Китайская история татарского дворянина, офицера и педагога

В мате­ри­а­ле для изда­ния «Татар­ский мир» автор рас­ска­зы­ва­ет уди­ви­тель­ную исто­рию Сул­тан-Гирея Саи­но­ва — татар­ско­го дво­ря­ни­на, офи­це­ра и педа­го­га, чья жизнь раз­де­ли­лась меж­ду Рос­си­ей и Кита­ем. После Граж­дан­ской вой­ны он ока­зал­ся в эми­гра­ции, про­шел через лише­ния, но сумел постро­ить новую жизнь, сохра­нив любовь к Родине. Его вос­по­ми­на­ния, запи­сан­ные в Китае, ста­ли осно­вой для кни­ги и доку­мен­таль­но­го филь­ма, а поис­ки его род­ных про­дол­жа­ют­ся до сих пор.

Сул­тан-Гирей Саи­нов с семьей млад­шей доче­ри

Осо­бую цен­ность этой исто­рии при­да­ет настой­чи­вость китай­ских дру­зей Саи­но­ва, кото­рые деся­ти­ле­ти­я­ми пыта­лись най­ти его рос­сий­ских род­ствен­ни­ков. Автор, обна­ру­жив­ший семей­ную связь с Саи­но­вым, при­зы­ва­ет чита­те­лей помочь в поис­ках, что­бы вос­ста­но­вить память о чело­ве­ке, чья судь­ба отра­зи­ла тра­ге­дию и надеж­ды целой эпо­хи.

*****

Несмот­ря на то, что в годы Октябрь­ской рево­лю­ции и Граж­дан­ской вой­ны 1917–1922 годов подоб­ных исто­рий было десят­ки, даже сот­ни тысяч, исто­рия Сул­тан-Гирея Ахмед-Хуса­и­но­ви­ча Саи­но­ва (1893–1984) пора­зи­ла меня три­жды.

Во-пер­вых, стой­ко­стью харак­те­ра её героя, любо­вью к жиз­ни, верой в себя и людей, несмот­ря на все выпав­шие испы­та­ния, и любо­вью к остав­лен­ной им Родине, вылив­шей­ся в кон­це жиз­ни в вос­по­ми­на­ния, запи­сан­ные в уче­ни­че­ских тет­ра­дях. Во-вто­рых, уди­ви­тель­ной спо­соб­но­стью вой­ти в абсо­лют­но неиз­вест­ную соци­о­куль­тур­ную сре­ду, чест­но слу­жить стране, став­шей роди­ной его детей и вну­ков, вновь вер­нуть­ся к сво­е­му учи­тель­ско­му тру­ду, на деся­ти­ле­тия пре­рван­но­му сна­ча­ла Пер­вой миро­вой вой­ной, потом Октябрь­ской рево­лю­ци­ей. И, в‑третьих, пожа­луй, более все­го меня уди­вив­шей настой­чи­во­стью китай­ско­го жур­на­ли­ста Лю Юна, его дру­зей и кол­лег, потом­ков Сул­та­на Саи­но­ва выпол­нить послед­нее его жела­ние и най­ти род­ных в Рос­сии, чем они зани­ма­ют­ся уже почти пол­ве­ка. Они же с помо­щью дру­зей из Рос­сии пере­ве­ли на китай­ский язык и изда­ли две кни­ги по вос­по­ми­на­ни­ям С. Саи­но­ва, сня­ли доку­мен­таль­ный фильм о поис­ках его род­ных в Рос­сии.

Лич­но для меня «Китай­ская исто­рия» нача­лась сра­зу после про­смот­ра сюже­та, кото­рый слу­чай­но нашел в Интер­не­те. Зани­ма­ясь в сво­бод­ное от служ­бы вре­мя исто­ри­ей моей семьи, пери­о­ди­че­ски ищу в сети инфор­ма­цию по род­ствен­ным фами­ли­ям. Сюжет был посвя­щен пре­зен­та­ции 26 янва­ря 2018 года в Мос­ков­ском доме наци­о­наль­но­стей кни­ги «60 лет: Китай­ская исто­рия одно­го рос­си­я­ни­на» и филь­ма «В поис­ках Саи­но­ва». В отрыв­ке из филь­ма неожи­дан­но уви­дел фото­гра­фию моих пра­де­да Юсу­па Ядга­ро­ва и пра­ба­буш­ки Фати­мы Ядга­ро­вой с вну­ка­ми. Такое же фото было в нашем семей­ном аль­бо­ме, но фильм ведь сде­лан в Китае?! Как оно ока­за­лось там? Кни­га о Сул­тане Саи­но­ве с его вос­по­ми­на­ни­я­ми в Рос­сии не изда­ва­лась. Най­ти её уда­лось с помо­щью орга­ни­за­то­ра пре­зен­та­ции, вице-пре­зи­ден­та Евразий­ской ака­де­мии теле­ви­де­ния и радио Люд­ми­лы Баке­е­вой. Пони­мая, что издан­ные в Китае мему­а­ры явля­ют­ся биб­лио­гра­фи­че­ской ред­ко­стью, хотел попро­сить толь­ко отска­ни­ро­вать их, но Люд­ми­ла Алек­сан­дров­на после нашей встре­чи реши­ла по-дру­го­му:

«Пусть эти кни­ги хра­нят­ся у вас, она напи­са­на в первую оче­редь для род­ных Сул­та­на Саи­но­ва в Рос­сии».

И пере­да­ла мне две кни­ги: «60 лет: китай­ская исто­рия одно­го рос­си­я­ни­на» на рус­ском язы­ке, «Поис­ки — горсть чер­но­зе­ма» на китай­ском и пол­ную вер­сию филь­ма «В поис­ках Саи­но­ва».

После неод­но­крат­но­го про­чте­ния мему­а­ров и про­смот­ра филь­ма ста­ло понят­но, что поиск сле­дов пря­мых пред­ков Саи­но­ва и их потом­ков будет непро­стым. Род­ных, кото­рые мог­ли пом­нить Сул­та­на Саи­но­ва, уже не было в живых. Изу­чать доку­мен­ты непо­сред­ствен­но в архи­вах не поз­во­ля­ет рабо­та. Оста­ва­лась надеж­да на помощь спе­ци­а­ли­стов, зани­ма­ю­щих­ся эми­гра­ци­ей из Рос­сии в годы граж­дан­ской вой­ны, на Интер­нет и на пере­пис­ку с архи­ва­ми. Кое-что выяс­нить всё же уда­лось.

О глав­ном. Кто же он, Сул­тан-Гирей Ахмед-Хуса­и­но­вич Саи­нов, из какой семьи, что извест­но на сего­дняш­ний день о его жиз­ни в Рос­сии и Китае, о его род­ных и близ­ких?

Из дво­рян­ской родо­слов­ной кни­ги Казан­ской губер­нии[1]:

Саи­но­вы. Род вне­сен во 2‑ю часть дво­рян­ской родо­слов­ной кни­ги Казан­ской губер­нии по опре­де­ле­нию Казан­ско­го дво­рян­ско­го депу­тат­ско­го собра­ния от 07.09.1851, утвер­жден ука­зом Героль­дии от 31.12.1851.

Осно­ва­тель рода (пра­дед Сул­та­на Саи­но­ва) – Саи­нов Юзей Ахме­ро­вич, родил­ся в 1791 (?) из сол­дат­ских детей, мусуль­ман­ско­го веро­ис­по­ве­да­ния, в 1812 всту­пил в служ­бу из Казан­ско­го сирот­ско­го отде­ле­ния, в 1842 – под­по­ру­чик, пору­чик в отстав­ке, про­жи­ва­ет в горо­де Каза­ни, женат вто­рым бра­ком на Биби Фаты­ме Баши­ро­вой, за ним при­об­ре­тен­ный дом на казен­ной зем­ле в Казан­ском поро­хо­вом заво­де.

Дед Сул­та­на Саи­но­ва – Усман Юзее­вич Саи­нов, родил­ся 02.10.1835, титу­ляр­ный совет­ник, женат на Биби Лати­фе Кама­лет­ди­но­вой.
Отец — Ахмед-Хуса­ин Усма­но­вич Саи­нов, родил­ся 11.03.1863, губерн­ский сек­ре­тарь.
Брат – Салим-Гирей Ахме­до­вич Саи­нов, родил­ся 23.07.1890.
Сул­тан-Гирей Ахме­до­вич Саи­нов, родил­ся 14.02.1893.

В этой же родо­слов­ной кни­ге ука­зан род Ахме­ро­вых: Юзей Саи­но­вич Ахме­ров – осно­ва­тель рода. Его сыно­вья Усман Юзее­вич (02.10.1835) и Гали Юзее­вич (13.07.1846), доче­ри Биби-Диля­фи­са Юзеев­на (1839) и Биби-Гуль­зи­ра Юзеев­на (1845). Све­де­ния об этом роде во мно­гом были сход­ны с родом Саи­но­вых.

Напра­вив запрос в Госу­дар­ствен­ный архив Рес­пуб­ли­ки Татар­стан, полу­чил ответ:

«Архив­ные доку­мен­ты сви­де­тель­ству­ют о том, что Саи­нов Юзей Ахме­ро­вич и Ахме­ров Юзей Саи­но­вич – одно и то же лицо».

Навер­ное, это­му есть своё объ­яс­не­ние.

Цити­ро­вать или пере­ска­зы­вать мему­а­ры Сул­та­на Саи­но­ва, опуб­ли­ко­ван­ные в кни­ге «60 лет: китай­ская исто­рия одно­го рос­си­я­ни­на», здесь невоз­мож­но. Будет поте­ря­на общая кар­ти­на вос­при­я­тия авто­ром прой­ден­ных им испы­та­ний. Не будут понят­ны его пере­жи­ва­ния, целост­ность его стой­ко­го харак­те­ра. Если кого судь­ба Сул­та­на Саи­но­ва заин­те­ре­су­ет, могу выслать элек­трон­ную вер­сию кни­ги. Одна­ко наи­бо­лее инте­рес­ные его био­гра­фии изло­жить, конеч­но, необ­хо­ди­мо. Кро­ме мему­а­ров вос­поль­зу­юсь пись­ма­ми род­ствен­ни­ков, упо­ми­на­ю­щих семью Саи­но­вых, архив­ны­ми доку­мен­та­ми и све­де­ни­я­ми, полу­чен­ны­ми от уче­ных-исто­ри­ков.

Родил­ся Сул­тан-Гирей Саи­нов в Орен­бур­ге в 1893 году в семье казан­ско­го дво­ря­ни­на, губерн­ско­го сек­ре­та­ря Ахмед-Хуса­и­на Саи­но­ва и Зуры Ядга­ро­вой, доче­ри бухар­ско­го под­дан­но­го и вре­мен­но­го орен­бург­ско­го куп­ца Камаль­бая Ядга­ро­ва. Отец Сул­та­на умер в 1896 году. Мате­ри при­шлось под­ни­мать на ноги дво­их сыно­вей, стар­ше­му бра­ту Сали­му испол­ни­лось все­го шесть. Обу­че­ние Сул­та­на в шко­ле с 1901 по 1910 годы опла­чи­вал стар­ший брат мате­ри Насрул­ла Ядга­ров. В 1910 году сем­на­дца­ти­лет­ний юно­ша пере­ез­жа­ет в Уфу в семью гене­рал-май­о­ра Хаджи-Ахме­та Исха­ко­ви­ча Ижбу­ла­то­ва (1851–1921), жена­то­го на сест­ре мате­ри Сул­та­на Зай­наб Ядга­ро­вой. И в том же году посту­па­ет в Давле­ка­нов­ское город­ское четы­рех­класс­ное учи­ли­ще, по окон­ча­нии кото­ро­го в 1914 году учи­тель­ству­ет в дере­вен­ских шко­лах Кал­та­е­во Уфим­ской губер­нии. Мир­ная жизнь учи­те­ля про­дол­жа­лась недол­го.

Через год после нача­ла Пер­вой миро­вой вой­ны, в сен­тяб­ре 1915 года, при­зван в армию рядо­вым, после окон­ча­ния Чисто­поль­ской шко­лы пра­пор­щи­ков в июле 1917 года направ­лен на Север­ный фронт в 548‑й пехот­ный Чугу­ев­ский полк. В это же вре­мя в дей­ству­ю­щую армию направ­лен и его стар­ший брат, пра­пор­щик Салим Саи­нов. С тех пор бра­тья не встре­ча­лись.

Насту­пи­ла осень 1917-го. Стра­на и армия стре­ми­тель­но раз­ва­ли­ва­лись. Повсе­мест­ное неис­пол­не­ние при­ка­зов коман­ди­ров, бра­та­ния с нем­ца­ми, дезер­тир­ство. Дале­ко­го от поли­ти­ки офи­це­ра воен­но­го вре­ме­ни Сул­та­на Саи­но­ва на собра­нии мусуль­ман 137‑й пехот­ной диви­зии выби­ра­ют пред­се­да­те­лем мусуль­ман­ско­го диви­зи­он­но­го коми­те­та. Как он ни отка­зы­вал­ся, сол­да­ты его само­от­вод не при­ня­ли:

«Ты слу­жил царю, а теперь нам».

С декаб­ря 1917 года боль­ше­ви­ки нача­ли актив­ную под­го­тов­ку к под­пи­са­нию сепа­рат­но­го мир­но­го дого­во­ра с Гер­ма­ни­ей. В исто­рию он вошел как Брест­ский мир­ный дого­вор.

В янва­ре 1918 года вышел декрет Сове­та народ­ных комис­са­ров РСФСР «О Рабо­че-кре­стьян­ской Крас­ной армии». Армия, в кото­рой слу­жил Сул­тан Саи­нов, пре­кра­ти­ла своё суще­ство­ва­ние. И он решил вер­нуть­ся к пре­по­да­ва­нию. При­ка­зом Уфим­ско­го уезд­но­го началь­ни­ка от 1 мар­та 1918 года пра­пор­щик Саи­нов Сул­тан-Гирей Ахмед-Хуса­и­но­вич Саи­нов осво­бож­да­ет­ся от воен­ной служ­бы. На этот раз пре­по­да­ва­ние в шко­ле дерев­ни Биштя­ки про­дли­лось чуть более полу­го­да.

Нача­лась страш­ная Граж­дан­ская вой­на. 6 октяб­ря 1918 года его моби­ли­зу­ют в Народ­ную армию КОМУ­Ча[2] и назна­ча­ют на долж­ность млад­ше­го офи­це­ра 16-го Уфим­ско­го (Татар­ско­го) стрел­ко­во­го пол­ка. Мож­но ска­зать, что с это­го дня начал­ся исход Сул­та­на Саи­но­ва из Рос­сии, про­дол­жав­ший­ся око­ло двух лет. И самым мучи­тель­ной его частью был Вели­кий Сибир­ский Ледя­ной поход — отступ­ле­ние Рус­ской армии адми­ра­ла А.В. Кол­ча­ка из Запад­ной Сиби­ри в Забай­ка­лье (14.10.1919 – 14.03.1920). Уче­ный-исто­рик Сер­гей Смир­нов из Ека­те­рин­бур­га, осно­вы­ва­ясь на мему­а­рах Сул­та­на Саи­но­ва, очень точ­но опи­сал состо­я­ние и настро­е­ние Белых войск в те дни:

«Граж­дан­ская вой­на в вос­по­ми­на­ни­ях Саи­но­ва пред­ста­ет в виде бес­смыс­лен­но­го хао­са, раз­ру­ша­ю­ще­го судь­бы мас­сы людей. Авто­ра не инте­ре­су­ют при­чи­ны про­ти­во­сто­я­ния, пози­ции про­ти­во­бор­ству­ю­щих сто­рон; в тек­сте прак­ти­че­ски отсут­ству­ет опи­са­ние сра­же­ний, почти нет кон­крет­ных дей­ству­ю­щих лиц.

Вос­по­ми­на­ния несут в себе две основ­ные смыс­ло­вые харак­те­ри­сти­ки: 1) бра­то­убий­ствен­ность граж­дан­ской вой­ны с ее бес­смыс­лен­ной жесто­ко­стью и мно­го­чис­лен­ны­ми жерт­ва­ми; 2) безы­дей­ность Бело­го дви­же­ния, отсут­ствие у него внут­рен­ней спло­чен­но­сти и мас­со­вой под­держ­ки, а пото­му его без­успеш­ность.

Саи­нов посто­ян­но под­чер­ки­ва­ет бес­смыс­лен­ность мно­го­чис­лен­ных жертв со сто­ро­ны Белой армии. … Смерть дав­но ста­ла явле­ни­ем обы­ден­ным. Исто­ще­ние сил отсту­па­ю­щих дохо­дит до тако­го уров­ня, когда исче­за­ют сопе­ре­жи­ва­ние и мило­сер­дие к ближ­не­му…»[3].

В анке­те пра­пор­щи­ка С.-Г. А.-Х. Саи­но­ва от 10 июня 1919 года, полу­чен­ной из Рос­сий­ско­го госу­дар­ствен­но­го воен­но­го архи­ва, с его слов запи­са­но:

«Участ­во­вал в похо­дах и делах про­тив гер­ман­цев в соста­ве 548-го Чугу­ев­ско­го пол­ка с 1 июля 1917 года по 10 декаб­ря 1917 года и про­тив крас­но­ар­мей­цев в соста­ве 16-го Уфим­ско­го стрел­ко­во­го пол­ка с 25 октяб­ря 1918 года по насто­я­щее вре­мя».

Оче­вид­но, это был послед­ний доку­мент о жиз­ни С. Саи­но­ва, остав­ший­ся в Рос­сии. Но долж­ны были остать­ся ещё пись­ма к близ­ким. Част­ная пере­пис­ка велась, ведь каким-то обра­зом фото­гра­фии род­ных ока­за­лись в Китае.

Послед­ние кило­мет­ры по зем­ле Рос­сии от Читы до Мань­чжу­рии Сул­тан Саи­нов про­ехал на поез­де. Впе­ре­ди были годы ски­та­ний по горо­дам Китая, поис­ки рабо­ты, ещё одна вой­на и, нако­нец, обре­те­ние семьи и вновь люби­мая педа­го­ги­че­ская дея­тель­ность. Преж­де чем обра­тить­ся к опи­са­нию его китай­ской, боль­шей части жиз­ни, несколь­ко слов о его род­ных в Рос­сии. То, что извест­но на сего­дняш­ний день.

Есть очень инте­рес­ные вос­по­ми­на­ния о чле­нах семьи Саи­но­вых в пись­мах сестер Фати­мы Ибра­ги­мов­ны Тере­гу­ло­вой из Бугуль­мы, кста­ти, в 2007 году она отме­ча­ла свое 106-летие, и Хали­мы Ибра­ги­мов­ны Була­то­вой-Тере­гу­ло­вой (1905 года рож­де­ния) из Каза­ни. Они явля­ют­ся доче­ря­ми извест­но­го татар­ско­го педа­го­га Ибра­ги­ма Вали­ул­ло­ви­ча Тере­гу­ло­ва (1852–1921) и Гай­ши Гале­ев­ны Тере­гу­ло­вой (Махму­до­вой). В их пись­мах, воз­мож­но, есть неко­то­рые неточ­но­сти. Сле­ду­ет учесть, что напи­са­ны они через мно­го десят­ков лет после опи­сы­ва­е­мых собы­тий.

В 2000 году Фати­ма Ибра­ги­мов­на писа­ла сво­ей дво­ю­род­ной внуч­ке Лене Илья­со­вой в Уфу (сти­ли­сти­ка и орфо­гра­фия сохра­не­ны):

«В кон­це XIX и нача­ла XX века сре­ди татар­ских про­све­ти­те­лей Тере­гу­ло­вы – Саи­но­вы зани­ма­ют вид­ное место. Язы­ко­вед Гали Махму­дов[4] был женат на доче­ри Юзея Саи­но­ва Гуль­чи­ре. От это­го бра­ка роди­лись Фаты­ма и Биби-Гай­ша. Фаты­ма выхо­дит замуж за куп­ца Юсу­па Ядга­ро­ва. Вид­ный уче­ный, про­све­ти­тель Ибра­гим Тере­гу­лов женит­ся на Гай­ше. … Гово­ря о Саи­но­вых, надо ска­зать у Гуль­чи­ры было 3 бра­та. Один из них Гали, у них было 4 доче­ри и 3 сына. Доче­ри Марьям и Гай­ша в граж­дан­скую вой­ну посту­пи­ли на кур­сы мед­се­стер. И эти мед­сест­ры в соста­ве татар­ской бри­га­ды участ­во­ва­ли в поко­ре­нии бас­ма­чей. Бри­га­ду воз­глав­лял гене­рал Якуб Чаны­шев, женил­ся на Марьям. Гай­ша поте­ря­ла мужа – коман­ди­ра…. Даль­ше о Саи­но­вых, Ахмед-Хуса­ин жил в Орен­бур­ге и женил­ся на Зуре Ядга­ро­вой, сест­ре Юсу­па Ядга­ро­ва. У них было 2 сына – Салим-Гирей и Сул­тан-Гирей, послед­ний умер рано, а Салим стал воен­ным, бывал у нас в Каза­ни….

…Кста­ти, порт­рет моей сест­ры Хали­мы висит в кар­тин­ной гале­рее в Таш­кен­те. Наш близ­ко зна­ко­мый худож­ник Бень­ков заду­мал порт­рет татар­ки. В нача­ле хотел изоб­ра­зить мать и дочь. Но с мамой не вышло. Хали­ма оде­та в ста­рин­ное татар­ское пла­тье».

А это отры­вок из пись­ма Хали­мы Ибра­ги­мов­ны Була­то­вой-Тере­гу­ло­вой 1988 года сво­ей дво­ю­род­ной сест­ре Асие Юсу­повне Шаги­ва­ле­е­вой (Ядга­ро­вой) (1910–2003):

«Иде­а­лом семей­ной жиз­ни – люб­ви и друж­бы на всю жизнь – для меня пред­став­ля­ют­ся Чаны­ше­вы. Гене­рал Якуб Чаны­шев и Марьям Саи­но­ва-Чаны­ше­ва. Марьям, или, как мы ее назы­ва­ли, Мэйм­эн, наша с тобой дво­ю­род­ная тетя: дво­ю­род­ная сест­ра наших мам. Я. Чаны­шев умер 7 нояб­ря 87 года – 95 лет, а Мэйм­эн в фев­ра­ле 88 года при­мер­но в том же воз­расте. Они про­жи­ли вме­сте боль­ше 70 лет. Оста­лись две доче­ри и сын. Есть и внуч­ка. Живут в Москве…

…Всё думаю – поче­му мы пере­пи­сы­ва­ем­ся на рус­ском язы­ке? Ведь раз­го­ва­ри­ва­ли на сво­ем род­ном. При­зна­юсь, что писать араб­ским шриф­том мне уже труд­но. Так я пере­пи­сы­ва­лась с мамой. Тепе­реш­ние исто­ри­ки инте­ре­су­ют­ся татар­ски­ми про­све­ти­те­ля­ми, в том чис­ле и нашим дедуш­кой – Гали Махму­до­вым. И нами – потом­ка­ми».

В Китае. При­быв на стан­цию Мань­чжу­рия, вме­сте с това­ри­щем Сул­тан Саи­нов орга­ни­зу­ют артель груз­чи­ков:

«Мы ухит­ря­лись за 4 дня гру­зить 2 ваго­на. На про­пи­та­ние вполне хва­та­ло, и мы не обра­ща­лись за про­пи­та­ни­ем в «пита­тель­ный пункт для бежен­цев»[5].

Артель про­су­ще­ство­ва­ла недол­го. В 1920 году про­дол­жа­лась актив­ная вер­бов­ка офи­це­ров и сол­дат-мусуль­ман в Кон­но-Ази­ат­скую диви­зию баро­на Р.Ф. Унгер­на, в кото­рую вхо­ди­ли Татар­ский и Баш­кир­ский пол­ки. Неже­ла­ю­щий более участ­во­вать в бра­то­убий­ствен­ной войне пра­пор­щик Саи­нов, обма­ну­тый сослу­жив­цем, попа­да­ет в поезд, сле­ду­ю­щий в Дау­рию, где нахо­дит­ся штаб диви­зии. Сам Унгерн во гла­ве диви­зии к тому вре­ме­ни нахо­дил­ся уже в Мон­го­лии. При­мер­но через две неде­ли пре­бы­ва­ния в шта­бе полу­ча­ют пре­ду­пре­жде­ние о воз­мож­ном наступ­ле­нии про­тив­ни­ка на Дау­рию, штаб поки­да­ет стан­цию и ухо­дит в Мань­чжу­рию. Вос­по­ми­на­ния Сул­та­на Саи­но­ва об этом послед­нем похо­де в Рос­сию весь­ма крат­ки. Мож­но пред­по­ло­жить, что отступ­ле­ние в Мань­чжу­рию про­хо­ди­ло уже вме­сте с раз­роз­нен­ны­ми остат­ка­ми отря­дов ата­ма­на Г.М. Семе­но­ва осе­нью 1920 года. Потом был пере­езд в Хар­бин, через неко­то­рое вре­мя поезд­ка в Япо­нию.

Не исклю­че­но, что поезд­ка состо­я­лась под руко­вод­ством Мухам­ме­да-Габ­дул­хая Кур­бан­га­ли­е­ва, сотруд­ни­чав­ше­го в годы Граж­дан­ской вой­ны с гене­ра­лом В. О. Кап­пе­лем, баро­ном Р. Ф. Унгер­ном и ата­ма­ном Г. М. Семе­но­вым.

«В нояб­ре 1920 года, полу­чив реко­мен­да­ции япон­ско­го кон­су­ла в Хар­бине, Кур­бан­га­ли­ев вме­сте с пол­ков­ни­ком Бик­ме­е­вым отпра­вил­ся в Токио, что­бы «раз­ре­шить вопрос об устрой­стве на житель­ство и служ­бу в Ман­чжу­рии око­ло двух тысяч бело­гвар­дей­цев-баш­кир из остат­ков армий Кап­пе­ля и Семе­но­ва» (так он утвер­ждал в сво­их пока­за­ни­ях после аре­ста в авгу­сте 1945 года). … Была достиг­ну­та дого­во­рен­ность о вто­рич­ном при­ез­де Кур­бан­га­ли­е­ва в Япо­нию, на этот раз в сопро­вож­де­нии деле­га­ции мусуль­ман­ских офи­це­ров. В фев­ра­ле 1921 года десять офи­це­ров из баш­кир и татар (сре­ди них пол­ков­ник Бик­ме­ев, капи­тан Таган, мул­ла Мадь­яр Шам­гу­лов) при­бы­ли в Токио»[6]. 

Из Япо­нии Сул­тан Саи­нов с това­ри­ща­ми при­ез­жа­ет в Мук­ден (Шэньян), им выде­ля­ют неболь­шую финан­со­вую помощь, и они убы­ва­ют в Шан­хай, что­бы уже само­сто­я­тель­но устра­и­вать свою жизнь. Начи­на­ет­ся пол­ное опас­но­стей трех­лет­нее заня­тие тор­гов­лей, свя­зан­ное с посто­ян­ны­ми поезд­ка­ми. Встре­чи с гра­би­те­ля­ми и бан­ди­та­ми, убив­ши­ми двух его дру­зей, недоб­ро­со­вест­ная кон­ку­рен­ция, обман англий­ски­ми тамо­жен­ни­ка­ми, неглас­ное ука­за­ние для всех гости­ниц отка­зы­вать выход­цам из Рос­сии в ноч­ле­ге. В 1924 году, поняв, что тор­гов­ля – это заня­тие не для него, в Шан­хае на скром­ные сбе­ре­же­ния он поку­па­ет учеб­ник по ремон­ту авто­мо­би­лей и посту­па­ет на кур­сы шофе­ров-меха­ни­ков. По окон­ча­нии кур­сов зна­ко­мый пред­ла­га­ет ему рабо­ту в аме­ри­кан­ском гара­же в Хань­коу (Ухань). Не раз­ду­мы­вая, Саи­нов едет за тыся­чу кило­мет­ров. Он берет­ся за любую рабо­ту: шпа­клев­ка и покрас­ка машин, ремонт и заряд­ка акку­му­ля­то­ров. Заме­тив его ста­ра­ние и уме­ние водить авто­мо­биль, ему пору­ча­ют обка­ты­вать их после ремон­та.

В 1926 году в Китае с целью объ­еди­не­ния стра­ны начи­на­ет­ся Север­ный поход Наци­о­наль­но-рево­лю­ци­он­ной армии Китая под коман­до­ва­ни­ем гла­вы Китай­ской Наци­о­наль­ной пар­тии (Гоминь­дан) Чан Кай­ши, поход под­дер­жи­ва­ет Ком­му­ни­сти­че­ская пар­тия Китая. Воен­ную помощь Чан Кай­ши ока­зы­ва­ет Совет­ский Союз. Глав­ным воен­ным совет­ни­ком во вре­мя Север­но­го похо­да коман­ди­ро­ван совет­ский вое­на­чаль­ник В.К Блю­хер (псев­до­ним Галин З.В.). Саи­нов в вос­по­ми­на­ни­ях писал:

«С при­бы­ти­ем в Хань­коу армии Чан Кай­ши при­был совет­ский гене­рал Ален, Боро­дин и совет­ские лет­чи­ки».

Воз­мож­но, гене­рал Ален – это и есть буду­щий мар­шал В. К. Блю­хер (1890–1938), а Боро­дин – М. М. Боро­дин (1884–1951) – агент Комин­тер­на[7], поли­ти­че­ский совет­ник Гоминь­да­на. В Хань­коу нача­лись аре­сты эми­гран­тов из Рос­сии, и Сул­тан Саи­нов почти на два меся­ца уез­жа­ет в Шан­хай.

В 1929 году руко­вод­ство гара­жа в Хань­коу реши­ло отпра­вить его в Чун­цин глав­ным меха­ни­ком в толь­ко что откры­тый там фили­ал. Имен­но там, в Чун­цине, он обрел то, о чем дол­го меч­тал – семью.

В 1931 году Сул­тан-Гирей женит­ся на кита­ян­ке-мусуль­ман­ке. Но, к огром­но­му сожа­ле­нию, через пол­то­ра года жена уми­ра­ет вме­сте с не родив­шим­ся ребен­ком. Через год он женит­ся на её млад­шей сест­ре, Лань Сяом­эй. Они про­жи­ли вме­сте нелег­кую, но дол­гую и счаст­ли­вую жизнь, вос­пи­та­ли чет­ве­рых детей.

1934 год, в Китае в раз­га­ре граж­дан­ская вой­на, вызван­ная раз­но­гла­си­я­ми меж­ду Гоминь­да­ном и китай­ски­ми ком­му­ни­ста­ми. Пра­пор­щи­ка Саи­но­ва моби­ли­зу­ют в армию одно­го Гоминь­да­на. Повто­ря­ет­ся то же, что и в Рос­сии в 1918 году. В его зада­чи вхо­дит вос­ста­нов­ле­ние авто­мо­биль­ной бро­не­тех­ни­ки и под­го­тов­ка води­те­лей. Во вто­рой поло­вине 1937 года начи­на­ет­ся пол­но­мас­штаб­ная Япо­но-Китай­ская вой­на. Граж­дан­ская вой­на вре­мен­но при­оста­нав­ли­ва­ет­ся, Ком­му­ни­сти­че­ской пар­ти­ей Китая и Гоминь­да­ном фор­ми­ру­ет­ся Вто­рой Объ­еди­нен­ный фронт для сов­мест­ной борь­бы про­тив япон­цев. Сул­тан Саи­нов про­дол­жа­ет зани­мать­ся тем же – ремон­том тех­ни­ки.

Служ­ба в армии Китая для Сул­та­на Саи­но­ва закон­чи­лась в 1938 году. При­чи­ной, ско­рее все­го, ста­ло то, что он счи­тал­ся выход­цем из Совет­ской Рос­сии. Одна­жды на него даже был напи­сан донос в штаб жан­дар­ме­рии в Чун­цин, что он име­ет связь с Совет­ским Сою­зом. Гоминь­дан отно­сил­ся к таким людям с боль­шим недо­ве­ри­ем, как к сочув­ству­ю­щим ком­му­ни­стам.

Саи­нов при­ез­жа­ет в Чэн­ду, где в то вре­мя нахо­ди­лась его семья. С этим горо­дом будет свя­за­на вся остав­ша­я­ся жизнь. На свои сбе­ре­же­ния Сул­тан Саи­нов в рас­сроч­ку поку­па­ет уча­сток зем­ли и стро­ит дом в семь ком­нат. Четы­ре ком­на­ты укры­ты трост­ни­ко­вой кры­шей и три – чере­пи­цей.

Воз­ле мече­ти вме­сте с това­ри­щем сни­ма­ют неболь­шое поме­ще­ние и откры­ва­ют мастер­скую по ремон­ту машин. Одна­ко из-за раз­но­гла­сий с напар­ни­ком вынуж­ден был оста­вить мастер­скую и устро­ил­ся шофе­ром в гости­ни­цу, где про­ра­бо­тал до 1948 года.

С обра­зо­ва­ни­ем Китай­ской Народ­ной Рес­пуб­ли­ки отно­ше­ния с Совет­ским Сою­зом замет­но улуч­ши­лись. Появи­лась воз­мож­ность вер­нуть­ся на Роди­ну. Но Саи­нов, обре­ме­нен­ный семьей и хозяй­ством, реша­ет остать­ся в Китае, пони­мая, что при­вы­кать к новой стране род­ные будут очень дол­го. Через это он сам про­шел трид­цать лет назад.

Пери­од с 1952 по 1959 годы стал, пожа­луй, самым счаст­ли­вым в жиз­ни Сул­тан-Гирея Ахмед-Хуса­и­но­ви­ча Саи­но­ва. Он пре­по­да­ет рус­ский язык в сред­ней шко­ле горо­да Чэн­ду. Спрос на изу­че­ние рус­ско­го язы­ка в те годы рас­цве­та совет­ско-китай­ской друж­бы был огром­ный. Нако­нец-то он вновь зани­ма­ет­ся сво­им люби­мым делом.

По семей­ным обсто­я­тель­ствам в 1959 году Сул­тан Саи­нов поки­да­ет Чэн­ду и вме­сте с женой уез­жа­ет в про­вин­цию Шан­си, куда она была направ­ле­на для рабо­ты. Вер­ну­лись они толь­ко в 1970‑м. И остав­ши­е­ся четыр­на­дцать лет он про­жил в запад­ном рай­оне горо­да Чэн­ду в Ирри­га­ци­он­ном пере­ул­ке, в доме № 9.

Саи­нов и в пре­клон­ном воз­расте нико­гда не сидел без дела. В меру сил помо­гал семье по хозяй­ству, сосе­дям, если надо было что почи­нить: вело­си­пед ли, швей­ную машин­ку. Но осо­бен­но рад был, когда к нему обра­ща­лись за помо­щью как к пре­по­да­ва­те­лю рус­ско­го язы­ка. Нико­гда и нико­му не отка­зы­вал.

Одна­жды к нему обра­тил­ся сосед – рик­ша Бай Мэйц­зянь. Когда-то он учил­ся в уни­вер­си­те­те, изу­чал рус­ский язык, но из-за болез­ни мате­ри был вынуж­ден оста­вить уче­бу, что­бы уха­жи­вать за ней. Бай Мэйц­зянь обра­тил­ся к Саи­но­ву с прось­бой поза­ни­мать­ся с ним рус­ским язы­ком. Саи­нов, конеч­но, не отка­зал и при­нял его в круг сво­их уче­ни­ков. И во мно­гом имен­но бла­го­да­ря это­му рик­ше мы име­ем теперь воз­мож­ность позна­ко­мить­ся с вос­по­ми­на­ни­я­ми это­го уди­ви­тель­но­го чело­ве­ка – татар­ско­го дво­ря­ни­на, офи­це­ра и педа­го­га.

Зна­чи­тель­ная часть кни­ги «60 лет: Китай­ская исто­рия одно­го рос­си­я­ни­на» посвя­ще­на исто­рии рабо­ты с вос­по­ми­на­ни­я­ми Сул­та­на Саи­но­ва и поис­кам его род­ных в Рос­сии, в том чис­ле поезд­кам в Моск­ву, Орен­бург и Улья­новск. В крат­ком изло­же­нии это про­ис­хо­ди­ло так.

В 1993–1994 годах про­фес­сор Госу­дар­ствен­но­го инсти­ту­та рус­ско­го язы­ка им. А.С. Пуш­ки­на Любовь Вик­то­ров­на Фари­сен­ко­ва чита­ла курс рус­ско­го язы­ка по при­гла­ше­нию ком­па­нии «Раз­ви­тие», а затем в Сычу­ань­ском уни­вер­си­те­те. Нахо­дясь вме­сте с мужем в Чэн­ду, она позна­ко­ми­лась с рик­шей Бай Мэйц­зя­нем и редак­то­ром теле­ви­зи­он­но­го кана­ла Чэн­ду Лю Юном.

В один из дней, при­дя в гости к рик­ше, Любовь Вик­то­ров­на и Лю Юн встре­ча­ют­ся со стар­шей доче­рью Сул­та­на Саи­но­ва Ша Мали, кото­рая пере­да­ет им руко­пись отца. Она рас­ска­за­ла, что эту руко­пись её отец начал писать, когда ему было уже более 80 лет. Он пла­ни­ро­вал её исполь­зо­вать в каче­стве посо­бия для при­хо­дя­щих к нему люби­те­лей рус­ско­го язы­ка. Изна­чаль­но руко­пись содер­жа­ла 200 стра­ниц, но по неиз­вест­ной при­чине пер­вые 56 стра­ниц про­па­ли. И про­па­ла имен­но та часть, где Саи­нов писал о сво­ей жиз­ни в Рос­сии до Пер­вой миро­вой вой­ны.

Кни­га «60 лет: китай­ская исто­рия одно­го рос­си­я­ни­на» под редак­ци­ей Лю Юна вышла в Пекине в 2017 году. Она опуб­ли­ко­ва­на в сете­вой биб­лио­те­ке «Берд­ская Сло­бо­да». Пол­ный спи­сок доступ­ных изда­ний мож­но най­ти на стра­ни­це биб­лио­те­ки по ссыл­ке: https://berdskasloboda.ru/book/.

В семье Саи­но­вых никто не знал рус­ско­го язы­ка, и дочь попро­си­ла посмот­реть, о чем писал отец. Более всех во вре­мя встре­чи был удив­лен Лю Юн, он никак не мог пред­по­ло­жить, что через четыр­на­дцать лет таким обра­зом вновь встре­тить­ся со сво­им учи­те­лем. Пер­вая их встре­ча состо­я­лась летом 1980-го. Во вре­мя кани­кул по сове­ту дру­зей сту­дент уни­вер­си­те­та Лю Юн обра­тил­ся к Сул­та­ну Саи­но­ву за помо­щью в изу­че­нии рус­ско­го язы­ка. Любовь Фари­сен­ко­ва с мужем несколь­ко дней по оче­ре­ди раз­би­ра­ли руко­пись Саи­но­ва, удив­ля­ясь его исто­рии жиз­ни и чисто­те ста­ро­го, доре­во­лю­ци­он­но­го сти­ля изло­же­ния.

Нача­лась деталь­ная рабо­та над руко­пи­сью, про­дол­жав­ша­я­ся почти 20 лет! В ней участ­во­ва­ло несколь­ко чело­век. Основ­ную помощь в пере­во­де руко­пи­си на китай­ский язык по прось­бе семьи Саи­но­вых ока­зал Круг дру­зей рус­ско­го язы­ка горо­да Чэн­ду. Авиа­ци­он­ный инже­нер из Улья­нов­ска Вла­ди­мир Алек­сан­дро­вич Кирил­лов пере­во­дил руко­пись в элек­трон­ный фор­мат.

В 2013 году семья Сул­та­на Саи­но­ва, Лю Юн и участ­ни­ки Кру­га дру­зей рус­ско­го язы­ка обра­ти­лись в штаб-квар­ти­ру Цен­траль­но­го теле­ви­де­ния Китая CCTV с прось­бой най­ти род­ствен­ни­ков в Рос­сии. Поис­ки резуль­та­тов не дали. В 2013 и 2015 годах Лю Юн вме­сте с вну­ка­ми Сул­та­на Саи­но­ва побы­ва­ли в Орен­бур­ге, Москве и Улья­нов­ске. В Орен­бур­ге посе­ти­ли шко­лу, где учил­ся их дед. Из пар­ка при Орен­бург­ской мече­ти при­вез­ли «горсть чер­но­зе­ма», кото­рую его потом­ки, собрав­шись вме­сте в 2016 году на китай­ский Новый год, рас­сы­па­ли на его моги­ле в Чэн­ду.

Пока, очень хочет­ся верить, что имен­но ПОКА, поис­ки пря­мых род­ствен­ни­ков Сул­тан-Гирея Ахмед-Хуса­и­но­ви­ча Саи­но­ва не увен­ча­лись успе­хом. В Москве и Уфе живут даль­ние род­ствен­ни­ки Сул­та­на Саи­но­ва. Одним из них явля­юсь я, мой дед Махмут Юсу­по­вич Ядга­ров и Сул­тан Саи­нов – дво­ю­род­ные бра­тья. Мож­но ска­зать, что в Рос­сии они толь­ко начи­на­ют­ся. И я хочу обра­тить­ся к чита­те­лям «Татар­ско­го мира» под­клю­чить­ся к поис­кам. Китай­ские уче­ни­ки Саи­но­ва про­де­ла­ли огром­ную рабо­ту в память о сво­ем учи­те­ле. Пола­гаю, что и мы не долж­ны оста­вать­ся в сто­роне, если есть хоть какая-то воз­мож­ность испол­нить послед­нюю волю наше­го сооте­че­ствен­ни­ка и вер­нуть память о нем на Роди­ну.

[1] Казан­ское дво­рян­ство 1785 – 1917 гго­да: гене­а­ло­ги­че­ский сло­варь / сост. годаА. Дво­е­но­со­ва. – Казань, 2001.
[2] КОМУЧ – Коми­тет чле­нов Все­рос­сий­ско­го Учре­ди­тель­но­го собра­ния – пер­вое анти­боль­ше­вист­ское пра­ви­тель­ство Рос­сии, орга­ни­зо­ван­ное 8 июня 1918 в Сама­ре.
[3] Граж­дан­ская вой­на на восто­ке Рос­сии: взгляд сквозь доку­мен­таль­ное насле­дие: мате­ри­а­лы III Все­рос. науч.-практ. конф., посвящ. 100-летию вос­ста­нов­ле­ния совет. вла­сти в Сиби­ри (Омск, 13–14 нояб. 2019 года) – Омск : Изд-во ОмГ­ТУ, 2019; с. 234, 235.
[4] Мухам­мед-Галей Махму­дов (1824 – 1891) — пре­по­да­ва­тель восточ­ной кал­ли­гра­фии в Казан­ском уни­вер­си­те­те, худож­ник-кал­ли­граф, мастер книж­ной мини­а­тю­ры, стат­ский совет­ник
[5] 60 лет: китай­ская исто­рия одно­го рос­си­я­ни­на / гл. ред. Лю Юн. Пекин: Изд-во лите­ра­ту­ры на ино­стран­ных язы­ках, 2017. – С. 51
[6] Юну­со­ва А. «Вели­кий имам Даль­не­го Восто­ка» Мухам­мед-Габ­дул­хай Кур­бан­га­ли­ев // Вест­ник Евра­зии. — 2001. — № 4. — С. 91
[7] Комин­терн – Ком­му­ни­сти­че­ский интер­на­ци­о­нал-меж­ду­на­род­ная орга­ни­за­ция, объ­еди­няв­шая ком­му­ни­сти­че­ские пар­тии ряда стран (1919–1943)

Автор: Заги­ров Руст­эм Рифо­вич, 21 янва­ря 2020 года, Москва