Школа для киргизских детей в Оренбурге

В жур­на­ле «Рус­ский худо­же­ствен­ный листок», в №17 от 10 июня и №19 1 июля за 1853 год была опуб­ли­ко­ва­на ста­тья худож­ни­ка А.Ф. Чер­ны­ше­ва об орен­бург­ской шко­ле для кир­гиз­ских детей. В ней дает­ся подроб­ное опи­са­ние шко­лы, пред­ме­тов пре­по­да­ва­ния, ее уче­ни­ков, их уче­бы и усло­вий про­жи­ва­ния, пита­ния и т.д.

Лица сте­пи, Алек­сей Филип­по­вич Чер­ны­шев (1824 — 1863). Источ­ник: «Рус­ский худо­же­ствен­ный листок».

Осно­ва­ни­ем для откры­тия шко­лы явил­ся импе­ра­тор­ский указ от 1844 года. В этом же году было утвер­жде­но «Поло­же­ние об управ­ле­нии орен­бург­ски­ми кир­ги­за­ми».

Мате­ри­а­лы по теме:

1844 год, Поло­же­ние об управ­ле­нии орен­бург­ски­ми кир­ги­за­ми, 2,07 Мб Ска­чать

*****

Шко­ла для кир­гиз­ских детей в Орен­бур­ге

В нынеш­нюю поезд­ку мою в Орен­бург, дове­лось мне побы­вать в шко­ле кир­гиз­ских детей.

Алек­сей Филип­по­вич Чер­ны­шев (1824 — 1863). Виды горо­да Орен­бур­га: Дом Дво­рян­ско­го собра­ния на Нико­ла­ев­ской ули­це

Я сам орен­бург­ский урож­де­нец; к Кир­ги­зам и к обра­зу жиз­ни их при­смот­рел­ся сыз­ма­ла , и пото­му, есте­ствен­но, при­но­ро­вил посе­ще­ние свое в шко­лу чуть ли не нака­нуне отъ­ез­да из Орен­бур­га, да и то для того, что­бы не упрек­нуть себя после за невни­ма­тель­ность к заме­ча­тель­но­му на соб­ствен­ной родине; но, побы­вав там раз, так при­ят­но изум­лен был осо­бен­но­стя­ми это­го заве­де­ния, что при­нял­ся тот­час же за каран­даш, в набро­сал, для услаж­де­ния ваших взо­ров, любез­ней­шие чита­те­ли, два, три эски­за, кото­рые види­те пред собою. При­мер­ная опрят­ность и щего­ле­ва­тая про­сто­та бро­си­лись мне здесь в гла­за с пер­во­го шага, и вы оста­не­тесь доволь­ны, если после­ду­е­те мое­му при­ме­ру и завер­не­те в Кир­гиз­скую Шко­лу, когда судь­ба или слу­чай при­ве­дут вас на мою роди­ну, а пока поз­воль­те позна­ко­мить вас теперь же со шко­лою.

При­ме­ча­ние «Берд­ской сло­бо­ды»: Автор­ский текст остав­лен без изме­не­ний, ста­рая (доре­во­лю­ци­он­ная) орфо­гра­фия при­ве­де­на к совре­мен­но­му виду.

Она поме­ща­ет­ся на так назы­ва­е­мой в Орен­бур­ге Боль­шой Ули­це (прим. Б.С.: бывш. Нико­ла­ев­ская ул., совр. Совет­ская ул.), в камен­ном одно­этаж­ном доме, о две­на­дца­ти окнах по фаса­ду, с две­рью в сре­дине для подъ­ез­да, устро­ен­но­го высту­пом, в виде фрон­то­на, с пятью колон­на­ми. По сту­пе­ням камен­но­го широ­ко­го крыль­ца, вы под­хо­ди­те к две­ри, и, по уда­ру в зво­нок, вас про­пус­ка­ет дежур­ный слу­жи­тель в свет­лую и чистую перед­нюю: в ней по обе сто­ро­ны две­ри, к сте­нам, при­став­ле­но по турец­ко­му дива­ну, оби­то­му крас­ным дра­де­да­мом; насу­про­тив, во всю шири­ну перед­ней, сквоз­ная, с резь­бой, под чер­ной поли­ту­рой, шир­ма, с изнан­ки оби­тая пун­цо­вым тер­но, заме­ня­ю­щая вешал­ку для шуб и шине­лей; в сре­ди­ну шир­мы встав­ле­но пре­крас­ное зер­ка­ло, в кото­рое очень лов­ко посмот­реть­ся, если вы немнож­ко само­лю­би­вы, и попра­вить свой туа­лет, если вы про­во­жа­е­те в шко­лу дам; с боку шир­мы неболь­шая дверь, веду­щая в ком­на­ту дежур­но­го слу­жи­те­ля, устро­ен­ную как раз за самой шир­мой.

Алек­сей Филип­по­вич Чер­ны­шев (1824 — 1863). Шко­ла для кир­гиз­ских детей в Орен­бур­ге: Класс­ная зала. Источ­ник: Рус­ский худо­же­ствен­ный листок В. Тим­ма, №17 за 1853

Из перед­ней, нале­во, ход в класс­ную залу: там, во всю ее дли­ну, к стене на ули­цу, при­став­ле­ны в два ряда восемь класс­ных сто­лов; насу­про­тив их, у сте­ны же, кафед­ра для пре­по­да­ва­те­ля; с обе­их сто­рон по боль­шой, чер­ной дос­ке на тре­нож­ни­ке. Такое рас­по­ло­же­ние очень удоб­но, пото­му что пре­по­да­ва­тель видит каж­до­го из уче­ни­ков, и может как нель­зя луч­ше сле­дить за его усер­ди­ем во вре­мя клас­са. На про­ти­во­по­лож­ной от вхо­да в залу стене, в золо­че­ной раме, меж­ду пун­цо­вою дра­пи­ров­кою, нахо­дит­ся изоб­ра­же­ние Авгу­стей­ше­го Покро­ви­те­ля про­све­ще­ния на Свя­той Руси, Госу­да­ря Импе­ра­то­ра Нико­лая Пав­ло­ви­ча; в про­стен­ках меж­ду окна­ми, в чер­ных рамах, под стек­ла­ми, пове­ше­ны две таб­ли­цы, из кото­рых на одной изоб­ра­же­ны име­на Авгу­стей­ших Особ все­го Рос­сий­ско­го Импе­ра­тор­ско­го Дома, на дру­гой заме­ча­тель­ней­шие изре­че­ния из Кора­на о необ­хо­ди­мо­сти молит­вы к Богу и пови­но­ве­нии царю и вла­стям, поль­зе уче­ния и доб­рой нрав­ствен­но­сти. На про­стен­ке к две­ри есть рас­пи­са­ние, в какие дни и часы, что и кем имен­но в шко­ле пре­по­да­ет­ся. Все эти таб­ли­цы напи­са­ны в два столб­ца — один на Рус­ском Язы­ке, дру­гой на Кир­гиз­ском. В зале почти вся мебель из иль­мо­во­го дере­ва и кры­та поли­ту­рой; кафед­ра осо­бен­но загля­де­нье!

Из залы вы про­хо­ди­те в умы­валь­ную ком­на­ту: в ней, посре­дине, огром­ный, по край­ней мере, в сажень выши­ной, умы­валь­ник крас­ной меди. Фор­ма его очень ори­ги­наль­на, и он при­хо­дит­ся как раз насу­про­тив две­рей дор­ту­а­ра, что весь­ма кра­си­во. Вооб­ра­жаю, как силь­но бро­са­ет­ся этот умы­валь­ник в гла­за не толь­ко Кир­ги­зу, но и всем посе­ща­ю­щим шко­лу Ази­ят­цам, по поня­ти­ям кото­рых верх совер­шен­ства подоб­но­го рода изде­лий заклю­ча­ет­ся в вычур­ной их ори­ги­наль­но­сти и гро­мад­ном коли­че­стве метал­ла, упо­треб­лен­но­го на самое изде­лие; тут же, к боко­вой стене, при­став­лен ста­нок для гим­на­сти­че­ских упраж­не­ний вос­пи­тан­ни­ков в зим­нюю пору, окра­шен­ный под дуб, и покры­тый лаком.

Алек­сей Филип­по­вич Чер­ны­шев (1824 — 1863). Шко­ла для кир­гиз­ских детей в Орен­бур­ге: Спаль­ня вос­пи­тан­ни­ков. Источ­ник: Рус­ский худо­же­ствен­ный листок В. Тим­ма, №17 за 1853

Отту­да вво­дят вас в спаль­ную ком­на­ту, где по обе­им сто­ро­нам, у стен, рас­по­ло­же­ны кро­ва­ти вос­пи­тан­ни­ков: они желез­ные про­стые — но кра­си­вы и проч­ны; окра­ше­ны чер­ной крас­кой под лаком; вин­ты при­кры­ты вез­де мед­ны­ми гай­ка­ми; к изго­ло­вью при­де­лан желез­ный прут, в виде стре­лы, и на нем посре­дине оваль­ная желез­ная дощеч­ка, на кото­рой по-рус­ски и по-кир­гиз­ски напи­са­ны, по чер­но­му полю, чет­ким и изящ­ным шриф­том, име­на и фами­лии питом­цев. Прут окан­чи­ва­ет­ся вешал­кой кони­че­ской фор­мы, для кир­гиз­ской парад­ной тюбе­тей­ки вос­пи­тан­ни­ка. Тюфяк на кро­ва­ти набит кон­ским воло­сом, и покрыт тиком; на тюфя­ке доволь­но тон­кая про­сты­ня, сверх нее оде[я]ло из вер­блю­жье­го сук­на с хол­що­вым под­оде­яль­ни­ком , для все­гдаш­не­го упо­треб­ле­ния. По празд­ни­кам на тюфяк наки­ды­ва­ет­ся белое фла­не­ле­вое оде­ло без под­оде­яль­ни­ка. В изго­ло­вье полуш­ка с дву­мя наво­лоч­ка­ми, и все это при­кры­то для предо­хра­не­ние от пыли, чех­лом из поло­са­то­го тику. У кро­ва­ти, к ногам, при­став­лен табу­рет иль­мо­во­го дере­ва, под поли­ту­рой. Когда смот­ришь на спаль­ню, во всю ее дли­ну — эти чрез­вы­чай­но опрят­ные кро­ва­ти и табу­рет­ки, крас­ные, парад­ные тюбе­тей­ки вос­пи­тан­ни­ков, сим­мет­ри­че­ски наде­тые на кону­сы, кото­ры­ми окан­чи­ва­ет­ся прут у изго­ло­вья вся­кой кро­ва­ти; три ноч­ные лам­пы, под­ве­шен­ные к потол­ку спаль­ни и, нако­нец, огром­ный умы­валь­ник, кра­су­ю­щий­ся в сосед­ней ком­на­те и при­хо­дя­щий­ся, как раз, в сре­дине две­ри в дор­ту­ар, пред­став­ля­ют чрез­вы­чай­но при­ят­ную и ори­ги­наль­ную пер­спек­ти­ву.

Воро­тим­ся тем же путем в перед­нюю и полю­бо­пыт­ству­ем взгля­нуть на дру­гую поло­ви­ну зда­ния.

Пер­вая ком­на­та, напра­во из перед­ней, устро­е­на для заня­тий над­зи­ра­те­ля шко­лы; в этой ком­на­те, в про­стен­ке меж­ду двух окон на ули­цу, сто­ит пись­мен­ный стол, покры­тый чер­ной кле­ен­кой; у сто­ла крес­ло бере­зо­во­го дере­ва, под чер­ным лаком, с сафьян­ной подуш­кою; у сте­ны, к перед­ней, шкаф для учеб­ных посо­бий, иль­мо­вый под поли­ту­рою; на про­ти­во­по­лож­ной стене висят часы. Из этой ком­на­ты два хода: один в дор­ту­ар, дру­гой в сто­ло­вую; в дор­ту­а­ре мы были, сле­до­ва­тель­но, отпра­вим­ся туда, где вос­пи­тан­ни­ки обе­да­ют и ужи­на­ют. Это доволь­но про­стор­ная ком­на­та; в ней постав­ле­ны, немно­го отсту­пя от сте­ны к ули­це, два иль­мо­вые, кры­тые поли­ту­рой, сто­ла, гла­го­лем, под пря­мым углом, как вид­но для боль­шо­го про­сто­ра в ком­на­те и для удоб­ства при­слу­жи­ва­ю­щим за сто­лом. К стене, про­ти­во­по­лож­ной ко вхо­ду из над­зи­ра­тель­ской ком­на­ты, при­став­лен боль­шой бере­зо­во­го дере­ва с резь­бой шкаф, где поме­ща­ет­ся весь гар­де­роб вос­пи­тан­ни­ков; самый шкаф в два яру­са; каж­дый ярус раз­де­лен пере­пле­та­ми, на трид­цать отдель­ных ящи­ков, и в ниж­нем поме­ща­ет­ся белье, а в верх­нем пла­тье, у вся­ко­го вос­пи­тан­ни­ка в осо­бом ящи­ке, на пере­пле­те кото­ро­го при­кле­ен ярлы­чок с нуме­ром.

Дру­гой ход из сто­ло­вой ведет в буфет; там, в углу, огром­ный буфет­ный шкаф, с при­лав­ком: в этом шка­фу вся сто­ло­вая посу­да и белье шко­лы. У боко­вой сте­ны два сто­ла: один для про­мы­ва­ния посу­ды; дру­гой для прес­са, в кото­рый кла­дут после обе­да и ужи­на сто­ло­вое белье, нахо­див­ше­е­ся в упо­треб­ле­нии; самый пресс накрыт дере­вян­ным кол­па­ком, и все окра­ше­но под дуб, и покры­то лаком. Все ком­на­ты, кро­ме буфет­ной и умы­валь­ной, запро­сто выбе­ле­ны, окле­е­ны недо­ро­ги­ми, но чисты­ми и хоро­ших узо­ров бумаж­ны­ми обо­я­ми; в каж­дой есть ноч­ные лам­пы, под­ве­шен­ные к потол­кам. Нет надоб­но­сти, кажет­ся, гово­рить, что полы вез­де кра­ше­ные.

Алек­сей Филип­по­вич Чер­ны­шев (1824 — 1863). Шко­ла для кир­гиз­ских детей в Орен­бур­ге: Боль­ни­ца. Источ­ник: Рус­ский худо­же­ствен­ный листок В. Тим­ма, №17 за 1853

Вот мы обо­шли всю шко­лу. Поме­ще­ние, как води­те, неболь­шое; но, по чис­лу вос­пи­тан­ни­ков, доволь­но про­стор­ное. Оста­ет­ся сво­дить вас в боль­ни­цу, куда вы отправ­ля­е­тесь из буфе­та, сна­ча­ла кры­тым кори­до­ром, потом откры­тою гале­рею, выхо­дя­щею на сосед­ний двор, где рас­по­ло­же­но зда­ние Орен­бург­ской Погра­нич­ной Комис­сии. Боль­ни­ца состо­ит из перед­ней и двух отдель­ных ком­нат, из кото­рых в одной поме­ща­ют­ся четы­ре, а в дру­гой две кро­ва­ти; все ком­на­ты окле­е­ны бумаж­ны­ми обо­я­ми, полы кра­ше­ны, печи израз­цо­вые, кро­ва­ти и мебель того же устрой­ства, как и школь­ные, толь­ко окра­ше­ны зеле­ною крас­кой, я пер­вые дере­вян­ные. Посте­ли, как и в спаль­ной. Боль­ни­ца эта неболь­шая, а меж­ду тем чрез­вы­чай­но уют­ная и щеголь­ская, про­из­во­дят еще при­ят­ней­шее впе­чат­ле­ние, чем шко­ла, и, как я думаю, отто­го имен­но, что ни воз­дух, ни рас­по­ло­же­ние ком­нат, ни общий весе­лый вид боль­ни­цы, ни разу ни наве­дут вас на мысль, что тут в болез­ни могут стра­дать люди, хотя во вре­мя мое­го посе­ще­ния, и был там один боль­ной вос­пи­тан­ник.

На неболь­шом, но чистом дво­ре, устро­е­ны: кух­ня и пра­чеч­ная, а насу­про­тив окон дома, где живут вос­пи­тан­ни­ки, вры­ты окра­шен­ные в зеле­ную крас­ку коз­лы, с при­над­леж­но­стя­ми, для гим­на­сти­че­ских упраж­не­ний вос­пи­тан­ни­ков в лет­нюю пору.

Теперь оста­ет­ся ска­зать о вре­ме­ни учре­жде­ния шко­лы, поло­же­нии, для нее суще­ству­ю­щем, и обра­зе содер­жа­ния питом­цев.

Поло­же­ние о шко­ле утвер­жде­но 14-го Июня 1844 года; но откры­та она 22-го Авгу­ста 1850 г., в день Коро­но­ва­ния Госу­да­ря Импе­ра­то­ра. Мне тогда же писа­ли в Петер­бург род­ные, каким обра­зом про­ис­хо­ди­ло откры­тие шко­лы: в Орен­бург, по это­му слу­чаю, съе­ха­лось из сте­пи все, что там есть луч­ше­го. Почет­ней­ших из Ордын­цев и дру­гих Ази­ят­цев, нахо­див­ших­ся на ту пору в Орен­бур­ге, уго­ща­ли 22-го Авгу­ста обе­дом в шко­ле, а 23-го дали для них народ­ный празд­ник, какой толь­ко мож­но давать там: борь­ба, пеший бег, скач­ки и уго­ще­ние созван­ных на пир дика­рей про­дол­жа­лись за горо­дом, при огром­ном сте­че­нии зри­те­лей всех зва­ний, пола и воз­рас­та, с четы­рех часов попо­лу­дни до ночи, и празд­ник заклю­чен был фей­ер­вер­ком, на кото­рый степ­ня­ки наши смот­ре­ли с изум­ле­ни­ем.

По поло­же­нию и по рас­по­ря­же­ни­ям Глав­но­го Орен­бург­ско­го Началь­ства, цель шко­лы, сверх рас­про­стра­не­ния меж­ду Кир­ги­за­ми зна­ния Рус­ско­го Язы­ка и неко­то­рой гра­мот­но­сти, есть при­го­тов­ле­ние людей, спо­соб­ных к заня­тию пись­мо­во­ди­тель­ских мест по управ­ле­нию Малою Ордою: при сул­та­нах-пра­ви­те­лях и дистан­ци­он­ных кир­гиз­ских началь­ни­ках, так­же к исправ­ле­нию дру­гих долж­но­стей, в кото­рые исклю­чи­тель­но назна­ча­ют­ся Кир­ги­зы.

Шко­ла нахо­дит­ся в зави­си­мо­сти от Ази­ат­ско­го Депар­та­мен­та Мини­стер­ства Ино­стран­ных Дел и в веде­нии Орен­бург­ской Погра­нич­ной Комис­сии; наблю­де­ние же за шко­лою воз­ло­же­но на Това­ри­ща Пред­се­да­те­ля Комис­сии, а за неиме­ни­ем его, или в слу­чае про­дол­жи­тель­но­го его отсут­ствия, на одно­го из совет­ни­ков комис­сии, по выбо­ру пред­се­да­те­ля и с утвер­жде­ния Орен­бург­ско­го и Самар­ско­го Гене­рал-Губер­на­то­ра.

Сверх того, осо­бый над­зи­ра­тель шко­лы есть бли­жай­ший ее хозя­ин по всем частях управ­ле­ния и над­зо­ра за питом­ца­ми. Для пре­по­да­ва­ния пред­ме­тов поло­же­но иметь там: учи­те­ля Рус­ско­го Язы­ка, чисто­пи­са­ния и ариф­ме­ти­ки; учи­те­ля Татар­ско­го Язы­ка, зако­но­учи­те­ля маго­ме­тан­ско­го испо­ве­да­ния и учи­те­ля гим­на­сти­ки.

Штат­ных вос­пи­тан­ни­ков назна­че­но трид­цать, но раз­ре­ша­ет­ся иметь и свое­ко­шт­ных и воль­ных слу­ша­те­лей, сколь­ко поз­во­ля­ют сред­ства и поме­ще­ние шко­лы.

При уче­ни­ках, для посто­ян­но­го за ними при­смот­ра, нахо­дят­ся два отстав­ные унтер-офи­це­ра.

Все вос­пи­тан­ни­ки, посту­па­ю­щие в шко­лу и воль­ные слу­ша­те­ли, долж­ны быть исклю­чи­тель­но из Кир­ги­зов и пре­иму­ще­ствен­но из таких, роди­те­ли кото­рых ока­за­ли услу­ги Рус­ско­му Пра­ви­тель­ству, или извест­ны по сво­ей осо­бен­ной к нему пре­дан­но­сти.

Общий при­ем в шко­лу питом­цев дела­ет­ся, с согла­сия их роди­те­лей, 22-го Авгу­ста, чрез каж­дые два года (разу­ме­ет­ся, после пер­во­го выпус­ка), по утвер­жде­нию Пред­се­да­те­ля Комис­сии; но, при откры­тии вакан­сии, и посре­ди учеб­но­го кур­са доз­во­ля­ет­ся поме­щать туда Кир­ги­зов немед­лен­но. — Воз­раст для поступ­ле­ния в шко­лу пола­га­ет­ся от ось­ми до две­на­дца­ти лет; срок все­му уче­нию семь лет, из кото­рых питом­цы про­во­дят два года в ниж­нем, два в сред­нем и два в верх­нем клас­сах.

Пред­ме­ты уче­ния в шко­ле:

1. Рус­ский Язык — чте­ние, чисто­пи­са­ние, тео­ре­ти­че­ское и прак­ти­че­ское, изу­че­ние грам­ма­ти­ки, упраж­не­ния в сочи­не­ни­ях н пере­во­дах с одно­го язы­ка на дру­гой;
2. Татар­ский Язык — чте­ние, чисто­пи­са­ние, тео­ре­ти­че­ское и прак­ти­че­ское, изу­че­ние грам­ма­ти­ки, упраж­не­ния в сочи­не­ни­ях н пере­во­дах с одно­го язы­ка на дру­гой;
3. Ариф­ме­ти­ка вся, пре­иму­ще­ствен­но с усво­е­ни­ем питом­цам зна­ний решать зада­чи на прак­ти­ке и счи­тать на сче­тах.
4. Закон Маго­ме­тан­ский: кати­хи­зис (иман-шарт), седь­мая часть Кора­на (афти­як) и тол­ко­ва­ния на Коран.
5. Состав­ле­ние дело­вых бумаг на Рус­ском и Татар­ском Язы­ках, и пра­ви­ло о поряд­ке про­из­вод­ства след­ствий.
6. Гим­на­сти­ка, в виде упраж­не­ния для поль­зы здо­ро­вья питом­цев.

Седь­мой год пола­га­ет­ся на прак­ти­че­ские заня­тия вос­пи­тан­ни­ков в прой­ден­ных в шко­ле пред­ме­тах и осо­бен­но для навы­ка в состав­ле­нии слож­ных дело­вых бумаг и запи­сок из след­ствий, и в самом рас­смот­ре­нии послед­них.

Уче­ние класс­ное идет до 1‑го Мая; с 1‑го по 20‑е повто­ря­ет­ся прой­ден­ное вос­пи­тан­ни­ка­ми в тече­ние учеб­но­го года; с 25-го начи­на­ют­ся част­ные испы­та­ния и окан­чи­ва­ют­ся к 10-му Июня; с 15-го Июня по 15‑е Авгу­ста питом­цы уволь­ня­ют­ся на кочев­ку в аулы их роди­те­лей, а те, кото­рым ехать не к кому, выво­дят­ся на нее по бли­зо­сти Орен­бур­га.

Пуб­лич­ные испы­та­ния в шко­ле поло­же­ны толь­ко при выпус­ках отту­да питом­цев, по окон­ча­нии ими все­го учеб­но­го кур­са.

Отлич­ней­шим из вос­пи­тан­ни­ков, вышед­шим из заве­де­ния, Погра­нич­ная Комис­сия ведет спи­сок, и име­ет их в виду для пре­иму­ще­ствен­но­го заме­ще­ния откры­ва­ю­щих­ся вакан­сий по управ­ле­нию в орде. Из этих же питом­цев могут быть изби­ра­е­мы и засе­да­те­ли от кир­гиз­ско­го наро­да в комис­сию, когда, по выпус­ке из шко­лы, про­слу­жат в орде по край­ней мере пять лет при без­уко­риз­нен­ном пове­де­нии.

Все это весь­ма неслож­но, но за то хоро­шо при­но­ров­ле­но к сво­ей цели, кото­рая, судя по нынеш­ним успе­хам вос­пи­тан­ни­ков, выпол­ня­ет­ся и на деле как нель­зя луч­ше. Мне ска­за­ли, что, при вступ­ле­нии в шко­лу обу­ча­ю­щих­ся там ныне Кир­ги­зят, ни один из них не знал по-рус­ски ни сло­ва, а теперь те из них, к кото­рым я обра­щал­ся во вре­мя посе­ще­ний шко­лы, пони­ма­ли меня совер­шен­но и отве­ча­ли на мои обык­но­вен­ные вопро­сы удо­вле­тво­ри­тель­но; один пока­зал мне даже свой жур­нал, где весь­ма отчет­ли­во отме­че­но еже­днев­ное состо­я­ние пого­ды в Орен­бур­ге, за несколь­ко недель сря­ду по тер­мо­мет­ру Рео­мю­ра; дру­гой напи­сал на класс­ной дос­ке по-рус­ски, чет­ким и кра­си­вым шриф­том, без запин­ки и без ошиб­ки зва­ние мое, имя и фами­лию. Подоб­ные успе­хи мог­ли бы изу­мить меня, если б я не знал преж­де, как вооб­ще спо­соб­ны и пере­им­чи­вы наши степ­ня­ки.

И какие слав­ные маль­чи­ки эти вос­пи­тан­ни­ки: опрят­ные, бла­го­об­раз­ные, само­до­воль­ные, они, по врож­ден­ной каж­до­му Ази­ят­цу сте­пен­но­сти дви­же­ний, в теперь кажут­ся уже про­гло­тив­ши­ми всю чело­ве­че­скую муд­рость; каких же успе­хов мож­но ожи­дать от них после?

В пред­став­ля­е­мой здесь груп­пе, сня­той мною с нату­ры, вы види­те пред собою пяте­рых из этих муд­ре­цов.

Алек­сей Филип­по­вич Чер­ны­шев (1824 — 1863). Шко­ла для кир­гиз­ских детей в Орен­бур­ге: Одеж­да вос­пи­тан­ни­ков. 1. Парад­ная зим­няя. 2. Лет­няя. 3. Зим­ние каф­тан и мала­хай. 4. Лет­няя коче­вая одеж­да. 5. Зим­няя класс­ная. Источ­ник: Рус­ский худо­же­ствен­ный листок В. Тим­ма, №17 за 1853

Пер­вый одет в зим­нюю парад­ную фор­мул кото­рая состо­ит из сукон­но­го тем­но-зеле­но­го каф­та­на чер­кес­ско­го покроя, с крас­ною про­швою по ворот­ни­ку и шел­ко­вым чер­ным шну­ром по бор­там; из нагруд­ни­ка под каф­та­ном, крас­но­го сук­на, с вышив­кой чер­ным шну­ром, бело­го колен­ко­ро­во­го на шее воро­та, выпу­щен­но­го из-под нагруд­ни­ка на каф­та­ны; сукон­но­го, по каф­та­ну, куша­ка с крас­ны­ми кан­та­ми; серых сукон­ных шаро­вар; кра­е­вой сукон­ной же, с бел­ко­вой опуш­кой, тюбе­тей­ки, выло­жен­ной по швам чер­ным шну­ром и сапо­гов.

У вто­ро­го, что сидит на полу, та же фор­ма, но класс­ная, т.е. без куша­ка и, вме­сто зим­ней тюбе­тей­ки, на голо­ве ком­нат­ная бухар­ская фес­ка из полу­шел­ко­вой мате­рии.

Тре­тий (осо­бен­ный мастер на гим­на­сти­че­ские хит­ро­сти) сидит в баш­лы­ке из крас­но­го сук­на, под­би­том лисьим лап­ча­тым мехом, и в каф­тане из вер­блю­жье­го сук­на, выло­жен­ном по бор­ту чер­ным пли­сом; то и дру­гое наде­ва­ют вос­пи­тан­ни­ки, когда выхо­дят в зим­нюю пору на откры­тый воз­дух.

Чет­вер­тый в лет­нем костю­ме. Он такой же, как и зим­ний, толь­ко каф­тан и кушак из жел­той хивин­ской пан­ки (мял­ле); на них, вме­сто крас­ных кан­тов, обшив­ка из чер­но­го шну­ра; нагруд­ник пест­рой полу­шел­ко­вой бухар­ской мате­рии; шля­па китай­ская белая вой­лоч­ная; шаро­ва­ры из серой нан­ки.

Пятый в фор­ме коче­вой, совер­шен­но тож­де­ствен­ной с лет­нею, с тою раз­ни­цею, что тут все «шито, из мял­ле: и каф­тан, и кушак, и нагруд­ник, и шаро­ва­ры.

Все это, по поло­же­нию, при­гна­но на кир­гиз­ский лад, т.е. очень про­стор­но; но сидит на вос­пи­тан­ни­ках хоро­шо и щего­ле­ва­то.

В верх­нем яру­се гар­де­роба, у каж­до­го из вос­пи­тан­ни­ков есть по две пары вся­кой одеж­ды, кро­ме гой, кото­рая на них и кото­рой там, разу­ме­ет­ся, одна запас­ная пара; в ниж­ней часта гар­де­роба доста­точ­ный запас белья. У каж­до­го в кар­мане крас­ный носо­вой пла­ток. (В шко­ле зна­чит, ниче­го не забы­то, до послед­ней без­де­ли­цы, пото­му что крас­ное Кир­ги­зам все­гда нра­вят­ся.)

Шко­ла содер­жит­ся на счет поки­би­точ­но­го с Кир­ги­зов Малой Орды сбо­ра, и, по шта­ту 14-го Июня 1844 года, на содер­жа­ние это­го заве­де­ния назна­че­но в год:

Жало­ва­нья:

Теперь в шко­ле на лицо: над­зи­ра­тель I; учи­тель Рус­ско­го Язы­ка, чисто­пи­са­ния и ариф­ме­ти­ки 1; учи­тель Татар­ско­го Язы­ка 1; учи­тель гим­на­сти­ки 1; зако­но­учи­тель маго­ме­тан­ский 1; отстав­ных унтер-офи­це­ров 2; вос­пи­тан­ни­ков 30.

При­слу­ги: касте­лян­ша 1; буфет­чик и гар­де­роб­щик 1; лам­пов­щик 1; убор­щик ком­нат 1; повар 1; хле­бо­пе­кар­ша 1; пра­чек 2; двор­ник 1; конюх 1; боль­нич­ных слу­жи­те­лей 2.

Сверх того, при вос­пи­тан­ни­ках, в роде дядь­ки, состо­ит один из рас­сыль­ных при Погра­нич­ной Комис­сии Кир­ги­зов, чело­век почтен­ный, к кото­ро­му питом­цы весь­ма при­вя­за­ны.

Вос­пи­тан­ни­ки в шко­ле вста­ют в семь часов утра; в восемь зав­тра­ка­ют; от девя­ти до один­на­дца­ти учат­ся в клас­сах; в две­на­дцать часов обе­да­ют; после обе­да опять в клас­сах от двух до четы­рех часов; ужи­на­ют в восемь; ложат­ся спать в девять часов вече­ра. Для каж­до­го из трех послед­них клас­сов, кото­рых пока еще нет, пред­на­зна­че­но по два часа в сут­ки для заня­тий, под наблю­де­ни­ем над­зи­ра­те­ля шко­лы, повто­ре­ни­я­ми и при­го­тов­ле­ни­я­ми уро­ков.

На зав­трак питом­цам дают шир-чай, или, так назы­ва­е­мый, кал­мыц­кий чай (кир­пич­ный чай, сва­рен­ный с моло­ком, коро­вьим мас­лом и частич­кою соли); рас­пи­са­ние блюд за обе­дом и ужи­ном вос­пи­тан­ни­ков перед вами; блю­да эти, конеч­но, не мно­го не схо­дят­ся с нашей обык­но­вен­ной кух­ней; но они, по поло­же­нию, при­ме­не­ны к преж­ним при­выч­кам питом­цев.

Рас­пи­са­ние блюд для вос­пи­тан­ни­ков шко­лы

На этом же осно­ва­нии в шко­ле не быва­ет клас­сов по Пят­ни­цам, чти­мым маго­ме­та­на­ми; за то пре­по­да­ет­ся Татар­ский Язык и Маго­ме­тан­ский Закон по вос­крес­ным дням. В табель­ные дни питом­цам, как и вез­де, гулян­ка; так­же и в боль­шие маго­ме­тан­ские празд­ни­ки, в кото­рые, как и по Пят­ни­цам, вос­пи­тан­ни­ки ходят в мечеть — молить­ся Богу.

По Чет­верт­кам вос­пи­тан­ни­ков водят в баню.

Степ­ная жизнь посто­ян­но тянет Кир­ги­за на воз­дух; так, гово­рят, и здесь, чуть из клас­са, вос­пи­тан­ни­ки или бега­ют по дво­ру, или ходят, под над­зо­ром дежур­но­го унтер-офи­це­ра, на про­гул­ку, зимою по горо­ду, а летом за город, или в под­го­род­ную рощу; вес­ною, как толь­ко уста­но­вит­ся хоро­шая пого­да, выво­дят вос­пи­тан­ни­ков на неде­лю, или дней на десять в поле коче­вать: там рас­ки­ды­ва­ют, нароч­но, для кочев­ки заго­тов­лен­ные кир­гиз­ские кибит­ки, что види­мо раду­ет детей; на заба­ву и в удо­воль­ствие им две, три кибит­ки сто­ят и во дво­ре шко­лы до глу­бо­кой осе­ни.

Вооб­ще, житью этих детей, нехо­тя, поза­ви­ду­ешь; но ина­че и нель­зя: исклю­чая того что как их, так и роди­те­лей их раду­ет поря­доч­ное пла­тье, сыт­ная пища и отлич­ное по всем частям содер­жа­ние, кото­рые полу­ча­ют в шко­ле вос­пи­тан­ни­ки, теперь, когда они побы­ва­ли уже на вака­ци­ях, у сво­их род­ствен­ни­ков, послед­ние, гово­рят, убе­ди­лись и нрав­ствен­но в бла­го­твор­ном вли­я­нии шко­лы на их детей до того, что поста­ра­лись воз­вра­тить из дому еще до исте­че­ния сро­ка вака­ци­ям, из бояз­ни выключ­ки за неяв­ку сюда вовре­мя, да и сами маль­чу­га­ны не слиш­ком зажи­ва­ют­ся дома. При откры­тии же вакан­сии, от жела­ю­щих занять ее, нет отбоя.

Вот все, что мог я узнать об этом новом, но, еще повто­ряю, пре­крас­ном заве­де­нии, кото­рое, чрез посред­ство сво­их питом­цев, без сомне­ния, будет иметь бла­го­твор­ное вли­я­ние на смяг­че­ние диких нра­вов здеш­них степ­ных оби­та­те­лей, про­све­тит их гру­бую при­ро­ду и заста­вит бла­го­слов­лять дер­жа­ву рус­скую, их усы­но­вив­шую.

Источ­ни­ки:

• «Рус­ский худо­же­ствен­ный листок» 1853, №17
• «Рус­ский худо­же­ствен­ный листок» 1853, №19

Ска­чать два выпус­ка «Рус­ско­го худо­же­ствен­но­го лист­ка» одним фай­лом, 38,1 Мб