Вторая мировая война была беспрецедентной по количеству плененных военнопленных со стороны всех воюющих сторон.
В течение многих лет наши знания о судьбах людей, попавших в плен во время Второй мировой войны, ограничивались лишь представлениями об ужасах фашистских концлагерей. Однако что происходило с теми, кто оказался в плену на территории СССР или был мобилизован на принудительные работы? Большая часть архивных документов, способных дать ответы на эти вопросы, долгое время оставалась засекреченной с грифом «Совершенно секретно». Лишь в последние годы эти документы начали частично рассекречиваться, что активизировало научное изучение данной проблематики.
На Урал военнопленные начали прибывать весной 1942 года. Первоначально их размещали в специально отведенных зонах лагерей ГУЛАГа, а затем в создаваемых отдельных лагерях системы Главного управления по делам военнопленных и интернированных (ГУПВИ НКВД СССР). Управление лагерями и использованием труда военнопленных на местах осуществляли отделы по делам военнопленных и интернированных (ОПВИ УНКВД).
О пребывании военнопленных в Оренбуржье известно относительно немного. В Чкаловской (Оренбургской) области функционировали:
Новотроицкий лагерь № 235 (1 лагерное отделение);
Орский лагерь № 260 (2 лагерных отделения);
Чкаловский лагерь № 369 (8 лагерных отделений).
Кроме того, в области располагалось несколько специализированных госпиталей: в поселке Ак-Булак Акбулакского района (спецгоспитали № 3318 и 3926), в Бузулуке (№ 1069 и 3315), в Бугуруслане (№ 1659 и 1660), в поселке Ракитянка города Медногорска (№ 5888 и 5889) и в Орске (№ 3922).
Четыре рабочих батальона были сформированы в области под номерами 359, 1090, 1901 и 1902.
В июне 1945 года в Чкалов прибыли первые группы военнопленных – корейцы и японцы, доставленные под конвоем в тюремных вагонах. В начале 1946 года к ним присоединились немцы из лагеря № 369, состоявшего из восьми лагерных отделений, размещенных в различных частях города и пригородах. Например, зона лагерного отделения № 3 располагалась к северо-востоку от окраины поселка Берды, на территории колхоза «Ленинский луч» Бердского сельсовета, рядом с цехами завода № 404. К жилой зоне лагеря примыкал откормочный свинарник завода № 404.
Японские военнопленные участвовали в строительстве жилых домов для офицерского состава на проезде Театральном (ныне улица Б. Хмельницкого) и в реконструкции драматического театра в Чкалове. [1]
В годы войны в Орск было эвакуировано 17 предприятий. Для таких гигантов, как «Южуралникель», Новокраматорский машиностроительный завод, нефтеперерабатывающий завод «Крекинг» и др., требовалось топливо, руда, сырье. К осени 1943 г. сюда стали прибывать военнопленные и интернированные различных национальностей. Их труд был очень тяжел, а зимние морозы и бураны не прибавляли здоровья бывшим воинам вермахта и их союзникам. Многие так и остались здесь навечно. Хоронили их чаще всего вблизи лагерных отделений или спецгоспиталей. Всего на территории Орска находится 7 таких кладбищ, на которых похоронено по некоторым данным 4201 человек. [2]
В орском архиве обнаружен документ, «Годовой отчет по основной деятельности завода им. В.П. Чкалова», касающийся использования военнопленных на работах по капитальному ремонту жилья: «Начиная с мая по ноябрь 1947 г. на ремонте использовалось до 50 человек военнопленных. В 1948 г. не удалось»[3]
С сентября 1944 года в Новотроицк прибыла необычная «подмога» – военнопленные с Первого и Второго Белорусских фронтов. Пожалуй, никогда одновременно в этой местности не бывало столько иностранцев. Слышалась итальянская, немецкая, французская, румынская, чешская, польская речь…
К западу от Новотроицка, между поселками Аккермановка и Юрга, обустраивался лагерь военнопленных № 235. Начальником лагеря назначили полковника Льва Николаевича Левашова. Начальником отделения режима и охраны утвердили бывшего военного летчика лейтенанта Бориса Федоровича Бессонова.
Рабочие зоны пленных находились и на Максае, и в Стройгородке, и на кирпичном заводе.
С началом строительства первой коксовой батареи только на пяти участках «Коксохимстроя» трудилось 3500 человек. Всего в лагере № 235 содержалось 10500 заключенных. Одна лишь рота охраны лагеря состояла из трех с половиной тысяч бойцов. Вскоре роту сократили и перешли на вольнонаемную охрану, вахтеров. Жили пленные в землянках с двухярусными нарами. Первую угольную башню первой коксовой батареи полностью выложили военнопленные. Двух отличившихся работников оправили на родину, в Германию.
Но военнопленные недоедали, болели, среди них находилось 280 дистрофиков, отсюда — высокая смертность. К юго-востоку от Старой Аккермановки, в двух километрах от поселка Юрга, рядом с православным новотроицким кладбищем заранее разметили площадку под 16 квадратов, каждый из которых рассчитывался на 25 могил. Всего за время существования лагеря на кладбище было заполнено 14 квадратов, по общей нумерации ‑347 могил, где было захоронено 1188 умерших военнопленных. Среди них 920 немцев, 147 венгров, 2 итальянца, 5 чехов, 15 поляков, 6 французов, 44 австрийца, 37 румын [4].
10 сентября 1946 года орский лагерь военнопленных № 260 и новотроицкий № 235 объединили. Б.Ф. Бессонов стал заместителем начальника лагеря. Начальником оставался Л.Н. Левашов. Военнопленные начали строить первые двухэтажные жилые дома по улице Пушкина.
Пленные жили и работали по военной дисциплине, обращались к начальству: «Гражданин лейтенант», иногда, впрочем, сбиваясь на привычное:«Герр официр…» Работали в шамотном цехе кирпичного завода, почти полностью выполняя весь цикл от загрузки глины до выпуска готовой продукции, и, надо отметить, делали они это с исключительной тщательностью. В цехе трудилось 200 человек. Наряду с простыми рабочими (по довоенной специальности пленных) среди них были специалисты высокого класса. Например, во 2‑й автобазе работал целый взвод из «союз экскавацир», как они себя называли. А выполняли они земляные и канализационные работы. Качественность их выполнения определялась тем, что во взводе находились исключительно инженерно-технические специалисты.
На ремонтно-механическом заводе работал Бино Шварц, он хорошо знал технику и был классным специалистом. Но более всех выделялся командир взвода инженер Кноббе. Благодаря исключительно его таланту происходила вся сборка, компоновка, установка и запуск всех механизмов, станков, приспособлений. Нашлись мастера переработки сельхозпродукции — в столовой немцы оборудовали механическую линию по изготовлению колбасы, которая была тогда великой редкостью и для горожан. Существовала даже самодеятельность силами военнопленных. С концертами они выступали в Новотроицке и даже выезжали в Оренбург, в такие же лагеря. Был свой духовой оркестр с хорошими музыкантами из австрийцев и немцев. Среди певцов выделялся некто по фамилии Шварц. Вообще Шварцев было множество. Один из них, Вилли Шварц, имея чин всего лишь обер-ефрейтора, выполнял практически функции дежурного офицера и выстраивал полностью всю зону перед докладом начальнику лагеря.
Суточный рацион немецкого военнопленного в 1946 г. в зависимости от выполнения им трудового задания составлял от 400 до 700 г. хлеба, норма муки на каждого составляла 30 г., круп – 20, макарон – 30, рыбы — 50—81, чая и кофе — 1, уксуса — 1, горчицы — 0,3, перца — 0,2, табака — 5; норма мяса, жиров и сала для рядовых составляла соответственно 21—25 и 15—20 г, для офицеров — 60—70 и 10 г; овощей — от 650 до 1000 г. По выходным дням каждый военнопленный получал 600 г хлеба и 920 г овощей. Каждому военнопленному раз в месяц выдавались 1 коробок спичек и 300 г мыла. Чтобы разнообразить питание, использовались в пищу крапива, грибы, ягоды. Для больных готовился отвар из хвои, в отдельных случаях продукты покупались на рынке[5].
С 1947 года пленным изменили норму питания в сторону улучшения. В лагере находилось также три детских врача и стоматолог, учитель лет пятидесяти по фамилии Адам. В случае необходимости к ним обращалось за помощью и гражданское население — люди знали, что они готовы выполнить свое профессиональное дело качественно и в срок, с присущей немцам аккуратностью. Лагерь вообще находился на самообслуживании, никаких спецгоспиталей рядом не было.
С 1947 г. началась массовая репатриация военнопленных, в первую очередь нетрудоспособных. В этой связи интерес представляет ориентировочный расчет МВД СССР на вывоз 100 тысяч немецких военнопленных, согласно которому «подлежит вывозу в транзитный лагерь №69 во Франкфурте – на – Одере из Чкаловской области 600 человек из лагерей и 300 – из спецгоспиталей [6]. В докладной записке начальника ГУПВИ МВД СССР Т.Ф Филиппова отмечается, что в связи с репатриацией намечено расформировать в течение мая 1948 г. девять управлений лагерей, в том числе лагеря №369 Чкаловской области [7]
К июлю 1948 года из Новотроицка вывезли почти всех военнопленных, в зоне оставались только эсэсовцы. Они отличались от всех татуировкой группы крови, расположенной под мышкой. Позже их перевели в Котлас.
Наблюдение за кладбищем пленных возложили на новотроицкий горкомхоз. И надо отметить, что его заботами кладбище до сих пор сохранило надлежащий вид и порядок. В Новотроицке сейчас посреди огромного ромбовидного православного кладбища возле улиц Лесной и Родимцева осталось в неприкосновенности кладбище военнопленных. Сохранились столбики и таблички [8].
Таким образом, создание на Урале первых лагерей для военнопленных весной 1942 г. было обусловлено высокой потребностью в рабочей силе, а также удаленностью региона от театра военных действий. В дальнейшем именно потребность в дополнительных трудовых ресурсах, вызванная быстрым экономическим развитием «опорного края державы», явилась главным фактором размещения на Урале многотысячного контингента из числа военнопленных и интернированных иностранных граждан.
Свои особенности в размещении военнопленных имела Чкаловская область. Они заключались, во-первых, в значительном количестве спецгоспиталей, а во-вторых, в наличии крупного контингента военнопленных из состава итальянской армии. Данное обстоятельство было обусловлено, по нашему мнению, близостью Сталинграда.
Тема немецких военнопленных в СССР имеет не только исследовательское и познавательное значение, но и глубокий гуманистический смысл. История Второй мировой войны без освещения этой проблемы была бы просто неполной. Тем более что в последнее время судьба немецких пленных в СССР вызывает пристальный интерес со стороны общественности обеих стран. Особенно это относится к поиску захоронений военнослужащих вермахта на территории бывшего Советского Союза.
Стоит заметить, что среди всех областей региона Оренбургская область – вторая по количеству захоронений военнопленных. В общей сложности у нас похоронены свыше 6000 человек. Поисками, восстановлением и сохранением кладбищ занимаются за счет заинтересованных держав.
Отношение к могилам немцев и сегодня неоднозначное. Да, слишком дорого обошлась нам Победа. И все же представляется, что мы обязаны привести в порядок то, что сохранилось. Это позволит нам чувствовать себя цивилизованным народом, отдающим уважение последнему приюту несчастных людей. К тому же нас обязывает и существующая международная практика, заключенные нашей страной международные договоры. Нам также должно быть понятно и нормальное человеческое желание родственников умерших в советском плену побывать на могилах их родных.
Разумеется, всего уже не восстановить. Но многое можно еще сделать. Это и сохранение оставшихся воинских захоронений, и создание на территории области памятного места, можно условно назвать его мемориалом, занести туда фамилии всех умерших в плену.
Приложение к приказу МВД СССР № 0010778 1947 г. О репатриации 100 тыс. нетрудоспособных военнопленных немцев от 15 октября 1947 г. Ориентировочный расчет на вывоз нетрудоспособных военнопленных немцев в соответствии с постановлением Совета Министров Союза ССР № 3545–1167сс от 11 октября 1947 г. // Военнопленные в СССР. 1939–1956. Документы и материалы. – М.,2000. – с.857
Докладная записка начальника ГУПВИ МВД СССР Т.Ф Филиппова заместителю министра внутренних дел СССР И.А Серову о результатах работы ГУПВИ в 1948 г. по репатриации военнопленных и сокращению сети лагерей для военнопленных от 7 мая 1948 г. // Военнопленные в СССР. 1939–1956. Документы и материалы. – М., 2000. – с.945
Горячок В. Из лагерных землянок / В.Горячок // Оренбуржье. — 1998. — 23 сентября. — С.4
