О говоре оренбургских казаков

Несколь­ко раз мной уже под­ни­ма­лись фило­ло­ги­че­ские темы о про­из­но­ше­нии в Орен­бур­жье. Пер­вая ста­тья пред­став­ля­ла из себя неболь­шой сло­ва­рик, упо­треб­ля­е­мых слов ста­ро­жи­ла­ми Берд, а вто­рая повест­во­ва­ла, что в сосед­них селе­ни­ях Под­го­род­ней Покров­ке и Бер­дах были раз­ные гово­ры.

В про­дол­же­ние темы хочу пред­ло­жить чита­те­лям озна­ко­мить­ся с фраг­мен­том ста­тьи Дмит­рия Кон­стан­ти­но­ви­ча Зеле­ни­на «О гово­ре орен­бург­ских каза­ков», опуб­ли­ко­ван­ной в 1906 году (сти­ли­сти­ка ори­ги­на­ла сохра­не­на):

"Говор орен­бург­ских каза­ков я изу­чал (в июне 1905 г.) не на всем про­стран­стве заня­той орен­бург­ским каза­чьим вой­ском обла­сти, а толь­ко в одном пунк­те ее имен­но в посел­ке Бла­го­сло­вен­ском (Бла­го­сло­вен­ка тож) Орен­бург­ской ста­ни­цы и отча­сти в сосед­нем посел­ке Нежин­ском (Нежин­ка).

Посе­лок Бла­го­сло­вен­ный рас­по­ло­жен в 18-ти вер­стах к восто­ку от гор. Орен­бур­га, на левом бере­гу р. Ура­ла, на самой гра­ни­це с Тур­гай­ской обла­стью. Осно­ван посе­лок, по вос­по­ми­на­ни­ям мест­ных ста­ро­жи­лов, лет 80 тому назад.

Пер­во­на­чаль­ные жите­ли посел­ка собра­лись сюда с раз­ных сто­рон: из г. Сама­ры (волж­ские каза­ки) и Самар­ской губ. (в част­но­сти, из Бузу­луц­ко­го уез­да), из Орен­бург­ско­го уез­да (каза­ки с пра­вой сто­ро­ны Ура­ла и кре­стьяне; послед­них осо­бен­но мно­го из села Дедо­ва, Иса­е­во тож), из Там­бов­ской губер­нии, «из хох­лов», «из мор­дов». Хох­лы были из Харь­ко­ва и «из Чер­кас» (едва ли не Чер­кас­ская ста­ни­ца Донец­кой обла­сти?).

Сов­мест­ная жизнь и вза­им­ные род­ствен­ные свя­зи сде­ла­ли то, что весь этот раз­но­шерст­ный сброд дал в даль­ней­ших поко­ле­ни­ях одно­род­ную мас­су. Яви­лись, по выра­же­нию самих же каза­ков, «пере­род­ки». В насто­я­щее вре­мя каза­ки Бла­го­сло­вен­но­го посел­ка все теперь гово­рят совер­шен­но оди­на­ко­во. Толь­ко немно­гие ста­ри­ки из хох­лов сохра­ни­ли еще свой хох­лац­кий выго­вор (но их дети и вну­ки и не дума­ют сле­до­вать их при­ме­ру).

При всем том, говор каза­ков посел­ка Бла­го­сло­вен­но­го не явля­ет­ся про­дук­том сме­си. Он явля­ет­ся пло­дом побе­ды одно­го из сво­их состав­ных эле­мен­тов надо все­ми дру­ги­ми. Счаст­ли­вы­ми побе­ди­те­лем ока­зал­ся говор каза­ков (орен­бург­ских-же и самар­ских). Побе­ду эту наблю­да­ли мест­ные каза­ки-ста­ро­жи­лы, пере­се­лив­ши­е­ся сюда при самом осно­ва­нии посел­ка. О той же побе­де гово­рит и тоже­ство бла­го­сло­вен­ско­го гово­ра с гово­ром каза­ков пра­во­бе­реж­ной, древ­ней­шей по вре­ме­ни сво­е­го появ­ле­ния, линии орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска (разу­мею посел­ки: Нежин­ка, Каме­но-Озер­ная и др.).

Есть все осно­ва­ния пред­по­ла­гать, что пере­се­лив­ши­е­ся в Бла­го­сло­вен­ку не-каза­ки, а так­же хох­лы и морд­ва созна­тель­но избра­ли за обра­зец для себя говор сво­их новых сосе­дей каза­ков. Пред­по­ла­гать, что каза­ки состав­ля­ли самую мно­го­люд­ную груп­пу сре­ди пер­вых жите­лей посел­ка, мы не име­ем осно­ва­ний. Но бес­спо­рен факт, что говор пере­се­лив­ших­ся в Бла­го­сло­вен­ку кре­стьян Орен­бург­ско­го уез­да был бли­зок к гово­ру каза­ков: он и теперь отли­ча­ет­ся весь­ма немно­ги­ми чер­та­ми.

Таким обра­зом мы пред­по­ла­га­ем, что в обра­зо­ва­ния тепе­реш­не­го гово­ра бла­го­сло­вен­цев дей­ство­вал созна­тель­ный прин­цип, созна­тель­ный выбор того, что счи­та­ет­ся луч­шим, образ­цо­вым или самым мод­ным. В силу того же прин­ци­па «питер­ский» и мос­ков­ский гово­ры рас­про­стра­ни­лись в целом ряде вели­ко­рус­ских губер­ний.

Ска­зать и то, что в гово­ре каза­ков вооб­ще созна­тель­ные прин­ци­пы дей­ству­ют силь­нее, неже­ли в гово­ре кре­стьян. каза­ки счи­та­ют себя «обра­зо­ван­ны­ми»; на кре­стьян — «мужи­ков» — они смот­рят, как на низ­шую расу, и для отли­чия от этой низ­шей расы гото­вы даже созна­тель­но ковер­кать свой язык, как о и дела­ют ураль­ские казач­ки, жеман­ни­чая про­из­но­ше­ни­ем жнаю (=знаю).

Такое жеман­ни­ча­ние едва ли не суще­ство­ва­ло и у волж­ских каза­ков. О нем гово­ри­ло бы при­ве­ден­ное в «Посло­ви­цах» Даля при­сло­вье о сак­мар­цах: "Я шама шамар­ка, шемра­фан ш обор­кой", а так­же про­из­но­ше­ние: шлеп­ни' (=слеп­ни), шкирт (=скирд) в бла­го­сло­вен­ском гово­ре.

В дан­ном слу­чае каза­чий говор мог быть избран образ­цом для под­ра­жа­ния уже по одно­му тому, что это каза­чий говор. Ново­ис­пе­чен­ные казак были, конеч­но, осо­бен­но высо­ко­го мне­ния о казац­ком сосло­вии. Кро­ме того, пере­няв каза­чий говор, они тем самым сра­зу ста­но­ви­лись — в гла­зах самих себя и сосе­дей — насто­я­щи­ми каза­ка­ми.

Ска­зан­ное нами отно­сит­ся и к гово­ру соб­ствен­но-бла­го­сло­вен­ско­му. Но пре­док это­го послед­не­го, говор волж­ских (или древ­ней­шей груп­пы орен­бург­ских) каза­ков воз­ник, бес­спор­но, путем сме­си. так, при общем харак­те­ре ока­ю­ще­го гово­ра здесь мы нахо­дим ака­ю­щую чер­ту (окон­ча­ние 3‑го лица мн.ч. гла­го­лов -ют); в лек­си­ке замет­но мало­рус­ское вли­я­ние.

Подроб­нее и точ­нее мож­но, одна­ко, будет гово­рить об этом толь­ко после того, как будут изу­че­ны все гово­ры Орен­бург­ской и Самар­ской губер­ний.

Закон­чу свое вступ­ле­ние пере­да­чей того, что мне сооб­щи­ли о гово­ре сво­их сосе­дей быва­лые каза­ки Бла­го­сло­вен­но­го посел­ка. По сло­вам их, говор каза­ков, живу­щих по пра­во­му бере­гу р. Урал от гор. Орен­бур­га до гор. Орска, оди­на­ков, исклю­чая толь­ко посел­ки хох­лац­кие (напр. Ост­ро­ви­но, где каза­ки сплошь хох­лы). Я могу в этом отно­ше­нии пору­чить­ся толь­ко за посе­лок Нежин­ку. Но суще­ство­ва­ние род­ствен­ных свя­зей бла­го­сло­вен­цев с каза­ка­ми даже отда­лен­ных посел­ков, лежа­щих, по направ­ле­нию к гор. Орску, застав­ля­ет меня вполне верить это­му сви­де­тель­ству.

Жите­ли Орско­го уез­да, по сло­вам бла­го­сло­вен­цев, отли­ча­ют­ся по сво­е­му гово­ру. Это де очень «гру­бый» говор, за что де и про­зы­ва­ют орских «такова'нами». — В дан­ном слу­чае све­де­ния бла­го­сло­вен­цев нуж­но назвать крайне смут­ны­ми, хотя зер­но исти­ны, веро­ят­но, есть и здесь.

Каза­ки, про­жи­ва­ю­щие в пред­ме­стье гор. Орен­бур­га, еще недав­но де гово­ри­ли по-казац­ки, а теперь ста­ли по-город­ско­му: на а.

Этот «город­ской» говор (т.е. говор орен­бург­ских мещан) на а изве­стен так­же у каза­ков под име­нем «мужиц­ко­го» гово­ра, т.е. кре­стьян­ско­го. Как тако­вой, он почи­та­ет­ся «хуже» казац­ко­го.

Нако­нец, о гово­ре ураль­ских каза­ков, про­жи­ва­ю­щих в Сак­мар­ской ста­ни­цы, бла­го­сло­вен­цы отзы­ва­ют­ся так: «у них говор близ­ко к наше­му, но мы не дошли до них: они гово­рят твер­же». Отзыв это­го сви­де­тель­ству­ет толь­ко о том, что орен­бург­ские каза­ки, так ска­зать, пре­кло­ня­ют­ся перед ста­ры­ми, зако­ре­не­лы­ми в каза­че­стве ураль­ца­ми, счи­тая послед­них образ­цом для себя во всех отно­ше­ни­ях, в том чис­ле в и гово­ре.

Об ака­ньи ураль­ских каза­ков писал еще Желез­нов («Ураль­цы»). Срв. так­же в «Опыт диа­лек­то­ло­гии» Собо­лев­ско­го.

В нашей лите­ра­ту­ре, насколь­ко мне извест­но, не име­ет­ся ника­ких све­де­ний о гово­ре орен­бург­ских каза­ков; по край­ней мере, в «Опы­те рус­ской диа­лек­то­ло­гии» акад. А.И. Собо­лев­ско­го Орен­бург­ская губер­ния не упо­ми­на­ет­ся <…> .

Источ­ник: 1906 год, Зеле­нин Д. О гово­ре орен­бург­ских каза­ков, Рус­ский физио­ло­ги­че­ский вест­ник, т. LIV, Вар­ша­ва, 1906 с. 234–245, 4,57 Мб Ска­чать

Об авто­ре: Дмит­рий Кон­стан­ти­но­вич Зеле­нин (1878–1954) — этно­граф, член-кор­ре­спон­дент АН СССР.

Твор­че­ское насле­дие Д.К. Зеле­ни­на вели­ко. Выхо­див­шие на про­тяжении почти полу­ве­ка его науч­ные тру­ды оста­ви­ли замет­ный след в ряде науч­ных дис­ци­плин. Наи­боль­шее же зна­че­ние рабо­ты Д.К. Зеле­ни­на име­ют для исто­рии этно­гра­фии. С его име­нем тес­ней­шим обра­зом свя­за­но раз­ви­тие рус­ской этно­гра­фии, кото­рую он обо­га­тил целым рядом фун­да­мен­таль­ных тру­дов. Наря­ду с иссле­до­ва­ни­ем восточ­ных сла­вян Д.К. Зеле­нин зани­мал­ся этно­гра­фи­ей зару­беж­ных сла­вян, дру­гих наро­дов Рос­сии и Евро­пы, а так­же тео­ре­ти­че­ски­ми про­бле­ма­ми, тре­бо­вав­ши­ми при­вле­че­ния срав­ни­тель­ных дан­ных о наро­дах все­го мира.

Для твор­че­ской мане­ры Д.К. Зеле­ни­на харак­тер­ны широ­та и энцик­ло­пе­дич­ность, уна­сле­до­ван­ные им от рус­ской нау­ки XIX в. Узость, замкну­тость пре­ти­ли ему, и это отчет­ли­во ска­зы­ва­ет­ся в его твор­че­стве. С само­го нача­ла сво­ей дея­тель­но­сти Д.К. Зе­лепин отли­чал­ся широ­ким кру­гом инте­ре­сов: все сто­ро­ны бытия чело­ве­ка, от его физи­че­ско­го и духов­но­го обли­ка, язы­ка до мате­риальной сто­ро­ны его мира, при­вле­ка­ли Д.К. Зелепппа как ис­следователя.

Уже в пер­вых печат­ных рабо­тах Д.К. Зеле­нин уде­ля­ет вни­мание сва­деб­но­му обря­ду, народ­но­му язы­ку и поэ­зии, сказ­кам, «язы­че­ству» — темам, кото­рые впо­след­ствии най­дут яркое отра­же­ние в его науч­ной про­дук­ции.