Автор статьи «А.С. Пушкин на Бердах», опубликованной в «Оренбургской газете» более ста лет назад, Н. Иванов, обращая внимание читателей на то, что материалами для нее «послужили рассказы стариков, помнящих поездку Пушкина по Оренбургскому краю», сообщал: "… Я нахожу вполне уместным привести краткую справку о той печальной роли, какая выпала на долю этого поселка в мрачной эпопее пугачевского бунта, чтобы нагляднее объяснить читателю то непреодолимое влечение, с каким стремился Пушкин лично ознакомиться с Бердами, неоднократно затем упоминаемыми в его сочинениях.
Бердский поселок, называвшийся раньше Бердской слободой, основан и укреплен в 1743 году, сначала на р. Урал, на месте теперешнего Оренбурга, а затем перенесен на р. Сакмару, в расстояние 7 верст от города. Слобода эта, как и большинство тогдашних крепостей, была обнесена небольшим деревянным оплотом со рвом и рогатками, а по углам имела батареи, дворов в слободе не больше 200, жалованных казаков до 100, остальное население составляли гарнизон и «нижнего звания люди». В слободе имелся свой атаман и особый старшина. Вблизи этой-то слободы на летней Сакмарской дороге, а потом и в самой слободе, Пугачев и имел военный лагерь во время осады им Оренбурга. Отсюда разъезды разбойничьих шаек не переставали тревожить город, нападать на фуражиров и держать гарнизон в постоянном опасении. Между тем наступали заморозки, и Пугачев со своей буйной ватагой перекочевал из лагеря в самые Берды, ставшие вертепом убийств, разгула и самого необузданного распутства.
Пугачев с сообщниками, пародируя, называл деревню Каргалу (Сеитовский посад) Петербургом, Сакмарский городок — Киевом, а излюбленную им резиденцию Берды — Москвой.
После пугачевского нашествия на Бердах остались 18 пушек, 17 бочек медных денег на 1700 рублей и множество хлеба. Печальная память о Пугачеве осталась и в виде многих курганов, называемых здесь «Пугачевскими». В некоторых из таких курганов до настоящего времени обретаются клады, состоящие из разных вещей и монет. Много пушек, отлитых сподвижниками Пугачева на уральских заводах, находят то здесь, то там.
Природа бердских окрестностей в 30‑х годах была живописная: река Сакмара была многоводна и несла свои быстрые волны в берегах, густо покрытых почти девственным лесом, в котором водились еще разные хищные звери".
В заключение Н. Иванов высказал пожелание, «чтобы как Пушкин увековечил в своих творениях наш бердский поселок, так и этот последний увековечил бы память поэта устройством школы или читальни его имени. В поселке, отстоящем теперь всего в 3–4 верстах от города, не имеется для обывателей ни библиотеки, ни читальни и в наступившие пушкинские дни, всего благовременнее положить основание просветительному учреждению имени величайшего русского поэта».
Автор статьи «А.С. Пушкин на Бердах», опубликованной в «Оренбургской газете» более ста лет назад, Н. Иванов, обращая внимание читателей на то, что материалами для нее «послужили рассказы стариков, помнящих поездку Пушкина по Оренбургскому краю», сообщал: "… Я нахожу вполне уместным привести краткую справку о той печальной роли, какая выпала на долю этого поселка в мрачной эпопее пугачевского бунта, чтобы нагляднее объяснить читателю то непреодолимое влечение, с каким стремился Пушкин лично ознакомиться с Бердами, неоднократно затем упоминаемыми в его сочинениях.
