Две истории из жизни крепостных

Поми­мо каза­чьих ста­ниц в Орен­бург­ской губер­нии суще­ство­ва­ли поме­щи­чьи усадь­бы. Где поме­щи­ки, там и кре­пост­ные кре­стьяне. Ниже при­во­дит­ся пара неболь­ших рас­ска­зах об их жиз­ни.

Н.П. Пет­ров. Сва­тов­ство чинов­ни­ка к доче­ри порт­но­го. 1862

Судь­ба дво­ро­вой девуш­ки…

В орен­бург­ском област­ном архи­ве обна­ру­же­на под­лин­ная куп­чая кре­пость о про­да­же кре­пост­ной девуш­ки.

Куп­чая кре­пость напи­са­на на гер­бо­вой бума­ге трех­руб­ле­во­го досто­ин­ства, на кото­рой мож­но было писать сдел­ки до 1000 руб. Выда­на она 4 июля 1829 года штабс-капи­та­ном вось­мо­го орен­бург­ско­го линей­но­го бата­льо­на — Чер­ня­хов­ским жене пору­чи­ка две­на­дца­то­го бата­льо­на Ага­фье Лав­ро­вой Рещи­ро­вой. В куп­чей ука­за­но, что Чер­ня­ков­ский «про­дал дво­ро­вую свою дев­ку Фек­лу Самой­ло­ву, остав­шу­ю­ся в наслед­ство после покой­ной его жены Еле­ны Васи­льев­ны».

Даль­ше в куп­чей пере­чис­ле­ны все преды­ду­щие вла­дель­цы этой кре­пост­ной со вре­ме­ни послед­ней реви­зии (пере­пи­си). К жене Чер­ня­хов­ско­го кре­пост­ная Самой­ло­ва попа­ла в 1828 году так­же по куп­чей кре­по­сти от под­по­ру­чи­ка Гера­си­мо­ва, а послед­ний купил ее у титу­ляр­но­го совет­ни­ка Бог­да­но­ва, к кото­ро­му она попа­ла по наслед­ству от мате­ри. Мать же Бог­да­но­ва купи­ла Самой­ло­ву у кол­леж­ско­го асес­со­ра Кай­ма, за кото­рым девуш­ка была запи­са­на в Каза­ни по седь­мой реви­зии.

Таким обра­зом, за 13 лет у Фек­лы Самой­ло­вой сме­ни­лось семь вла­дель­цев.

Куп­чая кре­пость далее ука­зы­ва­ет, что Чер­ня­ков­ский взял с Рещи­ро­вой «за одну дво­ро­вую дев­ку денег госу­дар­ствен­ны­ми ассиг­на­ци­я­ми две­сти руб­лей».

Из дру­гих доку­мен­тов мы узна­ем, что в даль­ней­шем у этой «дво­ро­вой дев­ки Фек­лы Самой­ло­вой» роди­лась дочь Ека­те­ри­на Васи­льев­на. Отче­ство сов­па­да­ет с име­нем поме­щи­ка Рещи­ро­ва, кото­рый, види­мо, был и отцом, так как Ека­те­ри­на, ока­зы­ва­ет­ся его вос­пи­тан­ни­цей, а по дости­же­ния 16-лет­не­го воз­рас­та выда­ет­ся им замуж за стар­ше­го ауди­тор­ско­го писа­ря Фле­гон­та Уха­но­ва.

Но как «неза­кон­ная» дочь кре­пост­ной, Ека­те­ри­на была в то же вре­мя соб­ствен­но­стью сво­ей вла­де­ли­цы, сна­ча­ла Рещи­ро­вой, а после ее смер­ти доста­лась по наслед­ству ее сест­ре Биби­ко­вой. Давая согла­ше­ние на выда­чу Ека­те­ри­ны замуж за сво­бод­но­го чело­ве­ка, Биби­ко­ва выда­ла ей воль­ную.

Инте­рес­но, что эта поме­щи­ца, а вла­дев­шая «душа­ми» кре­пост­ных, была совер­шен­но негра­мот­ной, даже под­пи­са­лись под воль­ной «по ее без­гра­мот­ству» дру­гие.

Сви­де­тель­ни­ца кре­пост­но­го пра­ва

В доме № 72, по Про­ле­тар­ской ули­це, живет Любовь Ива­нов­на Кня­зе­ва. В этом году, 30 сен­тяб­ря, Любовь Ива­нов­на будет празд­но­вать день сво­е­го рож­де­ния.

Поду­ма­ешь — собы­тие! Раз­ве не при­вык каж­дый чело­век еже­год­но отме­чать дату сво­ею рож­де­ния!

Все это вер­но. И, несмот­ря на это, дата, 30 сен­тяб­ря, будет не совсем обыч­ной, так как в этот день Любо­ви Ива­новне испол­нит­ся 126 лет.

Любовь Ива­нов­на Кня­зе­ва роди­лась 30 сен­тяб­ря 1809 года в селе Кузай, Бузу­лук­ско­го уез­да. Роди­те­ли ее были кре­пост­ны­ми. В этот день поме­щик Скря­бин запи­сал на при­ход доба­воч­ную «душу».

Когда ей испол­ни­лось 9 лет, ее отпра­ви­ли на птич­ник.

Любовь Ива­нов­на вспо­ми­на­ет:

—Тяже­ло было. На птич­ни­ке были все круп­ные дев­ки, одна я малень­кая. Как-то насы­па­ла каши гусям. Отку­да ни возь­мись пес и давай жрать кашу. Я гоню его, а он на меня бро­са­ет­ся. Что делать! А тут, как на грех, поме­щи­ца из окна гля­дит.

—Гони пса, дрянь!

А как же его про­гнать, когда он ростом побо­лее меня. Разо­зли­лась поме­щи­ца, выско­чи­ла и едва косы мне не ото­рва­ла.

Когда Любо­ви Ива­новне испол­ни­лось 14 лет, ее наси­лию выда­ли замуж за кре­пост­но­го куз­не­ца Ере­мея Андре­еви­ча Кня­зе­ва. Вско­ре их раз­лу­чи­ли. Куз­не­ца отпра­ви­ли к сосед­не­му поме­щи­ку. Шесть лет не виде­лись.

Поме­щи­чья доч­ка Вера Скря­би­на ста­ла неве­стой сына сосе­да — поме­щи­ка Шот­та. Ведя пере­го­во­ры о при­да­ном, роди­те­ли наре­чен­ных тор­го­ва­лись, как макла­ки. Нако­нец, дело поре­ши­ли. В каче­стве при­да­но­го «моло­дой», поми­мо все­го про­че­го, полу­чил пару рыса­ков, шесть бор­зых собак и Куз­не­ца Ере­мея Кня­зе­ва с женой.

Пло­хо жилось у поме­щи­ка Шот­та. Поро­ли за вся­кую малость. Чуть что, сей­час на конюш­ню. Жесто­ко попа­ло одна­жды Любо­ви Ива­новне.

—Муж подвел,—говорит она.

Дело было так. Вме­сте с мужем ее заста­ви­ли класть омет. Дело было зимой. Она пода­ва­ла вила­ми соло­му, а муж укла­ды­вал. В это вре­мя подъ­е­хал управ­ля­ю­щий, Мат­вей Нико­ла­е­вич, и стал кри­чать на Ере­мея:

—Ты, что же это, мер­за­вец, кла­дешь содо­му со сне­гом? Запо­рю!

Ере­лей испу­гал­ся и сва­лил вину на жену. Она, мол, пода­ет соло­му, не стря­хи­вая снег. Управ­ля­ю­щий выхва­тил у Любо­ви Ива­нов­ны вилы и с силой уда­рил ее по голо­ве.

—Даже искры из глаз посы­па­лась, — вспо­ми­на­ет она. — Гла­за врозь пошли. Целый день ниче­го не виде­ла.

Хоро­шо пом­нит Любовь Ива­нов­на крым­скую вой­ну 1854–55 гг.

—Англи­ча­нин и турок на нас шли вой­ной. Как мужи­ков у вас бра­ли на вой­ну, реву было мно­го.

—Да и каж­дый год в селе реве­ли, когда рекру­тов в сол­да­ты про­во­жа­ли. Не шут­ка ведь. Пол­жиз­ни в сол­да­тах про­во­ди­ли. Уйдет моло­дым, а вер­нет­ся — роди­те­ли не узна­ют.

От сво­ей мате­ри, умер­шей в воз­расте 115 лет, Любовь Ива­нов­на слы­ха­ла рас­ска­зы о Пуга­че­ве. Рас­ска­зы путан­ные, сма­хи­ва­ю­щие боль­ше на леген­ды, но ярко рису­ю­щие настро­е­ния кре­стьян в то вре­мя.

—Мать моя была кре­пост­ной у поме­щи­ка При­ез­жа­е­ва. Как про­слы­ша­ли баре, что Пугач с силой идет, испу­га­лись и ста­ли сами и ребя­ти­шек сво­их в мужиц­кую одеж­ду пере­оде­вать. Да раз­ве скро­ешь обли­чье. При­шлось пря­тать­ся в лес. А сам поме­щик стал про­сить мужи­ков спа­сти его от Пуга­ча. Забыл, что ни одно­го непо­ро­то­го не было. А гово­ри­ли, что Пугач с бара­ми рас­прав­лял­ся кру­то. ‑Порол, вешал, голо­вы рубил. Так бы и наше­му было. Но ему выпа­ло сча­стье. Лакей его поса­дил в мешок с мяки­ной и понес. А Пугач спра­ши­ва­ет: «Что несешь»? — «Мяки­ну», — гово­рит. Так и спас­ся.

Несмот­ря на свои 126 лет Любовь Ива­нов­на выгля­дит еще доволь­но бод­ро. В 1917 году она боле­ла тифом. Полу­чи­лось ослож­не­ние, и она поте­ря­ла зре­ние. Она очень хоро­шо слы­шит, обла­да­ет пре­крас­ной памя­тью, любит пого­во­рить о ста­рине. Живет она вме­сте с 72-лет­ней доче­рью и внуч­ка­ми. Ее пра­вну­ки уже пере­же­ни­лись.

Вра­чи заин­те­ре­со­ва­лись ред­ким дол­го­ле­ти­ем Любо­ви Ива­нов­ны. Про­из­во­ди­ли меди­цин­ское обсле­до­ва­ние и уста­но­ви­ли, что орга­низм ее вполне здо­ро­вый. Креп­кое серд­це, здо­ро­вые лег­кие, печень. Все это гово­рит за то, что она про­жи­вет еще несколь­ко лет. Дочь, внуч­ки и пра­вну­ки любов­но забо­тят­ся о ней.

Источ­ни­ки:

• К. Саль­ни­ков «Судь­ба дво­ро­вой девуш­ки…», «Орен­бург­ская ком­му­на» 29 авгу­ста 1935 г.
• С. Нико­ла­ев «Сви­де­тель­ни­ца кре­пост­но­го пра­ва», «Орен­бург­ская ком­му­на» 06 авгу­ста 1935 г.

© 2018, Лукья­нов Сер­гей