Моя кадетка

Чем ста­ли для совет­ских маль­чи­шек суво­ров­ские учи­ли­ща, создан­ные в 1943 году

Это я в отпус­ке с отцом и млад­шим бра­том. Фото: из лич­но­го архи­ва

- Рота, па-а-адъ­ем! — боже, как я нена­ви­дел этот неиз­беж­ный утрен­ний клич.

Вско­чить, слов­но ошпа­рен­ный, за трид­цать секунд одеть­ся, запра­вить кой­ку, выбе­жать на постро­е­ние… Пер­вое вре­мя, если кто-то чуть замеш­кал­ся, сер­жант-сверх­сроч­ник садист­ски коман­до­вал:

- Отста­вить. А‑а-атбой!

А потом сно­ва:

- Рота, па-а-адъ­ем!

И сно­ва, и сно­ва, пока все до еди­но­го девя­но­сто паца­нов, рота, — не научи­лись в поло­жен­ное вре­мя вска­ки­вать, оде­вать­ся, нама­ты­вать пор­тян­ки, заправ­лять кро­ва­ти…

Я про­сы­пал­ся обыч­но за несколь­ко секунд до гнус­ной коман­ды, уже в обре­чен­ной готов­но­сти делать то, что поло­же­но. Так начи­нал­ся наш день в Орен­бург­ском суво­ров­ском учи­ли­ще.

Кадет­ский день.

Край­ний сле­ва за пер­вым сто­лом — это я. Фото: из лич­но­го архи­ва

Пер­вый пры­жок в про­пасть

Летом после окон­ча­ния заня­тий нам пола­га­лось прой­ти лагер­ный сбор в палат­ках на бере­гу реч­ки Сак­ма­ра, где надо было пры­гать в реку с пяти­мет­ро­вых мост­ков. Страш­но. А не прыг­нешь — наряд вне оче­ре­ди, сто­ять ночью под гриб­ком со штык-ножом тоже неслад­ко. Замер, зажму­рив­шись, мыс­лен­но про­стил­ся с жиз­нью и шаг­нул «сол­да­ти­ком» в про­пасть.

Зато потом, после лаге­рей, были кани­ку­лы, почти на два меся­ца отпус­ка­ли по домам. Я ехал в свой Томск — в фор­ме суво­ров­ца: тем­ная гим­на­стер­ка, брю­ки с лам­па­са­ми, фураж­ка с крас­ным око­лы­шем. Дев­чон­ки обо­ра­чи­ва­лись вслед…

Дома ждал отец. Он был офи­це­ром, после тяже­ло­го ране­ния под Моск­вой дол­го доле­чи­вал­ся в Сиби­ри, там я и родил­ся. Как-то, при­дя вече­ром со служ­бы домой, отец обро­нил: им в воен­ко­мат при­шла раз­на­ряд­ка из ОрСВУ на двух маль­чи­шек из Том­ска. Я вски­нул­ся: хочу! Мать дол­го сопро­тив­ля­лась, а отец почти сра­зу сдал­ся, ну, хочешь так хочешь, нево­лить не буду. Так мы с том­ским паца­ном Леш­кой Тро­пи­ным ста­ли суво­ров­ца­ми.

Я сра­зу понял, что пого­ря­чил­ся, одна­ко сда­вать назад было позд­но, не по-муж­ски. При­шлось сжать зубы. Жест­кая была шко­ла, зато, ско­рее все­го, полез­ная. Ока­зать­ся дале­ко от теп­ло­го роди­тель­ско­го дома, жить по коман­де, тер­петь и не хны­кать — тяже­ло, но вся­кое лише­ние когда-то воз­на­граж­да­ет­ся спол­на.

Сам захо­тел.

Утрен­няя про­беж­ка и заряд­ка на ули­це — в любую пого­ду, хоть в дождь, хоть в мороз — летом с голым тор­сом, зимой в гим­на­стер­ках, без рем­ней. Бес­ко­неч­ные стро­е­вые заня­тия. Уро­ки, после них само­под­го­тов­ка, а лич­но­го вре­ме­ни — один час в сут­ки, да и то не каж­дый день. Уволь­не­ния по выход­ным — а куда пой­дешь в незна­ко­мом горо­де?

Ходи­ли на высо­кий берег Ура­ла, там тогда было два авиа­ци­он­ных учи­ли­ща — лет­чи­ков-истре­би­те­лей, его закон­чил Гага­рин, и штур­ма­нов. С отко­са за дуб­ра­вой был хоро­шо виден учеб­ный аэро­дром, где день и ночь шли поле­ты на МиГ-пят­на­дца­тых, навер­ное, и Гага­рин там летал, но кто тогда знал эту фами­лию…

Суво­ро­вец Вла­ди­мир Сне­ги­рев Фото: из лич­но­го архи­ва

Пер­вое кадет­ское засто­лье

Пом­ню вто­рой Новый год вда­ли от дома. Мест­ных отпу­сти­ли к роди­те­лям, в уволь­не­ние, а мы, ино­го­род­ние, оста­лись в сте­нах ста­ро­го зда­ния, гово­рят, оно было постро­е­но еще при Ека­те­рине Вто­рой, и в цар­ские вре­ме­на тут раз­ме­щал­ся кадет­ский кор­пус.

«Кадет­ка» — так мы меж собой и зва­ли свое учеб­ное заве­де­ние.

Учить­ся в «кадет­ке» было поло­же­но семь лет. Семь рот, по девя­но­сто маль­чи­шек в каж­дой, все­го почти семь­сот каде­тов: с пято­го по один­на­дца­тый клас­сы.

Наша рота — вто­рая, то есть уже вто­рой год тянем эту лям­ку. Маль­чиш­ки, соп­ля­ки, но кто-то из самых ушлых при­во­лок на Новый год деше­во­го порт­вей­на. После отбоя про­бра­лись в кап­тер­ку, запер­лись там, выпи­ли теп­ло­го вина, захме­ле­ли сра­зу. Борь­ка Пере­тять­ко, омский, запел впол­го­ло­са.

«И лежит у меня на ладо­ни незна­ко­мая ваша рука…»

Еще ниче­го не пони­ма­ли: чья рука? поче­му она лежит и отче­го так груст­но и слад­ко? Но при­тих­ли.

Роди­те­ли дале­ко. Дом дале­ко. Казар­ма. Кап­тер­ка с сапо­га­ми, фураж­ка­ми, лет­ней фор­мой, запах пор­тя­нок.

«Я как буд­то бы сно­ва воз­ле дома род­но­го…»

Потом эту пес­ню, «Офи­цер­ский вальс», слег­ка пере­де­ла­ли, зазем­ли­ли, сде­ла­ли более понят­ной:

«Ночь про­быв с вами рядом, полу­чил пять наря­дов. В кори­до­ре теперь под­пи­раю я дверь…»

Кадет­ка…

А это мои дру­зья. Фото: из лич­но­го архи­ва

Пер­вый наряд вне оче­ре­ди

Наря­ды «вне оче­ре­ди» сыпа­лись на мою голо­ву посто­ян­но. Осо­бен­но от стар­ши­ны взво­да сверх­сроч­ни­ка Лопу­хи­на, этот взрос­лый чело­век отче­го-то невзлю­бил меня с пер­во­го дня.

- Суво­ро­вец Сне­ги­рев! — зло­ве­ще выкли­кал он, постро­ив взвод.

- Я!

- Наряд вне оче­ре­ди!

- За что? — оби­жал­ся я.

- Два наря­да вне оче­ре­ди, — зве­рел Лопу­хин.

- Да что я тако­го сде­лал?

Стар­ши­на баг­ро­вел. И с садист­ским удо­воль­стви­ем выно­сил окон­ча­тель­ный при­го­вор:

- Три наря­да вне оче­ре­ди и лише­ние уволь­не­ния. Вам все ясно, това­рищ суво­ро­вец?

- Так точ­но! — согла­шал­ся я сквозь высту­пав­шие на гла­зах сле­зы.

Ну а даль­ше — как поло­же­но: чистишь всю ночь кар­тош­ку на кухне, трешь масти­кой бес­ко­неч­ные кори­до­ры, сто­ишь у тум­боч­ки дне­валь­но­го по роте… Или, того хуже, до зер­каль­но­го блес­ка дра­ишь сор­тир.

Коман­ди­ром взво­да у нас был май­ор Буза­ев. Коман­ди­ром роты — под­пол­ков­ник Даниль­чен­ко. Стар­ши­ной роты — Аля­пин. Началь­ни­ком учи­ли­ща — гене­рал-май­ор тан­ко­вых войск, Герой Совет­ско­го Сою­за Овча­ров. Толь­ко мно­го поз­же дошло: все они про­шли через фронт, были участ­ни­ка­ми «той» вой­ны. Но тогда вой­на была еще близ­ко, о ней не люби­ли вспо­ми­нать вете­ра­ны, не уме­ли рас­спра­ши­вать моло­дые.

А теперь уже и мы, маль­чиш­ки той поры, ста­ли вете­ра­на­ми. И кого-то уже и нет.

Суво­ров­ские буд­ни. Фото: ТАСС

Пер­вые дру­зья

Валер­ка Баса­ла­ев пошел по линии воен­ной контр­раз­вед­ки, я встре­тил его в 1981‑м в Афга­ни­стане, в Гера­те. Ну, сели, выпи­ли, вспом­ни­ли. Какой-то он был стран­ный в тот вечер — тре­вож­ный, гла­за чужие. Никак не полу­чал­ся у нас душев­ный раз­го­вор. А на сле­ду­ю­щее утро Валер­ка попал в заса­ду. В цин­ке повез­ли его на роди­ну в Ново­си­бир­скую область. Полу­ча­ет­ся, чув­ство­вал, видел свою судь­бу?

Борь­ку сгу­би­ла извеч­ная рус­ская болезнь. Пошел по чекист­ской линии, контр­раз­вед­чик. Фран­цу­зов отсле­жи­вал, фран­цуз­ский нам пре­по­да­ва­ли в кадет­ке, и это было стран­но для дале­ко­го от Евро­пы степ­но­го Орен­бур­га. А еще были баль­ные тан­цы. Но все же боль­ше — стро­е­вой под­го­тов­ки. Борь­ка быст­ро сго­рел, слов­но сам торо­пил­ся поки­нуть этот мир.

Саня К. хоро­шо дви­гал­ся вверх, рань­ше дру­гих стал пол­ков­ни­ком, гэр­эуш­ник, раз­вед­чик. Но потом кто-то из пре­да­те­лей его засве­тил, сло­мал карье­ру. Прав­да, он и на граж­дан­ке не поте­рял­ся, завел свой биз­нес, несколь­ко лет назад встре­тил его в одном пре­стиж­ном месте — вполне состо­яв­ший­ся чело­век.

Леш­ка Тро­пин, мой зем­ляк, стал воен­вра­чом, ходил на ато­мо­хо­дах.

Един­ствен­ный пацан из нашей роты выбил­ся в гене­ра­лы, коман­до­вал диви­зи­ей мор­ской пехо­ты.

Увы, боль­шин­ство как-то поте­ря­лись, рас­тво­ри­лись в этой дол­гой и непро­стой жиз­ни, ниче­го не знаю про них.

Зато тот вальс часто зву­чит в голо­ве:

«Утро зовет, сно­ва в поход, поки­дая ваш малень­кий город, я прой­ду мимо ваших ворот».

Как напо­ми­на­ние о кадет­стве, о тех труд­ных днях, кото­рые сей­час вос­при­ни­ма­ют­ся, — когда с бла­го­дар­но­стью, когда с сожа­ле­ни­ем и гру­стью.

Ниче­го в жиз­ни не слу­ча­ет­ся зря.

Ино­гда мне кажет­ся, что я все тот же маль­чиш­ка… Фото: из лич­но­го архи­ва

ТОЛЬКО ФАКТЫ

21 авгу­ста 1943 года Совет Народ­ных Комис­са­ров при­нял поста­нов­ле­ние о созда­нии Суво­ров­ских воен­ных учи­лищ «типа ста­рых кадет­ских кор­пу­сов, по 500 чело­век в каж­дом, все­го 4500 чело­век со сро­ком обу­че­ния 7 лет, с закры­тым пан­си­о­ном вос­пи­тан­ни­ков».

К декаб­рю 1943 года дей­ство­ва­ли 9 суво­ров­ских учи­лищ: Кали­нин­ское, Кур­ское, Орлов­ское, Воро­неж­ское, Харь­ков­ское, Ново­чер­кас­ское, Ста­лин­град­ское, Став­ро­поль­ское и Крас­но­дар­ское. В 1944 году при­ба­ви­лось еще шесть: Горь­ков­ское, Казан­ское, Туль­ское, Там­бов­ское, Куй­бы­шев­ское и Сара­тов­ское.

За 75 лет рабо­ты суво­ров­ские воен­ные учи­ли­ща выпу­сти­ли свы­ше 100 тысяч вос­пи­тан­ни­ков.

Сего­дня в Рос­сии дей­ству­ют 11 суво­ров­ских воен­ных учи­лищ Мино­бо­ро­ны РФ и 6 — Мини­стер­ства внут­рен­них дел РФ.

Автор: Вла­ди­мир Сне­ги­рев (воен­кор, кор­ре­спон­дент «Рос­сий­ской газе­ты» в Пра­ге)
Источ­ник: Жур­нал «Роди­на», № 8(818), 1 авгу­ста 2018 г.