Александр Ялфимов: Сноха

Сно­ху взя­ли. Не казач­ку. Рус­скую.

Когда еще сва­тать еха­ли в санях выбяг­ных, попе­нял жени­ху дядюш­ка роди­мый:

- Ай казач­ку не нашел, мужич­ку берешь? Чай знаш, муз­ла­ны-то — кошем­но брю­хо, рагож­ны киш­ки… Мат­ри в горсть не наплачь­ся…

Смол­чал жених, мать с отцом тоже.

Папа­ня-то еще ранее гово­рил: по мне — хоть кал­мыч­ку возь­ми, лишь бы жили.

Жег жених взгля­дом широ­кую дяди­ну спи­ну, тот за куче­ра сидел, пра­вил жереб­цом норо­ви­стым, шле­ей с кистя­ми да бля­ха­ми блес­ку­чи­ми убран­ным.

Не отсту­пил­ся, насто­ял на сво­ем, жени­ли как надо.

Извест­ное дело — казак ураль­ский — попе­реш­ный.

Снош­ка-то ниче­го попа­лась, покла­ди­стая, услуж­ли­вая. Одно ей непо­нят­но — на каком язы­ке гово­рит род­ня-то новая.

Со сва­дьбы нача­лось, с песен. Сиде­ла, широ­ко гла­за открыв, слу­ша­ла, мотив вро­де хоро­ший, а слов не понять: ой-да да ой-да-да…

Мельк­нут сло­ва ясные: «Ска­кал казак через доли­ну, через мань­чжур­ские поля», а даль­ше «ска­каааа и ичуж­би-нуу­уу…» И все сплош­ное «а‑а-а» да «и‑и-и».

Лад­но, была сва­дьба да про­шла, жить нача­ли с роди­те­ля­ми вме­сте.

Пер­вый же день обед со све­кро­вью взя­лись гото­вить, све­кровь и гово­рит:

- Под­за­понь­ся, доч­ка, в щенях вар­ки да обмо­хи вожь­ми, уху сва­рим.

Из всех слов толь­ко сени да сва­рим поня­ла.

Вышла в сени, смот­ре­ла, что взять-то, какие вар­ки, какие обмо­хи, назад вер­ну­лась. Све­кровь от печ­ки повер­ну­лась.

- Ты чаво пуста, вар­ки-то где?

- Мама, я не знаю, что это такое…

- Мамынь­ки, — уди­ви­лась све­кровь, — голо­вы до хво­сты рыбьи… Нещи, запон-то одень.

При­нес­ла сно­ха тре­бу­е­мое, опять спра­ши­ва­ет:

- Я запон не знаю, что такое…

- А, м‑ма, — ахну­ла све­кровь, — вот он, — и сует сно­хе.

- Так это же фар­тук!

- Ну а я что гово­рю, под­за­понь фар­тук-то и кар­тош­ку чистий, я уж воду при­ста­ви­ла…

Кину­лась сно­ха к кар­тош­ке, про себя дума­ет: «К кому она воду-то при­ста­ви­ла?..»

Све­кор при­хро­мал с ули­цы, с моро­за, заявил, боро­ду от инея рас­чи­щая:

- От ток баль­чик был на дво­ре, а тепе­ря стыть — тер­пе­нья нет.

Кар­тош­ка из руки выпа­ла, что ска­зал-то?! И спро­сить нелов­ко.

Сел бли­же к боро­ву печ­но­му, вале­нок снял, ногу про­стре­лен­ную на войне рас­ти­рая, попро­сил:

- Дочень­ка, мало-манень­ко пого­дя, выди-ка на час, надер­гай тялуш­ке щен­ца. Там, в углу, багор сто­ит и под­баг­рен­ник, так ты под­баг­рен­ни­ком дер­гай.

Гла­за и так боль­шие, еще боль­ше ста­ли:

- Папа, я ниче­го не поня­ла… что вы мне ска­за­ли-то…

- Ай, не поня­ла? — хмык­нул с улыб­кой недо­вер­чи­вой. — Чаво не поня­ла-то?..

- Мало-манень­ко не знаю, да и на час не поня­ла.

- На тебе, не поня­ла! — часто-часто замор­гал све­кор. — Кон­чишь вот тут с мате­рей-то, выдишь на минут­ку, щена дашь тял­ку…

- А чем дер­гать-то и зачем?

- Хах-ты, — кряк­нул све­кор, — под­баг­рен­ни­ком! Крю­чок такой на пал­ке, без няво щено-то ай выта­щишь сни­зу?..

- А‑а-а…

Через вре­мя вышла во двор, око­ло сена в углу нашла пал­ку с крюч­ком на кон­це, кое-как надер­га­ла, тел­ку кину­ла. Петух как на грех при­вя­зал­ся, наска­ки­ва­ет, клю­ет­ся, кое-как ото­гна­ла. Пока с сеном управ­ля­лась, все дума­ла: «Све­кор про какой-то баль­чик гово­рил, про стыть упо­ми­нал во дво­ре. Что это такое, где они сто­ят или лежат?»

В дом вошла — еще новость. Све­кор опять:

- Я тебе, дочинь­ка, забыл ска­зать-то: пятух у нас кля­вач­кый. Так ты яво рез­ни уни­ной вдоль вони­щи-то, враз отста­нет.

Как была в фуфай­ке, так и села у поро­га, чуть не мимо лав­ки:

- Папа, я ведь опять ниче­го не поня­ла… Рез­ни-то дога­ды­ва­юсь, а «униной»-то — это что, да вдоль чего рез­нуть-то?

- Ай-нуй, брат­цы мои, — уди­вил­ся све­кор. — Слышь, мать, в дому чисто тият­ра, не пони­мат сно­ха нича­во… Уни­на — пал­ка это, тяп­ни яво вдоль шпи­ны, зара­зу, питу­ха-то. Питу­ха-то хоть знашь?.. Ай-яй!

Сле­зы на гла­зах сно­хи.

Све­кровь, видя это, на мужа кину­лась:

- Постре­ли-те, чаво к дев­ке при­вя­зал­ся, отку­да она сло­ва твои шиво­рот-навы­во­рот знат?

Успо­ко­и­лась немно­го, муж на рабо­те, а то у него спро­си­ла бы…

После обе­да, посу­ду пере­мы­вая, реши­лась:

- Мама, а что такое баль­чик и стыть какая-то?

- Баль­чик — это грязь, а стыть-то — мороз, ты не тушуй­ся, при­вык­нешь.

Чуть позд­нее реши­ла сно­ха пости­рать немнож­ко, поло­тен­ца да сал­фет­ки белые для рук. Рас­по­ло­жи­лась в теп­лых сенях, сти­ра­ет.

Дев­ка огонь, быст­ро упра­ви­лась, толь­ко вокруг блю­да воду гряз­ную набрыз­га­ла. Занес­ла сал­фет­ки, на вере­воч­ку око­ло печ­ки веша­ет. Све­кровь с вопро­сом к ней:

- Пазыл­ки-то не выплис­ну­ла?

Сно­ха, с рука­ми вверх под­ня­ты­ми к верев­ке, так и засты­ла:

- А я их и не сти­ра­ла…

- Я тибе про пазыл­ки гово­рю, ты их не выплис­ну­ла?

Сно­ха назад, в блю­де с водой рукой завер­те­ла. Может, све­кровь-то что кла­ла в воду-то, а она и не заме­ти­ла. Вер­ну­лась.

- Нет, мама, пазыл­ков ника­ких там.

Вышла в сени све­кровь на блю­до пока­за­ла:

- Эк ты, вот они, пазыл­ки-то. Помои после стир­ки, возь­му я их, отцо­вы нос­ки потом в них про­стир­ну. А ты сасык-то вытри да отдох­ни манень­ко.

- Мам, — жалоб­но, бес­силь­но вос­клик­ну­ла сно­ха, — сасык-то — это что-о‑о?

- Брыз­ги, брыз­ги!..

Вымах­нул из сво­ей поло­ви­ны све­кор, на ране­ную ногу при­па­дая, про­бур­чал недо­воль­но:

- Воткнул­ся на щякун­ду, а куры чаво-то ряут, ряут…

Схва­тил ведер­ко неболь­шое, по пути кота пинул, ну, рас­то­пы­рил­ся тут, из сеней холод­ных жен­щи­нам крик­нул:

- Иди­те сюда кто ни на есть, лузык у меш­ка раз­ви­жи­те да рас­ще­перь­те, отхо­дов курям насып­лю.

Через срок малый при­вык­ла сно­ха.

Пони­мать и гово­рить научи­лась. При­дет муж, на рабо­те слу­чай­но выпив­ший, а она ему пода­ет поло­тен­це после умы­ва­ния и шеп­чет:

- Глык­нул никак, пара­зит, вот возь­му уни­ну-то да как рез­ну вдоль вони­щи-то…

Иллю­стра­ции:

• А.П.Лях. Сюжет из жиз­ни Сибир­ских каза­ков

Источ­ник:

• Ялфи­мов Алек­сандр. Пре­да­ния. Рас­ска­зы. Бай­ки. Из жиз­ни яиц­ких-ураль­ских каза­ков. Подво­рье ураль­ско­го каза­ка. Уральск,  изда­тель­ство ТОО «Опти­ма», 2010 г.