Купеческая династия Рамеевых

Роль лич­но­сти в раз­ви­тии семей­но­го дела на при­ме­ре золо­то­го про­мыс­ла орен­бург­ской купе­че­ской дина­стии Раме­е­вых

«За смер­тью же его невоз­мож­но най­ти ему заме­сти­те­ля сре­ди наслед­ни­ков…»

В Орен­бург­ской губер­нии XIX — нача­ла XX вв. уча­стие пред­ста­ви­те­лей купе­че­ско­го сооб­ще­ства в част­ной золо­то­до­бы­че было рас­про­стра­нен­ным явле­ни­ем. Бога­тые капи­та­ла­ми дина­стии пред­при­ни­ма­те­лей актив­но осва­и­ва­ли эту сфе­ру ком­мер­че­ской дея­тель­но­сти. Попу­ляр­ность золо­то­го про­мыс­ла в дело­вой сре­де Орен­бур­жья была очень высо­ка, даже несмот­ря на низ­кое содер­жа­ние дра­го­цен­но­го метал­ла в поч­вах и реках реги­о­на.

По пово­ду мало­го объ­е­ма мест­ных золо­то­нос­ных руд в сво­ем отче­те на имя импе­ра­то­ра Алек­сандра II писал гене­рал-губер­на­тор А. П. Без­ак:

«…вооб­ще золо­тые рос­сы­пи в Орен­бург­ском крае небо­га­ты», ‒ было ска­за­но в посла­нии чинов­ни­ка [2, л. 34об.].

А орен­бург­ский золо­то­про­мыш­лен­ник Дмит­рий Пеут­линг обра­тил вни­ма­ние на то, что

«…пла­та рабо­чих на золо­тых при­ис­ках так ничтож­на, посе­му явля­ет­ся необ­хо­ди­мость уве­ли­чить зара­бот­ную пла­ту, чего одна­ко при бед­ном содер­жа­нии при­ис­ков сде­лать невоз­мож­но» [1, л. 6об.].

Необ­хо­ди­мо допол­нить, что раз­мер опла­ты тру­да наем­ных работ­ни­ков на част­ных золо­тых при­ис­ках был дей­стви­тель­но неве­лик, что под­твер­жда­ет ста­тья в жур­на­ле «Вест­ник Евро­пы» 1880 г., посвя­щен­ная осо­бен­но­стям оте­че­ствен­ной золо­то­до­бы­чи.

«Рабо­чие нани­ма­ют­ся за весь­ма незна­чи­тель­ную месяч­ную пла­ту (напр., в Ени­сей­ской губ. – 3 руб., в Орен­бург­ской – 3 руб., в Перм­ской – 5–7 руб.), но име­ют пра­во после окон­ча­ния дан­но­го им на день уро­ка, а так­же в празд­нич­ные дни зани­мать­ся про­мы­ва­ни­ем пес­ков в свою поль­зу», ‒ при­во­дил све­де­ния неиз­вест­ный автор [8, с. 365].

Одна­ко, как уже было ска­за­но выше, пред­при­ни­ма­те­ли из купе­че­ской и дво­рян­ской сре­ды, невзи­рая на ску­дость запа­сов дра­го­цен­но­го метал­ла в орен­бург­ских зем­лях и реках, энер­гич­но вста­ва­ли в ряды золо­то­про­мыш­лен­ни­ков.

Семья Раме­е­вых опре­де­ли­ла золо­той про­мы­сел в каче­стве при­о­ри­тет­но­го направ­ле­ния сво­ей ком­мер­че­ской дея­тель­но­сти еще в нача­ле 70‑х гг. XIX сто­ле­тия. Основ­ные золо­то­со­дер­жа­щие пла­сты нахо­ди­лись на восто­ке губер­нии ‒ в Орском, Тро­иц­ком и Челя­бин­ском уез­дах. В свою оче­редь, зна­чи­тель­ная часть этих земель при­над­ле­жа­ла баш­ки­рам-соб­ствен­ни­кам на пра­вах автох­тон­но­сти этно­са. В сочи­не­нии П. И. Небо­ль­си­на упо­ми­на­ет­ся, что в

«Тро­иц­ком уез­де золо­тые при­ис­ки нахо­дят­ся в баш­кир­ских вот­чин­ных зем­лях и в каза­чьей обще­ствен­ной зем­ле» [9, с. 278].

При­нес­ший широ­кую извест­ность семье пред­при­ни­ма­те­лей биз­нес был осно­ван Хани­фой Аль­му­ха­ме­тов­ной Раме­е­вой,

«…кото­рая по заклю­чен­но­му ею с баш­ки­ра­ми-вот­чин­ни­ка­ми Бур­зян­ских воло­стей кон­трак­ту от 30 янва­ря 1870 г., взя­ла в арен­ду земель­ную пло­щадь под при­ис­ки» [6, с. 117].

Во вто­рой поло­вине 1880‑х гг. при­ис­ки куп­чи­хи Раме­е­вой пере­шли к ее мужу Муха­мет-Сады­ку Абдул­ка­ри­мо­ви­чу Раме­е­ву, а от него, в тече­ние 1890–1900 гг. – к их сыно­вьям Муха­мет-Заки­ру (Заки­ру) и Муха­мет-Шаки­ру (Шаки­ру) Раме­е­вым [7].

Часть купе­че­ских при­ис­ков рас­по­ла­га­лась в Орском уез­де, по рекам Сул­тан­ка и Худо­лаз, близ дерев­ни Гадель­ши­но. При­бреж­ная тер­ри­то­рия реки Худо­лаз содер­жа­ла зна­чи­тель­ные для здеш­них мест объ­е­мы золо­то­нос­ных почв, поэто­му куп­цы Раме­е­вы были не един­ствен­ны­ми золо­то­про­мыш­лен­ни­ка­ми в этом реги­оне. К при­ме­ру, на одном из ручьев этой реки рас­по­ла­га­лось золо­то­до­бы­ва­ю­щее про­из­вод­ство гене­ра­ла Жем­чуж­ни­ко­ва [16, с. 28].

О мас­штаб­но­сти дея­тель­но­сти куп­цов Раме­е­вых писал в нача­ле ХХ в. В. К. Пав­лов­ский:

«В 80‑е ‒ 90‑е гг. XIX в. в Орен­бург­ском крае появ­ля­ют­ся хими­че­ские заво­ды для извле­че­ния золо­та: завод Баш­ки­ро­ва, Сувун­дук­ско-Орской ком­па­нии и т.д., самым боль­шим из кото­рых являл­ся завод Раме­е­вых близ посел­ка Верх­не­ураль­ско­го уез­да, где для обра­бот­ки пес­ков постав­ле­ны чаши Комар­ниц­ко­го, про­ве­де­ны кон­но-желез­ные доро­ги для под­воз­ки пес­ков, устро­е­ны раз­лич­ные уло­ви­те­ли золо­та, и вооб­ще дело устро­е­но на широ­кую ногу» [12, с. 19].

Пред­при­ни­ма­те­ли забо­ти­лись о тех­ни­че­ском осна­ще­нии при­ис­ков, где дей­ство­ва­ли 4 чаши с бегу­на­ми, 1 дро­бил­ка Бле­ка, 6 бутар, 2 шлю­за, 50 руч­ных стан­ков, 3 паро­вых дви­га­те­ля мощ­но­стью 35 лоша­ди­ных сил и 1 тур­би­на в 25 лоша­ди­ных сил. Квар­це­вые жилы раз­ру­ша­лись дина­ми­том. Про­из­вод­ствен­ный пер­со­нал пред­при­я­тия насчи­ты­вал 850 рабо­чих [6, с. 116].

Сотруд­ни­ки газе­ты «Вакыт» и жур­на­ла «Шура», г. Орен­бург, 1907 г. В пер­вом ряду спра­ва вто­рой — изда­тель Закир Рами­ев

После пере­да­чи управ­ле­ния золо­тым про­мыс­лом сво­им мужу и сыно­вьям Хани­фа Раме­е­ва не пре­кра­ти­ла зани­мать­ся ком­мер­ци­ей. На конец 80‑х гг. XIX в. она явля­лась вла­де­ли­цей коже­вен­но­го заво­да, рас­по­ло­жен­но­го в деревне Юлук­ский Ям 1‑й Бур­зян­ской воло­сти Орско­го уез­да. Функ­ци­о­ни­ро­ва­ло заве­де­ние с 1844 г. Его про­из­вод­ствен­ная спо­соб­ность на 1887 г. состав­ля­ла 900 кож в год, на сум­му 5 тыс. руб. На про­из­вод­стве было задей­ство­ва­но 3 чело­ве­ка наем­но­го пер­со­на­ла [11, с. 228]. Жела­ние про­дол­жать пред­при­ни­ма­тель­скую дея­тель­ность, пусть даже сузив­шу­ю­ся до раз­ме­ров неболь­шо­го сель­ско­го пред­при­я­тия, спе­ци­а­ли­зи­ру­ю­ще­го­ся на выдел­ке кож, харак­те­ри­зу­ет Х. Раме­е­ву как жен­щи­ну, обла­да­ю­щую харак­тер­ным для дело­во­го чело­ве­ка набо­ром мораль­ных качеств. Купе­че­скую дело­вую хват­ку и инте­рес к ком­мер­ции уна­сле­до­ва­ли и ее сыно­вья ‒ Шакир и Закир.

Закир Рами­ев. Нача­ло XX века

Купец Шакир Раме­ев скон­чал­ся 1 мар­та 1912 г. и оста­вил после себя зна­чи­тель­ный объ­ем «раз­но­маст­ной» соб­ствен­но­сти, состо­яв­шей из несколь­ких десят­ков золо­то­нос­ных при­ис­ков, жилых и про­из­вод­ствен­ных поме­ще­ний, земель­ных участ­ков и денеж­ных средств. О мас­шта­бе наслед­ства пред­при­ни­ма­те­ля было ска­за­но:

«Наслед­ствен­ная мас­са после умер­ше­го Раме­е­ва явля­ет­ся по раз­ме­рам сво­им доволь­но зна­чи­тель­ной, а по соста­ву крайне разнообразной»[15, л. 1.].

А в перечне остав­лен­но­го иму­ще­ства зна­чи­лось:

«В состав наслед­ства, меж­ду про­чим, вхо­дят дома в горо­де Орен­бур­ге, Илец­кой Защи­те, Верх­не­ураль­ске, Сеи­тов­ском поса­де; земель­ные участ­ки в Орен­бург­ском, Орском и Верх­не­ураль­ском уез­дах; золо­тые при­ис­ки в Верх­не­ураль­ском и Орском уез­дах; уча­стие в раз­но­го рода пред­при­я­ти­ях; в гро­мад­ном коли­че­стве живой и мерт­вый инвен­тарь и про­чее» [15, л. 1].

Шаки­ру Раме­е­ву при­над­ле­жа­ло несколь­ко десят­ков объ­ек­тов золо­то­до­бы­чи, рас­по­ла­гав­ших­ся в рай­о­нах на восто­ке Орен­бург­ской губер­нии. В Верх­не­ураль­ском уез­де рас­по­ла­га­лись такие при­ис­ки, как Бал­кан­ский, Сосед­ний, Бога­тый, Бла­го­сло­вен­ный, Тру­до­вой, Храб­рый, Сахар, Ара­ра­тов­ский, Сми­рен­ный, Пер­сид­ский, Китай­ский, Хады­ев­ский, Рав­гат­ский, Ази­ат­ский, Мид­хад­ский, Бухар­ский, Хивин­ский, Несъе­доб­ный, Габи­тов­ский, Сол­неч­ный, Михай­лов­ский, Золо­той Кряж, Сар­тов­ский, Хло­пот­ли­вый, Бат­пак­ский, Акра­мов­ский, Нава­рин­ский, Албан­ский, Коре­ев­ский, Южный, Чукан­ский, Восточ­ный, Запад­ный, Сулей­ман I, Вла­ди­во­сток 2‑й, Аннин­ский, Кня­же­ский 1‑й, Кня­же­ский 2‑й, Амир и Син­таш­ский, [15, л. 1об.]. В Орском уез­де золо­то­до­бы­ча шла на при­ис­ке Пет­ро­пав­лов­ский и др. [15, л. 1об.]. Бла­го­да­ря при­ве­ден­но­му спис­ку ста­но­вят­ся отчет­ли­во вид­ны раз­ме­ры под­ле­жа­ще­го раз­де­лу наслед­ства.

Семья Рами­е­вых во вре­мя путе­ше­ствия по стра­нам Евро­пы в 1914 г. В пер­вом ряду спра­ва Закир Раме­ев.

Про­бле­ма рас­по­ря­же­ния раз­но­про­филь­ны­ми акти­ва­ми состо­я­ла еще и в том, что у покой­но­го куп­ца оста­лось мно­го­чис­лен­ное потом­ство от раз­ных жен, пред­ста­ви­те­ли кото­ро­го и явля­лись закон­ны­ми пре­тен­ден­та­ми на солид­ное наслед­ство.

«В пра­вах наслед­ства к его иму­ще­ству в насто­я­щее вре­мя утвер­жда­ют­ся в Орен­бург­ском Окруж­ном Суде 17 наслед­ни­ков, а имен­но: три жены, пять сыно­вей и девять доче­рей» ‒ было про­пи­са­но в доку­мен­те о раз­де­ле иму­ще­ства [15, л. 1об.].

Ответ­ствен­ные лица, опи­сав­шие под­ле­жа­щую раз­де­лу соб­ствен­ность, опре­де­ли­ли:

«Такое раз­но­об­ра­зие и раз­бро­сан­ность наслед­ствен­но­го иму­ще­ства порож­да­ет труд­ность в его управ­ле­нии и заве­ды­ва­нии, и ныне за смер­тью глав­но­го хозя­и­на и обще­го руко­во­ди­те­ля все­ми дела­ми, по мне­нию про­си­те­лей, пред­став­ля­ет­ся свое­вре­мен­ным при­сту­пить хотя бы к частич­ной лик­ви­да­ции это­го наслед­ства» [15, л. 1об.].

Как вид­но из тек­ста источ­ни­ка, вопрос о про­дол­же­нии суще­ство­вав­ше­го мно­го лет семей­но­го биз­не­са на повест­ке не зна­чил­ся вооб­ще. При­чи­на это­го состо­ит в том, что «уча­стие в наслед­стве 17 наслед­ни­ков исклю­ча­ет вся­кую воз­мож­ность спо­кой­но­го и соглас­но­го руко­во­ди­тель­ства все­ми дела­ми и пред­при­я­ти­я­ми, тем более, что в чис­ле наслед­ни­ков име­ют­ся дети, про­ис­хо­дя­щие от раз­ных мате­рей и малей­шие недо­ра­зу­ме­ния, могу­щие воз­ник­нуть меж­ду ними на поч­ве иму­ще­ствен­ных инте­ре­сов и рас­че­тов, в состо­я­нии ока­зать вред­ное вли­я­ние на общее тече­ние работ по при­ис­кам и вооб­ще на все управ­ле­ние ими»[15, л. 1об.-2].

Несо­вер­шен­но­ле­тие детей Ш. Раме­е­ва дела­ло невоз­мож­ным их уча­стие в управ­ле­нии дела­ми покой­но­го отца и раз­ви­тии семей­но­го биз­не­са. А спе­ци­фи­ка золо­то­до­бы­ва­ю­щей отрас­ли нача­ла XX в. и посте­пен­ное исчер­па­ние недр тре­бо­ва­ли посто­ян­но­го кон­тро­ля со сто­ро­ны соб­ствен­ни­ка для при­ня­тия им опе­ра­тив­ных мер в слу­чае каких-либо форс-мажо­ров. Мало­лет­ние дети, конеч­но, не мог­ли решать вопро­сы мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ско­го и финан­со­во­го харак­те­ра. О подоб­но­го рода труд­но­стях в источ­ни­ке ска­за­но, что «вви­ду мало­лет­ства мно­гих из наслед­ни­ков, и еще слиш­ком дол­го­го пери­о­да вре­ме­ни в тече­ние кое­го опе­ке при­дет­ся управ­лять их дела­ми до дости­же­ния их совер­шен­но­ле­тия, самая цен­ность при­ис­ков может пони­зить­ся и упасть, так как золо­тые при­ис­ки по сво­е­му свой­ству при­над­ле­жат к тако­го рода иму­ще­ствам, кото­рые от вре­ме­ни выра­ба­ты­ва­ют­ся или ина­че гово­ря «изна­ши­ва­ют­ся» [15, л. 1об.-2]. Напом­ним, что для Орен­бург­ской губер­нии с ее низ­ким содер­жа­ни­ем золо­та в нед­рах про­бле­ма быст­ро­го исчер­па­ния дра­го­цен­но­го ресур­са была как нель­зя акту­аль­на.

Далее име­ет смысл при­ве­сти весь спи­сок всех детей орско­го пред­при­ни­ма­те­ля:

«…мало­лет­ние дети его от тре­тье­го бра­ка: сын Акрам 3‑х лет и доче­ри: Зай­наб 8‑и лет, Наз­нин 7‑лет, Марьям 4‑х лет, Фанат 2‑х лет и Мау­ва 3‑х меся­цев, опе­ку­на­ми назна­че­на мать сирот – Махиб Жама­ла Сала­хит­ди­нов­на Раме­е­ва и Гай­нул-Ислам Абу­ба­ки­ро­вич Даш­кин, а над круг­лым сиро­той – сыном покой­но­го от 2‑го бра­ка несо­вер­шен­но­лет­ним Мид­ха­том Муха­мед-Шаки­ро­ви­чем Раме­е­вым 19‑и лет учре­жде­но попе­чи­тель­ство и попе­чи­те­лем назна­чен Муха­мед-Харис Бик­му­ха­ме­то­вич Габи­тов. Кро­ме того после умер­ше­го Раме­е­ва оста­лись дети от пер­во­го бра­ка: сын Рауф 20‑и лет и доче­ри Деля­ф­руз 17‑и лет и Фер­да­ус 14‑и лет, и от чет­вер­то­го бра­ка – Рашит 1‑го года 3‑х меся­цев, а так­же не состо­я­щие в опе­ке и попе­чи­тель­стве от пер­во­го бра­ка доче­ри Фати­ма и Ками­ля, нахо­дя­щи­е­ся в заму­же­стве, и сын Сулей­ман – 28‑и лет» [15, л. 2об.-3].

В дан­ном слу­чае чис­лен­ное доми­ни­ро­ва­ние наслед­ни­ков жен­ско­го пола как раз и сво­ди­ло на нет воз­мож­ность про­дол­же­ния фамиль­но­го дела. Име­ю­щи­е­ся доку­мен­ты под­твер­жда­ют отсут­ствие у жен и доче­рей Шаки­ра Раме­е­ва необ­хо­ди­мых навы­ков для заня­тия столь спе­ци­фи­че­ской, тру­до­ем­кой и капи­та­ло­за­трат­ной отрас­лью ком­мер­ции. Кро­ме задат­ков пред­при­ни­ма­те­ля жен­щи­ны из семьи Раме­е­вых попро­сту не име­ли ника­ко­го жела­ния идти на зна­чи­тель­ный риск и вкла­ды­вать боль­шие сред­ства в дело, удач­ный исход кото­ро­го никто не мог гаран­ти­ро­вать. Ведь в слу­чае поте­ри финан­сов неопыт­ные в биз­нес-дея­тель­но­сти наслед­ни­цы навер­ня­ка не смог­ли бы вос­ста­но­вить рас­тра­чен­ные ресур­сы, что мог­ло их обречь на суще­ство­ва­ние если не за чер­той бед­но­сти, то уж точ­но не в при­выч­ном достат­ке. В пись­ме орен­бург­ско­го губер­на­то­ра Н.А. Сухом­ли­но­ва в Пра­ви­тель­ству­ю­щий Сенат так опи­сы­ва­ет­ся сло­жив­ша­я­ся ситу­а­ция:

«Кро­ме совер­шен­но­лет­них и несо­вер­шен­но­лет­них наслед­ни­ков после умер­ше­го Раме­е­ва оста­лись три жены его, кото­рые из наслед­ствен­но­го иму­ще­ства долж­ны полу­чить свои наслед­ствен­ные доли. Вдо­вы эти, как жен­щи­ны совер­шен­но не зна­ко­мые с подроб­но­стя­ми золо­то­про­мыш­лен­но­го дела, все­гда отри­ца­тель­но отно­сят­ся к ново­вве­де­ни­ям, сопря­жен­ны­ми с круп­ны­ми затра­та­ми, поче­му сде­лать хотя бы и неболь­шую затра­ту для раз­ве­док жиль­но­го золо­та не пред­став­ля­ет­ся воз­мож­ным» [15, л. 12].

Так­же на реше­ние пере­ве­сти весь биз­нес в твер­дую валю­ту повли­я­ло то, что доче­ри Шаки­ра Раме­е­ва, успев­шие к это­му вре­ме­ни создать свои соб­ствен­ные семьи, настой­чи­во тре­бо­ва­ли свою часть наслед­ства.

«В чис­ле наслед­ни­ков име­ют­ся доче­ри уже состо­я­щие в заму­же­стве. Они и теперь тре­бу­ют раз­де­ла», ‒ пояс­ня­ли назна­чен­ные душе­при­каз­чи­ка­ми лица [15, л. 2].

При­ме­ча­тель­ным в исто­рии раз­де­ла и про­да­жи иму­ще­ства покой­но­го пред­при­ни­ма­те­ля явля­ет­ся еще и то, что при нали­чии доста­точ­но взрос­лых потом­ков муж­ско­го пола, золо­то­про­мыш­лен­ник не выде­лил ни одно­го из них в каче­стве основ­но­го наслед­ни­ка и про­дол­жа­те­ля семей­но­го дела. Поэто­му мож­но пред­по­ло­жить, что смерть Муха­мед-Шаки­ра была ско­ро­по­стиж­ной, либо купец не обна­ру­жил в сво­их отпрыс­ках необ­хо­ди­мых спо­соб­но­стей к веде­нию дел. Как отме­че­но в совре­мен­ной рабо­те, посвя­щен­ной раз­ви­тию ком­мер­че­ско­го про­мыс­ла в XX в.:

«Функ­ция пред­при­ни­ма­те­ля явля­ет­ся штуч­ной и пло­хо под­да­ет­ся пере­да­че от одно­го лица к дру­го­му (напри­мер, по наслед­ству)» [13, с. 271].

В каче­стве при­ме­ра свое­об­раз­ной стра­хов­ки пред­при­ни­ма­те­ля от пре­кра­ще­ния суще­ство­ва­ния фамиль­но­го дела, мож­но при­ве­сти заве­ща­ние орен­бург­ско­го куп­ца Мак­си­ма Мат­ве­е­ви­ча Мок­е­е­ва, дати­ро­ван­ное 1906‑м годом. У ком­мер­сан­та Мок­е­е­ва не было сыно­вей, кото­рым бы он мог пере­дать весь свой биз­нес, не опа­са­ясь за про­дол­же­ние дела сво­ей жиз­ни. Сво­их жену и дочь, по неиз­вест­ным при­чи­нам, купец не счи­тал надеж­ны­ми пре­ем­ни­ка­ми. Боль­шую часть иму­ще­ства и пра­во на веде­ние ком­мер­че­ско­го про­мыс­ла соглас­но заве­ща­нию полу­чал род­ной брат ‒ Антон Мок­е­ев. В тек­сте доку­мен­та про­пи­са­но:

«все мое иму­ще­ство, как недви­жи­мое, так и дви­жи­мое, в чем бы оно не заклю­ча­лось и где бы не нахо­ди­лось, налич­ный капи­тал в день­гах, това­ре, про­цент­ных бума­гах, дол­ги за раз­ны­ми лица­ми, сло­вом все, что в день смер­ти моей при­над­ле­жать мне будет и на что я по зако­ну буду иметь пра­во, я заве­щаю в пол­ную соб­ствен­ность род­но­му бра­ту мое­му Анто­ну Мат­ве­е­ви­чу Мок­е­е­ву» [3, л. 3].

Конеч­но, М.М. Мок­е­ев не пла­ни­ро­вал оста­вить свою семью без кры­ши над голо­вой и пись­мен­но обя­зы­вал бра­та после сво­ей смер­ти

«пере­дать нахо­дя­ще­е­ся в общем нашем с ним вла­де­нии дом со все­ми построй­ка­ми и дво­ро­вым местом, состо­я­щий во вто­рой части горо­да Орен­бур­га, на углу Вос­кре­сен­ской и Сурин­ской улиц, в пожиз­нен­ное вла­де­ние закон­ной жене моей Пела­геи Дмит­ри­евне, а в соб­ствен­ность после ее смер­ти, род­ной доче­ри моей Евдо­кии Мак­си­мовне, по мужу – Нехо­ро­ше­вой, с тем одна­ко усло­ви­ем, что­бы в тече­ние соро­ка вось­ми лет со дня моей смер­ти они – жена и дочь мои не име­ли пра­ва это иму­ще­ство ни про­да­вать, ни закла­ды­вать, ни ины­ми спо­со­ба­ми отчуж­дать» [3, л. 3].

Опи­ра­ясь на выше­ска­зан­ное, мож­но сде­лать вывод, что лишая жену и дочь ста­ту­са основ­ных наслед­ни­ков и накла­ды­вая огра­ни­че­ния даже на рас­по­ря­же­ние недви­жи­мо­стью, купец М.М. Мок­е­ев забо­тил­ся о дол­го­веч­но­сти создан­но­го им пред­при­я­тия, дове­ряя его про­дол­же­ние тому, в ком видел необ­хо­ди­мый потен­ци­ал. Как мы видим, в отли­чие от куп­ца М.Мокеева Ш. Раме­ев не назна­чил, в ущерб осталь­ным род­ствен­ни­кам, клю­че­во­го наслед­ни­ка, упол­но­мо­чен­но­го рас­хо­до­вать сред­ства и вести биз­нес по сво­е­му усмот­ре­нию.

В целях спра­вед­ли­во­го раз­де­ла иму­ще­ства меж­ду детьми и жена­ми куп­ца была назна­че­на мно­го­чис­лен­ная «комис­сия» из совер­шен­но­лет­них род­ствен­ни­ков усоп­ше­го. Заве­ща­ние Шаки­ра Раме­е­ва опре­де­ля­ло душе­при­каз­чи­ка­ми сле­ду­ю­щих лиц:

«…Муха­мед-Закир Муха­мед-Сады­ко­вич Раме­ев и Сулей­ман Муха­мед-Шаки­ро­вич Раме­ев, дей­ству­ю­щие лич­но за себя и как пове­рен­ные осталь­ных душе­при­каз­чи­ков того же Муха­мед-Шаки­ра Раме­е­ва, Мул­ла-Муха­ме­да Адул­ва­ли­е­ви­ча Яуше­ва, Сад­рит­ди­на Низа­мут­ди­но­ви­ча Мак­су­до­ва, Муха­мед-Хари­са Бик­му­ха­ме­до­ви­ча Габи­то­ва и Гай­нул-Исла­ма Абу­ба­ки­ро­ви­ча Даш­ки­на… » [15, л. 2].

При­няв реше­ние о про­да­же биз­не­са, купе­че­ские душе­при­каз­чи­ки пове­ли итог:

«Фак­ти­че­ски же раз­дел золо­тых при­ис­ков немыс­лим, так как при­ис­ки – иму­ще­ство неде­ли­мое и не под­да­ю­щи­е­ся какой-либо точ­ной и опре­де­лен­ной оцен­ке. Как бы не ценить их сто­и­мость, оцен­ка будет лишь гада­тель­ной и дале­ко не точ­ной» [15, л. 2].

Все выстав­лен­ное на про­да­жу иму­ще­ство пред­по­ла­га­лось реа­ли­зо­вать за один мил­ли­он руб­лей [15, л. 2об.].

Но что­бы реа­ли­зо­вать пла­ны по про­да­же насле­дия золо­то­про­мыш­лен­ни­ка, часть кото­ро­го долж­на достать­ся несо­вер­шен­но­лет­ним, пред­ста­ви­те­ли семьи Раме­е­вых обра­ти­лись за раз­ре­ше­ни­ем к орен­бург­ско­му губер­на­то­ру Н.А. Сухом­ли­но­ву. Гла­ва Орен­бург­ско­го края в докла­де Пра­ви­тель­ству­ю­ще­му Сена­ту дал поло­жи­тель­ную оцен­ку дей­стви­ям душе­при­каз­чи­ков Шаки­ра Раме­е­ва.

Глав­ный руко­во­ди­тель Орен­бург­ско­го края пони­мал, что даже сре­ди взрос­лых наслед­ни­ков состо­я­ния Ш. Раме­е­ва нет людей, спо­соб­ных эффек­тив­но управ­лять столь тру­до­ем­кой сфе­рой ком­мер­ции. Н. А. Сухом­ли­нов так­же ука­зал на то, что, даже имея опыт пред­при­ни­ма­тель­ской дея­тель­но­сти и ком­мер­че­скую хват­ку, дове­рен­ные лица усоп­ше­го куп­ца юри­ди­че­ски не упол­но­мо­че­ны рас­ши­рять осно­ван­ное им дело. Сре­ди людей, кон­тро­ли­ро­вав­ших рас­пре­де­ле­ние иму­ще­ства Шаки­ра Раме­е­ва меж­ду его детьми и жена­ми, был и род­ной брат покой­но­го куп­ца ‒ Закир, кото­рый так­же имел реги­стра­цию в каче­стве куп­ца-золо­то­про­мыш­лен­ни­ка, но более про­сла­вил­ся как клас­сик татар­ской лите­ра­ту­ры, меце­нат и поли­ти­че­ский дея­тель [4].

Тео­ре­ти­че­ски Закир Раме­ев вполне мог «под­хва­тить» дело бра­та и при­сту­пить к реше­нию вопро­са о раз­ра­бот­ке новых место­рож­де­ний драг­ме­тал­ла, но из-за огра­ни­чен­но­сти прав душе­при­каз­чи­ков он был заве­до­мо лишен такой воз­мож­но­сти. Орен­бург­ский губер­на­тор обо­зна­чил в пись­ме сло­жив­шу­ю­ся ситу­а­цию сле­ду­ю­щи­ми сло­ва­ми:

«Иное поло­же­ние созда­ет­ся для опе­ку­нов и душе­при­каз­чи­ков, кото­рые по смыс­лу зако­на обя­за­ны стро­гой отчет­но­стью в израс­хо­до­ва­нии сирот­ских сумм, и кото­рые не име­ют даже пра­ва созда­вать каких-либо новых пред­при­я­тий, а обя­за­ны лишь про­дол­жать нача­тое дело. Отыс­ки­ва­ние новых золо­то­со­дер­жа­щих пло­ща­дей сопря­же­но с боль­шим риском. Доро­го­сто­я­щие раз­вед­ки могут и не дать какой-либо при­бы­ли, и это явле­ние – самое обыч­ное. Поэто­му душе­при­каз­чи­ки и опе­ку­ны, не имея ни нрав­ствен­но­го, ни юри­ди­че­ско­го пра­ва, избе­га­ют раз­ве­док и воз­мож­но­сти напрас­ных затрат» [15, л. 7–7об.].

Полу­ча­ет­ся, что дове­рен­ным лицам Ш. Раме­е­ва раз­ре­ша­лось «вести» биз­нес по задан­ной при его жиз­ни тра­ек­то­рии, но при этом они были лише­ны воз­мож­но­сти вся­ких манев­ров для раз­ре­ше­ния пер­во­оче­ред­ных задач. Подоб­ное поло­же­ние вещей было губи­тель­но для золо­то­про­мыш­лен­но­сти, ведь дан­ная отрасль биз­не­са была не ста­биль­на и тре­бо­ва­ла посто­ян­но­го поис­ка новых зале­жей золо­та по мере исчер­па­ния ста­рых жил.

Как отме­тил Н.А. Сухом­ли­нов ‒ толь­ко

«покой­ный насле­до­да­тель Раме­ев, явля­ясь пол­но­власт­ным хозя­и­ном пред­при­я­тия, мог по сво­е­му усмот­ре­нию рас­по­ря­жать­ся полу­ча­е­мой с пред­при­я­тия при­бы­лью и про­из­во­дить рас­хо­ды на раз­вед­ки на свой риск, не будучи свя­зан каким-либо кон­тро­лем или отчет­но­стью» [15, л. 7].

В конеч­ном ито­ге Н.А. Сухом­ли­нов согла­сил­ся, что «…цена в один мил­ли­он руб­лей явля­ет­ся выгод­ной и нисколь­ко не нару­ша­ет инте­ре­сов под­опеч­ных Раме­е­вых», о чем и уве­до­мил выс­шую инстан­цию [15, л. 13]. Губер­на­то­ра, види­мо, убе­ди­ло еще и то, что в рас­смат­ри­ва­е­мый пери­од сло­жи­лись наи­бо­лее бла­го­при­ят­ные усло­вия для про­да­жи золо­тых при­ис­ков.

Обес­пе­чи­ва­ю­щие раз­дел наслед­ства род­ствен­ни­ки Ш. Раме­е­ва утвер­жда­ли, что

«насто­я­щий момент явля­ет­ся, по их мне­нию, наи­бо­лее под­хо­дя­щим для про­да­жи золо­тых при­ис­ков, и упус­кать его было бы невы­год­но…» [15, л. 2–2об.].

В губер­на­тор­ском докла­де Пра­ви­тель­ству­ю­ще­му Сена­ту ска­за­но, что

«заме­ча­ет­ся осо­бое ожив­ле­ние в этой обла­сти про­мыш­лен­но­сти, идет уси­лен­ная покуп­ка при­ис­ков и дру­гих гор­ных богатств на Ура­ле, и вооб­ще наблю­да­ет­ся небы­ва­лая досе­ле заин­те­ре­со­ван­ность в этой сфе­ре пред­ста­ви­те­лей ино­стран­ных капи­та­лов» [15, л. 2–2об.].

Сле­ду­ет доба­вить, что инфор­ма­ция о бла­го­при­ят­ном вре­ме­ни сбы­та акти­вов золо­то­про­мыш­лен­но­сти в силу высо­кой заин­те­ре­со­ван­но­сти запад­ных пред­при­ни­ма­те­лей в подоб­ных объ­ек­тах пол­но­стью соот­вет­ство­ва­ла дей­стви­тель­но­сти. Сре­ди упо­мя­ну­тых ино­стран­ных пред­при­ни­ма­тель­ских фирм на Южном Ура­ле с нача­ла XX в. дей­ство­вал заре­ги­стри­ро­ван­ный в Одес­се Тор­го­вый дом «Смельс, Ильс и Ко»,

«…состо­я­щий из двух пол­ных това­ри­щей Гедео­на Смель­са и Фомы Иль­са, и одно­го това­ри­ща на вере Пер­си Барнета…»[14, л. 3].

Ильс Фома Ген­ри­хо­вич и Смельс Геде­он Фомич были под­дан­ны­ми Вели­ко­бри­та­нии [10, л. 4]. Сов­мест­но с дан­ной фир­мой, золо­то­до­бы­чей в Орен­бур­жье в 1908–1912 гг. зани­мал­ся один из соб­ствен­ни­ков

«…син­ди­ка­та золо­тых при­ис­ков в Орен­бург­ской губер­нии» ‒ ита­льян­ско-под­дан­ный Луи­джи Нико­ла­е­вич Джу­ди­чи, про­жи­ва­ю­щий в Одес­се [14, л. 3].

Дан­ный мате­ри­ал явля­ет­ся наи­бо­лее ярким при­ме­ром того, что порой купе­че­ские пред­при­я­тия дер­жа­лись и про­цве­та­ли лишь уси­ли­я­ми одной клю­че­вой фигу­ры семей­но­го биз­не­са.

Пред­при­ни­ма­тель Шакир Раме­ев как раз являл­ся тем, кто сто­ял за успе­хом дея­тель­но­сти фир­мы. Он еди­но­лич­но управ­лял все­ми дела­ми пред­при­я­тия, при­ни­мал реше­ния о финан­си­ро­ва­нии того или ино­го начи­на­ния, ори­ен­ти­ру­ясь на конъ­юнк­ту­ру рын­ка золо­то­до­бы­чи, мог начать раз­ра­бот­ку несколь­ких новых при­ис­ков, или, наобо­рот, закрыть нерен­та­бель­ное про­из­вод­ство.

В доку­мен­тах дела о насле­до­ва­нии иму­ще­ства покой­но­го куп­ца сохра­нил­ся отзыв о роли гла­вы семьи в управ­ле­нии пред­при­я­ти­ем, под­твер­жда­ю­щий сде­лан­ный вывод. «

Когда еще был жив насле­до­да­тель Муха­мед-Шакир Раме­ев, то его воля, как воля обще­го хозя­и­на и опыт­но­го руко­во­ди­те­ля все­ми дела­ми, свя­зы­ва­ла все отрас­ли управ­ле­ния, соеди­ня­ла их в одно целое и дава­ла общее и одно­об­раз­ное направ­ле­ние ходу всех работ и пред­при­я­тий» ‒ ска­за­но о Ш. Раме­е­ве [15, л. 2].

Суть дан­но­го сооб­ще­ния под­твер­жда­ют и сло­ва немец­ко­го эко­но­ми­ста Вер­не­ра Зомбар­та:

«Пред­при­я­ти­ем (в самом широ­ком смыс­ле это­го сло­ва) мы назы­ва­ем вся­кое суще­ство­ва­ние даль­но­вид­но­го пла­на, для про­ве­де­ния кото­ро­го тре­бу­ет­ся дли­тель­ное сов­мест­ное дей­ствие несколь­ких лиц, под­чи­нен­ное еди­ной воле» [5, с. 66].

Под­во­дя ито­ги иссле­до­ва­ния, мож­но кон­ста­ти­ро­вать, что уча­стие пред­при­ни­ма­те­лей в золо­то­до­бы­че на тер­ри­то­рии Орен­бург­ской губер­нии было сопря­же­но с целым рядом труд­но­стей. Малое содер­жа­ние драг­ме­тал­ла в нед­рах края, а, сле­до­ва­тель­но, быст­рое оску­де­ние при­ис­ков, дик­то­ва­ли необ­хо­ди­мость посто­ян­ных гео­ло­го­раз­ве­доч­ных работ, кото­рые сто­и­ли боль­ших денег. Кро­ме того, сосре­до­то­че­ние на доста­точ­но огра­ни­чен­ной тер­ри­то­рии восточ­но­го Орен­бур­жья суще­ствен­но­го коли­че­ства част­ных и казен­ных пред­при­я­тий золо­то­до­бы­чи порож­да­ло суще­ствен­ную кон­ку­рен­цию сре­ди их вла­дель­цев. Зада­ча выжи­ва­ния в кон­ку­рент­ной борь­бе тре­бо­ва­ла модер­ни­за­ции про­из­вод­ствен­ных мощ­но­стей, что, без­услов­но, поз­во­ля­ло под­дер­жи­вать необ­хо­ди­мый уро­вень добы­чи золо­та, но и влек­ло допол­ни­тель­ные затра­ты денеж­ных средств.

В подоб­ных усло­ви­ях ком­мер­сант, заня­тый раз­ви­ти­ем золо­то­го про­мыс­ла, дол­жен был уметь ори­ен­ти­ро­вать­ся в рыноч­ной конъ­юнк­ту­ре, не боять­ся идти на риск вли­ва­ния капи­та­лов в столь спе­ци­фи­че­скую биз­нес-отрасль, тем более, не имея каких-либо гаран­тий выхо­да на при­быль. Все это тре­бо­ва­ло от куп­ца пол­ной сво­бо­ды дей­ствий как в плане рас­по­ря­же­ния капи­та­ла­ми фир­мы, так и в выбо­ре даль­ней­ше­го направ­ле­ния раз­ви­тия пред­при­я­тия. Мате­ри­а­лы о раз­де­ле иму­ще­ства куп­ца Шаки­ра Раме­е­ва сви­де­тель­ству­ют о том, что этот пред­при­ни­ма­тель пол­но­стью впи­сы­вал­ся в рам­ки необ­хо­ди­мых для успеш­но­го заня­тия золо­тым про­мыс­лом тре­бо­ва­ний. После ухо­да Раме­е­ва из жиз­ни, сре­ди его мно­го­чис­лен­но­го потом­ства не нашлось наслед­ни­ков, име­ю­щих жела­ние и воз­мож­ность про­дол­жить семей­ное дело. Отсут­ствие вари­ан­тов запол­не­ния воз­ник­ше­го ваку­у­ма при­ве­ло к лик­ви­да­ции биз­не­са круп­ней­ших част­ных золо­то­про­мыш­лен­ни­ков поре­фор­мен­но­го Орен­бур­жья.

Спи­сок лите­ра­ту­ры:

1. Госу­дар­ствен­ный архив Орен­бург­ской обла­сти (далее ‒ ГАОО). Ф. 6. Оп. 6. Д. 13855.
2. ГАОО. Ф. 6. Оп. 6. Д. 13901/1.
3. ГАОО. Ф. 200. Оп. 2. Д. 140.
4. Дело рода: насле­дие вели­ких сынов Баш­ки­рии ‒ бра­тьев Раме­е­вых // Сибай­ский рабо­чий. 2019. 16 декаб­ря [Элек­трон­ный ресурс]. Режим досту­па: (дата обра­ще­ния: 16.03.2020).
5. Зомбарт В. Бур­жуа: Этю­ды по исто­рии духов­но­го раз­ви­тия совре­мен­но­го эко­но­ми­че­ско­го чело­ве­ка. М.: ТЕРРА ‒ Книж­ный клуб, 2009. 576 с.
6. Мака­ро­ва В. Н. К вопро­су о добы­че золо­та на тер­ри­то­рии Баш­ки­рии в кон­це XIX – нача­ле XX вв. // Архео­гра­фия Южно­го Ура­ла: Мате­ри­а­лы IV Меж­ре­ги­о­наль­ной науч­но-прак­ти­че­ской кон­фе­рен­ции. Уфа: Инфор­мре­кла­ма, 2004. С. 116–124.
7. Мака­ро­ва В. Н.Добыча золо­та на Южном Ура­ле в кон­це XIX – нача­ле XX вв. // Посре­ди Рос­сии. 2016. 7 фев­ра­ля [Элек­трон­ный ресурс]. Режим досту­па: http://posredi.ru/dobycha-zolota-na-yuzhnom-urale.html (дата обра­ще­ния: 30.01.2020).
8. Наша золо­то­про­мыш­лен­ность и ее усло­вия // Вест­ник Евро­пы. 1880. № 3. С. 354–391.
9. Небо­ль­син П. И. Рас­ска­зы про­ез­же­го. СПб.: Типо­гра­фия Шта­ба воен­но-учеб­ных заве­де­ний, 1854. 345 с.
10. Объ­еди­нен­ный госу­дар­ствен­ный архив Челя­бин­ской обла­сти (ОГАЧО). Ф. Р‑290. Оп. 1. Д. 40.
11. Орлов П. А. Ука­за­тель фаб­рик и заво­дов евро­пей­ской Рос­сии и цар­ства Поль­ско­го. Мате­ри­а­лы для фаб­рич­но-завод­ской ста­ти­сти­ки. Изда­ние вто­рое, исправ­лен­ное и зна­чи­тель­но дора­бо­тан­ное. СПб.: Тип. Р. Голи­ке, 1887. 825 с.
12. Пав­лов­ский В.К. Орен­бург­ская золо­то­про­мыш­лен­ность за сто лет, пра­во­вые отно­ше­ния к ней Орен­бург­ско­го Каза­чье­го Вой­ска и совре­мен­ное поло­же­ние золо­то­про­мыш­лен­но­сти вооб­ще. Ека­те­рин­бург: Типо­гра­фия газе­ты «Урал», 1905. 100 с.
13. Пси­хо­ло­гия пред­при­ни­ма­тель­ства. Хре­сто­ма­тия. Учеб­ное посо­бие для факуль­те­тов: пси­хо­ло­ги­че­ских, эко­но­ми­че­ских и менедж­мен­та / под. ред. Д. Я. Рай­го­род­ско­го. Сама­ра: Бахрах‑М, 2007. 767 с.
14. Рос­сий­ский госу­дар­ствен­ный исто­ри­че­ский архив (далее ‒ РГИА). Ф. 1352. Оп. 22. Д. 679.
15. РГИА. Ф. 1352. Оп. 23. Д. 227.
16. Спис­ки насе­лен­ных мест Рос­сий­ской импе­рии, состав­лен­ные и изда­ва­е­мые Цен­траль­ным ста­ти­сти­че­ским коми­те­том Мини­стер­ства внут­рен­них дел. Вып. 28: Орен­бург­ская губер­ния. СПб.: изд. Центр. стат. ком. Мин. внутр. дел, 1871. 108 с.

Автор: Абд­рах­ма­нов К.А.

Источ­ник: Жур­нал «Исто­рия: фак­ты и сим­во­лы»