Чтобы понять, почему в 1877 году Оренбург буквально утопал в грязи, нужно взглянуть на то, как была устроена торговля в городе. Пока власти гордились статусом «окна в Азию», повседневная жизнь горожан на рынках оставалась в полном небрежении. В это время торговое «чрево» города было сосредоточено в двух главных точках, и обе находились в критическом состоянии.
Первый узел — это территория вокруг Гостиного двора, где располагался Толкучий рынок. Это было самое оживленное место в центре, но отсутствие мощения превратило его в ловушку. После любого дождя здесь образовывались глубокие стоячие озера, в которых экипажи тонули по самые ступицы, а лошади — по колено. Второй узел — Сакмарская площадь (район современного сквера у Дома Советов). Если у Гостиного двора проблемой была «чистая» дождевая вода, то на Сакмарской царил настоящий кошмар: здесь прямо в грязи забивали скот. Из-за того, что площадь находилась в низине, а выше располагались кладбища, дождевые потоки смывали сюда нечистоты, которые смешивались с кровью животных, отравляя воздух во всей округе.
К 1877 году ситуация стала катастрофической из-за упрямства купцов и слабости властей. По закону арендаторы лавок были обязаны за свой счет вымостить прилегающие участки камнем, но они годами уклонялись от этого, ссылаясь на бедность. Городская дума, в свою очередь, проявляла необъяснимую мягкость и не решалась принуждать лавочников к расходам. Даже имея на руках утвержденные планы по переносу грязного мясного рынка дальше, на Сенную площадь (район нынешнего Центрального рынка), власти не могли сдвинуть дело с мертвой точки. В результате в августе 1877 года, когда после долгой засухи на город обрушились ливни, Оренбург явил собой картину крайнего упадка.
Вот как 21 августа 1877 года описывала этот хаос газета «Оренбургский листок»:
= Наши рыночныя площади. — С 9 августа в Оренбурге начались сильные дожди после двухмесячной засухи. Грязи на бойких улицах — по колено, особенно на базарных площадях и вопища от этой грязи невыносимая. Так, на главной базарной площади напротив каменных рядов гостиннаго двора стоят озера воды, в которой проезжающие купают выше колен своих лошадей и обмывают колеса своих экипажей. Проезжающий по этим озерам равнодушно смотрит на плеск воды и терпеливо выносит брызги грязи, попадающия в глаза, в рот и уши и на платье. Прошла весна, проходит лето, наступает и осень, быть может, дождливая; между тем городская дума наша и не думает о мощении площадей хотя бы в таких пунктах, как рынки. Кто не помнит, что нынешней весной на той же самой площади, в том же самом месте, буквально невозможно было ни пройти, ни проехать! Один купец умудрился устроить каменную тропинку через улицу, с одной стороны на другую. Но так как тропа сия сделана овально, то вода, скатываясь с овальной переправы, образует по сторонам два озера, в которых проходящие с одной стороны лавок на другую купаются, а проезжающие по улице купают лошадей и обмывают колеса своих экипажей. Вот и вся польза от устройства незатейливой переправы.
Кто же виноват, что наши рыночныя площади не мостятся. Виноваты, конечно, прежде всего сами торговцы, которые, при получении в аренду рыночных мест, по контракту обязались вымостить улицы сообща на свой собственный счет. Но прошло уже более пяти лет многим лавкам, а мостовой нет. Виновата затем городская управа тем, что не настаивала и не настаивает на выполнении контрактов. А чего, кажись, стоило бы торговцам нанять ломовых извощиков и навозить с берега реки Урала гальки и крупнаго песку? Материал этот и обилен, и удобен, и ничего не стоит. Что же касается Сакмарской рыночной площади, то к мощению ея, по бедности торгующих, едва ли когда будет приступлено. На этой площади в непролазную грязь бросаются остатки всяких мяс, там перед лавченками, сделанными из рогож и лубков, колют кур, гусей, циплят, уток, поросят, телят; там буквально льется кровь, которая в дождливое время, смешиваясь с разными нечистотами, образует вонь отвратительную и заражает миазмами воздух даже в близ стоящих зданиях. При этом, от резни животных и птицы раздаются предсмертные крики, визг и стоны. Нечего сказать, хороша картина! Раз пять город принимался перестроить здесь безобразныя лавочки, составлены уже и утверждены планы и фасады новаго рынка, назначались торги на отдачу мест, но торговцы во имя бедности поднимали бунт, городская дума сердобольно внимала этой бедности, почему-то полагая, что торговля есть богаделенное дело, и скверныя безобразныя лавченки существуют по прежнему.
Нет, мы не хочем быть благоустроенным городом, мы глядим в азию и даже выглядим азиятцами!
Описанная в статье ситуация — когда оба главных торговых узла города одновременно утопали в нечистотах — не могла разрешиться мирным путем. Точку в истории этого «грязного» периода поставил великий пожар 1879 года. Огонь уничтожил старые деревянные лавки и заставил власти окончательно перенести мясную торговлю на Сенную площадь. Однако, как показала практика, купеческое сопротивление благоустройству оказалось сильнее стихии: переезд на новое место не избавил рынок от вечной грязи, а борьба за мощение оренбургских площадей растянулась на десятилетия, став частью долгой и непростой биографии городского «чрева».
