Палач или заплечных дел мастер

Судеб­но-розыск­ной систе­ме доре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии все­гда тре­бо­ва­лись люди для испол­не­ния телес­ных нака­за­ний и смерт­ных при­го­во­ров, а так­же для пыт­ки подо­зре­ва­е­мых в раз­лич­ных пре­ступ­ле­ни­ях. Уста­рев­шее сло­во «кат», устой­чи­вое выра­же­ние «заплеч­ных дел мастер» или тра­ди­ци­он­ное назва­ние про­фес­сии «палач» – все это обо­зна­че­ния чело­ве­ка, кото­рый вызы­вал в людях при­чуд­ли­вую смесь суе­вер­но­го стра­ха и пре­зре­ния. Подоб­ные обя­зан­но­сти часто воз­ла­га­лись на уго­лов­ни­ков.

Вик­тор Мато­рин. Казнь Пуга­че­ва

Постыд­ное ремес­ло

Кан­ди­дат фило­соф­ских наук Люд­ми­ла Шма­не­ва и писа­тель Вале­рий Аниш­кин – соав­то­ры кни­ги «Быт и нра­вы цар­ской Рос­сии» (Ростов-на-Дону, 2010 год), счи­та­ют, что нега­тив­ное отно­ше­ние к пала­чам в оте­че­ствен­ном обще­стве воз­ник­ло лишь после утвер­жде­ния на троне дина­стии Рома­но­вых, а имен­но – в эпо­ху царя Алек­сея Михай­ло­ви­ча Тишай­ше­го (1629–1676 гг.).

«Рань­ше про­фес­сия пала­ча не счи­та­лась позор­ной, зазор­ным не счи­та­лось и знать­ся с высе­чен­ным: его при­ни­ма­ли, как и всех дру­гих, с ним пили и ели. Во вре­ме­на же Алек­сея пала­ча сто­ро­ни­лись, а с высе­чен­ным водить­ся счи­та­лось непри­лич­ным. Исклю­че­ния состав­ля­ли те, кто нака­за­нию под­вер­гал­ся по лож­ным доно­сам. Таких людей не толь­ко жале­ли, но и пока­зы­ва­ли демон­стра­тив­ное рас­по­ло­же­ние к ним».

Этот факт кос­вен­но под­твер­жда­ет и дру­гой извест­ный иссле­до­ва­тель Вла­ди­мир Игна­тов в кни­ге «Пала­чи и каз­ни в исто­рии Рос­сии и СССР» (Москва, 2013 год). Он отме­ча­ет, что в преж­ние вре­ме­на зри­те­ли, собрав­ши­е­ся погла­зеть на казнь или экзе­ку­цию, охот­но вызы­ва­лись в помощ­ни­ки к пала­чу. Такие доб­ро­воль­цы из тол­пы выпол­ня­ли роль свое­об­раз­ной лав­ки или под­став­ки. Они обыч­но сто­я­ли, согнув­шись, а на их спи­нах лежал, кор­чил­ся от боли и кри­чал чело­век, при­го­во­рен­ный к пуб­лич­ной пор­ке кну­том.

Прав­да, впо­след­ствии най­ти таких доб­ро­воль­цев ста­ло делом про­бле­ма­тич­ным, и вла­сти нача­ли насиль­но застав­лять кого-то из зевак помо­гать пала­чу.

По мне­нию В.Д. Игна­то­ва, отно­ше­ние к заплеч­ных дел масте­рам в Рос­сии и в стра­нах Запад­ной Евро­пы замет­но раз­ли­ча­лось. Для нем­цев, фран­цу­зов или англи­чан мест­ный палач был таким же слу­жи­те­лем зако­на, как сбор­щик пода­тей или сотруд­ник кан­це­ля­рии. В сво­бод­ное от основ­ной рабо­ты вре­мя эти про­фес­си­о­на­лы мог­ли зани­мать­ся биз­не­сом – дер­жать лав­ки и каба­ки, ока­зы­вать меди­цин­ские или иные услу­ги. Все-таки в силу рода сво­их заня­тий пала­чи пре­крас­но раз­би­ра­лись в ана­то­мии чело­ве­ка. На Запа­де никто не сто­ро­нил­ся пала­ча и его семьи, люди не гну­ша­лись вести с ним сов­мест­ный биз­нес. В нашей стране ситу­а­ция была совсем дру­гой.

«В Рос­сии же пред­ста­ви­те­ли всех сло­ев обще­ства виде­ли в пала­че пре­ступ­ни­ка, преж­де все­го про­тив соб­ствен­ной души, него­дяя зако­ре­не­ло­го и неис­пра­ви­мо­го. Палач зара­ба­ты­вал сво­им ремеслом день­ги на жизнь, но позо­рил навек свой род и фами­лию, и не суще­ство­ва­ло обсто­я­тельств или дово­дов рас­суд­ка, спо­соб­ных в гла­зах рус­ско­го обще­ства изви­нить выбор пала­чом сво­е­го страш­но­го и постыд­но­го ремес­ла», – к тако­му выво­ду при­шел В.Д. Игна­тов.

Где и как они жили

Пала­чи обыч­но жили при тюрь­мах, в отдель­ных поме­ще­ни­ях, а ору­дия их тру­да – кну­ты, пле­ти, кош­ки, щип­цы для выры­ва­ния нозд­рей, линь­ки, пал­ки, роз­ги, бато­ги, клей­ма и про­чее – хра­ни­лись в спе­ци­аль­ных опе­ча­тан­ных шка­фах. И место житель­ства заплеч­ных дел масте­ра, и место для экзе­ку­ций, и про­хо­ды меж­ду ними были обу­стро­е­ны так, что­бы исклю­чить воз­мож­ность слу­чай­ной встре­чи пала­ча с посе­ти­те­ля­ми тюрь­мы.

Каж­дый чело­век, поже­лав­ший рабо­тать заплеч­ных дел масте­ром, обя­за­тель­но про­хо­дил ста­жи­ров­ку у опыт­но­го про­фес­си­о­на­ла. Сна­ча­ла уче­ник отра­ба­ты­вал свои навы­ки на спе­ци­аль­ном мане­кене. Затем он при­сут­ство­вал на каз­нях или экзе­ку­ци­ях, при­вы­кая к кро­ви и кри­кам, наблю­дая за дей­стви­я­ми учи­те­ля. Начи­на­ю­ще­му пала­чу мог­ли дове­рить выпол­не­ние неслож­ных дей­ствий под над­зо­ром опыт­но­го спе­ци­а­ли­ста. Обу­че­ние раз­лич­ным видам пор­ки, напри­мер, тре­бо­ва­ло око­ло года еже­днев­ных физи­че­ских упраж­не­ний.

В 1681 году в Рос­сии был при­нят «бояр­ский при­го­вор» – пер­вый нор­ма­тив­но-пра­во­вой акт, регу­ли­ру­ю­щий дея­тель­ность заплеч­ных дел масте­ров. Этот доку­мент пред­пи­сы­вал назна­чать пала­ча­ми воль­ных или посад­ских людей. Если жела­ю­щих занять­ся дан­ной про­фес­си­ей не нахо­ди­лось, то горо­жане долж­ны были сами выбрать чело­ве­ка на эту долж­ность, посколь­ку каж­до­му горо­ду необ­хо­дим заплеч­ных дел мастер.

Указ Сена­та от 10 июня 1742 года пред­пи­сы­вал, что­бы в Санкт-Петер­бур­ге насчи­ты­ва­лось не менее трех пала­чей, в каж­дом губерн­ском горо­де – не менее двух, а в уезд­ных горо­дах – доста­точ­но и одно­го.

А как было в Орен­бур­ге?

Были пала­чи и в Орен­бур­ге. Так в мест­ной газе­те «Боль­ше­вист­ская сме­на» от 12 июля 1935 года была опуб­ли­ко­ва­на ста­тья с одно­имен­ным назва­ни­ем «Палач».

«В 1796 году в Орен­бур­ге на кре­пост­ных рабо­тах нахо­ди­лась 400 воен­но­слу­жа­щих и до 160 ссыль­ных. Эта поли­ти­ка была Петер­бур­гом осуж­де­на и Орен­бург­ский губер­на­тор немец А.О. Ингельстр (прим. »Берд­ской сло­бо­ды": Игель­стром Осип Андре­евич (1737–1817) — барон, Сим­бир­ский и Уфим­ский гене­рал-губер­на­тор в 1784–1792 годах, орен­бург­ский воен­ный губер­на­тор в 1796–1798 годах, гене­рал от инфан­те­рии) полу­чил при­ка­за­ние о том, что­бы для стро­е­ния по Орен­бург­ской линии кре­по­стей, в зем­ля­ные и тому подоб­ные рабо­ты, воин­ских людей не упо­треб­лять, а про­из­во­дить те рабо­ты ссы­лоч­ны­ми пре­ступ­ни­ка­ми.

Этот при­каз был испол­нен, и в мае 1797 года чис­ло ссыль­ных, рабо­та­ю­щих в кон­то­ре орен­бург­ских стро­е­ний было дове­де­но до 348 чело­век.

Харак­тер­ный доку­мент:

Ведо­мость, учи­нен­ная в кон­то­ре орен­бург­ских стро­е­ний сколь­ко в ведом­стве оной состо­ит ссыль­ных и из оных где, сколь­ко и какой рабо­той зани­ма­ют­ся.

Ведо­мость состав­ле­на 28 мая 1797 года. Из нее вид­но, что «в Орен­бург­ской инже­нер­ной коман­де ради фор­ти­фи­ка­ци­он­ных работ» состо­ит 102 чело­ве­ка. На спла­ве по реке Сак­ма­ре дров и бре­вен нахо­ди­лось 103 чело­ве­ка. Далее 30 чело­век рабо­та­ли «у исправ­ле­ния по здеш­не­му губерн­ско­му горо­ду раз­ных при­сут­ствен­ных мест, а так­же и сол­дат­ских казарм». Боль­ных чис­ли­лось 15 чело­век и «пре­ста­ре­лых, дрях­лых, сле­пых и отбра­ко­ван­ных Орен­бург­ской инже­нер­ной коман­дой, не спо­соб­ных быть в фор­ти­фи­ка­ци­он­ных рабо­тах» — 38 чело­век.

Ссыль­ные за рабо­чий день зимой полу­ча­ли 8 копе­ек, а летом 12 копе­ек.

Далее автор ста­тьи сооб­ща­ет:

«В »ведо­мо­сти" о кото­рой идет речь име­ет­ся одна жут­кая гра­фа. В те вре­ме­на даже "кон­то­ра стро­е­ний" не мог­ла обой­тись без па­лача, кото­рый тогда назы­вал­ся «заплеч­ных дел мастер». В этой «ведо­мо­сти» зна­чит­ся «заплеч­ный мастер», но со страш­ным при­ме­ча­ни­ем о том, что при этом пала­че чис­лит­ся уче­ник.

Таким обра­зом, вид­но, что пала­чи-про­фес­си­о­на­лы, име­ли уче­ни­ков, и обу­ча­ли их это­му гнус­но­му реме­с­лу. Спи­сок видов телес­ных нака­за­ний был велик. Нака­зы­ва­ли кну­том, веша­ли, отсе­ка­ли голо­вы, а в иных слу­ча­ях чет­вер­то­ва­ли и сажа­ли на кол. Этот «ассор­ти­мент» работ тре­бо­вал оче­вид­но извест­ных навы­ков, тра­ди­ций. Во всем этом нужен был опыт, кото­рый и пере­да­вал­ся пала­чом юно­ше".

Жало­ва­ние

Явля­ясь госу­дар­ствен­ны­ми слу­жа­щи­ми, пала­чи полу­ча­ли жало­ва­нье из каз­ны. При­чем, они нико­гда не бед­ство­ва­ли. Напри­мер, Л.В. Шма­не­ва и В.Г. Аниш­кин сооб­ща­ют, что

«пала­чей сто­ро­ни­лись, но это их не сму­ща­ло, и они не меня­ли сво­ей про­фес­сии, так как она при­но­си­ла им при­лич­ный доход. Они полу­ча­ли день­ги не толь­ко от началь­ства, но и от пре­ступ­ни­ков. Кро­ме того, пала­чи за день­ги при­но­си­ли аре­стан­там вод­ку и дру­гое, так что неко­то­рые стре­ми­лись занять это место и даже поку­па­ли его».

Быва­ло даже, что ему мог­ли допла­тить род­ствен­ни­ки при­го­во­рен­но­го к смер­ти, что­бы жерт­ве облег­чить нака­за­ние. В Сред­ние века у пала­чей было «пра­во гор­сти». Оно было как в Евро­пе, так и на Руси. «Пра­во гор­сти» было для пала­ча вме­сто денег. Он брал опла­ту нату­раль­ны­ми про­дук­та­ми. Имен­но их он «загре­бал» рукой в лав­ке или в обо­зах с про­дук­та­ми.

Бога­тый при­го­во­рен­ный, с помо­щью денег пала­чу, мог себе полу­чить быст­рую смерть или уме­рен­ные пыт­ки. Так­же пала­чу после каз­ни доста­ва­лась обувь и иные вещи уби­то­го. Каз­ни не были еже­днев­ны­ми, из-за чего палач имел сво­бод­ное вре­мя, что­бы зани­мать­ся иной рабо­той. Они лови­ли бро­дя­щих собак или рабо­та­ли охран­ни­ка­ми. Пала­чи, бла­го­да­ря позна­ни­ям в ана­то­мии, даже рабо­та­ли вра­ча­ми. В Рос­сии от 1680 года еже­год­ная зар­пла­та пала­ча была 4 руб. С 1742 года жало­ва­нье было уве­ли­че­но до 9 руб.

Кро­ме того, зар­пла­та заплеч­ных дел масте­ров регу­ляр­но индек­си­ро­ва­лась, посколь­ку госу­дар­ство нуж­да­лось в этих спе­ци­а­ли­стах. Так, при импе­ра­то­ре Нико­лае I Пав­ло­ви­че (1796–1855 гг.) сто­лич­ные про­фес­си­о­на­лы полу­ча­ли 300–400 руб­лей в год, а их кол­ле­ги из реги­о­нов за то же вре­мя – по 200–300 цел­ко­вых. При­чем, дой­ная коро­ва тогда сто­и­ла не более пяти руб­лей.

Быва­ло даже, что пала­чи про­да­ва­ли ору­дия пыток. В исто­рии остал­ся слу­чай, когда в 1832 году из «пыточ­но­го арсе­на­ла» было про­да­но несколь­ко кну­тов. За это палач полу­чил 500 руб. После это­го про­ис­ше­ствия были созда­ны осо­бые шка­фы, где хра­ни­лись ору­дия пыток. Их нача­ли выда­вать исклю­чи­тель­но под рос­пись. Нель­зя было даже про­да­вать поло­ман­ный пыточ­ный инвен­тарь. Его все­гда сжи­га­ли.

Поми­мо зар­пла­ты пала­чам пола­га­лись казен­ное жилье, одеж­да и пита­ние. То есть, они жили на пол­ном госу­дар­ствен­ном обес­пе­че­нии. А в слу­чае выез­да для каз­ни или экзе­ку­ции в дру­гой насе­лен­ный пункт заплеч­ных дел мастер имел пра­во еще и на воз­ме­ще­ние коман­ди­ро­воч­ных рас­хо­дов.

Дефи­цит кад­ров

Несмот­ря на при­лич­ное жало­ва­нье и казен­ное обес­пе­че­ние, сре­ди жите­лей Рос­сии, мно­гие из кото­рых откро­вен­но бед­ство­ва­ли, труд­но было най­ти жела­ю­ще­го стать пала­чом. Осо­бен­но ост­ро дефи­цит ква­ли­фи­ци­ро­ван­ных кад­ров ощу­щал­ся в неболь­ших про­вин­ци­аль­ных горо­дах. Поэто­му часто для при­ве­де­ния при­го­во­ров в испол­не­ние про­фес­си­о­на­лов при­хо­ди­лось вызы­вать из сто­ли­цы. А в Санкт-Петер­бург из реги­о­нов регу­ляр­но направ­ля­лись депе­ши с прось­ба­ми при­ко­ман­ди­ро­вать к ним заплеч­ных дел масте­ра, посколь­ку на местах не нахо­ди­лось жела­ю­щих занять эту штат­ную долж­ность.

Извест­ный яро­слав­ский кра­е­вед, поэт и пуб­ли­цист Лео­нид Тре­фо­лев опи­сал стра­да­ния мест­но­го началь­ства по пово­ду поис­ков ново­го пала­ча вза­мен соста­рив­ше­го­ся в ста­тье «Заплеч­ный мастер», кото­рая была опуб­ли­ко­ва­на в исто­ри­ко-лите­ра­тур­ном жур­на­ле «Рус­ский архив» (12 октяб­ря 1866 года).

По сло­вам Л.Н. Тре­фо­ле­ва, 25 июня 1768 года в Яро­слав­ле слу­чил­ся страш­ный пожар, кото­рый стал насто­я­щей тра­ге­ди­ей для горо­жан. Поми­мо все­го про­че­го в огне сго­ре­ли инстру­мен­ты мест­но­го пала­ча: кну­ты, пле­ти, щип­цы для выры­ва­ния нозд­рей, клей­ма и про­чие при­над­леж­но­сти. Хра­ни­те­лем этих вещей зна­чил­ся пору­чик Семен Самой­лов. Он напра­вил в мест­ную кан­це­ля­рию про­ше­ние «все оныя сна­сти иску­пить», а заод­но и най­ти ново­го заплеч­ных дел масте­ра, посколь­ку преды­ду­щий уже совсем соста­рил­ся и физи­че­ски не в состо­я­нии испол­нять свои обя­зан­но­сти.

Яро­слав­ская кан­це­ля­рия про­си­ла у Мос­ков­ской розыск­ной экс­пе­ди­ции напра­вить им заштат­но­го пала­ча, но тако­во­го не нашлось. Тогда на каж­дом пере­крест­ке горо­да появи­лось сле­ду­ю­щее обра­ще­ние к жите­лям:

«Объ­яв­ля­ет­ся во все­на­род­ное изве­стие. Не поже­ла­ет ли кто из воль­ных людей в заплеч­ные масте­ра и быть в шта­те при Яро­слав­ской про­вин­ци­аль­ной кан­це­ля­рии, на казен­ном жало­ва­нье? И если кто име­ет жела­ние, тот бы явил­ся в кан­це­ля­рию в самой ско­ро­сти».

Никто не вызвал­ся. Тогда в яро­слав­ский маги­страт из мест­ной кан­це­ля­рии посту­пи­ло пред­пи­са­ние при­ну­дить стать пала­чом кого-то из пред­ста­ви­те­лей купе­че­ско­го сосло­вия. Одна­ко маги­страт не торо­пил­ся испол­нять это пред­пи­са­ние. Не дождав­шись назна­че­ния пала­чом яро­слав­ско­го куп­ца, кан­це­ля­рия сни­зи­ла свои тре­бо­ва­ния, согла­сив­шись на кого-то из воль­ных или посад­ских людей. В слу­чае даль­ней­ше­го игно­ри­ро­ва­ния пред­пи­са­ния чинов­ни­ки гро­зи­лись пожа­ло­вать­ся на маги­страт.

«Как было устра­не­но это пре­пят­ствие испол­не­нию кары зако­на, нам неиз­вест­но; но, конеч­но, Яро­слав­ские и Поше­хон­ские кри­ми­на­ли­сты несколь­ко успо­ко­и­лись, когда Мос­ков­ская розыск­ная экс­пе­ди­ция при­сла­ла им щип­цы со штем­пе­лем и 30 кну­тов. Пер­вые сто­и­ли 1 р. 20 коп., а послед­ние по 20 коп. каж­дый. День­ги за них были упла­че­ны немед­лен­но. За ору­ди­я­ми каз­ни, веро­ят­но, после­до­вал при­езд и само­го пала­ча, к уте­ше­нию сер­до­боль­на­го пору­чи­ка Самой­ло­ва…», сооб­щил Л.Н. Тре­фо­лев.

Застав­ля­ли уго­лов­ни­ков

Ост­рая нехват­ка пала­чей заста­ви­ла руко­вод­ство Рос­сии пой­ти на вынуж­ден­ную меру – эту долж­ность нача­ли пред­ла­гать пре­ступ­ни­кам, отбы­ва­ю­щим нака­за­ние в тюрь­мах. Пер­вым нор­ма­тив­но-пра­во­вым актом, допус­ка­ю­щим набор в заплеч­ных дел масте­ра доб­ро­воль­цев из чис­ла заклю­чен­ных, стал указ Сена­та № 13108 от 28 апре­ля 1768 года. Но и сре­ди уго­лов­ни­ков было слож­но най­ти хотя бы одно­го, жела­ю­ще­го занять сво­бод­ную вакан­сию.

Как напи­сал В.Д. Игна­тов, пери­о­ди­че­ски вла­сти раз­ных реги­о­нов Рос­сии стал­ки­ва­лись с насто­я­щей про­бле­мой: есть пре­ступ­ник, есть при­го­вор, но при­ве­сти его в испол­не­ние бук­валь­но неко­му. Напри­мер, в 1804 году на всю Мало­рос­сию насчи­ты­вал­ся толь­ко один штат­ный палач, а в 1818 году в Санкт-Петер­бур­ге за корот­кое вре­мя умер­ли сра­зу два спе­ци­а­ли­ста, что суще­ствен­но ослож­ни­ло дея­тель­ность сто­лич­ной уго­лов­но-испол­ни­тель­ной систе­мы.

Пона­ча­лу вла­сти стра­ны пред­пи­сы­ва­ли тюрем­но­му началь­ству вер­бо­вать на долж­ность пала­ча лишь лиц, осуж­ден­ных за нетяж­кие пре­ступ­ле­ния. Но сре­ди тако­вых доб­ро­воль­цев не нахо­ди­лось, поэто­му в декаб­ре 1833 года Госу­дар­ствен­ный совет раз­ре­шил при­ни­мать «в сию долж­ность из осуж­ден­ных реше­ни­я­ми уго­лов­ных палат в ссыл­ку в Сибирь и к нака­за­нию плетьми, осво­бож­дая тако­вых от при­суж­ден­но­го им телес­но­го нака­за­ния». То есть, пала­чом мог стать мате­рый уго­лов­ник, жела­ю­щий спа­стись от мучи­тель­ной пор­ки, кото­рая в иной раз закан­чи­ва­лась смер­тью.

В 1836 году Госу­дар­ствен­ный совет предо­ста­вил реги­о­наль­ным вла­стям пра­во назна­чать заплеч­ных дел масте­ра­ми воен­но­слу­жа­щих, направ­ля­е­мых в аре­стант­ские роты за раз­лич­ные пра­во­на­ру­ше­ния. Прав­да, при этом тре­бо­ва­лось согла­сие самих сол­дат.

А вот в слу­чае отсут­ствия доб­ро­воль­цев сре­ди уго­лов­ни­ков, тюрем­ное началь­ство име­ло пра­во назна­чить любо­го осуж­ден­но­го пала­чом, невзи­рая на его мне­ние. При этом чело­ве­ка, неже­ла­ю­ще­го испол­нять эти обя­зан­но­сти, нель­зя было дер­жать на долж­но­сти заплеч­ных дел масте­ра более трех лет.

Разу­ме­ет­ся, жало­ва­нья пала­чам, завер­бо­ван­ным из чис­ла сидель­цев, не пола­га­лось. Но они поль­зо­ва­лись рядом тюрем­ных при­ви­ле­гий, полу­ча­ли казен­ную одеж­ду, допол­ни­тель­ное пита­ние и т.п.

А вот в сибир­ских тюрь­мах, где отбы­ва­ли нака­за­ние опас­ные пре­ступ­ни­ки, дефи­ци­та в жела­ю­щих стать пала­ча­ми прак­ти­че­ски не наблю­да­лось. Часто такая сдел­ка с соб­ствен­ной сове­стью была для чело­ве­ка един­ствен­ной воз­мож­но­стью выжить.

При созда­нии мате­ри­а­ла исполь­зо­ва­лась рабо­та Орын­га­ным Тана­та­ро­вой «Поче­му в Рос­сии пала­ча­ми назна­ча­ли уго­лов­ни­ков» (сайт «Кирил­ли­ца»)

© 2017–2020, «Берд­ская сло­бо­да», Лукья­нов Сер­гей