Дочери генерал-губернатора Крыжановского или расхищение русской земли

Нико­лай Андре­евич Кры­жа­нов­ский (1818–1888). Фото: Карл Фишер. Коло­ри­за­ция: «Берд­ская Сло­бо­да».

Мате­ри­ал

Из недав­не­го про­шло­го

Печа­тая ниже­сле­ду­ю­щий доку­мент, достав­лен­ный нам, мы счи­та­ем необ­хо­ди­мым сде­лать по его пово­ду неко­то­рые разъ­яс­не­ния. Доку­мент этот состав­ля­ет заклю­че­ние все­под­дан­ней­ше­го докла­да умер­ше­го чле­на госу­дар­ствен­но­го сове­та М.Е. Кова­лев­ско­го, про­из­во­див­ше­го реви­зию в 1880—1881 годах Орен­бург­ской и Уфим­ской губер­ний, — реви­зию, открыв­шую зна­ме­ни­тые хище­ния казен­ных земель и в свое вре­мя наде­лав­шую так мно­го шуму. Дело это, не смот­ря на всю свою гран­ди­оз­ность и на то, что с окон­ча­ния его про­шло не более. 3 — 4 лет, начи­на­ет забы­вать­ся, пото­му что царь при­ка­зал его пре­кра­тить, не при­вле­кая винов­ных к суду; поэто­му-то мы и нахо­дим не лиш­ним напом­нить чита­те­лям вкрат­це его исто­рию.

При­ме­ча­ние «Берд­ской сло­бо­ды»: Автор­ский текст остав­лен без изме­не­ний, ста­рая (доре­во­лю­ци­он­ная) орфо­гра­фия при­ве­де­на к совре­мен­но­му виду.

В 1869 году Орен­бург­ский гене­рал-губер­на­тор Кры­жа­нов­ский, в видах буд­то бы эко­но­ми­че­ско­го ожив­ле­ния края при­вле­че­ни­ем в него интел­ли­гент­ных зем­ле­вла­дель­цев, пред­ло­жил пра­ви­тель­ству про­да­вать чинов­ни­кам с боль­ши­ми для них льго­та­ми и в награ­ду за служ­бу госу­дар­ствен­ные зем­ли в Орен­бург­ской и Уфим­ской губер­ни­ях, а так­же те сво­бод­ные отрез­ки, кото­рые оста­нут­ся за раз­ме­же­ва­ни­ем баш­кир­ских земель.

Свое пред­ло­же­ние он под­твер­ждал ссыл­кой на при­мер запад­ной Сиби­ри, где подоб­ная же раз­да­ча земель в награ­ду чинов­ни­ков име­ла место в нача­ле 60‑х годов. Нель­зя ска­зать, что­бы при­мер запад­ной Сиби­ри заслу­жи­вал под­ра­жа­ния, ибо там эта мера, про­ек­ти­ро­ван­ная так­же для раз­ви­тия эко­но­ми­че­ских сил, не оправ­да­ла, ожи­да­ний и была поэто­му пре­кра­ще­на, на что при рас­смот­ре­нии пред­ло­же­ния Кры­жа­нов­ско­го и ука­зал министр госу­дар­ствен­ных иму­ществ Зеле­ный — и дело немно­го замя­лось.

Но Зеле­ный вско­ре оста­вил мини­стер­ство, а засту­пив­ше­му его место гр. Валу­е­ву, гре­зив­ше­му о созда­нии круп­но­го зем­ле­вла­де­ния в Рос­сии по образ­цу англий­ско­му, про­ект Кры­жа­нов­ско­го очень при­шел­ся по душе, ему уда­лось убе­дить царя в его несо­мнен­ной поль­зе и зару­чить­ся утвер­жде­ни­ем — под усло­вие, что про­да­жа земель будет про­из­во­дить­ся с соблю­де­ни­ем пол­ной спра­вед­ли­во­сти, и руко­вод­ству­ясь глав­ною целью, т.е. под­ня­ти­ем уров­ня зем­ле­дель­че­ской про­из­во­ди­тель­но­сти края, при­вле­че­ни­ем более пред­при­им­чи­вых сель­ских соб­ствен­ни­ков в лице чинов­ни­ков.

Что­бы вер­нее достиг­нуть этих гаран­тий, вна­ча­ле был при­нят сле­ду­ю­щий поря­док при раз­да­че: Кры­жа­нов­ский делал пред­став­ле­ние мини­стру госу­дар­ствен­ных иму­ществ о про­да­же, стро­го опре­де­лен­но­го участ­ка извест­но­му мест­но­му чинов­ни­ку за его заслу­ги, министр пере­да­вал это пред­ло­же­ние в оце­ноч­ную комис­сию, спе­ци­аль­но для этой цели учре­жден­ную при мини­стер­стве, кото­рая подроб­но долж­на была рас­смот­реть пред­на­зна­чен­ный уча­сток, как с точ­ки зре­ния топо­гра­фи­че­ской, т.е. не нару­ша­ет ли его про­да­жа инте­ре­сов каз­ны и сосед­них кре­стьян, так и с той сто­ро­ны, соот­вет­ству­ет ли он оцен­ке, выстав­лен­ной на месте?

После тако­го рас­смот­ре­ния министр вно­сил дело со сво­им заклю­че­ни­ем в коми­тет мини­стров, а реше­ние послед­не­го посту­па­ло на утвер­жде­ние госу­да­ря. Но этот поря­док, обес­пе­чи­вав­ший все же до неко­то­рой сте­пе­ни кон­троль над раз­да­чей, про­дол­жал­ся недол­го; Кры­жа­нов­ско­му наску­чи­ло и длин­ное дело про­из­вод­ства, и стес­ни­тель­ная про­вер­ка в оце­ноч­ной комис­сии, и он в 1876 г. кон­фи­ден­ци­аль­но пред­ло­жил Валу­е­ву, про­да­вать зем­ли, не при­бе­гая к посред­ству оце­ноч­ной комис­сии и коми­те­та мини­стров, как лиш­них инстан­ций, кото­рые толь­ко пре­пят­ству­ют ско­рей­ше­му созда­нию круп­ной соб­ствен­но­сти в Орен­бург­ском крае.

Валу­ев так­же кон­фи­ден­ци­аль­но при­нял это пред­ло­же­ние и меж­ду ген. губер­на­то­ром и мини­стром состо­я­лось полю­бов­ное согла­ше­ние, в силу кото­ро­го пер­вый полу­чил пра­во само­сто­я­тель­но рас­по­ря­жать­ся для про­да­жи Орен­бург­ским чинов­ни­кам — одною тре­тьей частью, пред­на­зна­чен­ных земель, а вто­рой взял льви­ные две тре­ти в свое рас­по­ря­же­ние с тем, что­бы раз­да­вать их таким лицам, кото­рых он сам поже­ла­ет награ­дить.

После этой сдел­ки оце­ноч­ная комис­сия и коми­тет мини­стров были обой­де­ны. Валу­ев стал пря­мо докла­ды­вать Алек­сан­дру II, какие участ­ки он нахо­дит нуж­ным про­дать и кому имен­но, а царь, веруя в мини­стра, под­пи­сы­вал докла­ды бес­пре­ко­слов­но.

И вот тут-то начал­ся пери­од того бас­но­слов­но­го гра­бе­жа госу­дар­ствен­ной соб­ствен­но­сти, раз­ме­ры кото­ро­го пора­зи­ли даже при­вык­шую ниче­му не удив­лять­ся Рос­сию, тут-то полу­чи­ли свои бле­стя­щие наде­лы и Ливен, и Кли­мов, и Моло­ствов, и мас­са дру­гих лиц, и не слу­чись, кста­ти, и вско­ре реви­зия, и имен­но реви­зия тако­го осно­ва­тель­но­го и непод­куп­но­го дея­те­ля, каким был Кова­лев­ский, — эта опе­ра­ция откры­лась бы толь­ко тогда, когда все зем­ли были бы рас­хва­та­ны и Орен­бург­ский край обра­тил­ся бы в Ирлан­дию.

Кой-какие из мел­ких фак­тов это­го гра­бе­жа были обна­ро­до­ва­ны, но мы нигде не встре­ти­ли в печа­ти подроб­но­стей того, как награ­дил себя глав­ный винов­ник этой спе­ку­ля­ции — Кры­жа­нов­ский, а меж­ду тем это доволь­но любо­пыт­но. Он, как и при­ли­че­ству­ет льву, удер­жал себе при деле­же льви­ную долю, выбрал себе бога­тей­ший уча­сток в 6000 деся­тин по реке Каме и, при посред­стве Валу­е­ва, полу­чил его в соб­ствен­ность, в раз­ме­рах пред­став­лен­но­го пла­на и соглас­но меже­вым зна­кам; впо­след­ствии же, когда про­из­во­ди­лось отме­же­ва­ние участ­ка, то в нем ока­за­лась пло­щадь не в 6000 деся­тин, а в 10500, т.е. 4500 деся­тин доста­лись счаст­ли­во­му вла­дель­цу, как слу­чай­ный при­ре­зок.

Но он этим не огра­ни­чил­ся и любил осо­бен­но награж­дать казен­ной зем­лей сво­их близ­ких род­ствен­ни­ков, так, по слу­чаю выхо­да одной из сво­их доче­рей за Леон­тье­ва, он выхло­по­тал ей в при­да­ное уча­сток в 2000 деся­тин. Вско­ре эта пароч­ка не пола­ди­ла меж­ду собой и реши­ла раз­ве­стись и, что­бы купить согла­сие зятя на раз­вод. Кры­жа­нов­ский исхо­да­тай­ство­вал для Леон­тье­ва новый клок в 2000 дес., нако­нец раз­ве­ден­ная Леон­тье­ва сно­ва выхо­дит замуж за Рим­ско-Кор­са­ко­ва, и из казен­ных земель выре­зы­ва­ет­ся ей вто­рич­ное при­дан­ное, и опять таки в 2000 деся­тин.

Таким обра­зом, госу­дар­ствен­ная соб­ствен­ность обра­ти­лась в какой-то неис­то­щи­мый рог изоби­лия, из кото­ро­го Кры­жа­нов­ский мог чер­пать при вся­ком семей­ном горе, при вся­кой семей­ной радо­сти. Доче­рей у него было мно­го, и моло­дые чинов­ни­ки охот­но на них жени­лись, бери их соб­ствен­но, как неиз­беж­ное уго­дье или при­да­ток к полу­ча­е­мой при женить­бе казен­ной зем­ле.

Но хит­рее всех ока­зал­ся быв­ший тогда Тур­гай­ским губер­на­то­ром моло­дой гене­рал Гейнс, он уха­жи­вал за одной из доче­рей Кры­жа­нов­ско­го, и роди­тель, счи­тая его уже жени­хом, исхо­да­тай­ство­вал для него пре­вос­ход­ный уча­сток с запо­вед­ны­ми леса­ми в Уфим­ской губер­нии: Гейнс, не будь глуп, как толь­ко полу­чил бога­тое име­ние, тот­час же поспе­шил про­дать его за бас­но­слов­ную цену (огром­ный барыш, полу­чен­ный им при этой спе­ку­ля­ция, меж­ду про­чим, и обра­тил, преж­де все­го, вни­ма­ние пра­ви­тель­ства на Орен­бург­ский гра­беж) и уехать из Орен­бур­га, не надев на себя брач­ных цепей.

С каж­дым годом рас­хи­ще­ние начи­на­ло при­ни­мать все более и более широ­кие раз­ме­ры, вся­кий малень­кий чинов­ник и даже заез­жий ино­стра­нец ста­ра­лись урвать себе клок от бога­той добы­чи, как вдруг неждан­но-нега­дан­но деко­ра­ция пере­ме­ни­лась: гр. Лорис Мели­ков всту­пил в управ­ле­ние и послал Кова­лев­ско­го реви­зо­вать Орен­бург­ский край. Кон­чи­лась широ­кая мас­ле­ни­ца, насту­пи­ли дни пока­я­ния и поста.

Кры­жа­нов­ский сна­ча­ла бод­рил­ся, наде­ял­ся отвра­тить гро­зу и при при­е­ме в Уфе сена­тор­ских чинов­ни­ков спро­сил одно­го из них: „а мно­го ли вас всех состо­ит при реви­зо­ре«? И, узнав циф­ру, при­ба­вил с пре­ду­пре­ди­тель­ною любез­но­стью: »ну, нет, при­бавь­те п еще двух, пото­му что я и губер­на­тор — мы, наде­юсь, будем ваши­ми дея­тель­ны­ми това­ри­ща­ми". Но, увы! Дело повер­ну­лось кру­то, и всем баш­кир­ским куль­тур­тре­ге­рам, каза­лось, не было воз­мож­но­сти избе­жать суда, так что Ливен и Кли­мов пред­по­чли забла­го­вре­мен­но отка­зать­ся от при­об­ре­тен­ных земель.

Спа­се­ния, по-види­мо­му, ждать было не отку­да, но в этой ска­зоч­ной эпо­пее все пол­но теат­раль­ных эффек­тов и неожи­дан­но­стей: и вот теперь в эпи­ло­ге, про­ис­хо­дя­щем через 4 года после дра­ма­ти­че­ско­го появ­ле­ния гроз­но­го реви­зо­ра, мы нахо­дим сно­ва всех дей­ству­ю­щих лиц в каче­стве полез­ных дея­те­лей и бла­го­нрав­ных граж­дан и даже обли­чи­те­лей поро­ков: гр. Валу­ев зани­ма­ет­ся исклю­чи­тель­но состав­ле­ни­ем книг духов­но-нрав­ствен­но­го содер­жа­ния, Кры­жа­нов­ский воз­де­лы­ва­ет дея­тель­но свое вели­ко­леп­ное име­нье на Каме, а в часы досу­га пишет высо­ко­нрав­ствен­ный роман «Дочь Ала­яр Хана», печа­та­е­мый Кат­ко­вым в «Рус­ском Вест­ник», Холод­ков­ский состо­ит кан­ди­да­том пред­во­ди­те­ля Орен­бург­ско­го дво­рян­ства, быв­ший тогда Уфим­ский губер­на­тор Лев­шин губер­на­тор­ству­ет теперь в Яро­слав­ской губер­нии и т.д. и т.д.

Винить в том, что гра­би­те­ли так деше­во отде­ла­лись, мы никак не можем самую реви­зию; она пре­крас­но испол­ни­ла свою зада­чу, выве­ла зло­упо­треб­ле­ния нару­жу и по край­ней мере на вре­мя их пре­кра­ти­ла, но преж­де чем успел Кова­лев­ский вер­нуть­ся в Петер­бург со сво­ей бога­той добы­чей, Алек­сандр II был убит; вре­ме­на пере­ме­ни­лись и доста­точ­но было гр. Валу­е­ву сознать­ся в сво­ей вине и попла­кать на коле­нях перед новым царем, что­бы дело при­ка­за­но сдать в архив, — Све­жо пре­да­ние, а верит­ся с тру­дом, и мы рады, что счаст­ли­вый слу­чай дал нам воз­мож­ность спа­сти от забве­ния и архив­ных крыс хоть часть тру­да покой­но­го Кова­лев­ско­го, кото­рый и пред­ла­га­ем здесь чита­те­лям. Вот его заклю­чи­тель­ные стра­ни­цы:

«…Выше было ука­за­но, что глав­ная цель, имев­ша­я­ся в виду при изда­нии зако­на 4‑го июня 1871 года, уве­ли­че­ние в крае обра­зо­ван­но­го сред­не­го зем­ле­вла­де­ния, оста­лась недо­стиг­ну­той. Из собран­ных в кон­це 1880 све­де­нии, не изме­нив­ших­ся в глав­ных чер­тах и в нынеш­нем году, ока­зы­ва­ет­ся, что из чис­ла рас­про­дан­ных земель в Уфим­ской губер­нии, толь­ко до 3000 дес. раз­ра­ба­ты­ва­ют­ся сами­ми вла­дель­ца­ми. Осталь­ные же зем­ли сда­ют­ся в арен­ду сосед­ним кре­стья­нам, часто тем же баш­ки­рам, из вла­де­ния кото­рых они отре­за­ны, или пере­се­лен­цам, частью оста­ют­ся втуне лежа­щи­ми.

Проч­ное обза­ве­де­ние и осед­лость в мас­се новых зем­ле­вла­дель­цев явля­ет­ся лишь в виде ред­ко­го исклю­че­ния и, мож­но ска­зать без­оши­боч­но, что боль­шая часть рас­про­дан­ных каз­ной земель из рук лиц, водво­ре­ние коих по смыс­лу зако­на было жела­тель­но, будет пере­про­да­на или кре­стья­нам, или дру­гим лицам. Из чис­ла же льгот­ных вла­дель­цев, кото­рые не захо­тят немед­лен­но реа­ли­зо­вать выго­ду пере­про­да­жей земель в посто­рон­ние руки, боль­шин­ство оста­вит эту опе­ра­цию до более отда­лен­но­го вре­ме­ни и будет извле­кать доход сда­чей земель в арен­ду, так что в бли­жай­шем, по край­ней мере, буду­щем от новых вла­дель­цев сколь­ко-нибудь серьез­ной поль­зы для края ожи­дать невоз­мож­но. Неуда­чу этой меры нель­зя отно­сить все­це­ло к усло­вию, коим обстав­ле­на была рас­про­да­жа земель по зако­ну 4 июня 1871 г., в силу кото­ро­го выбор льгот­ных вла­дель­цев мог быть сде­лан из чис­ла толь­ко лиц слу­жа­щих.

Не под­ле­жит сомне­нию, что удач­ное соче­та­ние двух таких раз­но­род­ных условий—как полез­ная эко­но­ми­че­ская дея­тель­ность в более или менее отда­лен­ном крае и успеш­ная госу­дар­ствен­ная служ­ба ред­ко встре­ча­ет­ся. Проч­но водво­рит­ся и при­меть уча­стие в делах края толь­ко тот, кто к это­му чув­ству­ет наклон­ность и пожерт­ву­ет на это дело и капи­тал и лич­ный труд. Слу­жа­щие же в боль­шин­стве слу­ча­ев будут искать в при­об­ре­те­нии зем­ли из рук пра­ви­тель­ства лишь слу­чай к улуч­ше­нию сво­е­го мате­ри­аль­но­го поло­же­ния и поста­ра­ют­ся сда­чею земель в арен­ду, или отчуж­де­ни­ем их в посто­рон­ние руки обой­ти пря­мую цель зако­на.

Но в предот­вра­ще­ние подоб­но­го рода обхо­да зако­на, в поло­же­нии 4 июня 1871 г., по мне­нию мое­му, при­ня­ты были меры. Отверг­нув пред­ло­жен­ную пер­во­на­чаль­но гене­рал-губер­на­то­ром даро­вую раз­да­чу земель, отме­нен­ную уже пра­ви­тель­ством вооб­ще, закон поста­но­вил про­да­вать зем­ли по насто­я­щей их сто­и­мо­сти, при­чем опре­де­ле­ны были и глав­ней­шие осно­ва­ния оцен­ки. Льго­ты же, посред­ством кото­рых поло­же­но было при­охо­тить поку­па­те­лей из чис­ла слу­жа­щих лиц, долж­ны были заклю­чать­ся в рас­сроч­ке на 39 лет упла­ты покуп­ной сум­мы и в осво­бож­де­нии поку­па­те­лей от кре­пост­ных пошлин. Льго­ты эти, при край­ней уме­рен­но­сти закон­ной оцен­ки казен­ных земель вооб­ще, все­гда были бы доста­точ­ны для при­вле­че­ния лиц, кото­рые серьез­но поже­ла­ли бы обза­ве­стись хозяй­ством и при­не­сти поль­зу себе и краю. Но с дру­гой сто­ро­ны эти усло­вия покуп­ки не были доста­точ­но льгот­ны для того, что­бы пред­став­лять­ся слу­жа­щим чисто денеж­ной награ­дой, из кото­рой они мог­ли бы извлечь себе мате­ри­аль­ную выго­ду немед­лен­но и без вся­кой затра­ты капи­та­ла и лич­но­го тру­да.

Вот, мне кажет­ся, те ясные усло­вия, кото­рые выте­ка­ют из точ­но­го смыс­ла зако­на 4 июня 1871 г., при неуклон­ном соблю­де­нии кото­рых толь­ко и воз­мож­но было достиг­нуть наме­чен­ную в этом законе цель и устра­нить воз­мож­ность обра­тить рас­про­да­жу земель в Орен­бург­ском крае в земель­ную спе­ку­ля­цию.

Меж­ду тем из преды­ду­ще­го изло­же­ния обсто­я­тельств дела вид­но, что с пер­вых же при­сту­пов к при­ве­де­нию в испол­не­ние этой пра­ви­тель­ствен­ной меры лица, кото­рые руко­во­ди­ли этим делом, про­из­воль­но отсту­пи­ли от глав­ных осно­ва­нии про­да­жи, ука­зан­ных в законе. Вслед­ствие сего закон 4 июня в его при­ме­не­нии поте­рял зна­че­ние меры, направ­лен­ной к уси­ле­нию в крае обра­зо­ван­но­го зем­ле­вла­дель­че­ско­го сосло­вия и послу­жил лишь сред­ством к уве­ли­че­нию мате­ри­аль­но­го бла­го­со­сто­я­ния тех из слу­жа­щих, кото­рые успе­ли рас­по­ло­жить в свою поль­зу бли­жай­ших рас­по­ря­ди­те­лей это­го дела.

Пря­мым послед­стви­ем всех выше­ука­зан­ных нару­ше­ний было — непро­из­во­ди­тель­ное отчуж­де­ние каз­ной око­ло полу­мил­ли­о­на деся­тин зем­ли и лесов и денеж­ный убы­ток, про­сти­ра­ю­щий­ся по само­му скром­но­му вычис­ле­нию до 1,079,000 руб.

Но несрав­нен­но боль­шее зна­че­ние име­ли допу­щен­ные в деле этом бес­по­ряд­ки и нару­ше­ния зако­на в смыс­ле нрав­ствен­но­го впе­чат­ле­ния, кото­рое они про­из­ве­ли на мест­ное обще­ство, слу­жа­щих лиц и на сель­ское насе­ле­ние края.

На более обра­зо­ван­ные слои мест­но­го обще­ства рас­про­да­жа льгот­ных участ­ков, сопро­вож­дав­ша­я­ся выше­из­ло­жен­ны­ми обсто­я­тель­ства­ми, про­из­ве­ла то впе­чат­ле­ние, кото­рое про­из­во­дит на обще­ство вся­кое нару­ше­ние госу­дар­ствен­ных инте­ре­сов, совер­ша­ю­ще­е­ся па гла­зах всех, и к пре­кра­ще­нию кото­ро­го не при­ни­ма­лись свое­вре­мен­но ника­ких мер.

Что же каса­ет­ся слу­жа­щих лиц, то овла­дев­шее все­ми чинов­ни­ка­ми в Орен­бург­ском крае иска­тель­ство участ­ков, оче­вид­но, не мог­ло не отра­зить­ся вред­но на их слу­жеб­ной дея­тель­но­сти.

Наи­боль­ше­го вни­ма­ния заслу­жи­ва­ют в этом отно­ше­нии бес­по­ряд­ки в управ­ле­нии госу­дар­ствен­ны­ми иму­ще­ства­ми. Управ­ле­ние это в тече­ние все­го четы­рех­лет­не­го пери­о­да раз­да­чи участ­ков поло­жи­тель­но ничем дру­гим не зани­ма­лось. Управ­ля­ю­щий Ива­шин­цев бес­пре­стан­но, по делам этим, отлу­чал­ся в Петер­бург, отку­да посто­ян­но при­во­зил от раз­ных вли­я­тель­ных лиц, полу­чав­ших участ­ки, дове­рен­но­сти на управ­ле­ние и заве­ды­ва­ние эти­ми участ­ка­ми, кото­рые и раз­да­вал слу­жа­щим в управ­ле­ние чинов­ни­кам. Не пре­уве­ли­чи­вая, мож­но ска­зать, что за все это вре­мя управ­ле­ние госу­дар­ствен­ны­ми иму­ще­ства­ми име­ло вид не пра­ви­тель­ствен­но­го учре­жде­ния, а какой-то част­ной кон­то­ры. Мно­гие из таких дове­рен­но­стей и во вре­мя про­из­вод­ства реви­зии не были еще уни­что­же­ны, что и побу­ди­ло меня дать ново­му управ­ля­ю­ще­му пред­ло­же­ние о немед­лен­ном пре­кра­ще­нии подоб­ных бес­по­ряд­ков.

Но осо­бен­но вред­ное вли­я­ние име­ла рас­про­да­жа земель на сель­ское насе­ле­ние, как на баш­кир­ское, так и на рус­ское.

Еще в быт­ность мою в Казан­ской губер­нии при реви­зии Чисто­поль­ско­го уез­да, кре­стьяне села Бого­род­ско­го жало­ва­лись на ото­бра­ние у них до окон­ча­ния сро­ка кон­трак­та зем­ли, кото­рую они арен­до­ва­ли у каз­ны в сосед­нем Мен­зе­лин­ском уез­де, Уфим­ской губер­нии, и на про­да­жу этой зем­ли тай­но­му совет­ни­ку Кли­мо­ву. При этом кре­стьяне заяв­ля­ли, что зем­ля эта была необ­хо­ди­ма для их хозяй­ства, и что они несрав­нен­но доро­же бы запла­ти­ли за нее казне, если бы она про­да­ва­лась с пуб­лич­но­го тор­га.

По при­бы­тии в Уфим­скую губер­нию я нашел отно­ше­ния кре­стьян к про­да­же земель зна­чи­тель­но более рез­ки­ми. Что­бы понять эти отно­ше­ния необ­хо­ди­мо иметь в виду, что в этой губер­нии про­жи­ва­ет мно­же­ство пере­се­лен­цев из внут­рен­них губер­ний, не полу­чив­ших по при­бы­тии в Уфим­скую губер­нию раз­ре­ше­ния посе­лить­ся на казен­ных зем­лях, так как закон о пере­се­лен­цах 28 янва­ря 1876 г. огра­ни­чил до край­них пре­де­лов раз­ряд пере­се­лен­цев, кото­рые в Орен­бург­ском крае могут бить наде­ле­ны казен­ной зем­лей.

Вслед­ствие сего, пере­се­лен­цы эти вынуж­де­ны были посе­лить­ся на зем­лях част­ных вла­дель­цев в каче­стве арен­да­то­ров, и нахо­дит­ся в совер­шен­ной от них зави­си­мо­сти. Понят­но, что в гла­зах их при­ме­не­ние зако­на 4 июня 1871 г. в том виде, как оно про­ис­хо­ди­ло на деле, пред­став­ля­лось ничем иным, как почти даро­вым наде­ле­ни­ем лиц выс­ше­го сосло­вия зем­лей, кото­рую они, пере­се­лен­цы, постав­ле­ны в необ­хо­ди­мость или поку­пать у них, или арен­до­вать за несрав­нен­но выс­шую цену.

Кро­ме чув­ства сослов­ной зави­сти, рас­про­да­жа льгот­ных участ­ков, к сожа­ле­нию, уси­ли­ла сре­ди сель­ско­го насе­ле­ния и убеж­де­ние в пред­сто­я­щем в ско­ром вре­ме­ни новом наде­ле их из вла­дель­че­ских или из казен­ных земель. Такое убеж­де­ние суще­ству­ет и в дру­гих губер­ни­ях, но нико­гда, кажет­ся, оно не пред­став­ля­лось, в гла­зах кре­стьян, так прав­до­по­доб­ным, как в губер­нии Уфим­ской. При раз­бо­ре жалоб и про­ше­ний кре­стьян, касав­ших­ся земель­ных вопро­сов, про­си­те­ли неод­но­крат­но под­креп­ля­ли свое убеж­де­ние о новом наде­ле тем, что «гос­под наде­ли­ли, при­дет вре­мя, и нас наде­лят».

Таким обра­зом, льгот­ная про­да­жа земель ото­же­стви­лась в гла­зах наро­да с наде­лом извест­но­го сосло­вия и под­дер­жи­ва­ет в кре­стья­нах надеж­ду на такой же надел в их поль­зу. Фак­ты эти, мне кажет­ся, ясно дока­зы­ва­ют, как нуж­но быть осто­рож­ным в меро­при­я­ти­ях, каса­ю­щих­ся земель­ных вопро­сов в Рос­сии и к каким печаль­ным резуль­та­там могут при­ве­сти попыт­ки созда­вать осо­бые зем­ле­вла­дель­че­ские клас­сы искус­ствен­ны­ми мера­ми.

Ответ­ствен­ность за такие серьез­ные послед­ствия при­ме­не­ния зако­на 4 июня 1871 г., конеч­но, преж­де все­го, пада­ет на быв­ших мини­стра госу­дар­ствен­ных иму­ществ, статс-сек­ре­та­ря гра­фа Валу­е­ва и Орен­бург­ско­го гене­рал-губер­на­то­ра, гене­рал-адъ­ютан­та Кры­жа­нов­ско­го, как на глав­ных руко­во­ди­те­лей это­го дела: если судить о мере ответ­ствен­но­сти сих долж­ност­ных лиц толь­ко по внеш­ним при­зна­кам их дея­ний, то более серьез­ное обви­не­ние пада­ет на быв­ше­го мини­стра, кото­рый не толь­ко пред­ло­жил гене­рал-губер­на­то­ру сой­ти с закон­но­го пути, но и допу­стил пред­став­ле­ние на высо­чай­шее воз­зре­ние докла­дов, в кото­рых изло­же­ны были невер­ные фак­ты.

Меж­ду тем, из всех участ­во­вав­ших в этом деле, статс-сек­ре­тарь гр. Валу­ев есть един­ствен­ное лицо, поступ­ки кото­ро­го чуж­ды вся­ко­го иму­ще­ствен­но­го инте­ре­са. Гене­рал-адъ­ютант Кры­жа­нов­ский, кро­ме про­чих нару­ше­ний сво­их обя­зан­но­стей, вос­поль­зо­вал­ся рас­про­да­жею льгот­ных участ­ков, меж­ду про­чим, и для наде­ле­ния ими чле­нов сво­е­го семей­ства и род­ствен­ни­ков. Гра­фу Валу­е­ву подоб­но­го упре­ка сде­лать нель­зя. Объ­яс­нить при таком усло­вии те при­чи­ны, кото­рые мог­ли побу­дить его укло­нить­ся от глав­ней­ших осно­ва­ний зако­на 4 июня 1871 г., а так­же при­чи­ны невер­но­го изло­же­ния все­под­дан­ней­ших докла­дов невоз­мож­но по тем дан­ным, кото­рые мог­ли быть собра­ны при реви­зии. Разъ­яс­нить это мож­но толь­ко, затре­бо­ван от статс-сек­ре­та­ря гра­фа Валу­е­ва объ­яс­не­ние по это­му пово­ду, чего я по зако­ну сде­лать был не в пра­ве, и что вполне зави­сит от того даль­ней­ше­го направ­ле­ния, какое ваше­му импе­ра­тор­ско­му вели­че­ству бла­го­угод­но будет дать насто­я­ще­му делу.

При­ме­ру глав­ных рас­по­ря­ди­те­лей не замед­ли­ли после­до­вать и лица, зани­мав­шие долж­но­сти вто­ро­сте­пен­ные.

Выше изло­же­ны все те нару­ше­ния зако­на, кото­рые допу­сти­ли: бли­жай­ший помощ­ник мини­стра, по это­му делу, тай­ный совет­ник Кли­мов, про­из­во­див­ший по мини­стер­ству все дела по льгот­ной про­да­же земель и управ­ля­ю­щий госу­дар­ствен­ны­ми иму­ще­ства­ми, стат­ский совет­ник Ива­шин­цев. Лица эти, а так­же управ­ляв­ший кан­це­ля­ри­ей гене­рал-губер­на­то­ра, тай­ный совет­ник Холод­ков­ский полу­чи­ли на свою долю наи­бо­лее цен­ные участ­ки, обра­зо­ван­ные из казен­ных лес­ных дач за ничтож­ную пла­ту и, судя по фак­там, обна­ру­жен­ным реви­зи­ей, были созна­тель­ны­ми участ­ни­ка­ми всех бес­по­ряд­ков, допу­щен­ных по насто­я­ще­му делу. Из них на тай­но­го совет­ни­ка Кли­мо­ва пада­ет, кро­ме того, весь­ма серьез­ное обви­не­ние в само­воль­ном изме­не­нии суще­ство­вав­ше­го поряд­ка пред­став­ле­ния оце­ноч­ных доку­мен­тов на участ­ки и в невер­ном изло­же­нии все­под­дан­ней­ших докла­дов как по делам о льгот­ной про­да­же, так и по делу о все­ми­ло­сти­вей­шем пожа­ло­ва­нии участ­ка, статс-сек­ре­та­рю кня­зю Ливе­ну. Будучи по зва­нию сво­е­му, соста­ви­те­лем этих докла­дов, тай­ный совет­ник Кли­мов, конеч­но, не мог не знать невер­но­сти их изло­же­ния.

Но эти три лица не были един­ствен­ны­ми, кото­рые поз­во­ли­ли себе непра­виль­ные дей­ствия или неис­пол­не­ние дол­га служ­бы. Не оста­нав­ли­ва­ясь на низ­ших чинах, участ­во­вав­ших в этом деле в каче­стве про­из­во­ди­те­лей работ и оцен­щи­ков земель, нель­зя не ука­зать на Уфим­ское губерн­ское по кре­стьян­ским делам при­сут­ствие, кото­рое ока­за­ло пря­мое без­дей­ствие вла­сти, не при­няв ника­ких мер в пре­ду­пре­жде­ние рас­про­да­жи земель из не раз­ме­же­ван­ных баш­кир­ских дач или из чис­ла земель, лежа­щих вбли­зи дач мало­зе­мель­ных. Быв­ший же Уфим­ский губер­на­тор Лев­шин, хотя и пред­ста­вил про­тив уста­но­вив­ше­го­ся поряд­ка про­да­жи про­тест, но толь­ко после того, когда сам полу­чил уча­сток и при­том в такое вре­мя, когда уже испра­вить сде­лан­ное было невоз­мож­но.

В заклю­че­ние насто­я­ще­го отче­та счи­таю сво­им дол­гом оста­но­вить­ся на даль­ней­ших послед­стви­ях реви­зии, про­из­ве­ден­ной по насто­я­ще­му делу.

В виду обна­ру­жен­ных при рас­про­да­же земель нару­ше­ний зако­нов пер­вый вопрос, тре­бу­ю­щий раз­ре­ше­ния заклю­ча­ет­ся в том, пред­став­ля­ет­ся ли какая-либо воз­мож­ность к воз­вра­ще­нию непра­виль­но отчуж­ден­ных земель в каз­ну? К сожа­ле­нию вопрос этот, по мне­нию мое­му, дол­жен быть раз­ре­шен отри­ца­тель­но.

Несмот­ря на все непра­виль­но­сти, допу­щен­ные по суще­ству дела, отчуж­де­ние казен­ных земель, на осно­ва­нии зако­на 4 июня 1871 г., совер­ше­но было с соблю­де­ни­ем фор­маль­ных усло­вий, а имен­но на отчуж­де­ние каж­до­го участ­ка испро­ше­но было высо­чай­шее соиз­во­ле­ние и кре­пост­ные акты совер­ше­ны были уста­нов­лен­ным поряд­ком.

В таком поло­же­нии дела к ото­бра­нию участ­ков от част­ных лиц не может пред­ста­вить­ся закон­ных осно­ва­ний. Неза­ви­си­мо сего нель­зя упу­стить из виду, что уже зна­чи­тель­ная часть, льгот­ных участ­ков пере­шла посред­ством пере­про­да­жи в тре­тьи руки или зало­же­на в земель­ных бан­ках, а пото­му вся­кая попыт­ка к ото­бра­нию этих земель в каз­ну, если бы и была воз­мож­на, про­из­ве­ла бы серьез­ную пута­ни­цу в зем­ле­вла­де­нии, поня­тие о кото­ром в мест­ном насе­ле­нии и без того уже рас­ша­та­но дей­ство­вав­ши­ми в Орен­бург­ском крае осо­бы­ми зако­но­по­ло­же­ни­я­ми.

Вто­рым, затем вопро­сом пред­став­ля­ет­ся ответ­ствен­ность лиц, при­ни­мав­ших уча­стие в бес­по­ряд­ках, обна­ру­жен­ных реви­зи­ей.

Взыс­ка­ния с долж­ност­ных лиц, за пре­ступ­ле­ния по долж­но­сти, нала­га­ют­ся или в адми­ни­стра­тив­ном, или в судеб­ном поряд­ке. Хотя окон­ча­тель­ное заклю­че­ние о свой­стве обви­не­ния, пада­ю­ще­го на долж­ност­ное лицо, может быть пра­виль­но сде­ла­но лишь но истре­бо­ва­нию от него объ­яс­не­ний и после про­из­вод­ства след­ствия, но фак­ты, обна­ру­жен­ные реви­зи­ей, дают пол­ное осно­ва­ние пред­по­ла­гать, что ответ­ствен­ность за поступ­ки долж­ност­ных лиц, по насто­я­ще­му делу, будет под­ле­жать рас­смот­ре­нию в поряд­ке судеб­ном, если делу об ответ­ствен­но­сти их дано будет фор­маль­ное направ­ле­ние.

При этом нель­зя не иметь в виду, что досто­ин­ство вла­сти потре­бу­ет, что­бы оди­на­ко­во­му поряд­ку пре­сле­до­ва­ния были под­верг­ну­ты все долж­ност­ные лица, на кото­рых пада­ет обви­не­ние в нару­ше­нии сво­их обя­зан­но­стей, т.е. не толь­ко лица, зани­мав­шие вто­ро­сте­пен­ные или низ­шие долж­но­сти, но и выс­шие. Вслед­ствие сего и при­ни­мая во вни­ма­ние обста­нов­ку, при кото­рой совер­ша­лись поступ­ки неко­то­рых из них, вопрос о том, сле­ду­ет ли ответ­ствен­ность долж­ност­ных лиц по насто­я­ще­му делу напра­вить к фор­маль­но­му, про­из­вод­ству пред­став­ля­ет­ся вопро­сом весь­ма серьез­ным и тре­бу­ю­щим подроб­но­го обсуж­де­ния.

Неза­ви­си­мо от сего обсто­я­тель­ства насто­я­ще­го дела вызы­ва­ют, как мне кажет­ся, необ­хо­ди­мость обсуж­де­ния и дру­гих более или менее серьез­ных вопро­сов.

Уже одно то, что рас­про­да­жа земель в Орен­бург­ском крае, сопро­вож­дав­ша­я­ся нару­ше­ни­я­ми закон­но­го поряд­ка, мог­ла про­дол­жать­ся бес­пре­пят­ствен­но в тече­ние четы­рех лет ука­зы­ва­ет на недо­ста­ток в нашем зако­но­да­тель­стве мер, кото­рые ограж­да­ли бы госу­дар­ствен­ные иму­ще­ства от непро­из­во­ди­тель­но­го их израс­хо­до­ва­ния, а так­же на отсут­ствие уча­стия в деле оцен­ки их госу­дар­ствен­но­го кон­тро­ля.

Воз­буж­де­ние этих вопро­сов и даже им даль­ней­ше­го направ­ле­ния, в уста­нов­лен­ном поряд­ке, пред­став­ля­лась бы, по мое­му мне­нию, мерою весь­ма жела­тель­ной и неот­лож­ной. Повер­гая насто­я­щий отчет к сто­пам В.И.В., — поз­во­ляю себе при­со­во­ку­пить, что неза­ви­си­мо сего отче­та мною состав­ле­на осо­бая запис­ка, в кото­рой во всей подроб­но­сти изло­же­ны обсто­я­тель­ства насто­я­ще­го дела. Запис­ка эта вме­сте с доку­мен­та­ми, на .кото­рых она осно­ва­на, пред­став­ле­на будет мною по при­над­леж­но­сти сооб­раз­но тому направ­ле­нию, кото­рое В. И, В. бла­го­угод­но будет дать насто­я­ще­му делу».

Источ­ник: Доче­ри гене­рал-губер­на­то­ра Кры­жа­нов­ско­го или рас­хи­ще­ние рус­ской зем­ли освя­щен­ное импе­ра­то­ром Алек­сан­дром III, 1885 год.

© 2020, «Берд­ская сло­бо­да», Лукья­нов Сер­гей