История о том, как казаки «малолетка» от воровства отучали

Поли­цей­ские хро­ни­ки уезд­но­го горо­да Орска: «Пер­вый сидел на голо­ве, вто­рой на ногах; нака­зы­ва­ли роз­га­ми двое»: исто­рия о том, как каза­ки «мало­лет­ка» от воров­ства отуча­ли.

Ста­ро­го­род­ской рынок в нача­ле XX века. Фото из фон­дов Орско­го кра­е­вед­че­ско­го музея

6‑го июня 1876 года в посёл­ке Тере­клин­ском, кото­рый отно­сил­ся к Орско­му уез­ду, про­изо­шло собы­тие: взрос­лые каза­ки, запо­до­зрив в воров­стве 15-лет­не­го «мало­лет­ка», выло­ви­ли его, суди­ли на месте сво­им суро­вым казац­ким судом – и высек­ли роз­га­ми, да так креп­ко, что пар­ниш­ка едва не умер…

Его роди­те­ли обра­ти­лись в уезд­ную поли­цию, кото­рой при­шлось раз­би­рать­ся в том, что же там про­изо­шло. Это дело – 12 пожел­тев­ших листов, испи­сан­ных пером, – до сих пор хра­нит­ся в Объ­еди­нён­ном архи­ве Орен­бург­ской обла­сти.

Титуль­ный лист архив­но­го дела

Итак, про­изо­шло это собы­тие в посёл­ке Тере­клин­ском ста­ни­цы Тана­лыц­кой. Тут нуж­но ска­зать пару слов о том, как было устро­е­но житьё каза­ков в доре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии. Каж­дый из них при­пи­сы­вал­ся к какой-либо ста­ни­це, но ста­ни­ца была чем-то вро­де нынеш­не­го рай­цен­тра, жить он мог доволь­но дале­ко от неё. К Тана­лыц­кой ста­ни­це, напри­мер, отно­си­лись посёл­ки Урта­зым­ский (сей­час он нахо­дит­ся в Квар­кен­ском рай­оне), Бан­нен­ский (теперь – Гай­ский город­ской округ), Сева­сто­поль­ский (его не суще­ству­ет, он ока­зал­ся на дне Ири­клин­ско­го водо­хра­ни­ли­ща, как и сама ста­ни­ца Тана­лыц­кая). Ста­ни­цей управ­лял ста­нич­ный ата­ман, а каж­дым из посёл­ков – посел­ко­вый. И того и дру­гих выби­ра­ли на общем схо­де сами каза­ки – эта тра­ди­ция блю­лась свя­то…

Уезд­ный город Орск, ста­ни­ца Тана­лыц­кая и посё­лок Тере­клин­ский на кар­те кон­ца XIX века

Так вот: посё­лок Тере­клин­ский (он и сей­час суще­ству­ет, толь­ко назы­ва­ет­ся Терек­ла) в 1876 году насчи­ты­вал 36 дво­ров, 125 жите­лей муж­ско­го и 121 – жен­ско­го пола. Неболь­шое, в общем, село было. Из него-то в июне 1876 года в ста­ни­цу и при­е­хал казак Пётр Фёдо­ров (то есть Фёдо­ро­вич) Ста­ри­ков. Он при­вёз ста­нич­но­му ата­ма­ну жало­бу на ата­ма­на сво­е­го посел­ко­во­го. Вот что было запи­са­но в его про­ше­нии:

В нонеш­ней весне я отда­вал сына сво­е­го Левон­тия на три дни каза­ку одно­го со мной посёл­ка Мат­вею Сара­пу­ло­ву. И в быт­ность сына мое­го у Сара­пу­ло­ва буд­то бы про­пал с паш­ни же у каза­ка Васи­ли­ста Замя­ти­на хомут, сто­я­щий не более пол­то­ра руб­ли сереб­ром…

Итак, под­ро­сток (офи­ци­аль­ный тер­мин того вре­ме­ни – «мало­ле­ток») Левон­тий, или Леон­тий, Ста­ри­ков дого­во­рил­ся три дня помо­гать в поле — за пла­ту, веро­ят­но — сосе­ду-каза­ку. И вот когда он там пахал, у дру­го­го каза­ка (поля нахо­ди­лись за посёл­ком, шли под­ряд: вот уча­сток Сара­пу­ло­ва, вот Замя­ти­на) про­пал хомут. Сто­ил он пол­то­ра руб­ля – день­ги не вели­кие, но и не малые: лошадь тогда мож­но было купить за 60 руб­лей, коро­ву с телён­ком – за 35, бара­на – за 5 руб­лей.

Ата­ман посёл­ка Тере­клин­ска­го, собрав несколь­ко чело­век из жите­лей, в кра­же выше­по­яс­нён­на­го хому­та без вся­ких раз­би­ра­тельств запо­до­зрил сына мое­го Левон­тия и баш­ки­ра Хази­ма Гуме­ро­ва, работ­ни­ка каза­ка Мат­вея Сара­пу­ло­ва.

Поче­му имен­но его сын и батрак из Баш­ки­рии были назна­че­ны винов­ны­ми, Пётр Фёдо­ро­вич не уточ­нил, но чем всё закон­чи­лось, рас­ска­зал.

…Сде­лал взыс­ка­ние сле­ду­ю­щее: сына мое­го нака­зал роз­га­ми (два­дца­ти пяти уда­ра­ми), а с баш­ки­ра взыс­кал два руб­ли сереб­ром. Покор­ней­ше про­шу сде­лать раз­би­ра­тель­ство: какое имел пра­во ата­ман посёл­ка Тере­клин­ска­го нака­зать сына мое­го роз­га­ми, тем более сыну мое­му толь­ко ещё 15 лет, и в насто­я­щее вре­мя сын мой от выше­по­яс­нён­ных побо­ев нахо­дит­ся совер­шен­но боль­ным?

Сам Пётр Ста­ри­ков, будучи негра­мот­ным, жало­бы напи­сать не смог, и за него это сде­лал – за день­ги ли, по друж­бе ли – некий уряд­ник, то есть каза­чий унтер-офи­цер:

Казак Пётр Ста­ри­ков руку при­ло­жил, а вме­сто его рас­пи­сал­ся уряд­ник Семен Чер­ни­щев.

Жало­ба лег­ла на стол ста­нич­но­го ата­ма­на, одна­ко тот, оче­вид­но, не при­нял ника­ких мер.

«Объ­яв­ле­ние» отца нака­зан­но­го под­рост­ка, остав­лен­ное ста­нич­ным ата­ма­ном без дви­же­ния.

Казак про­дол­жать тяж­бу не стал, но его жена, мать поби­то­го под­рост­ка, была гораз­до настой­чи­вей. И в сен­тяб­ре того же года в Орское уезд­ное управ­ле­ние поли­ции яви­лась казач­ка Евге­нья Ста­ри­ко­ва. Она отда­ла дежур­но­му чинов­ни­ку новое про­ше­ние – уже от сво­е­го име­ни. Писа­ла, впро­чем, не она:

«Вме­сто ея, негра­мот­ной, под­пи­сал уряд­ник Алек­сандр Вдо­вин».

В этом доку­мен­те сооб­ща­ет­ся куда боль­ше подроб­но­стей. Напри­мер, зло­счаст­ный хомут, уве­ря­ла жен­щи­на, вовсе не был укра­ден – рас­тя­па Замя­тин сам его поте­рял!

Мой сын с быв­шим с ним на пашне работ­ни­ком-баш­кир­цем Хази­мом Гуме­ро­вым нашли хомут и поло­жи­ли на свой стан, по при­бы­тии через два в тре­тий день в посё­лок сын мой нико­му о най­ден­ном хому­те не заявил.

А вот то, что «не опо­ве­стил», не в его поль­зу было: дол­жен был, конеч­но, спро­сить, кто поте­рял цен­ную вещь… И его забыв­чи­вость выгля­де­ла, если чест­но, весь­ма подо­зри­тель­но: нашёл – так отдай, не твоя же вещь… Но в любом слу­чае это же не повод, что­бы ребён­ка пороть! Тем более что закон дав­но уж запре­тил пор­ку как метод вос­пи­та­ния:

Объ­яв­ляя о сем Ваше­му Бла­го­ро­дию, я покор­ней­ше про­шу сде­лать по сему пред­ме­ту закон­ное раз­би­ра­тель­ство и под­верг­нуть посел­ко­во­го ата­ма­на ответ­ствен­но­сти за нару­ше­ние Высо­чай­ша­го Пове­ле­ния отно­си­тель­но избав­ле­ния лиц от телес­на­го нака­за­ния.

Высо­чай­шее Пове­ле­ние зна­чит импе­ра­тор­ский указ. Госу­дарь Алек­сандр II, дей­стви­тель­но, ещё в 1863 году, за 13 лет до инци­ден­та с её сыном, запре­тил пороть людей по при­го­во­ру суда, а тут посел­ко­вый ата­ман, про­стой казак, идёт попе­рёк импе­ра­тор­ской воли! В общем, с козы­рей зашла бое­вая казач­ка. К тому же, воз­му­ща­лась она, сына выпо­ро­ли тай­но, роди­те­лям не ска­зав, не дав им воз­мож­но­сти защи­тить дитя!

В тот самый день, когда жите­ли сде­ла­ли схож­де­ние, я и муж мой были дома, но они нас не опо­ве­сти­ли…

Понять её напо­ри­стость мож­но: ока­за­лось, что пор­ку маль­чиш­ка пере­нёс тяже­ло.

Сын мой был нездо­ров 8 суток, что извест­но и свя­щен­ни­ку Тана­лыц­кой Бого­ро­дец­кой церк­ви, кото­рый его напут­ство­вал.

Сей­час это может пока­зать­ся стран­ным: ну, напут­ство­вал, и что? «Напут­ство­вал» зна­чит испо­ве­до­вал перед смер­тью. То есть парень был так плох, что ему из ста­ни­цы свя­щен­ни­ка при­вез­ли: вдруг умрёт с неот­пу­щен­ны­ми гре­ха­ми?

В Тана­лы­ке, кста­ти, был в 1823 году постро­ен кра­си­вый храм во имя Вла­ди­мир­ской ико­ны Бого­ро­ди­цы; в 50‑х годах, когда запол­ня­лось Ири­клин­ское водо­хра­ни­ли­ще, он был затоп­лен, как и сама ста­ни­ца, как и ещё несколь­ко сёл да посёл­ков. Есть леген­да, буд­то бы в сол­неч­ный день, когда вода чистая и нет вет­ра, на дне водо­хра­ни­ли­ща с лод­ки мож­но уви­деть купол Вла­ди­мир­ско-Бого­ро­диц­ко­го хра­ма…

Это не Тана­лык, это Орск: глав­ный храм горо­да, Спа­со-Пре­об­ра­жен­ский собор. Его в 30‑х годах снес­ли, теперь на его месте сто­ит инду­стри­аль­ный кол­ледж. Фото из фон­дов Орско­го кра­е­вед­че­ско­го музея

По заяв­ле­нию казач­ки Ста­ри­ко­вой поли­ция нача­ла-таки дозна­ние. В Тана­лык, а потом и в Тере­клин­ский выехал сыщик, пооб­щал­ся с участ­ни­ка­ми собы­тий. И взял пись­мен­ные объ­яс­не­ния с тех, кто был при­ча­стен к скан­да­лу.

1876 года июня 6 дня мы, ниже­под­пи­сав­ши­е­ся жите­ли посёл­ка Тере­клин­ска­го, суди­ли посел­ко­вым судом одно­го с нами посёл­ка мало­лет­ка Леонтья Ста­ри­ко­ва, кото­рый во вре­мя паш­ни у каза­ка Васи­ли­ста Замя­ти­на украл хомут по под­ска­за­тель­ству баш­ки­ра Гуме­ро­ва. Хомут у него най­ден был при поня­тых каза­ках: Игна­тий Попов, Сте­пан Замя­тин и Филипп Мете­лёв. За тако­вую кра­жу по пер­во­му разу ука­зан­ный мало­ле­ток Ста­ри­ков нака­зан роз­га­ми 25 уда­ра­ми. При нака­за­нии его удер­жи­ва­ли каза­ки Гри­го­рий Сара­пу­лов и Марк Попов, пер­вый сидел на голо­ве, а вто­рой на ногах. Нака­зы­ва­ли мало­лет­ка каза­ки Иван Замя­тин и Пётр Замя­тин. Ата­ман посёл­ка казак Пётр Ста­ри­ков [како­во сов­па­де­ние: пол­ный тёз­ка отца нака­зан­но­го под­рост­ка! А ско­рее все­го, и род­ствен­ник, дво­ю­род­ный брат, напри­мер] заявил, что он знал, что жите­ли поста­но­ви­ли при­го­вор, но не при­ни­мал уча­стия в этом. В этом и под­пи­су­ем­ся: каза­ки Семён Ста­ри­ков, Игна­тий Попов, Иван Хол­кин, Гри­го­рий Сара­пу­лов, Марк Попов, Илья Сара­пу­лов, Васи­лий Ста­ри­ков, Сте­пан Замя­тин, Васи­лий Уша­ков, Фёдор Попов, Фёдор Сара­пу­лов. По лич­ной их прось­бе рас­пи­сал­ся уряд­ник Попов.

В общем, со слов каза­ков выхо­ди­ло, что они сами про­ве­ли рас­сле­до­ва­ние, сами нашли при­пря­тан­ную вещь, сами и реши­ли, как нака­зать воров: батра­ка-баш­ки­ри­на заста­ви­ли опла­тить укра­ден­ное (с лих­вой!), а сво­е­го каза­чон­ка «по пер­во­му разу» нака­за­ли, чтоб всю жизнь пом­нил: «не укра­ди» — серьёз­ная запо­ведь. Они, каза­ки, вооб­ще были ребя­та­ми суро­вы­ми… И пере­ста­ра­лись: чуть парень­ка насмерть не запо­ро­ли.

Но глав­ное — выхо­ди­ло, что нару­ше­ния Высо­чай­ше­го Пове­ле­ния в деле нет: это не ата­ман, име­ю­щий власть, маль­чиш­ку к нака­за­нию при­го­во­рил, а про­стые люди выпо­ро­ли – по-сосед­ски, так ска­зать… И ста­но­вой при­став, к кото­ро­му обра­ща­лась казач­ка, решил, что осно­ва­ний для при­ня­тия мер здесь нет.

Новая жало­ба мате­ри постра­дав­ше­го

Но… Вы дума­е­те, Евге­ния Ста­ри­ко­ва успо­ко­и­лась? Не тут-то было. Уже в декаб­ре она вновь яви­лась в поли­цей­ское управ­ле­ние с новой жало­бой: на этот раз «Его Высо­ко­бла­го­ро­дию гос­по­ди­ну Орско­му уезд­но­му исправ­ни­ку Беля­е­ву», то есть началь­ни­ку всей орской поли­ции. Судя по тому, что обра­ща­лась к нему Ста­ри­ко­ва «Ваше Высо­ко­бла­го­ро­дие», исправ­ник был чинов­ни­ком 6–8 клас­са – соглас­но «Табе­ли о ран­гах», это соот­вет­ство­ва­ло армей­ско­му зва­нию от май­о­ра до пол­ков­ни­ка.

И саму жало­бу состав­лял на этот раз не каза­чий уряд­ник, а про­фес­си­о­наль­ный чинов­ник:

«по ея лич­ной прось­бе рас­пи­сал­ся кол­леж­ский сек­ре­тарь Вла­ди­мир Васи­льев сын Пет­ров».

Кол­леж­ский сек­ре­тарь – это нема­ло для уезд­но­го горо­да, кол­леж­ским сек­ре­та­рём был, напри­мер, Алек­сандр Пуш­кин…

Соб­ствен­но, по тону обра­ще­ния вид­но, что писал его чело­век непро­стой:

Не имея к кому при­бег­нуть и у кого про­сить защи­ты и удо­вле­тво­ре­ния за оби­ду мое­го сына Леон­тия, одна толь­ко моя надеж­да на Все­выш­ня­го Созда­те­ля. При­бе­гая к сто­пам Ваше­го Высо­ко­бла­го­ро­дия, покор­ней­ше про­шу ува­жить моё про­ше­ние и сде­лать началь­ни­че­ское рас­по­ря­же­ние, побу­дить г‑на ста­но­во­го при­ста­ва к ско­рей­ше­му про­из­ве­де­нию фор­мен­на­го дозна­ния.

Его Высо­ко­бла­го­ро­дие, одна­ко, эти сло­вес­ные выкру­та­сы не про­ня­ли. И исправ­ник набро­сал свою резо­лю­цию:

Поста­нов­ле­но: за вве­де­ни­ем в Орском уез­де миро­вых учре­жде­ний, на осно­ва­нии 47 ст. Высо­чай­ше утвер­ждён­на­го 10 мар­та 1869 года мне­ния Госу­дар­ствен­на­го Сове­та дело это про­из­вод­ством пре­кра­тить, о чём объ­явить чрез при­ста­ва 2 ста­на каза­ку Тере­клин­ска­го посёл­ка Пет­ру Ста­ри­ко­ву.

Сло­вом, дело исправ­ник от себя отпих­нул: мол, поли­ции тут рабо­тать не с чем, обра­щай­тесь в миро­вой суд и тре­буй­те с обид­чи­ков ком­пен­са­ций… Уж вня­ла ли его сове­ту неуго­мон­ная казач­ка Евге­ния, неиз­вест­но. А жаль, такая исто­рия… Инте­рес­но, чем она закон­чи­лась!

Вос­пи­тан­ни­ки Орско­го уезд­но­го учи­ли­ща. Фото нача­ла 20 века из фон­дов Орско­го кра­е­вед­че­ско­го музея

За помощь в под­го­тов­ке мате­ри­а­ла автор бла­го­да­рит дирек­то­ра Объ­еди­нён­но­го госу­дар­ствен­но­го архи­ва Орен­бург­ской обла­сти Кон­стан­ти­на Еро­фе­е­ва, началь­ни­ка отде­ла исполь­зо­ва­ния и пуб­ли­ка­ции доку­мен­тов ОГАОО Ксе­нию Попо­ву и дирек­то­ра Орско­го кра­е­вед­че­ско­го музея Гали­ну Бело­ву.

Автор: Павел Лещен­ко
Источ­ник: ORSK.RU