла­ни­ро­ва­лось воз­ве­сти к севе­ру от исто­ри­че­ско­го цен­тра Орен­бур­га, на сво­бод­ном от застрой­ки месте. Авто­ром про­ек­та стал выда­ю­щий­ся рус­ский архи­тек­тор Алек­сандр Пав­ло­вич Брюл­лов, с кото­рым Перов­ский нахо­дил­ся в близ­кой друж­бе. Про­ект Кара­ван-Сарая был выпол­нен к янва­рю 1837 года. При­е­хав в Петер­бург, воен­ный губер­на­тор В.А. Перов­ский пред­ста­вил его импе­ра­то­ру Нико­лаю I, кото­рый 19 янва­ря 1837 года утвер­дил про­ект Кара­ван-Сарая. 29 мая 1837 года про­ект­ные мате­ри­а­лы были достав­ле­ны в Орен­бург.

Кара­ван-Сарай стро­ил­ся в 1837–1846 годах. В 1842 году ком­плекс был в целом готов, оста­ва­лись неко­то­рые рабо­ты по мече­ти и мина­ре­ту. Пер­во­на­чаль­но в С‑образном двух­этаж­ном кор­пу­се хоте­ли раз­ме­стить квар­ти­ру коман­ду­ю­ще­го Баш­кир­ским вой­ском, поме­ще­ния вой­ско­во­го управ­ле­ния и кан­це­ля­рию, учи­ли­ще для баш­кир­ских детей, квар­ти­ры для обслу­жи­ва­ю­ще­го пер­со­на­ла, а так­же поме­ще­ния для вре­мен­но­го про­жи­ва­ния при­ез­жа­ю­щих баш­кир. Воз­ве­де­ние вой­ско­вой мече­ти с мина­ре­том потре­бо­ва­ло более дли­тель­ных сро­ков стро­и­тель­ства. Мно­го вре­ме­ни ушло на отдел­ку инте­рье­ров. Нако­нец в авгу­сте 1846 года про­изо­шло освя­ще­ние мече­ти.

Необ­хо­ди­мо отме­тить, что обще­при­ня­тое зна­че­ние назва­ния «кара­ван-сарай» не вполне умест­но по отно­ше­нию к орен­бург­ско­му Кара­ван-Сараю. На восто­ке «кара­ван-сара­я­ми» назы­ва­ют посто­я­лые дво­ры для тор­го­вых кара­ва­нов и куп­цов с това­ра­ми. Орен­бург­ский Кара­ван-Сарай нико­гда не был посто­я­лым дво­ром, и ника­кие кара­ва­ны сюда не при­хо­ди­ли. Для тор­го­вых кара­ва­нов в Орен­бур­ге был пред­на­зна­чен огром­ный Мено­вой двор, нахо­див­ший­ся за рекой Урал в двух вер­стах от горо­да. Кара­ван-Сарай был постро­ен для раз­ме­ще­ния орга­нов управ­ле­ния Баш­кир­ским вой­ском, даже мечеть в нём была вой­ско­вой. Полу­чил­ся пре­крас­ный архи­тек­тур­ный ансамбль двор­цо­во­го харак­те­ра в мусуль­ман­ском сти­ле. Стран­ное для воен­но­го ком­плек­са назва­ние – «Кара­ван-Сарай», тем не менее, точ­но отра­жа­ет восточ­ный коло­рит его архи­тек­ту­ры.

Кара­ван-Сарай в горо­де Орен­бур­ге

После построй­ки Кара­ван-Сарая пер­во­на­чаль­ные пла­ны началь­ства в отно­ше­нии его исполь­зо­ва­ния ради­каль­но поме­ня­лись. По рас­по­ря­же­нию ново­го воен­но­го губер­на­то­ра В.А. Обру­че­ва (1842–1851 годы) в поме­ще­ни­ях двух­этаж­но­го кор­пу­са раз­ме­сти­лись казар­мы баш­кир­ско­го кон­но­го пол­ка. Во вре­мя вто­ро­го прав­ле­ния гене­рал-губер­на­то­ра В.А. Перов­ско­го (1851–1857 годы) создан­ное им Баш­кир­ское вой­ско ещё про­дол­жа­ло кое-как суще­ство­вать, хотя воен­ной необ­хо­ди­мо­сти в таких воин­ских частях и под­раз­де­ле­ни­ях уже не было.

После упразд­не­ния Баш­кир­ско­го вой­ска (1863 год) воз­ник­ли про­бле­мы с даль­ней­шим исполь­зо­ва­ни­ем Кара­ван-Сарая. В «Тру­дах орен­бург­ской учё­ной комис­сии» (выпуск ХVIII, 1907 год) гене­рал-май­ор И.В. Чер­нов пишет о Кара­ван-Сарае:

«Поме­ще­ния для баш­кир и не дума­ли откры­вать, и никто из них там не оста­нав­ли­вал­ся. Обра­ще­ние зда­ния в посто­я­лый двор сто­и­ло бы доро­го по отоп­ле­нию и содер­жа­нию в чисто­те и ремон­ту. Пра­вый фасад обра­ти­ли в кан­це­ля­рию, а левый был отдан для губер­на­то­ра».

При­ез­жа­ю­щие в Орен­бург офи­ци­аль­ные лица, жите­ли и гости наше­го горо­да все­гда искренне удив­ля­лись тому, что постро­ен­ный в мусуль­ман­ских архи­тек­тур­ных фор­мах Кара­ван-Сарай с мече­тью и мина­ре­том стал двор­цом орен­бург­ско­го губер­на­то­ра, испо­ве­ду­ю­ще­го пра­во­сла­вие.

Дело в том, что во вре­мя прав­ле­ния послед­не­го орен­бург­ско­го гене­рал-губер­на­то­ра Н.А. Кры­жа­нов­ско­го (1864–1881 годы) Кара­ван-Сарай стал его рези­ден­ци­ей. При­чём пере­езд Нико­лая Андре­еви­ча из Губер­на­тор­ско­го дома на бере­гу Ура­ла в Кара­ван-Сарай был дале­ко не слу­ча­ен. В это вре­мя Рос­сия пере­жи­ва­ла пери­од необык­но­вен­но­го подъ­ёма рус­ско­го наци­о­наль­но­го само­со­зна­ния.

«Ино­зем­ные фор­мы долж­ны заме­нить­ся рус­ски­ми» – тако­во было кате­го­рич­ное отно­ше­ние выс­шей рос­сий­ской вла­сти к объ­ек­там архи­тек­ту­ры. Появи­лись и вся­че­ски насаж­да­лись «рус­ский» и «рус­ско-визан­тий­ский» архи­тек­тур­ные сти­ли. Гене­рал-губер­на­то­ру Н.А. Кры­жа­нов­ско­му кате­го­ри­че­ски не нра­ви­лось, что при въез­де со сто­ро­ны Моск­вы город Орен­бург откры­вал­ся ком­плек­сом Кара­ван-Сарая с мече­тью и мина­ре­том. По сви­де­тель­ству исто­рио­гра­фа Н.Н. Моде­сто­ва,

«…Кры­жа­нов­ский, заняв Кара­ван-Сарай под свою квар­ти­ру и под губерн­ские при­сут­ствен­ные места, при­шёл к мыс­ли пере­не­сти Кара­ван-Сарай­скую мечеть на дру­гое место».

По мне­нию гене­рал-губер­на­то­ра, сов­мест­ное суще­ство­ва­ние дей­ству­ю­щей мече­ти и губерн­ско­го управ­ле­ния созда­ва­ло зна­чи­тель­ные неудоб­ства как для вла­сти, так и для веру­ю­щих мусуль­ман. Сло­жи­лось так­же мне­ние обще­ствен­но­сти о том, что «небла­го­вид­но и неесте­ствен­но видеть дей­ству­ю­щую маго­ме­тан­скую мечеть посре­ди архи­тек­тур­но­го ком­плек­са, заня­то­го рус­ски­ми при­сут­ствен­ны­ми места­ми». Осо­бен­но это было неудоб­но для началь­ству­ю­щих лиц и при­ез­жа­ю­щих высо­ко­по­став­лен­ных гостей, кото­рым такое поло­же­ние каза­лось про­ти­во­есте­ствен­ным.

В 1867 году гене­рал-губер­на­тор Н.А. Кры­жа­нов­ский напра­вил хода­тай­ство в Мини­стер­ство внут­рен­них дел «о пере­но­се мече­ти с мина­ре­том, нахо­дя­щих­ся при Кара­ван-Сарае, на дру­гое место». Одна­ко тогдаш­ний рос­сий­ский министр внут­рен­них дел П.А. Валу­ев отве­тил отка­зом и поста­но­вил «оста­вить озна­чен­ную мечеть с мина­ре­том на месте, ею ныне зани­ма­е­мом».

После тако­го реше­ния в Орен­бур­ге мож­но было наблю­дать «доволь­но свое­об­раз­ную кар­ти­ну, когда рядом с губер­на­тор­ской квар­ти­рой и губерн­ски­ми при­сут­ствен­ны­ми места­ми сто­я­ла мусуль­ман­ская мечеть с мина­ре­том, с высо­ты кото­ро­го слы­ша­лись при­зы­вы на молит­ву».

Мено­вой двор

Извест­ный доре­во­лю­ци­он­ный писа­тель В.Л. Кигн-Дед­лов в кон­це 1890‑х годов назвал Кара­ван-Сарай «двор­цом орен­бург­ско­го губер­на­то­ра в ази­ат­ском вку­се». Кро­ме рези­ден­ции губер­на­то­ра здесь так­же раз­ме­ща­лись губерн­ская кан­це­ля­рия, губерн­ские при­сут­ствен­ные места, комис­сия по раз­ме­же­ва­нию земель, типо­гра­фия и редак­ция «Орен­бург­ской газе­ты».

«В Кара­ван-Сарае сосре­до­та­чи­ва­ет­ся адми­ни­стра­тив­ная часть управ­ле­ния как горо­дом, так и губер­ни­ей», — писал исто­рио­граф П.А. Стол­пян­ский, под­чёр­ки­вая исклю­чи­тель­но важ­ную роль Кара­ван-Сарая для доре­во­лю­ци­он­но­го Орен­бур­га.

В раз­ные годы Кара­ван-Сарай посе­ти­ло вели­кое мно­же­ство высо­ко­по­став­лен­ных пер­сон и выда­ю­щих­ся дея­те­лей, полу­чив­ших при­зна­ние в нашей стране и за рубе­жом. Напри­мер, в 1876 году, когда была постро­е­на и откры­та желез­ная доро­га до Орен­бур­га, при­ез­жал в наш город граф Лев Нико­ла­е­вич Тол­стой. Он посе­тил гене­рал-губер­на­то­ра Нико­лая Андре­еви­ча Кры­жа­нов­ско­го, с кото­рым они вме­сте участ­во­ва­ли в обо­роне Сева­сто­по­ля (1854–1855 годы) во вре­мя Крым­ской вой­ны 1853–1856 годов.

После Фев­раль­ской рево­лю­ции 1917 года в Кара­ван-Сарае нахо­дил­ся комис­сар Вре­мен­но­го пра­ви­тель­ства и рабо­тал Орен­бург­ский совет рабо­чих и сол­дат­ских депу­та­тов. В 1918 году орен­бург­ский Кара­ван-Сарай стал на неко­то­рое вре­мя местом раз­ме­ще­ния руко­во­дя­щих орга­нов вновь обра­зо­ван­ной Баш­кир­ской рес­пуб­ли­ки. В 1921–1936 годах в Кара­ван-Сарае нахо­дил­ся Баш­кир­ский педа­го­ги­че­ский тех­ни­кум.

В 1930 году мечеть Кара­ван-Сарая была закры­та, а в 1932 году в мече­ти устро­и­ли клуб для сту­ден­тов. После лик­ви­да­ции Баш­кир­ско­го пед­тех­ни­ку­ма зда­ние быв­шей мече­ти неко­то­рое вре­мя пусто­ва­ло. Нако­нец в 1954 году в быв­шей мече­ти устро­и­ли пла­не­та­рий. Бога­тое убран­ство инте­рье­ра мече­ти ока­за­лось пол­но­стью скры­тым за внут­рен­ним дере­вян­ным купо­лом, пред­на­зна­чен­ным для демон­стра­ции звёзд­но­го неба. Воз­вра­ще­ние мече­ти веру­ю­щим про­изо­шло в 1993 году. В насто­я­щее вре­мя в мече­ти рас­по­ла­га­ет­ся мусуль­ман­ское рели­ги­оз­ное объ­еди­не­ние «Кара­ван-Сарай».

С 1940‑х годов в основ­ном двух­этаж­ном кор­пу­се Кара­ван-Сарая раз­ме­ща­лась воин­ская часть. В 1960 году здесь обос­но­ва­лось круп­ное про­из­вод­ствен­ное объ­еди­не­ние «Орен­бург­гео­ло­гия», про­ра­бо­тав­шее до сво­ей лик­ви­да­ции в нача­ле 2000‑х годов. В насто­я­щее вре­мя всё вер­ну­лось на кру­ги своя. В «Кара­ван-Сарае» рабо­та­ют раз­лич­ные учре­жде­ния и орга­ни­за­ции. При этом дей­ству­ет мечеть и с высо­ты мина­ре­та из мик­ро­фо­нов слы­шат­ся слад­ко­звуч­ные при­зы­вы на мусуль­ман­скую молит­ву.

Автор: Ста­ни­слав Смир­нов
Источ­ник: Орен­бург­ская неде­ля, 25.11.18