Свадьба в русской традиции: от «смерти» к «рождению»

Обряд рус­ской сва­дьбы пред­став­ля­ет собой после­до­ва­тель­ность сим­во­ли­че­ских дей­ствий, кото­рые отра­жа­ют важ­ней­ший пере­ход неве­сты от одно­го состо­я­ния к дру­го­му. Каж­дая деталь это­го обря­да была направ­ле­на не толь­ко на помощь девуш­ке в адап­та­ции к новой жиз­ни, но и на закреп­ле­ние ее ново­го ста­ту­са в гла­зах семьи и обще­ства.

В кни­ге Бала­шо­ва Д. М., Мар­чен­ко Ю. И. и Кал­мы­ко­вой Н. И. «Рус­ская сва­дьба» рас­кры­ва­ет­ся глу­бо­кий сим­во­лизм тра­ди­ци­он­но­го рус­ско­го сва­деб­но­го обря­да. Брак для девуш­ки ста­но­вит­ся мета­фо­рой смер­ти в сво­ем родо­вом кру­гу и рож­де­ния в роду мужа. Этот пере­ход, выход из одно­го соци­аль­но­го и духов­но­го состо­я­ния и вхож­де­ние в дру­гое, про­ни­зан риту­а­ла­ми, кото­рые срав­ни­мы с обря­да­ми, сопро­вож­да­ю­щи­ми смерть.

Одним из наи­бо­лее ярких про­яв­ле­ний этой сим­во­ли­ки явля­ет­ся риту­аль­ный плач, или обря­ды­вы­тье, сопро­вож­да­ю­щий сва­деб­ный обряд. Этот плач по неве­сте напо­ми­на­ет при­чи­та­ние по умер­ше­му, что сим­во­ли­зи­ру­ет «смерть» девуш­ки в ее роди­тель­ском доме. Вытье отра­жа­ет горечь и тос­ку по утра­те доче­ри как чле­на семьи, ведь она поки­да­ет род­ной дом, слов­но уми­ра­ет для него. Этот риту­ал ста­но­вит­ся свое­об­раз­ным про­ло­гом к даль­ней­шим пре­об­ра­зо­ва­ни­ям, кото­рые про­ис­хо­дят с девуш­кой в ходе брач­ной цере­мо­нии.

Нака­нуне сва­дьбы про­во­дил­ся девич­ник, кото­рый вклю­чал в себя посе­ще­ние бани. Этот риту­ал так­же носил глу­бо­кий сим­во­ли­че­ский харак­тер. Баня в дан­ном слу­чае упо­доб­ля­лась омо­ве­нию мерт­во­го тела перед погре­бе­ни­ем. Очи­ще­ние девуш­ки в бане сим­во­ли­зи­ро­ва­ло ее под­го­тов­ку к пере­хо­ду в новое состо­я­ние — уход из мира дет­ства и вхож­де­ние во взрос­лую жизнь, в семью мужа, где она обре­та­ла новый соци­аль­ный ста­тус и роль.

Еще одним эле­мен­том, под­чер­ки­ва­ю­щим эту сим­во­ли­ку, было веде­ние неве­сты под руки в цер­ковь. Этот жест, похо­жий на помощь сла­бо­му и бес­силь­но­му чело­ве­ку, сим­во­ли­зи­ро­вал без­жиз­нен­ность неве­сты в момент пере­хо­да. В этот момент она ока­зы­ва­лась как бы меж­ду дву­мя мира­ми: поки­дая один мир, она еще не всту­пи­ла в дру­гой. Неве­ста как бы «мерт­ва» для сво­е­го преж­не­го окру­же­ния и пока не «роди­лась» для новой семьи.

Осо­бое зна­че­ние имел момент, когда жених вно­сил неве­сту в дом на руках. Этот обряд объ­яс­нял­ся необ­хо­ди­мо­стью обма­нуть домо­во­го — духа-хра­ни­те­ля дома, кото­рый мог бы не при­нять неве­сту, вхо­дя­щую в новый дом. Жених при­но­сил девуш­ку, как ново­рож­ден­но­го чле­на семьи, кото­рый не вхо­дил в дом по сво­ей воле, а был при­не­сен. Этот акт сим­во­ли­зи­ро­вал при­зна­ние ее новой семьей и попыт­ку нала­дить с домо­вым гар­мо­нич­ные отно­ше­ния, что­бы девуш­ка была вос­при­ня­та как часть новой семьи и домаш­не­го мира.

Сто­ит отме­тить, что такие обря­ды, как при­чи­та­ния и дру­гие риту­а­лы, харак­тер­ны для север­ной тра­ди­ции рус­ско­го сва­деб­но­го обря­да, где сва­дьбы были более сдер­жан­ны­ми и про­ник­ну­ты­ми сим­во­ли­кой смер­ти и пере­рож­де­ния. В южных реги­о­нах Рос­сии сва­деб­ные обря­ды, напро­тив, отли­ча­лись боль­шей жиз­не­ра­дост­но­стью и весе­лым празд­но­ва­ни­ем, что под­чер­ки­ва­ло куль­тур­ные раз­ли­чия в вос­при­я­тии бра­ка в раз­ных частях стра­ны.

Иллю­стра­ция: Фирс Сер­ге­е­вич Журавлев, Перед вен­цом, 1874
© 2024, «Берд­ская сло­бо­да», Лукья­нов Сер­гей