Казанский кафедральный собор

11 нояб­ря 1773 года скон­чал­ся осно­ва­тель наше­го горо­да и его пер­вый губер­на­тор Иван Ива­но­вич Неплю­ев. Сто лет спу­стя Нико­лай Андре­евич Кры­жа­нов­ский, в то вре­мя гене­рал-губер­на­тор Орен­бур­га, выска­зал мысль о жела­тель­но­сти воз­ве­де­ния в горо­де хра­ма как памят­ни­ка осно­ва­те­лю горо­да И. И. Неплю­е­ву, кото­рый еще в 1750 — 1752 годах осно­вал в горо­де два собор­ных хра­ма — Пре­об­ра­жен­ский, за цвет купо­лов про­зван­ный наро­дом «Золо­тым» и Вве­ден­скую цер­ковь.

Оба хра­ма были «устро­е­ны» на кру­том бере­гу Ура­ла, почти сим­мет­рич­но глав­ной ули­це горо­да. Сто лет спу­стя они пере­ста­ли устра­и­вать потреб­но­сти при­хо­жан, по сле­ду­ю­щим при­чи­нам:

• За сто лет после заклад­ки город зна­чи­тель­но раз­рос­ся. Вырос­ла и чис­лен­ность насе­ле­ния. Эти хра­мы ста­ли малы по сво­ей вме­сти­мо­сти.
• Один из них был «лет­ним», вто­рой — «зим­ним» . Поэто­му тес­но­та в хра­ме наблю­да­лась осо­бен­но в зим­нее вре­мя, когда в «лет­нем» было настоль­ко холод­но, что у свя­щен­ни­ков моро­зом сво­ди­ло руки.
• С лик­ви­да­ци­ей Орен­бург­ской кре­по­сти оба хра­ма ока­за­лись, прак­ти­че­ски, на окра­ине горо­да, хотя и ожив­лен­ной в лет­нее вре­мя.

Вот поче­му гене­рал-губер­на­тор Н. А. Кры­жа­нов­ский пред­ло­жил собор постро­ить на одном из цен­траль­ных мест горо­да.

Было пред­ло­же­но осно­вать его там, где когда-то сто­я­ли Сак­мар­ские воро­та. После уни­что­же­ния кре­пост­но­го вала и этих ворот обра­зо­ва­лась огром­ная пло­щадь, на кото­рой само­про­из­воль­но воз­ник про­до­воль­ствен­ный рынок, сво­ей анти­са­ни­та­ри­ей посто­ян­но вызы­вав­ший у город­ских вла­стей голов­ную боль.

Город­ской думе помог силь­ней­ший пожар в 1879 году, уни­что­жив­ший это чре­во, или, как его еще назы­ва­ли мест­ные жите­ли, «скот­скую обжи­ра­лов­ку». Уди­ви­тель­но — но факт! У город­ских вла­стей, как и сей­час, так и в те дале­кие годы, на стро­и­тель­ство столь зна­чи­тель­но­го соору­же­ния денег не было. Поэто­му гене­рал-губер­на­тор пред­ло­жил дело не откла­ды­вать «в дол­гий ящик», а открыть под­пис­ку и сбор средств у насе­ле­ния. Сам тут же вло­жил 500 руб­лей.

Пони­мая, что наде­ять­ся на сбор средств толь­ко в одной Орен­бург­ской губер­нии — дело без­на­деж­ное, решил обра­тить­ся к Его Импе­ра­тор­ско­му Вели­че­ству (9 авгу­ста 1874 года) за раз­ре­ше­ни­ем на сбор пожерт­во­ва­ний по всей Рос­сии. Тако­вое было полу­че­но.

Для сбо­ра пожерт­во­ва­ний был избран спе­ци­аль­ный Коми­тет. На Кара­ван-Сарай­ской пло­ща­ди была постав­ле­на спе­ци­аль­ная вре­мен­ная цер­ковь. Как пока­за­ло вре­мя, этой цер­ко­вью за 20 лет была собра­на, по тем вре­ме­нам, весь­ма зна­чи­тель­ная сум­ма — 57 795 руб. 78 коп. Сле­ду­ет ска­зать, что день­ги на стро­и­тель­ство это­го хра­ма жерт­во­ва­ли не толь­ко рус­ские, но и люди дру­гой веры (баш­ки­ры, тата­ры).

Ходит такой слух, что один из круп­ней­ших куп­цов Орен­бур­га — Хуса­и­нов заявил: «Фун­да­мент это­го хра­ма — за мной!» — и выде­лил зна­чи­тель­ную сум­му. Прав­да, доку­мен­таль­но­го под­твер­жде­ния это­го фак­та я не нашел.

Сбор пожерт­во­ва­ний на стро­и­тель­ство хра­ма пошел по всей Рос­сии. Но про­ек­та хра­ма Коми­тет еще не имел. Поэто­му за помо­щью обра­ти­лись в Импе­ра­тор­скую ака­де­мию худо­жеств. Там был объ­яв­лен кон­курс на луч­ший про­ект. Ото­бра­но было два — один худож­ни­ка Лео­но­ва, вто­рой — архи­тек­то­ра Шрет-тера. Ни один из про­ек­тов Коми­тет не устро­ил. Было пред­ло­же­но Шрет­те­ру дора­бо­тать свой про­ект, сохра­нив фасад, пред­ло­жен­ный Лео­но­вым.

20 октяб­ря 1879 года Коми­те­ту был пред­став­лен дора­бо­тан­ный про­ект. Его смет­ная сто­и­мость состав­ля­ла око­ло 700 тыс. руб. Коми­тет рас­по­ла­гал сред­ства­ми в десять раз мень­ши­ми. По дво­рам горо­да про­дол­жа­ли ходить мона­хи­ни во всем чер­ном, с круж­ка­ми на бече­ве, на кото­рых было напи­са­но: «На стро­и­тель­ство хра­ма». Каж­дый жерт­во­вал сколь­ко мог. Устра­и­ва­лись «обе­ды по под­пис­ке», на кото­рых тоже соби­ра­лись зна­чи­тель­ные сум­мы. И тем не менее денег не хва­та­ло… Стро­и­тель­ство собо­ра отло­жи­ли до луч­ших вре­мен…

Про­шло шесть лет. В 1885 году в Орен­бур­ге нахо­дил­ся ака­де­мик Ящен­ко. Губер­на­тор Мас­ла­ко­вец пред­ло­жил Коми­те­ту за помо­щью обра­тить­ся к гостю. Он согла­сил­ся. На раз­ра­бот­ку эскиз­но­го про­ек­та собо­ра, его утвер­жде­ние, раз­ра­бот­ку рабо­че­го про­ек­та ака­де­ми­ку потре­бо­ва­лось все­го менее года. 23 янва­ря 1886 года про­ект был Высо­чай­ше утвер­жден со смет­ной сто­и­мо­стью стро­и­тель­ства в 213 400 руб­лей. Вско­ре нача­лись зем­ля­ные рабо­ты.

8 (20) сен­тяб­ря 1886 года. Заклад­ка фун­да­мен­та Казан­ско­го собо­ра. Фото Кар­ла Фише­ра

Инфор­ма­ция «Берд­ской Сло­бо­ды»: Казан­ский кафед­раль­ный собор постро­ен в горо­де Орен­бур­ге в 1894 году в рус­ско-визан­тий­ском сти­ле, пред­став­лял собой огром­ное зда­ние «с выся­щим­ся посе­ре­дине обшир­ным купо­лом, по бокам кото­ро­го с трех сто­рон нахо­ди­лись три полу­ку­по­ла, а меж­ду ними высту­па­ли сна­ру­жи четы­ре коло­ко­лен­ки». В шири­ну Кафед­раль­ный собор состав­лял 42 мет­ра, в дли­ну – 47 мет­ров, в высо­ту – 54 мет­ра.

Тор­же­ствен­ная цере­мо­ния заклад­ки собо­ра на Сак­мар­ской пло­ща­ди (ныне – тер­ри­то­рия скве­ра око­ло Дома Сове­тов) состо­я­лась 20 сен­тяб­ря (8 сен­тяб­ря по ста­ро­му сти­лю) 1886 года. Авто­ром про­ек­та стал ака­де­мик архи­тек­ту­ры Алек­сандр Ящен­ко.

После тор­же­ствен­ной Литур­гии 8 сен­тяб­ря 1886 года архи­ерей Мака­рий с крест­ным ходом опу­стил­ся по зем­ля­но­му отко­су в глубь при­го­тов­лен­но­го для построй­ки хра­ма места, углуб­лен­но­го до деся­ти с поло­ви­ной аршин (более семи мет­ров), и совер­шил заклад­ку хра­ма… но не на пер­во­на­чаль­но отве­ден­ном Думой месте — на Кара­ван-Сарай­ской пло­ща­ди, кото­рое при­зна­но было неудоб­ным, а на Сак­мар­ской пло­ща­ди (ныне сквер перед Домом Сове­тов), где он и сто­ял до момен­та его уни­что­же­ния.

Как толь­ко нача­лись регу­ляр­ные стро­и­тель­ные рабо­ты, выяс­ни­лось, что не хва­та­ет для строй­ки спе­ци­аль­ным обра­зом обо­жжен­но­го кир­пи­ча. Шла же толь­ко клад­ка под­валь­но­го эта­жа. Про это узна­ли мест­ные куп­цы. Они быст­ро сооб­ра­зи­ли, что для построй­ки хра­ма такой кир­пич будет тре­бо­вать­ся во все воз­рас­та­ю­щих раз­ме­рах. То был ред­кий слу­чай, кото­рый под­во­ра­чи­ва­ет­ся раз в жиз­ни, и то не каж­до­му. Они пред­ло­жи­ли собор­но­му Коми­те­ту постро­ить кир­пич­ный завод с круг­ло­су­точ­ным цик­лом рабо­ты, кото­рый обес­пе­чит бес­пе­ре­бой­ное снаб­же­ние строй­ки таким кир­пи­чом.

Но куп­цы есть куп­цы! О соб­ствен­ной выго­де, даже в таком деле, как стро­и­тель­ство хра­ма, не забы­ли! Они поста­ви­ли усло­вие, чтоб Город­ская дума осво­бо­ди­ла их от упла­ты нало­гов сро­ком на десять лет. Для бого­угод­но­го дела Думе ниче­го было не жаль! Куп­цам отве­ли место для стро­и­тель­ства заво­да. Одно­вре­мен­но с обес­пе­че­ни­ем стро­и­тель­ства собо­ра дель­цы актив­но снаб­жа­ли высо­ко­ка­че­ствен­ным кир­пи­чом и мест­ный рынок. Необ­ла­га­е­мый нало­га­ми кир­пич дель­цам при­нес бас­но­слов­ные при­бы­ли!

Далее строй­ка шла сле­ду­ю­щим обра­зом:

В 1888 году выкла­ды­ва­ет­ся цоколь. Кир­пич­ная клад­ка по яру­сам шла четы­ре с поло­ви­ной года. В 1893 году собор покры­ва­ет­ся желе­зом, начи­на­ют­ся шту­ка­тур­ные рабо­ты, кото­рые закан­чи­ва­ют­ся в 1894 году. И сно­ва беда — выяс­ня­ет­ся, что на отде­лоч­ные рабо­ты средств не хва­та­ет.

Это озна­ча­ло, что окон­ча­ние стро­и­тель­ства, сле­до­ва­тель­но и освя­ще­ние хра­ма будет ото­дви­ну­то на неопре­де­лен­ное вре­мя… На помощь при­шла вдо­ва орен­бург­ско­го куп­ца М.Л. Ива­но­ва – она пожерт­во­ва­ла трид­цать тысяч руб­лей, кото­рые пошли на устрой­ство ико­но­ста­са, на писа­ние икон и на отлив­ку коло­ко­лов.

Для отлив­ки коло­ко­лов в Орен­бург был вызван мастер «коло­коль­но­го отли­ва» с извест­но­го мос­ков­ско­го коло­коль­но­го заво­да гос­по­ди­на Фин­лянд­ско­го, кото­ро­му зака­зы­ва­ли отли­вать коло­ко­ла и для хра­ма Хри­ста Спа­си­те­ля в Москве. 

Как гово­рят неко­то­рые доку­мен­ты, отлив­ка коло­ко­лов про­из­во­ди­лась на Сен­ной пло­ща­ди. Смот­реть на это таин­ство собра­лись не толь­ко жите­ли горо­да, но и с его окрест­но­стей. Собрав­ши­е­ся бро­са­ли в кот­ло­ван сереб­ря­ные моне­ты, укра­ше­ния, коль­ца — «для луч­ше­го зво­на» — гово­ри­ли они! Коло­кол весом 302 пуда был отлит 20 авгу­ста 1894 года. На нем была над­пись:

«Гос­подь сил той есть Царь сла­вы! Сей коло­кол лит во сла­ву Божию и Пре­св. Бого­ро­ди­цы ижди­ве­ни­ем Марии Львов­ны Ива­но­вой в память помолв­ки Госу­да­ря Наслед­ни­ка Нико­лая Алек­сан­дро­ви­ча».

Боль­шо­му коло­ко­лу, весом в 723 пуда, не повез­ло. Он был полу­чен со вто­рой отлив­ки 7 октяб­ря 1894 года. Вес его язы­ка-более 25 пудов. На коло­ко­ле сде­ла­ны над­пи­си: 

«Бла­го­вест­вуй, зем­ле радость велию. Хва­ли­те небе­са Божию Сла­ву. Сей коло­кол отлит к собор­но­му хра­му во имя Казан­ской Божи­ей Мате­ри, в г. Орен­бур­ге в цар­ство­ва­ние Госу­да­ря Импе­ра­то­ра Алек­сандра III, в свя­ти­тель­ство прео­свя­щен­но­го Мака­рия, епи­ско­па Орен­бург­ско­го, при губер­на­то­ре Ершо­ве и вице-губер­на­то­ре Ассин­кри­те Ассин­кри­то­ви­че Лома­чев­ском ижди­ве­ни­ем вдо­вы Марии Львов­ны Ива­но­вой в память покой­но­го супру­га ее Сер­гея Михай­ло­ви­ча Ива­но­ва, усер­ди­ем свя­щен­ни­ка Миха­и­ла Федо­ро­ви­ча Руд­нян­ско­го на мно­гая лета всем граж­да­нам г. Орен­бур­га».

Коло­кол имел релье­фы, изоб­ра­жав­шие лики херу­ви­мов, Спа­си­те­ля, Божи­ей Мате­ри (Казан­ской ико­ны), преп. Мака­рия еги­пет­ско­го, Алек­сандра Нев­ско­го, кн. Вла­ди­ми­ра, преп. Сер­гия Радо­неж­ско­го, Марии Маг­да­ли­ны и кня­ги­ни Еле­ны. На звон­ни­цу коло­ко­ла под­ня­ты 4 декаб­ря и закреп­ле­ны на осо­бых сталь­ных контр­фор­сах. Подъ­ем «сде­лан» без машин, уси­ли­я­ми рук веру­ю­щих людей, кото­рых набра­лось к собо­ру тыся­чи, несмот­ря на мороз.

Вот как опи­сы­вал в 1915 году этот собор П. Рай­ский в сво­ем «Путе­во­ди­те­ле по г. Орен­бур­гу».

«Собор устро­ен по про­ек­ту архи­тек­то­ра-худож­ни­ка Ящен­ко в визан­тий­ском сти­ле, напо­до­бие хра­ма св. Софии в Кон­стан­ти­но­по­ле с выда­ю­щим­ся посре­дине обшир­ным купо­лом, кото­рый с трех сто­рон обле­га­ют три полу­ку­по­ла, а меж­ду ними кра­си­во воз­вы­ша­ют­ся четы­ре коло­коль­ни. Высо­ко под­ни­ма­ясь над горо­дом, собор как бы царит над ним…

Внут­ри собор худо­же­ствен­но рас­пи­сан живо­пи­сью и орна­мен­та­ми напо­до­бие собо­ра св. Мар­ка в Вене­ции. При оби­лии днев­но­го све­та, лью­ще­го­ся со всех сто­рон из боль­ших окон, а так­же при осве­ще­нии собо­ра вече­ром элек­три­че­ством внут­рен­ность его име­ет необы­чай­но кра­си­вый и вели­че­ствен­ный вид. Кро­ме глав­но­го алта­ря, в собо­ре устро­е­но два при­де­ла: во имя Свя­ти­те­ля Нико­лая Мир­ли­кий­ска­го чудо­твор­ца и преп. Сер­гия Радо­неж­ска­го.

Из свя­щен­ных пред­ме­тов, нахо­дя­щих­ся в собо­ре, мож­но ука­зать на мест­но- чти­мую ико­ну Табын­ской (Казан­ской) Бого­ма­те­ри, точ­ную копию с тако­вой же чудо­твор­ной, нахо­дя­щей­ся в Табын­ске (село) Стер­ли­та­мак­ско­го уез­да Уфим­ской губер­нии. Ико­на эта поме­ща­ет­ся под бал­да­хи­ном у лево­го кли­ро­са; затем обра­ща­ют на себя вни­ма­ние ико­ны изящ­ной рабо­ты худож­ни­ка Вл. Маков­ско­го в глав­ном ико­но­ста­се и боль­шая кар­ти­на «Явле­ние Бого­ма­те­ри пре­по­доб­но­му Сер­гию», поме­щен­ная на одном из пиляст­ров собо­ра. Перед ико­ной свя­ти­те­ля Нико­лая чудо­твор­ца висит серебро­по­зла­щен­ная лам­па­да, дар бла­го­по­луч­но ныне цар­ству­ю­ще­го Импе­ра­то­ра Нико­лая Алек­сан­дро­ви­ча, дан­ный Им во вре­мя посе­ще­ния Орен­бур­га в 1891 году по воз­вра­ще­нии из путе­ше­ствия по Китаю и Япо­нии. В собор­ной риз­ни­це, меж­ду про­чим, хра­нит­ся ста­рин­ное Еван­ге­лие, весом око­ло 2 пудов, неупо­треб­ля­е­мое при бого­слу­же­нии.

На собор­ной звон­ни­це висит до пят­на­дца­ти коло­ко­лов, за неко­то­ры­ми исклю­че­ни­я­ми, подо­бран­ных под общий тон. Глав­ный коло­кол весом в 723 пуда 32 фун­та (11,6 т), вто­рой в 302 пуда 33 фун­та (4,846 т). В под­валь­ном поме­ще­нии собо­ра нахо­ди­лась гроб­ни­ца-памят­ник над моги­лой почив­ше­го в 1896 году Орен­бург­ско­го Архи­пас­ты­ря Нико­лая (Адо­рат­ско­го) с дере­вян­ным изящ­ной рабо­ты кре­стом, устро­ен­ным на сред­ства вос­пи­тан­ни­ков Орен­бург­ской Духов­ной семи­на­рии и вос­пи­тан­ниц Епар­хи­аль­но­го учи­ли­ща».

27 мая 1931 года пре­зи­ди­ум Орен­бург­ско­го город­ско­го сове­та при­нял реше­ние (про­то­кол № 19) о закры­тии Казан­ско­го кафед­раль­но­го собо­ра, в свя­зи с обра­зо­ва­ни­ем за рели­ги­оз­ным обще­ством собо­ра «задол­жен­но­сти по стра­хо­вым, стро­и­тель­ным пре­ми­ям и земель­ной рен­те».

Теле­фо­но­грам­ма от 17 мая 1932 года о взры­ве Казан­ско­го собор в Орен­бур­ге. 

Реше­ние о раз­бо­ре Казан­ско­го кафед­раль­но­го собо­ра и стро­и­тель­стве на его месте в 1932 году теат­ра при­ня­то Орен­бург­ским гор­со­ве­том 21 июля 1931 года. 

Соглас­но Поста­нов­ле­нию Боль­шо­го Пре­зи­ди­у­ма город­ско­го Сове­та от 10 декаб­ря 1931 года «О стро­и­тель­стве ново­го теат­ра в горо­де Орен­бур­ге» пла­ни­ро­ва­лось:

Окон­ча­тель­но уста­но­вить местом построй­ки теат­ра пло­щад­ку быв­ше­го кафед­раль­но­го собо­ра. Отме­тить крайне сла­бую рабо­ту их по раз­бор­ке собо­ра. Пред­ло­жить ГСК на осно­ве хоз­рас­че­та фор­ми­ро­вать раз­бор­ку собо­ра, исполь­зо­вав при этом осво­бож­да­ю­щу­ю­ся рабо­чую сила на дру­гих строй­ках, про­во­дя рабо­ту таким обра­зом, что­бы вся раз­бор­ка и очист­ка места для стро­и­тель­ства долж­ны быть закон­че­на не позд­нее 15 апре­ля 1932 года. Дого­вор на раз­бор­ку собо­ра обя­зать от име­ни Гор­со­ве­та заклю­чить стро­и­тель­ной комис­сии.

Но что-то пошло не так.

Пер­вый взрыв про­зву­чал в четы­ре часа утра 19 мая 1932 года На века постро­ен­ный на народ­ные день­ги он два года не под­да­вал­ся дья­воль­ской силе дина­ми­та Окон­ча­тель­ный снос собо­ра был завер­шен в 1936 году. Есть две вер­сии (леген­ды) поче­му это про­изо­шло.

1. Уни­что­же­ние хра­ма было про­из­ве­де­но по при­ка­зу Орен­бург­ско­го губ­ко­ма ВКП(б). Эта вер­сия недо­сто­вер­на и лег­ко опро­вер­га­ет­ся тем, что с 1929 года и по декабрь 1934 года Орен­бург­ская губер­ния суще­ство­вать пере­ста­ла, она вошла в При­волж­ский край. Сле­до­ва­тель­но, если и были такие ука­за­ния, исхо­дить они мог­ли толь­ко из Сама­ры. Таких доку­мен­тов кра­е­ве­да­ми обна­ру­же­но не было.
2. Более убе­ди­тель­но выгля­де­ла вто­рая леген­да: в кон­це 1930 — нача­ле 1931 года где-то «в высо­ких кру­гах» обсуж­дал­ся вопрос об уни­что­же­нии ряда куль­то­вых зда­ний, в том чис­ле и наших. Но «вер­хам» было дока­за­но, что Казан­ский кафед­раль­ный собор явля­ет­ся одной из жем­чу­жин миро­во­го зод­че­ства. После это­го в Орен­бург­ский гор­ис­пол­ком было посла­но ука­за­ние воз­дер­жать­ся от уни­что­же­ния хра­ма. Был слух, что такое пись­мо в Орен­бург при­шло, но… насту­пи­ла пора отпус­ков, его куда-то засу­ну­ли и о нем про­сто забы­ли. Вер­сия прав­до­по­доб­на, осо­бен­но если вспом­нить нашу «рус­скую акку­рат­ность». О пись­ме вспом­ни­ли толь­ко тогда, когда при­сту­пи­ли к уни­что­же­нию хра­ма. Так ли это? Такой доку­мент не най­ден, сле­до­ва­тель­но, дока­за­тельств нет.

Есть мне­ние, что когда до свя­щен­но­слу­жи­те­лей дошел слух, что гото­вит­ся уни­что­же­ние собо­ра, наи­бо­лее цен­ные вещи и релик­вии ими были пере­не­се­ны в когда-то тай­но выко­пан­ные под­зем­ные ходы и там заму­ро­ва­ны до луч­ших вре­мен. Сооб­ща­лись даже пред­по­ла­га­е­мые места выхо­да из тай­ни­ков. Но до сих пор их не обна­ру­жи­ли то ли пото­му, что не иска­ли, то ли пото­му, что най­ти не смог­ли, то ли пото­му, что их нет! И тем не менее слух есть, он живет и бере­дит умы мно­гих.

В насто­я­щее вре­мя на месте взо­рван­но­го Казан­ско­го кафед­раль­но­го собо­ра нахо­дит­ся парк воз­ле Дома Сове­тов.

В пар­ке, уже после пере­строй­ки, был уста­нов­лен в 2000 году Поклон­ный крест и Памят­ный камень, на кото­ром уве­ко­ве­че­на исто­рия это­го места. В памя­ти орен­бурж­цев он навсе­гда оста­нет­ся кра­си­вым и уми­ро­тво­ря­ю­щим местом.

Ука­зом Губер­на­то­ра Орен­бург­ской обла­сти от 19 октяб­ря 2006 года № 186-ук сквер око­ло Дома Сове­тов постав­лен на госу­дар­ствен­ную охра­ну как объ­ект куль­тур­но­го насле­дия реги­о­наль­но­го зна­че­ния.

Суще­ству­ет ли воз­мож­ность вос­ста­нов­ле­ния орен­бург­ско­го собо­ра, пока­жет вре­мя. А пока жите­ли обла­сти могут полу­чить пред­став­ле­ние о том, как выгля­дел собор. И для это­го даже не нуж­но ехать в сто­ли­цу дон­ских каза­ков. Доста­точ­но про­ехать все­го несколь­ко десят­ков кило­мет­ров от горо­да. Ведь Свя­то-Тро­иц­кий собор в Сарак­таш­ской оби­те­ли — умень­шен­ная в пол­то­ра раза копия взо­рван­но­го Казан­ско­го собо­ра. И на самом боль­шом его коло­ко­ле вьет­ся памят­ной лен­точ­кой над­пись:

"В память о раз­ру­ше­нии в лихие годы 1932–36 кафед­раль­но­го собо­ра в честь Казан­ской ико­ны Божьей мате­ри…"

При созда­нии мате­ри­а­ла исполь­зо­вал­ся текст: Десят­ков Г.М. «Казан­ский кафед­раль­ный» («Леген­ды ста­ро­го Орен­бур­га»), а так­же соб­ствен­ная инфор­ма­ция про­ек­та «Берд­ская Сло­бо­да».