Мундиры для султанов-правителей

Как в Рос­сий­ской импе­рии внед­ря­лась фор­мен­ная одеж­да для коче­вой эли­ты

Сул­тан-пра­ви­тель Восточ­ной части Орды, пол­ков­ник Ахмет Джан­тю­рин (1810–1851). Фото. кон­ца 1840‑х годов. Впер­вые опуб­ли­ко­ва­но в 1896 г. Фото кли­ка­бель­но.

Чингизиды на службе России

Рефор­ма управ­ле­ния Орен­бург­ским кра­ем 1824 г., регу­ли­руя отно­ше­ния погра­нич­ной адми­ни­стра­ции с коче­вы­ми каза­ха­ми (тогда в Рос­сии их име­но­ва­ли кир­ги­за­ми), под­го­то­ви­ла появ­ле­ние казах­ско­го чинов­ни­че­ства. Изме­не­ние ста­ту­са казах­ской сте­пи тре­бо­ва­ло при­вле­че­ния на служ­бу импе­рии коче­вой эли­ты. Появив­ший­ся после рефор­мы инсти­тут сул­та­нов-пра­ви­те­лей стал пер­вым зве­ном кооп­та­ции чин­ги­зи­дов в импер­ское про­стран­ство вла­сти.

Пер­вы­ми были кооп­ти­ро­ва­ны в импер­скую систе­му управ­ле­ния сул­та­ны трех частей Малой Орды[1]. После утвер­жде­ния в долж­но­сти они полу­ча­ли сим­во­ли­че­ские зна­ки вла­сти.

«Каж­дый пра­ви­тель части при воз­ве­де­нии их в это досто­ин­ство полу­чи­ли от Орен­бург­ско­го воен­но­го губер­на­то­ра гра­фа П.К. Эссе­на гра­мо­ту, зна­мя с импе­ра­тор­ским гер­бом и золо­тую саб­лю, выслан­ную Мини­стер­ством ино­стран­ных дел»[2].

Им было назна­че­но жало­ва­нье по 100 руб. сереб­ром в месяц и 60 кулей ржа­ной муки в год[3]. Наря­ду с этим сул­та­ны полу­ча­ли офи­цер­ские чины от сот­ни­ка до гене­рал-май­о­ра. За осо­бые заслу­ги награж­да­лись орде­на­ми и меда­ля­ми, уста­нов­лен­ны­ми для нехри­сти­ан. В том чис­ле полу­ча­ли пра­во носить мун­дир.

С мундиром, но без бороды

Пер­вым при­ме­рил каза­чий мун­дир хан Внут­рен­ней Орды Джан­гир Буке­ев. 27 октяб­ря 1840 г. он был пожа­ло­ван в гене­рал-май­о­ры за ока­за­ние помо­щи при похо­де В.А. Перов­ско­го в Хиву. Д. Буке­е­ву было раз­ре­ше­но носить «казац­кий мун­дир, если он того поже­ла­ет, но с тем, что­бы он брил боро­ду»[4].

Сул­та­ны-пра­ви­те­ли Бай­му­ха­мед Айчу­ва­ков (Запад­ная часть Орды, 1831–1847; с 28 фев­ра­ля 1847 года гене­рал-май­ор), Ахмет Джан­тю­рин (Восточ­ная часть Орды, 1841–1851, с 1850 года пол­ков­ник) ини­ци­и­ро­ва­ли стро­и­тель­ство школ, ста­ви­ли вопрос о раз­ви­тии хле­бо­па­ше­ства.

Инициатива Джантюрина

Ахмет Джан­тю­рин (1810–1851) 29 мая 1841 г. был назна­чен сул­та­ном-пра­ви­те­лем Восточ­ной части Орды[5]. Имен­но он высту­пил ини­ци­а­то­ром созда­ния мун­ди­ра для казах­ских чинов­ни­ков. Полу­чив повы­ше­ние в чине вой­ско­во­го стар­ши­ны, он при встре­че с губерн­ским сек­ре­та­рем Г.Ф. Ген­сом заявил о сво­ем жела­нии иметь соот­вет­ству­ю­щий ново­му зва­нию мундир[6]. Все сул­та­ны-пра­ви­те­ли так­же под­дер­жа­ли эту идею.

Пред­се­да­тель Орен­бург­ской погра­нич­ной комис­сии М.В. Ладыженский[7] в декаб­ре 1846 г. доно­сил в Ази­ат­ский депар­та­мент о пред­ло­же­нии сул­та­на с при­ло­же­ни­ем рисун­ка мун­ди­ра, кото­рый был под­го­тов­лен Ген­сом. Пред­ло­же­ние одоб­ри­ли, и мун­дир стал частью одеж­ды казах­ско­го чинов­ни­че­ства на рус­ской служ­бе. Сохра­не­на орфо­гра­фия доку­мен­тов.

Доне­се­ние с пред­став­ле­ни­ем рисун­ка мун­дир­ной одеж­ды для чинов­ных кир­гиз с подроб­ным опи­са­ни­ем.

г. Орен­бург 29 декаб­ря 1846 года.

В Ази­ат­ский Депар­та­мент!

Состо­я­щий при мне чинов­ник Ази­ат­ско­го Депар­та­мен­та, губерн­ский сек­ре­тарь Генс, нахо­див­ший­ся нынеш­ним летом и осе­нью по делам служ­бы в Восточ­ной части Орды, воз­вра­тив­шись в Орен­бург довел до све­де­ния мое­го, что управ­ля­ю­щий тою частию, сул­тан Ахмед Джан­тю­рин, при полу­че­нии в насто­я­щем году повы­ше­ния в чине вой­ско­во­го стар­ши­ны, в пол­ном удо­воль­ствии от этой награ­ды, изъ­явил искрен­нее жела­ние иметь соот­вет­ству­ю­щий ново­му зва­нию сво­е­му мун­дир; ото­звав­шись при том, что если бы, — по снис­хож­де­нию к непри­выч­ке ази­ат­цев носить евро­пей­скую одеж­ду, неудоб­ную для каж­до­го из них, кро­ме стес­ни­тель­но­го покроя, еще и тем, что при мун­ди­ре необ­хо­ди­мо вос­пре­ща­е­мое Кора­ном отра­щи­ва­ние голов­ных волос, неудоб­ством заме­ня­е­мое пари­ком, — доз­во­ле­но было ему неко­то­рое отступ­ле­ние от общей каза­чьей фор­мы, то он почел бы это за осо­бен­ную милость, и с удо­воль­стви­ем при­нял бы за обра­зец воен­ное оде­я­ние, кото­рое было раз­ре­ше­но послед­не­му хану Внут­рен­ней Орды Джан­ги­ру Буе­е­е­ву. При этом Г. Генс при­со­во­ку­пил, что подоб­ное облег­че­ние в одеж­де, — сколь­ко он заме­тил из отзы­вов кир­гиз­ских чинов­ни­ков — если бы мог­ло быть предо­став­ле­но с рас­про­стра­не­ни­ем впредь и на дру­гих ордын­цев жалу­е­мых за отли­чие армей­ски­ми чина­ми, то испол­няя вооб­ще — рев­ност­ное жела­ние кир­гиз носить наруж­ные зна­ки этих наград, побу­ди­ло бы их доро­жить ими еще более, и вме­сте с тем совер­шен­ство­ва­ло бы неко­то­рым обра­зом к народ­но­му обра­зо­ва­нию, — чрез усво­е­ние пра­виль­ных поня­тий, и сбли­же­ние с Евро­пей­ски­ми обы­ча­я­ми.

Выше­из­ло­жен­ное объ­яс­не­ние с пра­ви­те­лем, пода­ло повод Г. Ген­су соста­вить по мое­му пору­че­нию, вклю­ча­е­мые у сего рисун­ки мун­дир­ной одеж­ды, с подроб­ным опи­са­ни­ем имен­но того покроя, кото­рый най­ден удоб­ным, и по выбо­ру сул­та­на Ахме­да Джан­тю­ри­на, и так­же по мое­му мне­нию, совер­шен­но при­ме­ним к обще­му вку­су и жела­нию про­чих ордын­цев.

Вполне раз­де­ляя убеж­де­ние Ген­са, отно­си­тель­но того, что дей­ствуя неко­то­ры­ми уступ­ка­ми на воз­рож­да­ю­ще­е­ся в кир­ги­зах сбли­же­ние с наши­ми обы­ча­я­ми, полез­но было бы под­дер­жать в них это нрав­ствен­ное направ­ле­ние, — я дол­гом постав­ляю поверг­нуть эту мысль на воз­зре­ние Ази­ат­ско­го Депар­та­мен­та, — докла­ды­вая при том, что я объ­яс­нял­ся с пра­ви­те­ля­ми всех трех частей Орды, нахо­дя­щи­ми­ся ныне в Орен­бур­ге, и они, рас­смот­рев при­ла­га­е­мые рисун­ки, еди­но­глас­но изъ­яви­ли удо­воль­ствие и жела­ние носить изоб­ра­жен­ный на них мун­дир, при­зна­вая его во всех отно­ше­ни­ях для себя удоб­ным, и в вполне соглас­ным с при­выч­ка­ми сво­и­ми и зако­на­ми.

В заклю­че­ние имею честь при­со­во­ку­пить, что если Ази­ат­ско­му Депар­та­мен­ту бла­го­род­но будет исхо­да­тай­ство­вать для ордын­ских штаб и обер-офи­це­ров мун­дир­ную фор­му по при­ла­га­е­мо­му рисун­ку — то я пола­гал бы еще несвое­вре­мен­ным вме­нять им в непре­мен­ную обя­зан­ность заме­нить народ­ную одеж­ду мун­ди­ром, так как на пер­вых парах столь жела­е­мая ими новиз­на, при малей­шем стес­не­нии, лег­ко мог­ла бы поня­то совер­шен­но пре­врат­но.

Гене­рал-май­ор Лады­жин­ский.
Источ­ник: РГИА. Ф. 1291. Оп. 81. 1847 г. Д. 200. Л. 1–3.

Мун­дир казах­ско­го чинов­ни­ка. Зари­сов­ка 1846 г. Источ­ник: РГИА. Ф. 1291. Оп. 81. 1847 г. Д. 200. Л. 5.

Описание рисунка, изображающего киргизские мундиры

Покрой мун­ди­ров взят по образ­цу обык­но­вен­ной чер­кес­ки дохо­дя­щей до колен, без патро­нов на гру­ди и с менее широ­ки­ми рука­ва­ми.

1. Крас­ный мун­дир на рисун­ке, изоб­ра­жа­ю­щий штабс-офи­це­ра в парад­ной фор­ме обло­жен золо­тым голу­ном шири­ною в 1 вер­шок: воз­ле кото­ро­го (кро­ме ниж­не­го края в пол) нашит дру­гой позу­мент шири­ною в 1/4 верш­ка; обшла­га руко­вов обши­ты голу­ном же, шири­ною в 1/2 верш­ка.
2. Синий мун­дир, пред­став­ля­ю­щий обык­но­вен­ную фор­му, или вице-мун­дир обло­жен сереб­ря­ным, вокруг оди­но­ким голу­ном, шири­ною в 3/4 верш­ка, а рука­ва в 1/4 верш­ка.
3. Под мун­ди­ром шел­ко­вые арха­лу­ки тем­ных и дру­гих отлич­ных от мун­ди­ров цве­тов, обло­жен­ные голу­ном в 1/4 золо­тым или сереб­рян­ным, соот­вет­ствен­но эпо­ле­тах и обшив­ке мун­ди­ра.
4. Шара­ва­ры покроя каза­чье­го из серо­го сук­на, при парад­ном мун­ди­ре с золо­тым лам­па­сом, в шири­ною в вер­шок обло­жен­ным с обо­их сто­рон золо­тым же шнур­ком, — при обык­но­вен­ной фор­ме, или вице-мун­ди­ре с сереб­рян­ным лам­па­сом, без шнур­ка.
5. Вме­сто шар­фа — пояс из широ­ко­го галу­на, завя­зы­ва­е­мый спе­ре­ди как каза­чьий, и укра­ша­е­мый наза­клад­ке золо­тою или сереб­рян­ною — смот­ря по эпо­ле­там — бля­хою с дра­го­цен­ны­ми каме­нья­ми.
6. Саб­ля ази­ат­ская или шаш­ка, с сереб­рян­ною или золо­тою обдел­кою на галун­ной пор­те­же.
7. На пра­вой сто­роне калта[8] как при­над­леж­ность кир­гиз­ско­го костю­ма, чер­ная или крас­ная, кожа­ная или бар­хат­ная, с сереб­ря­ною или золо­тою насеч­кою, или шитьем.
8. На голо­ве кир­гиз­ская шап­ка (тюбе­тей­ка) вся шитая золо­том или сереб­ром (соот­вет­ствен­но эпо­ле­там) с боб­ро­вым или из выд­ры око­лы­шем. Сверх шапоч­ки наде­ва­ет­ся при выез­дах белый вой­лоч­ный, кир­гиз­ский же, кол­пак, обло­жен­ный по швам и по кра­ям золо­тым или сереб­ря­ным галу­ном.
9. Для отли­чия ордын­ско­го офи­це­ра от кир­гиз не име­ю­щих чинов, при­креп­ля­ет­ся на кол­па­ке с левой сто­ро­ны кова­ная кокар­да, такая же как на армей­ских кас­ках, пола­гая это нуж­ным при какой-либо верх­ней одеж­де закры­ва­ю­щий мун­дир.

Выбор мате­рии для мун­ди­ров, т. е. сук­на или бар­хат, и даже цвет их, — крас­ный, синий, лило­вый, зеле­ный, мож­но бы предо­ста­вить самим ордын­цам, наблю­дая толь­ко, что­бы при золо­тых эпо­ле­тах все галу­ны и при­над­леж­но­сти были золо­тые, а при сереб­рян­ных — сереб­рян­ные.

Гене­рал-май­ор Лады­жин­ский.
Источ­ник: РГИА. Ф. 1291. Оп. 81. 1847 г. Д. 200. Л. 4–6об.

При­ме­ча­ния:

1. По рефор­ме 1824 г. тер­ри­то­рия Млад­ше­го казах­ско­го жуза была раз­де­ле­на на Запад­ную, Сред­нюю и Восточ­ную части с назна­че­ни­ем к управ­ле­нию ими казах­ских чин­ги­зи­дов.
2. Госу­дар­ствен­ный архив Орен­бург­ской обла­сти (ГАОО). Ф. 6. Оп. 10. Д. 6528. Л. 5.
3. Мате­ри­а­лы по исто­рии поли­ти­че­ско­го строя: со вре­ме­ни при­со­еди­не­ния Казах­ста­на к Рос­сии и до Вели­кой Октябрь­ской соци­а­ли­сти­че­ской рево­лю­ции. Алма-Ата, 1960. Т. 1. С. 209.
4. РГВИА. Ф. 395. Оп. 31. Д. 203. (1840 г.). Л. 1–2.
5. ГАОО. Ф. 6. Оп. 10. Д. 5155. Л. 1, 3.
6. РГИА.Ф. 1291. Оп.81. 1847 г. Д. 200. Л. 1.
7. Лады­жен­ский Миха­ил Васи­лье­вич — пред­се­да­тель Орен­бург­ской погра­нич­ной комис­сии (с 1844 г. с про­из­вод­ством в гене­рал-май­о­ры).
8. Вро­де гусар­ской таш­ки, в кото­рой поме­ща­ют­ся все при­над­леж­но­сти для добы­ва­ния огня (Прим. доку­мен­та).

Автор: Гуль­ба­ну Изба­са­ро­ва, кан­ди­дат исто­ри­че­ских наук

Источ­ник: Жур­нал «Роди­на», 2017. N 1. С. 108–109