Святочные и масленичные игры оренбургских казаков

Празд­нич­ный кален­дарь каза­ков обла­дал непо­вто­ри­мым коло­ри­том и свое­об­ра­зи­ем. Зим­ние празд­ни­ки — Свят­ки и Мас­ле­ни­ца — были наи­бо­лее насы­ще­ны игра­ми и весе­льем.

Кто празд­ни­ку рад, тот и до све­ту пьян

Как и по всей Рос­сии, на Свят­ки орен­бург­ская каза­чья моло­дежь устра­и­ва­ла поси­дел­ки. Один из бой­ких наход­чи­вых пар­ней, синот, как его назы­ва­ли по-мест­но­му, рас­по­ря­жал­ся игра­ми и тан­ца­ми, назна­чал всем участ­ни­кам сосе­дей, выстра­и­вал моло­дежь в кру­гу.

Каза­чьи игры име­ли свою спе­ци­фи­ку. Напри­мер, в поси­де­лоч­ной игре «Сусе­ды» если девуш­ка отка­зы­ва­лась от сосе­да, его шле­па­ли рем­нем. В этом слу­чае парень пытал­ся пере­сесть к дру­гой девуш­ке, отби­вая ее рем­нем же у кого-то из пар­ней.

«Сусе­ды» (Сосе­ди)

Поси­де­лоч­ная игра с выбо­ром парт­не­ра. Игра­ю­щие рас­са­жи­ва­лись в круг в любом поряд­ке. Выби­ра­ли водя­ще­го, кото­рый спра­ши­вал у кого-то из участ­ни­ков: «Сосед люб?» Если сидя­щий отве­чал: «Люб!», водя­щий пере­хо­дил к дру­го­му, а если гово­рил, что «не люб», сидя­щий спра­ва менял­ся места­ми с тем, кто люб, даже если этим чело­ве­ком был водя­щий.

«Жгут»

В тече­ние всех свя­точ­ных вече­ров игра­ли в «Жгут». Все участ­ни­ки соби­ра­лись в круг. Водя­щий ста­но­вил­ся в цен­тре, брал в руки скру­чен­ный шарф или пояс, кото­рым сте­гал сто­яв­ше­го рядом с ним игро­ка. После уда­ра он бро­сал жгут и, обе­жав круг, ста­но­вил­ся в него. Тот, кого «ожгли», зани­мал место водя­ще­го и под­ни­мал жгут, что­бы уда­рить дру­го­го игро­ка, после чего так­же бро­сал его и убе­гал. Темп заба­вы посте­пен­но убыст­ря­ли и при­го­ва­ри­ва­ли: «Жгут пошел!»

Игры «Тре­тий лиш­ний», «Руче­ек», «Сусе­ды» чере­до­ва­ли с пар­ны­ми дере­вен­ски­ми тан­ца­ми — «коро­боч­кой», «додис­пан­цем» и хоро­во­да­ми. Каж­дый парень в каза­чьей ста­ни­це мог выбить чечет­ку, спля­сать «казач­ка» или «рас­сып­но­го».

Моло­дые каза­ки и казач­ки люби­ли играть в поце­луй­ные игры. Игра «В буты­лоч­ку» назы­ва­лась здесь «Амур­чик». Во вре­мя нее рас­кру­чи­ва­ли буты­лоч­ку, и пара, на кото­рую ука­зы­ва­ли дно и гор­лыш­ко бутыл­ки, цело­ва­лась.

Люби­мой поце­луй­ной игрой у каза­ков была «Тону».

«Тону»

В цен­тре избы сади­лись парень и девуш­ка, к пар­ню обра­щал­ся веду­щий: «На чем ты сидишь?» — «На сту­ле». — «А стул на чем?» — «На полу». — «А пол на чем?» — «На брев­нах». — «А брев­на на чем?» — «На зем­ле». — «А зем­ля на чем?» — «На воде». — «Так ты тонешь?» — «Тону! Кто мине любит, тот и выру­чит мине!» И в этот момент парень с девуш­кой долж­ны были повер­нуть­ся друг к дру­гу. Если они смот­ре­ли в одну сто­ро­ну, то цело­ва­лись.

Пирог ешь, хозяй­ку тешь, где бли­ны, тут и мы

Мас­ле­ную неде­лю в каза­чьих ста­ни­цах Орен­бур­жья начи­на­ли празд­но­вать с поне­дель­ни­ка, но гуля­нье и весе­лье дли­лись с чет­вер­га по суб­бо­ту.

Это вре­мя назы­ва­лось здесь «пест­рой неде­лей», пото­му что мно­гое поз­во­ля­лось. За ней сле­до­ва­ло «встре­те­нье» — встре­ча Мас­ле­ни­цы, послед­нее вос­кре­се­нье перед ней.

В это вре­мя пек­ли бли­ны и ола­дьи, тра­ди­ци­он­ный мас­ле­нич­ный стол встре­чал людей в каж­дом доме. Ста­нич­ни­ки раз­гу­ли­ва­ли по гостям, млад­шие наве­ща­ли стар­ших, ста­ра­лись съез­дить и к тем, кто жил в отда­ле­нии.

Спе­ци­аль­но к Мас­ле­ни­це гото­ви­ли сани и лоша­дей. Им рас­че­сы­ва­ли гри­вы и хво­сты, впле­та­ли «кос­нич­ки», «кос­ни­ки» — цвет­ные тря­поч­ки, заго­тов­лен­ные спе­ци­аль­но для это­го слу­чая. Осо­бен­но ста­ра­тель­но каза­ки уха­жи­ва­ли за вер­хо­вы­ми лошадь­ми, на кото­рых выез­жа­ли на ули­цы села, демон­стри­руя при­е­мы джи­ги­тов­ки.

В ста­ни­це в раз­ря­жен­ных и выстлан­ных ков­ра­ми повоз­ках появ­ля­лись каталь­щи­ки. Лоша­дей и повоз­ки гото­ви­ли в каж­дом дво­ре. Моло­до­же­нам и про­сва­тан­ным — осо­бен­но наряд­ные. Оде­тая в луч­шие костю­мы моло­дежь ката­лась по деревне, рас­пе­вая пес­ни.

На бере­гах реки, а так­же на есте­ствен­ных скло­нах съез­жа­ли с гор­ки. Дела­ли это на санях, салаз­ках и ледян­ках. На рас­ка­тан­ные снеж­ные воз­вы­ше­ния, сорев­ну­ясь меж­ду собой, пыта­лись взо­брать­ся всад­ни­ки.

Для малы­шей запря­га­ли смир­ных ста­рых лоша­дей или быков, и кто-нибудь из ста­ри­ков катал их по ули­цам.

На Мас­ле­ни­цу в ста­ни­цах тра­ди­ци­он­но ряди­лись. Двое-трое моло­дых каза­ков изоб­ра­жа­ли рыба­ков, запря­га­ли кля­чу в худой чел­нок или коры­то, вме­сто сети бра­ли рого­жу и отправ­ля­лись по ули­цам под­шу­чи­вать над встре­ча­ю­щи­ми­ся им деви­ца­ми и жен­щи­на­ми. Юно­шей и под­рост­ков они застав­ля­ли под хохот собрав­ших­ся доста­вать мел­кие день­ги из кад­ки с водой, кото­рую ста­ви­ли воз­ле вхо­да в избу.

Костюм «харюш­ки», как назы­ва­ла здесь ряже­ных, часто состо­ял из выво­ро­чен­ной шубы и мас­ки.

Для каза­ка Мас­ле­ни­ца — как для рекру­та послед­ний день перед отправ­кой на служ­бу

Мас­ле­ная неде­ля для каза­ков — вре­мя демон­стра­ции при­об­ре­тен­ных воен­ных навы­ков. В эти дни обя­за­тель­но устра­и­ва­лись раз­но­об­раз­ные кон­ные сорев­но­ва­ния: скач­ки, джи­ги­тов­ка, состя­за­ние по руб­ке шаш­ка­ми, кон­ные бои один на один. Дра­лись пеши­ми и кон­ны­ми, на кула­ках и на поя­сах. На бой каза­ки выхо­ди­ли и боль­ши­ми груп­па­ми, но все­гда рас­хо­ди­лись полю­бов­но, без обид после его окон­ча­ния. Все состя­за­ния суди­ли ста­ри­ки, спе­ци­аль­но соби­рав­ши­е­ся для тако­го слу­чая.

За скач­ки обыч­но пла­ти­ли вином или день­га­ми. Но боль­шая часть сорев­но­ва­ний и состя­за­ний про­хо­ди­ла не за награ­ду, а за честь быть побе­ди­те­лем. Удаль и силу почи­та­ли, когда рюм­ку вод­ки под­не­сут, когда кон­фет, а часто ниче­го не дари­ли, ува­жа­ли за побе­ду!

На Мас­ле­ную неде­лю все муж­ское насе­ле­ние обя­за­тель­но соби­ра­лось на «кулач­ки», кулач­ные бои. Дра­ку начи­на­ли каза­ча­та, затем к ним под­хо­ди­ли стар­шие под­рост­ки защи­щать и раз­ни­мать, а там при­со­еди­ня­лись моло­дые пар­ни и жена­тые муж­чи­ны.

О пра­ви­лах драк обыч­но не гово­ри­ли, неглас­но воз­бра­ня­лось иметь желе­зо и исполь­зо­вать его про­тив сопер­ни­ков. Ста­ри­ки вспо­ми­на­ли, что перед вой­ной, как толь­ко уви­дят желе­зо, сажа­ли в тюрь­му на срок от трех до шести меся­цев. Тем не менее пра­ви­ла часто нару­ша­ли: в рука­ви­цы под­кла­ды­ва­ли сви­нец, били лежа­чих, поми­мо кула­ков для уда­ров исполь­зо­ва­ли мерз­ля­ки (мерз­лый навоз).

В состя­за­ни­ях «вер­ха­ми», то есть вер­хом на лоша­дях, задей­ство­ва­ли вере­воч­ные «лег­кие» пле­ти. Ими сте­га­ли про­тив­ни­ка, застав­ляя его укло­нять­ся, и выби­ва­ли из сед­ла. Поль­зо­вать­ся тяже­лой ремен­ной пле­тью в таких дра­ках запре­ща­лось, так как она быст­ро реша­ла исход поедин­ка и трав­ми­ро­ва­ла всад­ни­ка.

В вос­кре­се­нье, в послед­ний про­ще­ный день Мас­ле­ни­цы, ката­ния на санях начи­на­ли с один­на­дца­ти часов утра, а вече­ром в гости обя­за­тель­но при­хо­ди­ли род­ные и зна­ко­мые — про­си­ли про­ще­ния. На все пере­крест­ки села моло­дежь натас­ки­ва­ла соло­му и раз­жи­га­ла кост­ры. Око­ло них с гар­мош­кой, пес­ня­ми, частуш­ка­ми соби­ра­лись девуш­ки и моло­дые каза­ки. Обя­за­тель­ным мас­ле­нич­ным раз­вле­че­ни­ем было пере­пры­ги­ва­ние через костер.

Вече­ром на ули­цу выез­жа­ла Мас­лен­ка в санях, запря­жен­ных быка­ми. Несколь­ко каза­ков наря­жа­лись в самые раз­но­об­раз­ные костю­мы, лица выма­зы­ва­ли сажей, что­бы их не узна­ли. На ста­рых санях из обык­но­вен­но­го поло­га устра­и­ва­ли высо­кий шалаш напо­до­бие баш­ни, для устой­чи­во­сти вер­ти­каль­ные шесты ввер­ху кре­пи­ли к зад­не­му тележ­но­му коле­су, изоб­ра­жав­ше­му верх­нюю пло­щад­ку.

На нее, охва­тив сту­пи­цу коле­са, садил­ся один из ряже­ных каза­ков с печ­ной заслон­кой или ста­рым дыря­вым вед­ром. Осталь­ные со скрип­кой или гар­мош­кой устра­и­ва­лись внут­ри шала­ша. С весе­лы­ми пес­ня­ми, шут­ка­ми-при­ба­ут­ка­ми, шумом, гамом такая Мас­лен­ка мед­лен­но про­ез­жа­ла по всем ули­цам, сопро­вож­да­е­мая тучей каза­чат.

Сер­дись, бра­нись, дерись, а за хлеб садись

«На Мас­ле­ной неде­ле в Фор­штад­те, каза­чьем пред­ме­стье Орен­бур­га, была устро­е­на воен­ная поте­ха — взя­тие ледя­но­го город­ка. Отли­вая холод­ной голу­биз­ной, кру­то взды­ма­лась потеш­ная кре­пость над про­сто­ром пло­ща­ди, при­мы­кав­шей к ста­рин­но­му зем­ля­но­му валу, где уже тол­пил­ся собрав­ший­ся заго­дя про­стой народ. Пуб­ли­ка почи­ще — офи­це­ры гар­ни­зо­на и губерн­ские чинов­ни­ки с семья­ми — подъ­ез­жа­ла на извоз­чи­ках. Куп­цы, про­мыш­лен­ни­ки, степ­ные поме­щи­ки щего­ля­ли соб­ствен­ны­ми выез­да­ми: пара­ми и трой­ка­ми поро­ди­стых лоша­дей, кати­ли в коше­вах и жите­ли ближ­них ста­ниц. Дале­ко раз­но­сил­ся звон бубен­цов и коло­коль­чи­ков. Повиз­ги­вал под поло­зья­ми затвер­дев­ший от моро­за снег. Кри­ки лиха­чей сли­ва­лись с весе­лым ребя­чьим гомо­ном и жен­ским сме­хом».

А.Д. Коп­тя­е­ва — Собра­ние сочи­не­ний том 6, том 6. На Ура­ле-реке. Роман, часть пер­вая, Москва: изд-во Худо­же­ствен­ная лите­ра­ту­ра, Москва, 1975.

Гвоз­дем Мас­ле­ни­цы во всех каза­чьих посел­ках было взя­тие снеж­но­го город­ка. На его воз­ве­де­ние каж­дое каза­чье обще­ство еже­год­но выде­ля­ло извест­ную сум­му денег. На цер­ков­ной пло­ща­ди или на окра­ине ста­ни­цы из комьев сне­га стро­и­ли круг­лую, квер­ху сужав­шу­ю­ся баш­ню. На вер­шине ее ста­ви­ли флаг. Этот сне­го­вой столб-баш­ня и был город­ком. Вокруг него воз­во­ди­лась сте­на из сне­га. Око­ло глав­но­го, боль­шо­го город­ка, устро­ен­но­го для взрос­лых каза­ков, лепи­ли точ­но такой же, но малень­кий — для каза­чат.

Взя­тию снеж­но­го город­ка обыч­но пред­ше­ство­ва­ли скач­ки, джи­ги­тов­ка и дру­гие раз­вле­че­ния. Участ­ни­ки дели­лись на две коман­ды: «турок» и каза­ков. Горо­док был басти­о­ном «турок», на его вер­шине, рядом с фла­гом, воз­вы­шал­ся «сам турец­кий паша», казак, оде­тый в пест­рый бухар­ский халат, в шап­ку, обмо­тан­ную белым поло­тен­цем, ими­ти­ру­ю­щим чал­му. Со сто­ро­ны штур­му­ю­щих дава­ли сиг­нал к наступ­ле­нию.

Слы­ша­лись коман­ды: «Строй лаву!», «Марш, марш!» С гика­ньем, улю­лю­ка­ньем и кри­ка­ми «Ура!» сот­ня каза­ков с шаш­ка­ми наго­ло бро­са­лась на кре­пость. Сра­же­ния раз­во­ра­чи­ва­лись нешу­точ­ные, с ране­ны­ми и плен­ны­ми. Побе­ди­те­ля награж­да­ли день­га­ми или веща­ми — сапо­га­ми, шаш­кой, шап­кой.

Ты моло­дец, и я моло­дец, возь­мем за коври­ги конец

Раз­гул и весе­лье все­гда сопро­вож­да­ли отча­ян­ные шут­ки. Хозя­е­вам в Мас­ле­ни­цу не пола­га­лось зевать, остав­лен­ные без при­смот­ра сани потом нахо­ди­ли в овра­ге под горой. Моло­дые шут­ни­ки мог­ли тихонь­ко выкрасть их со дво­ра, что­бы съе­хать с бли­жай­шей горы.

Разъ­ез­жать с горя­щим факе­лом было для каза­ков обыч­ным делом, поэто­му, что­бы пока­зать свою удаль, они под­жи­га­ли метел­ки, закреп­лен­ные на длин­ных пал­ках, и ска­ка­ли по ули­цам, раз­ма­хи­вая и под­ме­тая ими доро­ги. Смель­ча­ки наде­ва­ли на пал­ку «рва­ную мор­ду», так назы­ва­ли при­спо­соб­ле­ние из рыбо­лов­ной сна­сти, круг­лой сети и про­де­той сквозь нее пал­ки. Два всад­ни­ка, взяв ее за оба кон­ца, под­жи­га­ли такую «мор­ду» и пус­ка­лись вскачь через всю ста­ни­цу.

В ста­рую рыбо­лов­ную снасть наби­ва­ли мно­го соло­мы и под­жи­га­ли ее. Горя­щая снасть с соло­мой воло­чи­лась за вер­блю­дом, на кото­ром сидел раз­ря­жен­ный, выма­зан­ный сажей казак в вывер­ну­том кожу­хе и шля­пе с огром­ным соло­мен­ным вер­хом. Сза­ди, за горя­щей соло­мой, шество­ва­ла груп­па ряже­ных с гар­мош­кой. Они, при­пля­сы­вая, затап­ты­ва­ли огонь, рас­пе­ва­ли пес­ни и частуш­ки.

Источ­ник: «Кук­лы в народ­ных костю­мах», 2013 год. № 46 с. 16–19.