Поселения и традиционное жилище казаков Южного Урала

Посе­ле­ние и жили­ще — наи­бо­лее суще­ствен­ные эле­мен­ты тра­ди­ци­он­ной куль­ту­ры, посколь­ку слу­жат удо­вле­тво­ре­нию самых необ­хо­ди­мых потреб­но­стей чело­ве­ка, зани­ма­ют важ­ное место в систе­ме любой этни­че­ской общ­но­сти.

Каза­ки на вновь осва­и­ва­е­мых зем­лях созда­ли уни­каль­ный тип сель­ско­го посе­ле­ния — ста­ни­цу. В силу осо­бо­го харак­те­ра каза­че­ства, нико­гда не знав­ше­го кре­пост­но­го пра­ва и нёс­ше­го служ­бу по охране гра­ниц, ста­ни­цы вна­ча­ле име­ли воен­ное зна­че­ние, кото­рое в ХХ веке почти утра­ти­ли.

Жили­ще пред­став­ля­ет собой слож­ный куль­тур­ный ком­плекс, сла­га­ю­щий­ся из жилых и хозяй­ствен­ных поме­ще­ний, выпол­ня­ю­щих раз­лич­но­го рода функ­ции — жилые, хозяй­ствен­но-быто­вые, эмо­ци­о­наль­но-эсте­ти­че­ские, рели­ги­оз­но-обря­до­вые, сим­во­ли­че­ские. Опре­де­лён­ные типы жилищ закреп­ля­лись этни­че­ской тра­ди­ци­ей, одна­ко, в боль­шин­стве сво­ём раз­лич­ные типы жилищ скла­ды­ва­лись под воз­дей­стви­ем окру­жа­ю­щей сре­ды (кли­ма­то­гео­гра­фи­че­ские усло­вия) и ланд­шаф­та (нали­чие стро­и­тель­но­го мате­ри­а­ла).

В рус­ских дерев­нях и каза­чьих ста­ни­цах Южно­го Ура­ла рас­по­ло­же­ние частей стро­е­ния "осно­вы­ва­ет­ся на одних и тех же тех­ни­че­ских при­ё­мах, — пишет Черем­шан­ский, — а мы доба­вим ? выра­бо­тан­ных и выве­рен­ных в тече­ние мно­гих веков масте­ро­вы­ми людь­ми и отто­чен­ных до блес­ка. Дома у рус­ских кре­стьян и каза­ков Южно-ураль­ско­го края в насто­я­щее вре­мя, — пишет Черем­шан­ский о сере­дине XIX века, — боль­шею частью, на фун­да­мен­тах или стой­ках (стол­бах). А ста­рые дома, постро­ен­ные в про­шлом XVIII веке, почти все сто­ят на зем­ле. Здесь боль­шая часть домо­хо­зя­ев име­ют по две избы, а мно­гие южно­ураль­цы из рус­ских кре­стьян и каза­ков — и по три, из кото­рых одна все­гда содер­жит­ся в чисто­те и опрят­но­сти.

Наи­бо­лее нагляд­но эво­лю­ция постро­ек орен­бург­ских каза­ков про­смат­ри­ва­ет­ся в Ново­ли­ней­ном рай­оне. В 1840 году он был вклю­чён в состав Орен­бург­ской губер­нии.

Каза­чьи посёл­ки в Ново­ли­ней­ном рай­оне стро­и­лись по пла­ну. Мно­гие име­ли пло­щадь — плац, широ­кие парал­лель­ные ули­цы, пере­се­чён­ные пер­во­на­чаль­но неза­стро­ен­ны­ми про­ул­ка­ми.

И ранее того кре­стьян­ские посе­ле­ния на Южном Ура­ле стро­и­лись по ука­за­нию вое­вод, соглас­но утвер­ждён­но­го пла­на. Посколь­ку все селе­ния стро­и­лись изна­чаль­но по пла­ну (или памят­ке вое­вод), то прак­ти­че­ски все рус­ские селе­ния име­ют пра­виль­ные пря­мые ули­цы и во мно­гом при­дер­жи­ва­ют­ся при­ня­то­го одно­об­ра­зия, выве­рен­но­го века­ми в про­цес­се стро­и­тель­ства изб.

Дома пер­вых посе­лен­цев на Новой линии были неболь­ши­ми по пло­ща­ди, часто одно­ка­мер­ны­ми, с при­стро­ен­ны­ми лёг­ки­ми нека­пи­таль­ны­ми сеня­ми. В стро­и­тель­стве при­ме­ня­ли два основ­ных спо­со­ба руб­ки дома «в обло», то есть с высту­па­ю­щи­ми кон­ца­ми, и «в лапу» — без высту­па­ю­щих кон­цов.

Как и в каж­дом селе­нии Челя­бин­ско­го уез­да Орен­бург­ской губер­нии мож­но най­ти несколь­ко домов «пяти­сте­нок», домов в 5 и в 6 окон!

Позд­нее пла­ни­ров­ка домов услож­ни­лась: появ­ля­ют­ся «изба-связь» (две избы через сени), «пяти­стен­ки» (сени, изба, гор­ни­ца), «шести­стен­ки», дома углом (Г‑образные) и дру­гие.

В сере­дине XIX века дома рус­ских кре­стьян и каза­ков на Южном Ура­ле кры­ли пре­иму­ще­ствен­но дран­кой или тёсом. Про­чие надвор­ные построй­ки кры­ли луб­ком или дран­кой. Издрев­ле в без­лес­ных уез­дах Орен­бург­ской губер­нии кры­ши кро­ют соло­мой или камы­шом. Встре­ча­ют­ся кры­ши гли­но­со­ло­мен­ные, дёр­но­вые в Тро­иц­ком и Бузу­лук­ском уез­дах. Рус­ские селе­ния Челя­бин­ско­го уез­да Орен­бург­ской губер­нии, погра­нич­но­го с Шад­рин­ским уез­дом Перм­ской губер­нии, отли­ча­ют­ся осо­бой чисто­той и опрят­но­стью, — отме­ча­ет Черем­шан­ский. К кон­цу XIX века зажи­точ­ные каза­ки ста­ли крыть кры­шу желе­зом.

Внут­рен­нее устрой­ство каза­чьих домов на Южном Ура­ле было схо­жим с внут­рен­ним устрой­ством домов рус­ских кре­стьян, посколь­ку Высо­чай­шим Ука­зом импе­ра­то­ра Нико­лая I Пав­ло­ви­ча от 4 (16) мая 1843 года, в каза­чье сосло­вие обра­ще­ны все южно-ураль­ские госу­дар­ствен­ные кре­стьяне при­ли­ней­ных уез­дов: Орен­бург­ско­го, Челя­бин­ско­го и Тро­иц­ко­го. По одну сто­ро­ну две­рей обык­но­вен­но ста­вит­ся рус­ская печь, пре­иму­ще­ствен­но, сле­ва от вхо­да, от печи до дру­гой сте­ны — ввер­ху — пола­ти. Изба состо­я­ла по-преж­не­му из двух, трёх или четы­рёх ком­нат, сеней, чула­на.

Мебель в домах была чаще все­го само­дель­ная: лав­ки, кро­ва­ти, лав­ки-дива­ны, табу­ре­ты, шка­фы-посуд­ни­ки. В нача­ле ХХ века появ­ля­ют­ся покуп­ные сту­лья «вен­ские». Сте­ны, пол, пото­лок, окон­ные рамы не окра­ши­ва­ли, на празд­ни­ки их скоб­ли­ли и мыли.

Черем­шан­ский отме­ча­ет, что в ста­ро­жиль­че­ских посе­ле­ни­ях Южно-ураль­ско­го края, где издрев­ле про­жи­ва­ли рус­ские кре­стьяне и каза­ки, счи­та­ет­ся небреж­ной та хозяй­ка, кото­рая к недель­но­му празд­ни­ку не моет полов, а к годо­вым — не скоб­лит стен и потол­ка ножом.

В перед­нем углу рус­ской избы обя­за­тель­но име­лась бож­ни­ца с несколь­ки­ми обра­за­ми, сооб­ща­ет Черем­шан­ский в сере­дине XIX века. В крас­ном углу рус­ской избы Октябрь­ско­го и Тро­иц­ко­го рай­о­нов Челя­бин­ской обла­сти и в сере­дине 60‑х годов XX века нахо­ди­лась бож­нич­ка. Крас­ный угол — перед­ний, кра­си­вый, вид­ный — вот, зна­че­ние всех трёх слов одно­вре­мен­но — это и есть в основ­ном зна­че­ние сло­во­со­че­та­ния «крас­ный угол», как его пони­ма­ли кре­стьяне в нача­ле ХХI века. Хотя это дале­ко не пол­ный пере­чень под­ра­зу­ме­ва­е­мых зна­че­ний. На бож­нич­ке (место в углу на вид­ном месте, спе­ци­аль­но обо­ру­до­ван­ное для икон, с лам­пад­кой и, ино­гда, даже с под­свеч­ни­ка­ми для малень­ких, цер­ков­ных све­чей) нахо­ди­лись по три ико­ны. Ико­ны были обя­за­тель­но в «окла­де» — спе­ци­аль­ной рам­ке с бумаж­ны­ми кра­ше­ны­ми цве­та­ми. Оклад ино­гда дела­ли в рез­ной дере­вян­ной рам­ке, раз­ри­со­ван­ной и рас­кра­шен­ной, в кото­рой под стек­лом нахо­ди­лась ста­рин­ная ико­на, пере­да­ва­е­мая из поко­ле­ния в поко­ле­ние.

К перед­не­му углу с двух смеж­ных сто­рон идут лав­ки, в парал­лель им над окна­ми тянут­ся пол­ки (поли­цы), око­ло топ­ки печи — к стене — уста­нав­ли­ва­ет­ся зала­вок для кухон­ных и сто­ло­вых при­над­леж­но­стей. Над залав­ком дела­ют­ся пол­ки. А к боку печи от две­рей при­де­лы­ва­ет­ся гол­бец (голб­чик или казён­ка) Внут­ри голб­чи­ка устра­и­ва­ет­ся вход в под­по­лье для кош­ки. Избы раз­де­ля­лись дос­ча­той пере­го­род­кой на две поло­ви­ны, вто­рая из кото­рых назы­ва­лась гор­ни­цей и содер­жа­лась в чисто­те и опрят­но­сти.

Во дво­ре обя­за­тель­но лет­няя изба — «малу­ха», а то и две малу­хи, избы напо­до­бие лет­ней кух­ни, в кото­рой, меж­ду про­чим, мно­гие жили и вес­ну, и лето и осень. Мно­гие каза­ки поль­зо­ва­лись малу­хой и зимой, но не все­гда. Обыч­но на зиму все домо­чад­цы пере­се­ля­лись в основ­ную избу, там было теп­лее. На про­топ­лен­ной рус­ской печи зимою спа­ли. Спа­ли на рус­ской печи и летом, но тогда её не топи­ли. На пола­тях тоже спа­ли и зимой и летом — теп­ло и сухо! Зимой малых детей пус­ка­ли «гулять» не на полу, а на пола­тях (по пола­тям). Име­ют­ся в виду дети дошколь­но­го воз­рас­та, школь­ни­ки были вполне само­сто­я­тель­ны и при­ни­ма­ли посиль­ное уча­стие в жиз­ни взрос­лых, уха­жи­вая за ско­ти­ной и выпол­няя мел­кую посиль­ную рабо­ту на дво­ре.

В лице­вой стене избы про­ру­ба­ет­ся два или три окна в надвор­ной стене избы име­ет­ся одно или два окна. Окна сна­ру­жи укра­ша­ют­ся налич­ни­ка­ми. Окна неред­ко име­ют став­ни — одно или двух­по­лот­ные.

У рус­ских кре­стьян и каза­ков Южно-ураль­ско­го края в сере­дине XIX века избы были «белые» — с тру­ба­ми, то есть топи­лись через тру­бу. Дело в том, что во мно­гих мест­но­стях ещё в XVIII веке стро­и­лись «кур­ные» избы или «чёр­ные» избы« — дым от оча­га в такой избе выхо­дил нару­жу не через тру­бу, а через воло­кон­ное окно, про­руб­лен­ное в стене у потол­ка. Избы, топя­щи­е­ся »по чёр­но­му« и име­ю­щие вме­сто тру­бы воло­кон­це, были все­гда сухие, сыро­сти в них нико­гда не было. Это спо­соб­ство­ва­ло более здо­ро­во­му обра­зу жиз­ни. Кре­стьяне мень­ше боле­ли зимой, посколь­ку и болез­не­твор­ные мик­ро­бы уни­что­жа­лись. Одна­ко в сере­дине XIX века кур­ные избы всё реже встре­ча­лись на Южном Ура­ле. Топить по чёр­но­му счи­та­лось непри­лич­ным, пере­жит­ком ста­ри­ны глу­бо­кой. В Челя­бин­ском и Тро­иц­ком уез­дах Орен­бург­ской губер­нии кур­ных изб в сере­дине XIX века уже не встре­ча­лось, посколь­ку жите­ля­ми этих уез­дов пре­иму­ще­ствен­но были зажи­точ­ные рус­ские кре­стьяне и справ­ные каза­ки. Жите­ли этих уез­дов стро­и­ли избы с отоп­ле­ни­ем исклю­чи­тель­но по бело­му, так, что­бы дым выхо­дил через тру­бу. В дру­гих уез­дах обшир­ной Орен­бург­ской губер­нии »у чува­шей, мор­дов, чере­ми­сов и вотя­ков избы пре­иму­ще­ствен­но чёр­ные", — сооб­ща­ет Черем­шан­ский.

Кре­стьян­ские дома, име­ю­щие по два жилья, соеди­ня­ют­ся кры­ты­ми — глу­хи­ми с одной сто­ро­ны сеня­ми. К сеням при­де­лы­ва­ет­ся крыль­цо, кото­рое быва­ет так­же откры­тое и глу­хое. Вход на крыль­цо дела­ет­ся пря­мо или сбо­ку, как, напри­мер, у удель­ных рус­ских кре­стьян Уфим­ско­го и Бир­ско­го уез­дов. Под крыль­цом ино­гда устра­и­ва­ет­ся поме­ще­ние для пти­цы. В сенях, меж­ду изба­ми устра­и­ва­ет­ся чулан или кла­до­вая, в кото­рой хра­нят­ся домаш­ние пожит­ки.

Если же жильё состо­ит из одной избы, то к сеням под одною кры­шей при­мы­ка­ет клеть, в кото­рой хра­нит­ся всё хозяй­ское доб­ро. Такое устрой­ство обыч­но в малых или без­дет­ных семьях. Под кле­тью в таких домах для мало­се­мей­ных, обыч­но дела­ет­ся погреб или дру­гое какое поме­ще­ние.

В каж­дом доме рус­ско­го кре­стья­ни­на и каза­ка в Челя­бин­ском уез­де Орен­бург­ской губер­нии име­ет­ся опрят­ное и чистое поме­ще­ние для отды­ха и при­ё­ма гостей, кото­рое назы­ва­ет­ся гор­ни­цей. Мно­гие из завод­ских и удель­ных кре­стьян Южно-ураль­ско­го края, кото­рые име­ют по две избы, одну все­гда содер­жат в чисто­те и опрят­но­сти для гостей и отды­ха. У Черем­шан­ско­го «чистень­ко».

Домаш­нюю хозяй­ствен­ную утварь орен­бург­ских каза­ков состав­ля­ют, преж­де все­го, кухон­ная посу­да: это чугу­ны раз­лич­ной вели­чи­ны и раз­лич­но­го пред­на­зна­че­ния, изго­тов­лен­ные в основ­ном на мест­ных Южно-ураль­ских заво­дах, ско­во­ро­ды — в боль­шин­стве слу­ча­ев чугун­ные, горш­ки, кор­ча­ги, кадоч­ки и кад­ки поболь­ше, для хра­не­ния сыпу­чих про­дук­тов. Кадоч­ки и кад­ки для раз­лич­но­го рода соле­ний.

В спе­ци­аль­но устра­и­ва­е­мом хра­ни­ли­ще, каза­ки хра­нят солё­ные огур­цы, капу­сту ква­шён­ную, мочё­ную костя­ни­ку (костян­ку) и мочё­ную брус­ни­ку, мочё­ную же клюк­ву.

Сто­ло­вая посу­да издрев­ле, чаще все­го была дере­вян­ная, соб­ствен­но­го изго­тов­ле­ния. Тарел­ки, даже в сере­дине XIX века у рус­ских кре­стьян были дере­вян­ные. Вооб­ще, рус­ские люди люби­ли и ува­жа­ли дере­вян­ную посу­ду, изго­тов­ляя её с любо­вью и неж­но­стью длин­ны­ми зим­ни­ми вече­ра­ми. Дере­вян­ная посу­да укра­ша­лась раз­лич­ны­ми орна­мен­та­ми и рисун­ка­ми. Лож­ки дере­вян­ные, кото­ры­ми нико­гда не обо­жжёшь­ся, кушая горя­чий борщ или хле­бая нава­ри­стые рус­ские щи, непре­мен­ное блю­до каж­дой рус­ской семьи на Южном Ура­ле. Солон­ка тоже была дере­вян­ная, да обя­за­тель­но затей­ли­вая! У каж­до­го домо­хо­зя­и­на своя «хит­рин­ка», свой стиль в изго­тов­ле­нии про­стень­кой солон­ки: кто ста­ра­ет­ся сде­лать её в виде лодоч­ки или мини­а­тюр­ной кадоч­ки, а кто в виде зве­ря лес­но­го или птич­ки пре­див­ной. Разу­кра­сят солон­ку ярки­ми крас­ка­ми так, что­бы завсе­гда взор радо­ва­ла.

К кон­цу XIX века, с при­хо­дом город­ской моды в дерев­ню и с раз­ви­ти­ем мест­ной про­мыш­лен­но­сти, у каза­ков появ­ля­ет­ся кера­ми­че­ская посу­да и лож­ки из меди и чугу­на.

Ножи обыч­но делал мест­ный куз­нец, но были и покуп­ные. Ножи, изго­тов­лен­ные на заво­де боль­ши­ми пар­ти­я­ми, были дешев­ле и поль­зо­ва­лись боль­шим спро­сом у насе­ле­ния Южно­го Ура­ла. Как пра­ви­ло, в XIX веке наи­бо­лее цен­ные экзем­пля­ры ножей пере­хо­ди­ли по наслед­ству.

В каж­дой избе непре­мен­но имел­ся ухват для чугун­ков, кочер­га, кото­рая необ­хо­ди­мым пред­ме­том в доме, так как дом отап­ли­вал­ся печью. Кочер­га была пред­ме­том повсе­днев­ным, обы­ден­ным.

Хлеб казач­ки пек­ли сами, поэто­му в каж­дом доме име­лась дере­вян­ная лопа­та «для сажа­ния и выни­ма­ния из печи хле­бов», спе­ци­аль­ные фор­мы, либо дощеч­ки.

Для под­дер­жа­ния в доме чисто­ты исполь­зо­ва­лось поме­ло.

А так­же, во всех домах име­лись лоха­ни или дере­вян­ные коры­та, желез­ные коры­та. Обя­за­тель­но были сито и реше­то для про­се­и­ва­ния муки и зер­на. Жбан или чаша для ква­са, дере­вян­ный или желез­ный ковш для ква­са и для бра­ги (насто­ян­ной на лес­ных целеб­ных тра­вах, с запа­хом лета и ско­шен­ной тра­вы). Неболь­шие дере­вян­ные чаш­ки или круж­ки, или мед­ные, а ино­гда и хру­сталь­ные ста­ка­ны, а для вина стек­лян­ные или дере­вян­ные ста­кан­чи­ки.

"Ремес­лен­ные сна­ря­ды кре­стьян состав­ля­ют: топор, ско­бель, пила, струг, доло­то, бурав, коче­дык, шило и нож. Мно­гие рус­ские кре­стьяне, пере­да­вая из поко­ле­ния в поко­ле­ние опыт, научи­лись искус­но изго­тов­лять сани, дров­ни, зем­ле­дель­че­ские ору­дия: как то дере­вян­ные граб­ли для сбо­ра сена после коше­ния, дере­вян­ные же вилы, для скла­ди­ро­ва­ния сена в боль­шой стог, раз­лич­ную упряжь для хозяй­ствен­ных работ (ту же упряжь для воло­ку­ши — при­спо­соб­ле­ния для под­во­за малень­ких стож­ков сена к боль­шо­му сто­гу).

В сере­дине XIX века, как отме­ча­ет Черем­шан­ский, каж­дая жен­щи­на име­ла вере­те­но, пряс­ли­ца, мяли­ца, мото­ви­ло, ткац­кий ста­нок с при­над­леж­но­стя­ми, вязаль­ные и швей­ные иглы, нож­ни­цы и т.п.  Но уже к ХХ веку домаш­нее тка­че­ство прак­ти­че­ски не при­ме­ня­лось, поэто­му ткац­кий ста­нок имел­ся в 1—2‑х домах на всё селе­ние.

Надвор­ные построй­ки у мно­гих каза­ков обыч­но выпол­ня­ют­ся из брё­вен и воз­во­дят­ся на века, что­бы и вну­кам хва­ти­ло пожить в таком доме. Сруб самой избы был из брё­вен наи­боль­шей тол­щи­ны. На дво­ре южно-ураль­ско­го зем­ле­дель­ца име­ют­ся амба­ры для хра­не­ния хле­ба, хле­вы — тёп­лые поме­ще­ния для зим­не­го содер­жа­ния ско­та, конюш­ни с насен­ни­ком (хра­ни­ли­щем запа­са сена). Меж­ду дву­мя глу­хи­ми стро­е­ни­я­ми обыч­но устра­и­вал­ся навес, под кото­рым поме­ща­лись зимой теле­ги, рыд­ва­ны, зем­ле­дель­че­ские ору­дия, а летом — сани, дров­ни и неко­то­рые дру­гие хозяй­ствен­ные пред­ме­ты (пред­ме­ты домаш­не­го хозяй­ства). На дво­ре име­лись сараи.

В без­лес­ных, степ­ных мест­но­стях Южно­го Ура­ла (Бузу­лук­ский уезд и зем­ли Ураль­ско­го каза­чье­го вой­ска) рус­ским кре­стья­нам и каза­кам при­хо­ди­лось делать жили­ща «мазан­ко­вые». Вна­ча­ле из плет­ня изго­тав­ли­ва­ли сте­ны буду­ще­го стро­е­ния, затем, отсту­пив при­мер­но сан­ти­мет­ров 70, изго­тав­ли­ва­ли ещё один пле­тень. Каж­дый решал сам, — какой тол­щи­ны будет буду­щая сте­на. Про­стран­ство меж­ду дву­мя плет­ня­ми запол­ня­ли гли­ной, сме­шан­ной с наво­зом. Такое стро­е­ние выпол­ня­лось обыч­но «помо­чью» — то есть, хозя­ин и ещё несколь­ко сосе­дей дела­ли необ­хо­ди­мые при­го­тов­ле­ния, а затем, всем селе­ни­ем в выход­ной день соби­ра­лись на «помочь» и общи­ми уси­ли­я­ми стро­и­ли в один-два дня, остав­ляя мел­кие недо­дел­ки хозя­и­ну. А то и вовсе «под ключ» закан­чи­ва­ли стро­е­ние. Пол тако­го стро­е­ния обыч­но утап­ты­вал­ся и выма­зы­вал­ся тем же самым рас­тво­ром гли­ны с кон­ским или коро­вьим наво­зом. Когда всё высы­ха­ло, полу­ча­лось проч­ное стро­е­ние. Сна­ру­жи и внут­ри, соору­жен­ную сте­ну обма­зы­ва­ли гли­ной, затем бели­ли. Посколь­ку сте­ны вырав­ни­ва­ли «выма­зы­вая» гли­ной, такой род построй­ки полу­чил назва­ние МАЗАНКА. Отсут­ствие леса меша­ло исполь­зо­вать дран­ку на покры­тие кры­ши, поэто­му чаще все­го кры­шу кры­ли дёр­ном или соло­мой.

Для коров и овец у зажи­точ­ных рус­ских кре­стьян и справ­ных каза­ков, или «исправ­ных домо­хо­зя­ев», — как назы­ва­ет их Черем­шан­ский, — устра­и­вал­ся осо­бый двор, при­мы­кав­ший сза­ди к глав­но­му дво­ру, под назва­ни­ем «зады».

Сере­ди­на это­го спе­ци­аль­но­го дво­ра — «задов» — дела­ет­ся откры­той, а по бокам устра­и­ва­ют­ся на стол­бах наве­сы, или даже глу­хие сараи, кры­тые обыч­но соло­мой или камы­шом. При­чём, на наве­сах — «пове­тях» — скла­ды­ва­ет­ся неко­то­рый запас сена «для про­ве­я­ния». В Челя­бин­ском и Тро­иц­ком уез­дах Орен­бург­ской губер­нии «двор на задах» ино­гда назы­ва­ют «заго­ном».

К зад­не­му дво­ру, «задам», у рус­ских кре­стьян и каза­ков обыч­но при­мы­ка­ет ого­род («огу­реч­ник») и гум­но. Отсут­ствие ого­ро­да («огу­реч­ни­ка») «на задах» ино­гда объ­яс­ня­ет­ся мест­но­стью или же рас­по­ло­же­ни­ем источ­ни­ка воды для поли­ва. К при­ме­ру, ого­ро­ды могут рас­по­ла­гать­ся на бере­гу озе­ра, реки или боло­та. Боль­шой ого­род обыч­но при­над­ле­жал всей каза­чьей общине дан­но­го насе­лён­но­го пунк­та, и место на нём рас­пре­де­ля­лось всем поров­ну, при­чём, каж­дый год это рас­пре­де­ле­ние мог­ло быть про­из­ве­де­но зано­во.

Обя­за­тель­ной при­над­леж­но­стью каза­чье­го дво­ра на Южном Ура­ле, точ­но так же как и во всей Рос­сии, и в сере­дине XIX века, да и ныне, явля­ет­ся баня. Вся­кий справ­ный казак ста­ра­ет­ся иметь соб­ствен­ную баню, постро­ен­ную во дво­ре или на задах. Зача­стую каза­ки бани свои стро­ят на бере­гу реки или озе­ра. Ино­гда несколь­ко каза­чьих дво­ров стро­ят в склад­чи­ну одну общую баню ? есте­ствен­но, более доб­рот­ную и пар­кую.

Глав­ное пред­на­зна­че­ние рус­ской бани — это полу­че­ние удо­воль­ствия от парил­ки; мытьё в бане, обыч­но сто­ит на вто­ром месте. Для бани, все каза­ки спе­ци­аль­но заго­тав­ли­ва­ют берё­зо­вые вени­ки и веша­ют их для про­суш­ки не на солн­це, а в тени, обыч­но на чер­да­ке сво­их домов. Очень ред­ко, при отсут­ствии берё­зо­вых вени­ков при­ме­ня­ют­ся и вени­ки хвой­ных пород.

В XIX веке все рус­ские бани Южно­го Ура­ла мож­но было под­раз­де­лить на «чёр­ные» и «белые», в зави­си­мо­сти от «систе­мы отоп­ле­ния». При стро­и­тель­стве бани, пер­во­на­чаль­но изго­тав­ли­ва­ет­ся доб­рот­ный сруб из брё­вен, хоро­шо подо­гнан­ных друг к дру­гу. Все щели меж­ду брё­вен тща­тель­но коно­па­тят — заты­ка­ют мхом или паклей. Внут­ри бани из тол­стых досок устра­и­ва­ют «полок» — место, где люди рус­ские обыч­но и парят­ся.

В бане обя­за­тель­но насти­ла­ет­ся доб­рот­ный пол, прав­да, дос­ки на полу не «при­го­ня­ют­ся», то есть не соблю­да­ет­ся прин­цип абсо­лют­ной гер­ме­тич­но­сти, посколь­ку вода долж­на сво­бод­но про­са­чи­вать­ся и не скап­ли­вать­ся на полу. Под поло­гом дела­ют спе­ци­аль­ную яму для сбо­ра «помы­вок» — сли­ва­е­мой после мытья воды. По сте­нам обя­за­тель­но стро­ят лав­ки.

В каж­дой рус­ской бане име­ет­ся обя­за­тель­ный набор пред­ме­тов, как то котёл для нагре­ва воды, кад­ка для хра­не­ния холод­ной воды, дере­вян­ный ков­шик для чер­па­ния горя­чей и холод­ной воды. При­чём, счи­та­лось, что метал­ли­че­ский ков­шик может очень быст­ро заржа­веть от дли­тель­но­го поль­зо­ва­ния, да и при чер­па­нии из кот­ла кипят­ка метал­ли­че­ский ков­шик очень быст­ро нагре­вал­ся и при­чи­нял хозя­е­вам боль­шие неудоб­ства. В XIX веке обя­за­тель­ной при­над­леж­но­стью любой бани была липо­вая кад­ка или кор­ча­га для щёло­ка, кадуш­ка, коры­то или тазик (в то вре­мя тоже дере­вян­ные) либо коло­да.

Печь в рус­ской бане выкла­ды­ва­лась так, что­бы огонь нагре­вал не толь­ко воду в чугун­ном кот­ле, но и «камен­ку» — спе­ци­аль­ное устрой­ство для полу­че­ния необ­хо­ди­мо­го коли­че­ства пара в бане.

В каж­дой рус­ской бане для отво­да дыма во вре­мя топ­ки «чёр­ных» бань, или для умень­ше­ния жара во вре­мя «пар­ки» в «белой» бане, близ потол­ка дела­ет­ся спе­ци­аль­ное отвер­стие, кото­рое назы­ва­ет­ся «отду­ши­на», «отдуш­ка», заты­ка­е­мое тря­пьём. Когда это потреб­но, из отду­ши­ны выни­ма­ют тря­пьё, выпус­ка­ют лиш­ний пар, и вновь заты­ка­ют.

Для умень­ше­ния уга­ра «по истоп­ке» откры­ва­ют на непро­дол­жи­тель­ное вре­мя отду­ши­ну и толь­ко после это­го, когда в бане точ­но не оста­ёт­ся уга­ра, захо­дят парить­ся.

В неко­то­рых селе­ни­ях Южно­го Ура­ла рус­ские кре­стьяне и каза­ки ста­ра­ют­ся стро­ить бани в зем­ле (если к тому поз­во­ля­ет мест­ность). Такие бани, устро­ен­ные обыч­но в кру­тых отко­сах рек, назы­ва­ют зем­лян­ка­ми. В прин­ци­пе, они скла­ды­ва­ют­ся точ­но так же как и обыч­ные бани, но сруб поме­ща­ют в зара­нее выры­тое в кру­том отко­се место — яму, а затем при­сы­па­ют зем­лёй все пусту­ю­щие про­стран­ства, остав­ляя лишь одну перед­нюю сте­ну с вхо­дом в пред­бан­ник и неболь­шое окон­це для све­та. Такие бани-зем­лян­ки быва­ют очень «пар­ки», посколь­ку теп­ло в них сохра­ня­ет­ся очень про­дол­жи­тель­ное вре­мя. «Зем­лян­ки быва­ют чрез­вы­чай­но жар­ки или, как гово­рят, пар­ки и вполне удо­вле­тво­ря­ют сво­е­му назна­че­нию», — пишет Черем­шан­ский. Пред­бан­ник исполь­зу­ют для раз­де­ва­ния и для отды­ха после парил­ки. Посколь­ку рус­ский мужик или про­стой казак «вооб­ще любит более парить­ся, чем мыть­ся, а пото­му — если в бане нет пару, так для него нече­го и ходить в нее», — пишет Черем­шан­ский.

Каза­ки, как и все рус­ские люди, любят парить­ся еже­не­дель­но. Этот риту­ал чисто­ты и зака­ли­ва­ния мно­гие века соблю­да­ет­ся и зимой и летом — круг­лый год. Парил­ка болез­ни все лечит, хво­ри отго­ня­ет. У рус­ско­го наро­да на этот счёт име­ет­ся мно­же­ство посло­виц и пого­во­рок. К при­ме­ру, «Пар костей не ломит, вон души не гонит», «Баня лечит, баня пра­вит, баня на ноги ста­вит», «Кости на пол­ку рас­па­ришь, — всё тело напра­вишь», «Пар­кая бань­ка, как мать вто­рая — выхо­дишь из нее, слов­но зано­во родил­ся на свет божий», «Как про­стыл, — наешь­ся луку, сту­пай в баню, натрись хре­ном да запей ква­сом».

Источ­ни­ки:

1. Рыбал­ко А. А. Исто­рия и быт каза­ков Ново­ли­ней­но­го рай­о­на. // Арка­им: Иссле­до­ва­ния. Поис­ки. Откры­тия. Челя­бинск, 1995.
2. Черем­шан­ский В. М. Опи­са­ние Орен­бург­ской губер­нии. Уфа. 1859.