Дюковы — достойнейшие представители купеческого общества

Несмот­ря на обшир­ность Рос­сий­ской импе­рии, даже самые отда­лен­ные друг от дру­га реги­о­ны часто ока­зы­ва­лись свя­зан­ны­ми тес­ны­ми кон­так­та­ми. Так, напри­мер, соглас­но архив­ным дан­ным, как мини­мум, с пер­вой поло­ви­ны XVIII в. жите­ли Росто­ва и его окрест­но­стей нала­ди­ли креп­кие свя­зи с Баш­ки­ри­ей и Южным Ура­лом.

Дом куп­цов Дюко­вых в с. Уго­ди­чи Ростов­ско­го уез­да (сего­дня Ростов­ский рай­он Яро­слав­ской обла­сти). Глав­ный восточ­ный фасад. Фото А. Г. Моро­зо­ва (2013).

Осво­е­ние рус­ски­ми юго-восточ­ных окра­ин Рос­сии дава­ло пред­при­им­чи­вым ростов­цам воз­мож­ность одни­ми из пер­вых вос­поль­зо­вать­ся откры­ва­ю­щи­ми­ся выго­да­ми в эко­но­ми­че­ской сфе­ре. Осно­ва­ние Орен­бур­га упро­сти­ло свя­зи со Сред­ней Ази­ей.

Орен­бург­ская тор­гов­ля хотя и была рис­ко­ван­ным заня­ти­ем (из-за частых гра­бе­жей кара­ва­нов), но при­но­си­ла огром­ную выго­ду – сна­ча­ла до 100 %, впо­след­ствии несколь­ко сни­зив­шу­ю­ся из-за кон­ку­рен­ции.

Одни­ми из наи­бо­лее зна­чи­тель­ных орен­бург­ских пред­при­ни­ма­те­лей XIX в., ростов­ца­ми по про­ис­хож­де­нию, были Дюко­вы, внес­шие зна­чи­тель­ный вклад как в орен­бург­скую тор­гов­лю, так и в обще­ствен­ную жизнь горо­да. Семья ранее уже при­вле­ка­ла вни­ма­ние как ростов­ских, так и орен­бург­ских иссле­до­ва­те­лей, но вновь выяв­лен­ные дан­ные поз­во­ля­ют рас­ши­рить, а в ряде слу­ча­ев и уточ­нить эти зна­ния.

Род Дюко­вых про­ис­хо­дил из кре­стьян Ростов­ско­го уез­да Яро­слав­ской губер­нии. По доку­мен­там XVIII – нача­ла XIX вв. Дюко­вы зна­чи­лись жите­ля­ми дерев­ни Тряс­ло­во при­хо­да села Уго­ди­чи. И село, и окрест­ные дерев­ни до 1804 г. при­над­ле­жа­ли Е.А. Голи­цы­ной, а после до 1809 года – ее бра­ту Ф. А. Кару. Филипп Алек­се­е­вич, соглас­но сво­е­му духов­но­му заве­ща­нию, всех кре­стьян вот­чи­ны отпу­стил в зва­ние «сво­бод­ных хле­бо­паш­цев», что, соглас­но сви­де­тель­ству, полу­чен­но­му в 1867 г. Дюко­вы­ми, всту­пи­ло в силу 4 фев­ра­ля 1810 г.

Самой замет­ной фигу­рой в пер­вой поло­вине XIX в. на Южном Ура­ле был Андрей Михай­ло­вич Дюков (ок. 1785 г. р. – 19.11.1854, умер в Орен­бур­ге). С 1811 г. он вёл тор­го­вые дела в Орен­бур­ге и по Орен­бург­ской линии в ком­па­нии со сво­им шури­ном (бра­том жены Анны) П.А. Вес­ни­ным, а потом и с под­рос­шим бра­том Васи­ли­ем (6.04.1800–16.05.1854, умер в Уго­ди­чах).

До нача­ла 30‑х гг. XIX в. А.М. Дюков тор­го­вал в Орен­бур­ге по кре­стьян­ско­му тор­го­во­му сви­де­тель­ству 3‑го рода, а затем 2‑го рода.

В 1844 г. уго­дич­ское обще­ство сво­бод­ных хле­бо­паш­цев удо­вле­тво­ри­ло про­ше­ние Андрея Михай­ло­ви­ча и уво­ли­ло его в купе­че­ство со всем семей­ством. Оно состо­я­ло из жены Анны Андре­ев­ны, в деви­че­стве Вес­ни­ной, сына Нико­лая, а так­же неот­де­лен­но­го бра­та Васи­лия Михай­ло­ви­ча, его супру­ги Ека­те­ри­ны Нико­ла­ев­ны и их детей Ека­те­ри­ны и Андрея. В 1845 г.

Андрей Михай­ло­вич про­сил орен­бург­ское купе­че­ство о при­ня­тии его с семей­ством в город­ское купе­че­ское сосло­вие. В нем он и состо­ял до 1848 г., а с 1849 г. и до смер­ти – вновь в ростов­ском купе­че­стве во вто­рой гиль­дии.

После его смер­ти вдо­ва объ­яв­ля­ла – до 1855 года – капи­тал по вто­рой гиль­дии, а потом пере­шла в первую.

Петр Андре­евич Вес­нин (ок. 1794-12.01.1870, похо­ро­нен в Росто­ве) так­же про­ис­хо­дил из кре­стьян с. Уго­ди­чи. Извест­но, что он в 1825 г. тор­го­вал в Орен­бур­ге по кре­стьян­ско­му тор­го­во­му сви­де­тель­ству 3 рода. В 1825 г. П. Вес­нин имел свою лав­ку в Гости­ном дво­ре г. Орен­бур­га. Обо­ро­ты тор­гов­ли состав­ля­ли око­ло 10 тыс. руб. в год. В 1838 г. он тор­го­вал в Орен­бур­ге как мос­ков­ский купец 3‑й гиль­дии, в 1843 г. – как ростов­ский купец 2‑й гиль­дии, а в 1860 г. как вос­кре­сен­ский 2‑й гиль­дии купец. Уже после смер­ти А.М. и В.М. Дюко­вых их сыно­вья Нико­лай Андре­евич и Андрей Васи­лье­вич сов­мест­но с П.А. Вес­ни­ным и его сыном Андре­ем (все зна­чи­лись уже куп­ца­ми 1‑й гиль­дии) объ­еди­ни­лись в Орен­бур­ге в пол­ное това­ри­ще­ство с капи­та­лом в 150 тыс. руб., начав­шее дея­тель­ность с 1 янва­ря 1865 г. Непо­сред­ствен­ное управ­ле­ние глав­ной кон­то­рой това­ри­ще­ства, рас­по­ла­гав­шей­ся в Орен­бур­ге, взял на себя Н.А. Дюков.

На сним­ке: Орен­бург, Дюков­ская пло­щадь (на фото опе­чат­ка) и Дюков­ская линия. Зда­ние бело­го цве­та — дом Н.А. Дюко­ва.

В Посе­мей­ных спис­ках куп­цов г. Орен­бур­га на 1894 г., вклю­чав­ших и уже умер­ших чле­нов семейств, в семье Вес­ни­ных зна­чи­лись потом­ствен­ный почет­ный граж­да­нин Андрей Пет­ро­вич (ок. 1816–25.05.1888, похо­ро­нен в Росто­ве), его жена Агра­фе­на (Агрип­пи­на) Нико­ла­ев­на (16.06.1818–25.07.1907) и их сыно­вья Сер­гей (умер в 1883 г.), Алек­сей (41 год) и Нико­лай (36 лет), а так­же вну­ки – Алек­сандр Сер­ге­е­вич (24.10.1875 г. р.) и Ека­те­ри­на Сер­ге­ев­на (14 лет, т. е. ок. 1880 г. р. ).

Пред­при­ни­ма­тель­ская дея­тель­ность Дюко­вых и Вес­ни­ных была раз­но­об­раз­на, что харак­тер­но для куп­цов, тор­гов­цев пер­вой поло­ви­ны – сере­ди­ны XIX в. П. Н. Стол­пян­ский упо­ми­нал о Дюко­ве как о тор­гов­це мясом. В 1825 г. А.М. Дюков имел в Гости­ном дво­ре Орен­бур­га кла­до­вую и соб­ствен­ную лав­ку, при­каз­чи­ком в кото­рой был его брат Васи­лий. Тор­го­вые обо­ро­ты заве­де­ния дости­га­ли 20 тыс. р. в год.

Андрей Михай­ло­вич сам неод­но­крат­но ездил «в степь» по тор­го­вым делам или посы­лал туда сво­их при­каз­чи­ков. Обо­ро­ты тор­гов­ли А.М. Дюко­ва на орен­бург­ском Мено­вом дво­ре в нача­ле 1830‑х гг. состав­ля­ли до 85 тыс. руб. Доку­мен­ты сооб­ща­ют, что с 1815 по 1846 г. капи­тал А. М. Дюко­ва воз­рос до 500 тыс. руб. К сере­дине XIX в. сов­мест­ная пред­при­ни­ма­тель­ская дея­тель­ность Дюко­вых и Вес­ни­ных име­ла уже мил­ли­он­ный обо­рот, глав­ным обра­зом по мено­вой тор­гов­ле с кир­ги­за­ми, коканд­ца­ми, Буха­рой и Хивой.

Для закуп­ки това­ров в Сред­ней Азии ком­па­ньо­ны сна­ря­жа­ли кара­ва­ны. Сохра­нил­ся любо­пыт­ный доку­мент – пись­мо Васи­лия Михай­ло­ви­ча Дюко­ва одно­му из сво­их ростов­ских род­ствен­ни­ков – И.А. Тито­ву от 25 июня 1846 г., в кото­ром упо­ми­на­ют­ся и ком­мер­че­ские дела. В част­но­сти, сооб­ща­ет­ся, что их кара­ван из Хивы в 1500 вер­блю­дов с «хлоп­ча­той бума­гой» и маре­ной ожи­да­ет­ся на днях, а вот о бухар­ском кара­ване – «слу­хов не име­ем». В целом же тор­гов­ля идет «по-преж­не­му».

Ком­па­ньо­ны заку­па­ли в Сред­ней Азии «хлоп­ча­тую бума­гу» и сбы­ва­ли ее в Москве, «у Мака­рия» (Мака­рьев­ская ярмар­ка), на Ростов­ской ярмар­ке куп­цам – вла­дель­цам бума­го­пря­диль­ных, сит­це­вых, бума­гот­кац­ких фаб­рик. Сре­ди их дело­вых парт­не­ров были моск­ви­чи А.К. Кре­стов­ни­ков, С.Л. Лепеш­кин, С.В. Моро­зов, М Г. Соло­дов­ни­ков, А.В. Тре­тья­ков, бра­тья Хлу­до­вы, а так­же ива­нов­цы К.Е. Дур­де­нев­ский, Ган­ду­ри­ны и Гаре­ли­ны, И.С. Коно­ва­лов из Боня­чек (нынеш­няя Вичу­га). Гото­вые же тка­ни вез­лись из Моск­вы «в степь».

Так­же Дюков и Вес­нин вели торг пухом (белым и серым чище­ным, нечи­ще­ным пухом – сыр­цом) в Санкт-Петер­бур­ге, Москве, Росто­ве. Сре­ди их дело­вых парт­не­ров были куп­цы-сукон­щи­ки, моск­ви­чи И.В. Носов и Чет­ве­ри­ко­вы. Через при­каз­чи­ков в Москве сбы­вал­ся шелк-сырец, а так­же велась тор­гов­ля медью, заку­па­е­мой у Загряж­ских (ско­рее все­го, с Кана­ни­коль­ско­го меде­пла­виль­но­го заво­да), в Москве, Яро­слав­ле, Сама­ре.

Зани­ма­лись пред­при­ни­ма­те­ли и раз­ве­де­ни­ем бара­нов. Тор­гов­ля бара­ньим салом, кото­рое ком­мер­сан­ты про­из­во­ди­ли сами, а так­же заку­па­ли у мест­ных жите­лей и «в сте­пи», была еще одной ста­тьей дохо­да. При­над­ле­жав­шие Дюко­вым и Вес­ни­ным ста­да были доста­точ­но вну­ши­тель­ны. Так, в зиму 1843–1844 г. ими были отда­ны «на зимов­ку» в раз­ные места более 6 тыс. бара­нов. Тогда же в их дело­вых доку­мен­тах отме­че­но нали­чие у них «сала в закуп­ке», а так­же сала «сво­их бара­нов» более 10 тыс. пудов на сум­му более 80 тыс. руб. Дру­гая часть сала «сво­их бара­нов» нахо­ди­лась в это же вре­мя для про­да­жи в Сама­ре. Сбы­ва­лись так­же туши бара­нов и овчи­ны «сво­е­го бою». К декаб­рю 1843 г. послед­них было в нали­чии в Орен­бур­ге более 13 тысяч штук. В Сама­ре велась тор­гов­ля так­же и говя­ди­ной.

Само­сто­я­тель­ная пере­ра­бот­ка сырья поз­во­ля­ла пред­при­ни­ма­те­лям зна­чи­тель­но уве­ли­чить соб­ствен­ную при­быль. В «Ведо­мо­сти о фаб­ри­ках и заво­дах Орен­бург­ской губер­нии» за 1844 г. А.М. Дюков зна­чил­ся вла­дель­цем сало­то­пен­но­го заво­да в Орен­бур­ге. Завод выпус­кал при­мер­но 5 тыс. пуд. сала еже­год­но и мог счи­тать­ся сред­ним по объ­е­мам про­из­вод­ства. По дан­ным ведо­мо­сти за 1849 г. доход­ность это­го заве­де­ния соста­ви­ла 14 тыс. р. в год.

1854 год ока­зал­ся пере­лом­ным в исто­рии семьи. А.М. и В.М. Дюко­вы уми­ра­ют, и ком­па­ньо­на­ми уже пре­ста­ре­ло­го П.А. Вес­ни­на ста­но­вят­ся их сыно­вья.

Сын Васи­лия Михай­ло­ви­ча Дюко­ва Андрей Васи­лье­вич (ок. 1838 г. р.) в 1870‑е гг. чис­лил­ся орен­бург­ским почет­ным граж­да­ни­ном и куп­цом 1‑й гиль­дии. 12 октяб­ря 1873 г. в Орен­бур­ге «от родов» в воз­расте 28 лет скон­ча­лась его жена Ната­лья Афа­на­сьев­на Дюко­ва.

В семье оста­лись дети – доче­ри Ека­те­ри­на (1864 г. р.), Алек­сандра (1867 г. р.) и сын Вла­ди­мир (18 июня 1870 г. р.). В декаб­ре 1875 г. в мет­ри­че­ской кни­ге Воз­не­сен­ской церк­ви г. Орен­бур­га, кото­рая рас­по­ла­га­лась в Гости­ном дво­ре горо­да, состо­я­лось кре­ще­ние Ива­на – сына Андрея Васи­лье­ви­ча Дюко­ва и его вто­рой жены Сера­фи­мы Ива­нов­ны.

Вос­при­ем­ни­ка­ми ста­ли потом­ствен­ный почет­ный граж­да­нин, орен­бург­ский купец 1‑й гиль­дии Нико­лай Андре­евич Дюков и жена потом­ствен­но­го почет­но­го граж­да­ни­на, вос­кре­сен­ско­го 1‑й гиль­дии купе­че­ско­го сына Мария Алек­сан­дров­на Вес­ни­на. Так что дело­вые свя­зи тес­но спле­та­лись с род­ствен­ны­ми, что про­сле­жи­ва­ет­ся прак­ти­че­ски на про­тя­же­нии все­го сто­ле­тия.

В кон­це жиз­ни фор­ту­на отвер­ну­лась от Андрея Васи­лье­ви­ча. Он очень нуж­дал­ся, посто­ян­но менял места житель­ства. Сохра­ни­лись его слез­ные пись­ма к «мно­го­ува­жа­е­мо­му и доб­ро­му пле­мян­ни­ку» А.А. Тито­ву в Ростов (пер­вое сохра­нив­ше­е­ся пись­мо дати­ру­ет­ся 1899 г., а послед­нее – 1907) с уни­жен­ной прось­бой при­слать «сколь­ко-нибудь денег» или с бла­го­дар­но­стью за при­слан­ные. Посыл­ки состав­ля­ли по 25 руб. раз или два раза в год. Если денег дол­го не было, он умо­лял «пожа­леть бед­но­го дядю», помочь «бед­но­му семей­ству», кото­рое «ино­гда сидит без кус­ка хле­ба».

Дом Нико­лая Андре­еви­ча Дюко­ва на Дюков­ской линии (совр. ул. Гая, 5). Совре­мен­ное состо­я­ние, над­стро­ен 3‑й этаж. Фото Е. В. Бур­луц­кой.

Сын Андрея Михай­ло­ви­ча Нико­лай Андре­евич Дюков родил­ся в Орен­бур­ге 17 фев­ра­ля 1824 г.

В 1872 г. Нико­лай Андре­евич пере­се­лил­ся со всем сво­им семей­ством в Орен­бург на посто­ян­ное житель­ство и сам стал хозя­и­ном огром­но­го тор­го­во-про­мыш­лен­но­го дела. В Орен­бур­ге Дюко­вы обос­но­ва­лись в город­ской усадь­бе, часть кото­рой сохра­ни­лась до насто­я­ще­го вре­ме­ни. Оце­ноч­но-рас­клад­ная ведо­мость недви­жи­мых иму­ществ в г. Орен­бур­ге на 1890 г. опи­сы­ва­ет усадь­бу Дюко­ва так: 3‑я часть горо­да. Квар­тал 128. Дом № 2. «Камен­ный 2‑этажный дом и фли­гель, кара­ул­ка, дере­вян­ная изба, сме­шан­ный кор­пус служб, камен­ная палат­ка. Все кры­то желе­зом. И дере­вян­ные холод­ные служ­бы, кры­тые тесом и желе­зом». Сто­и­мость усадь­бы соста­ви­ла 20 тыс. руб.

Семья Нико­лая Андре­еви­ча вклю­ча­ла в себя жену – Любовь Алек­се­ев­ну, в деви­че­стве Путо­ло­ву (1832 г. р.), сыно­вей Андрея (1850 г. р.), Нико­лая (род. 13 авгу­ста 1858 г.) и доче­рей Анну (1854 г. р.), Марью (1863 г. р.) и Софью (1865–1889).

Путо­ло­вы – род­ствен­ни­ки жены – были одной из пяти круп­ней­ших купе­че­ских дина­стий
Орен­бур­га, име­ли род­ствен­ные свя­зи с куп­ца­ми Дее­вы­ми, зна­ме­ни­ты­ми сво­ей мас­штаб­ней­шей тор­гов­лей в Ази­ат­ской сте­пи. Путо­ло­вы име­ли и еще одну род­ствен­ную связь с Дюко­вы­ми и Вес­ни­ны­ми.

В 1865 г. в селе Уго­ди­чи состо­я­лось бра­ко­со­че­та­ние орен­бург­ско­го купе­че­ско­го сына Яко­ва Алек­се­е­ви­ча Путо­ло­ва (22 лет) с «села Ива­но­ва купе­че­ской доче­рью» деви­цей Ека­те­ри­ной Михай­лов­ной Ган­ду­ри­ной (18 лет). Неве­ста по линии мате­ри была внуч­кой Андрея Михай­ло­ви­ча Дюко­ва, а так­же род­ной сест­рой Марии Михай­лов­ны в заму­же­стве Вес­ни­ной. Бла­го­да­ря род­ствен­ным свя­зям, Путо­ло­вы, Дее­вы, Дюко­вы и Вес­ни­ны сосре­до­то­чи­ли в сво­их руках основ­ной тор­го­вый обо­рот в Орен­бур­ге.

«Про­ект камен­но­го с палат­кой фли­ге­ля Потом­ствен­но­го почет­но­го граж­да­ни­на Нико­лая Андре­еви­ча Дюко­ва в 3 части г. Орен­бур­га». Источ­ник: ГАОО. Ф. 41. Оп. 1. Д. 874/13. Л. 14

На новом месте житель­ства Н. А. Дюков при­об­рел извест­ность и гро­мад­ный авто­ри­тет не толь­ко в плане тор­го­вых свя­зей, но и в дру­гих сфе­рах обще­ствен­ной и част­ной жиз­ни. Как отме­ча­лось в газе­те «Орен­бург­ский листок»:

«он – глас­ный город­ской думы, учре­ди­тель и пер­вый дирек­тор город­ско­го обще­ствен­но­го бан­ка, учре­ди­тель и пред­се­да­тель сове­та обще­ства вза­им­но­го кре­ди­та, член учёт­ных коми­те­тов отде­ле­ний госу­дар­ствен­но­го и волж­ско-кам­ско­го бан­ков, член мно­же­ства бла­го­тво­ри­тель­ных учре­жде­ний, член сове­та и коми­те­та по соору­же­нию ново­го собор­но­го хра­ма, город­ской депу­тат по важ­ным слу­ча­ям госу­дар­ствен­ной жиз­ни, пай­щик илец­ко­го това­ри­ще­ства соле­про­мыш­лен­ни­ков, купец и вид­ный коже­вен­ный завод­чик (луч­шей юфти), а в част­ной жиз­ни – он тихий, крот­кий чело­век, искрен­ний доб­ро­же­ла­тель, опыт­ный совет­ник, нели­це­мер­ный друг, радуш­ный хле­бо­сол, надёж­ный това­рищ и неустан­ный работ­ник, с серд­цем мяг­ким на всё доб­рое, чест­ное и обще­ствен­но-полез­ное, все­гда отзыв­чи­вый».

Н.А. Дюков стал учре­ди­те­лем и был избран пер­вым дирек­то­ром Город­ско­го обще­ствен­но­го бан­ка, откры­то­го 17 июня 1864 г. Орен­бург­ский город­ской обще­ствен­ный банк созда­вал­ся как кре­дит­ное учре­жде­ние для сред­них и мел­ких кли­ен­тов, како­вы­ми пре­иму­ще­ствен­но и явля­лись орен­бург­ские ком­мер­сан­ты. В силу сво­е­го гео­гра­фи­че­ско­го поло­же­ния г. Орен­бург исто­ри­че­ски выпол­нял стра­те­ги­че­скую функ­цию ворот в ази­ат­ские стра­ны, что отра­зи­лось и на Орен­бург­ском город­ском обще­ствен­ном бан­ке. Ему пред­пи­сы­ва­лось:

«При­ни­мать в банк для обра­ще­ния из про цен­тов окла­ды не толь­ко от лиц, при­над­ле­жа­щих к чис­лу орен­бург­ских обы­ва­те­лей, но и от подан­ных сред­не­ази­ат­ских вла­де­ний, и от кир­ги­зов»

и

«выда­вать ссу­ды под залог застра­хо­ван­но­го от огня това­ра ни одно­го рос­сий­ско­го про­из­вод­ства, но и това­ров сред­не­ази­ат­ских вла­де­ний».

И, что совсем необыч­но для рос­сий­ских бан­ков, ему пред­ла­га­лось осу­ществ­лять «допу­ще­ние в чле­ны бан­ка кара­ван-башей Бухар­ско­го, Хивин­ско­го и Какан­ско­го, а так­же депу­та­тов от Кир­ги­зов».

Такие спе­ци­фи­че­ские пра­ви­ла устрой­ства и функ­ци­о­ни­ро­ва­ния Орен­бург­ско­го город­ско­го бан­ка были свя­за­ны с тем, что мест­ное купе­че­ство было тес­ней­шим обра­зом свя­за­но с ази­ат­ски­ми рын­ка­ми. А. Алек­то­ров, автор «Исто­рии Орен­бург­ской губер­нии» (1883), на стра­ни­цах сво­ей кни­ги сето­вал на то, что с построй­кой желез­ной доро­ги через Орен­бург сред­не­ази­ат­ская тор­гов­ля,

«быв­шая более ста лет в руках орен­бург­ско­го купе­че­ства, выскольз­ну­ла из этих рук… В насто­я­щее вре­мя глав­ные това­ры Сред­ней Азии – хло­пок и шелк или везут­ся в Моск­ву и Ниж­ний сами­ми ази­ат­ца­ми, или ску­па­ют­ся у них аген­та­ми рус­ских фаб­ри­кан­тов. Из скуп­щи­ков хлоп­ка оста­лись трое: Куд­рин, Дюков и Наза­ров, кото­рые дело ведут не на соб­ствен­ный риск, а по комис­сии от фаб­ри­кан­тов же…».

В 1870‑х гг. за Дюко­вым чис­лил­ся коже­вен­ный завод за Ура­лом. На немиз шкур яло­вых телят выра­ба­ты­вал­ся осо­бый сорт кожи, назы­ва­е­мый крас­ная юфть. Крас­ная юфть под назва­ни­ем «рус­ской кожи» в то вре­мя в боль­шом коли­че­стве выво­зи­лась в Азию и Запад­ную Евро­пу, где весь­ма цени­лась ино­стран­ца­ми и пере­ра­ба­ты­ва­лась в раз­но­об­раз­ные мел­кие изде­лия: порт­моне, порт­си­га­ры и т. п. В 1882 г. в Москве откры­лась Все­рос­сий­ская про­мыш­лен­но-худо­же­ствен­ная выстав­ка, кото­рая пред­ста­ви­ла пло­ды дея­тель­но­сти наро­дов импе­рии за две­на­дцать лет, про­шед­ших с послед­не­го ана­ло­гич­но­го смот­ра 1870 г. в Санкт-Петер­бур­ге. Вся Рос­сия, вклю­чая самые отда­лен­ные про­вин­ции, пред­ста­ви­ла образ­цы мест­ных изде­лий.

Н.А. Дюков демон­стри­ро­вал на выстав­ке бара­нье сало в кур­дюч­ных фор­мах и свою крас­ную юфть.

В апре­ле 1877 г. Нико­лай Андре­евич вме­сте с орен­бург­ски­ми куп­ца­ми 1‑й гиль­дии Дее­вым, Наза­ро­вым и Оглод­ко­вым стал пай­щи­ком Илец­ко­го това­ри­ще­ства соле­про­мыш­лен­ни­ков. Ком­па­ния арен­до­ва­ла соля­ной про­мы­сел сро­ком на 12 лет.

По кон­трак­ту с Мини­стер­ством госу­дар­ствен­ных иму­ществ и Гор­ным депар­та­мен­том арен­да­то­ры были обя­за­ны еже­год­но добы­вать не менее 1 млн пуд. соли (до 1889 г. откры­тым спо­со­бом, а затем перей­ти к под­зем­ной шахт­ной добы­че), а так­же содер­жать при про­мыс­ле боль­ни­цу на 10 кро­ва­тей и апте­ку. Для рабо­ты на Илец­ком соля­ном про­мыс­ле пай­щи­ки долж­ны были при­ни­мать аре­стан­тов Илец­кой цен­траль­ной каторж­ной тюрь­мы. Дюко­вы тор­го­ва­ли солью в Сама­ре.

В 1897 г. в Орен­бур­ге открыл­ся Тор­го­вый дом «Нико­лай Дюков и сыно­вья» или «Нико­лай Дюков с сыно­вья­ми», так­же тор­гу­ю­щий солью.

Нико­лай Андре­евич являл­ся Почет­ным чле­ном Орен­бург­ско­го Губерн­ско­го ста­ти­сти­че­ско­го коми­те­та. Он был глас­ным думы (1888–1891), город­ским депу­та­том по важ­ным слу­ча­ям госу­дар­ствен­ной жиз­ни. Н.А. Дюков отли­чал­ся и сво­ей бла­го­тво­ри­тель­ной дея­тель­но­стью. Как член Сове­та и Коми­те­та по соору­же­нию ново­го собор­но­го хра­ма он пожерт­во­вал 1 тыс. руб. сер. на крест глав­но­го купо­ла кафед­раль­но­го Казан­ско-Бого­ро­диц­ко­го собо­ра в Орен­бур­ге. В 1875 г. он был объ­яв­лен почет­ным чле­ном

«Обще­ства вспо­мо­ще­ство­ва­ния нуж­да­ю­щим­ся уче­ни­кам Орен­бург­ской гим­на­зии».

За свою бла­го­тво­ри­тель­ность по Яро­слав­ской епар­хии Н.А. Дюков полу­чил сереб­ря­ную медаль на Ста­ни­слав­ской лен­те. Кро­ме нее, Нико­лай Андре­евич имел еще несколь­ко меда­лей: одну сереб­ря­ную на Аннин­ской лен­те, одну золо­тую на Ста­ни­слав­ской лен­те, одну золо­тую на Аннин­ской лен­те с над­пи­сью «За усер­дие» для ноше­ния на шее и, сверх того, знак крас­но­го кре­ста.

В про­стран­ном некро­ло­ге, опуб­ли­ко­ван­ном газе­той «Орен­бург­ский листок» осе­нью 1894 года, гово­ри­лось:

"10 октяб­ря (прим. 22 октяб­ря по ново­му сти­лю) скон­чал­ся орен­бург­ский пер­вой гиль­дии купец Нико­лай Андре­евич Дюков на 71 году жиз­ни после непро­дол­жи­тель­ной болез­ни (вос­па­ле­ние лёг­ких). Печаль­ная весть быст­ро раз­нес­лась по горо­ду, и все искренне жела­ли почив­ше­му цар­ствия небес­но­го. Так было попу­ляр­но здесь чест­ное имя это­го доб­ро­душ­но­го обще­ствен­но­го дея­те­ля, ред­кост­но­го хле­бо­со­ла, бла­го­де­те­ля мно­гих без­доль­ных горе­мык, набож­но­го хри­сти­а­ни­на, рев­ни­те­ля о бла­го­ле­пии хра­мов Божи­их, при­мер­но­го отца истин­но-рус­ской семьи и горя­че­го пат­ри­о­та!

Нико­лай Андре­евич Дюков родил­ся в Орен­бур­ге 17 фев­ра­ля 1824 года в купе­че­ской семье, кото­рая в 1861 году Высо­чай­шей гра­мо­той воз­ве­де­на в зва­ние потом­ствен­но­го почёт­но­го граж­дан­ства. Отец почив­ше­го купец Андрей Михай­ло­вич Дюков счи­тал­ся на посто­ян­ном житель­стве в с. Уго­ди­чах близ Росто­ва, но с 1811 года вёл тор­го­вые дела в Орен­бур­ге и по орен­бург­ской линии, сбы­вая мос­ков­скую ману­фак­ту­ру и ску­пая сырьё в ком­па­нии с род­ствен­ни­ком сво­им Вес­ни­ным. Об этом упо­ми­на­ет­ся и в актах усми­ре­ния Пуга­чёв­ско­го бун­та. Род Дюко­вых про­ис­хо­дит из кре­стьян Яро­слав­ской губер­нии, так назы­ва­е­мых «сво­бод­ных хле­бо­паш­цев», отпу­щен­ных на волю поме­щи­ком гене­ра­лом Каром (зна­ме­ни­тым в своё вре­мя по неуда­чам в раз­гро­ме шаек Пуга­чё­ва). К поло­вине теку­ще­го сто­ле­тия тор­го­вый дом А.М. Дюко­ва имел уже мил­ли­он­ный обо­рот, глав­ней­шим обра­зом по мено­вой тор­гов­ле с кир­ги­за­ми, коканд­ца­ми, Буха­рой, Хивой.

В 1872 году Нико­лай Андре­евич пере­се­ля­ет­ся с родом сво­им в Орен­бург на посто­ян­ное житель­ство, и сам ста­но­вит­ся хозя­и­ном огром­но­го тор­го­во-про­мыш­лен­но­го дела. С это­го вре­ме­ни лич­ность покой­но­го при­об­ре­та­ет извест­ность и гро­мад­ный авто­ри­тет не толь­ко в мест­ном купе­че­ском мире, но и в раз­ных сфе­рах обще­ствен­ной и част­ной жиз­ни. Он — глас­ный город­ской думы, учре­ди­тель и пер­вый дирек­тор город­ско­го обще­ствен­но­го бан­ка, учре­ди­тель и пред­се­да­тель сове­та обще­ства вза­им­но­го кре­ди­та, член учёт­ных коми­те­тов отде­ле­ний госу­дар­ствен­но­го и волж­ско-кам­ско­го бан­ков, член мно­же­ства бла­го­тво­ри­тель­ных учре­жде­ний, член сове­та и коми­те­та по соору­же­нию ново­го собор­но­го хра­ма, город­ской депу­тат по важ­ным слу­ча­ям госу­дар­ствен­ной жиз­ни, пай­щик илец­ко­го това­ри­ще­ства соле­про­мыш­лен­ни­ков, купец и вид­ный коже­вен­ный завод­чик (луч­шей юфти), а в част­ной жиз­ни — он тихий, крот­кий чело­век, искрен­ний доб­ро­же­ла­тель, опыт­ный совет­ник, нели­це­мер­ный друг, радуш­ный хле­бо­сол, надёж­ный това­рищ и неустан­ный работ­ник, с серд­цем мяг­ким на всё доб­рое, чест­ное и обще­ствен­но-полез­ное, все­гда отзыв­чи­вый".

Совре­мен­ник Н.А. Дюко­ва под­чёр­ки­вал:

«Столь замет­ная жизнь, лич­ность и дея­тель­ность Нико­лая Андре­еви­ча спра­вед­ли­во были взыс­ка­ны свы­ше: покой­ный имел Высо­чай­шие награ­ды — две боль­ших золо­тых меда­ли, одну боль­шую сереб­ря­ную медаль, орден Свя­то­го Ста­ни­сла­ва 3‑ей сте­пе­ни, знак Крас­но­го Кре­ста и медаль за уча­стие в депу­та­ции при Коро­на­ции Их Вели­честв. Со сво­ей сто­ро­ны мест­ное обще­ствен­ное город­ское управ­ле­ние почти­ло заслу­ги Нико­лая Андре­еви­ча поста­нов­кой порт­ре­та его в прав­ле­нии город­ско­го обще­ствен­но­го бан­ка как пер­во­го дирек­то­ра и учре­ди­те­ля, без­мезд­но и с поль­зой нес­ше­го свои нелёг­кие тру­ды. Все гово­рят теперь: »Умер доб­рей­ший чело­век". И это ещё одна, при­том наи­луч­шая, награ­да почив­ше­му на зем­ле!

Послед­ни­ми забо­та­ми покой­но­го были дела соору­же­ния ново­го собор­но­го хра­ма в Орен­бур­ге (прим. печаль­но зна­ме­ни­тый Казан­ский кафед­раль­ный собор, раз­ру­шен­ный в 30‑е годы ХХ века), и он неза­дол­го до смер­ти участ­во­вал в коми­те­те по жгу­че­му вопро­су о доб­ро­ка­че­ствен­но­сти рабо­ты в испол­не­нии глав­но­го собор­но­го кре­ста, но про­сту­див­шись, зане­мог и 6 октяб­ря (прим. 18 октяб­ря по ново­му сти­лю) не смог уже быть при тор­же­стве освя­ще­ния кре­ста. В этот день он при­слал круп­ную жерт­ву — ещё тыся­чу руб­лей, спе­ци­аль­но на крест, слов­но пред­чув­ствуя, что не дождёт­ся водру­же­ния его, кото­рое совер­ши­лось нака­нуне смер­ти жерт­во­ва­те­ля".

Сре­ди архив­ных мате­ри­а­лов сохра­ни­лось и опи­са­ние про­ща­ния орен­бурж­цев с Нико­ла­ем Андре­еви­чем Дюко­вым:

"Пани­хи­ды, отпе­ва­ние и похо­ро­ны 12 октяб­ря (24 октяб­ря по ново­му сти­лю) отме­че­ны необы­чай­ным здесь мно­го­люд­ством. На пани­хи­де и при отпе­ва­нии при­сут­ство­ва­ли пред­се­да­тель собор­но-стро­и­тель­но­го сове­та, Орен­бург­ский губер­на­тор гене­рал-май­ор В.И. Ершов, пред­се­да­тель стро­и­тель­но­го коми­те­та, орен­бург­ский вице-губер­на­тор гене­рал-май­ор А.А. Лома­чев­ский, все чле­ны коми­те­та, город­ской голо­ва Н.А. Сере­да, почёт­ное купе­че­ство и мно­же­ство почи­та­те­лей памя­ти покой­но­го. За отпе­ва­ние ска­за­ны два похваль­ных сло­ва про­то­и­е­ре­ем отцом Семё­но­вым и свя­щен­ни­ком отцом Руд­нян­ским.

Гроб несён был на руках до моги­лы (похо­ро­нен в огра­де жен­ско­го мона­сты­ря), тра­ур­ная же колес­ни­ца слу­жи­ла лишь поме­ще­ни­ем для мно­го­чис­лен­ных вен­ков, из кото­рых выде­ля­лись сле­ду­ю­щие вен­ки с над­пи­ся­ми: «Доб­ро­му, спра­вед­ли­во­му, неза­бвен­но­му хозя­и­ну от искренне бла­го­дар­но­го серд­ца слу­жа­щих», «Неза­бвен­но­му от город­ско­го прав­ле­ния», «От город­ско­го обще­ствен­но­го бан­ка», «От бла­го­дар­ной адми­ни­стра­ции обще­ства вза­им­но­го кре­ди­та», «От слу­жа­щих соле­про­мыш­лен­но­го това­ри­ще­ства», «От слу­жа­щих мага­зи­на доб­ро­му хозя­и­ну».

У новостро­я­ще­го­ся собо­ра гроб оста­но­ви­ли, и здесь отслу­же­на была лития, а по пути к клад­би­щу у коло­коль­но­го заво­да (прим. был устро­ен масте­ра­ми извест­но­го мос­ков­ско­го завод­чи­ка Фин­лянд­ско­го, (отли­вав­ше­го коло­ко­ла к хра­му Хри­ста Спа­си­те­ля) на тер­ри­то­рии нынеш­не­го цен­траль­но­го рын­ка для отлив­ки коло­ко­лов к Казан­ско­му кафед­раль­но­му собо­ру) зво­ни­ли в толь­ко что отли­тый и под­ве­шен­ный новый собор­ный коло­кол. Сия­ю­щий с высо­ты небес новый бле­стя­щий собор­ный крест и этот коло­коль­ный звон как бы при­со­еди­ня­ли своё напут­ствие в Бозе почив­ше­му тру­же­ни­ку и уми­ля­ли серд­ца.

В семье покой­но­го оста­лись вдо­ва Любовь Алек­се­ев­на (урож­дён­ная Путо­ло­ва), два сына и две доче­ри".

Поз­во­лим себе несколь­ко цитат из речей свя­щен­но­слу­жи­те­лей при погре­бе­нии Н.А. Дюко­ва. М.Ф. Руд­нян­ский, обра­ща­ясь к при­хо­жа­нам Воз­не­сен­ской церк­ви (нахо­ди­лась на Гости­ном дво­ре), ска­зал:

"Какие же были подви­ги, кои­ми озна­ме­но­ва­на мно­го­лет­няя жизнь покой­но­го? За какую осо­бую доб­ро­де­тель так досто­чти­ма память покой­ни­ка, гроб кото­ро­го окру­жа­ют и пас­ты­ри Церк­ви, сонм людей име­ни­тых и про­стых? Дви­жи­мые искрен­ней любо­вью, освя­тим слав­ную память усоп­ше­го доб­рым сло­вом о его жиз­ни и дея­тель­но­сти.

Полу­чив­ши стро­гое рели­ги­оз­ное вос­пи­та­ние от сво­их пра­во­слав­ных роди­те­лей в то доб­рое ста­рое вре­мя, когда книж­ное обу­че­ние осно­ва­но было более все­го на стра­хе и нака­за­нии Гос­под­нем, покой­ный Нико­лай Андре­евич всю жизнь оста­вал­ся вер­ным носи­те­лем и хра­ни­те­лем той досто­слав­ной древне-рус­ской, пра­во­слав­но-хри­сти­ан­ской жиз­ни, блю­сти и беречь кото­рую, как доро­гое и бога­тое насле­дие, при­зва­ны все мы, все вер­ные сыны оте­че­ства рус­ско­го. За вели­кое бла­го­де­я­ние он при­зна­вал всё доб­рое и полез­ное, что слу­жи­ло сча­стию ближ­не­го, что поспе­ше­ство­ва­ло бла­гу обще­ствен­но­му, что воз­вы­ша­ло и про­слав­ля­ло свя­тую цер­ковь и род­ное оте­че­ство.

Пред нами, как бы живым явля­ет­ся сим­па­тич­ный образ это­го пре­вос­ход­ной души чело­ве­ка, души бого­бо­яз­нен­ной, скром­ной, дру­же­ствен­ной, испол­нен­ной бла­го­да­ти. Вот он у себя дома, в кру­гу семьи, крот­кий, лас­ко­вый, бла­го­с­нис­хо­ди­тель­ный, всех любя­щий и люби­мый все­ми. Его авто­ри­тет как отца и гла­вы семей­ства очень высок, он подо­бен авто­ри­те­ту древ­них бла­го­че­сти­вых пат­ри­ар­хов. Вот он явля­ет­ся на обшир­ное поле обще­ствен­ной дея­тель­но­сти и там, подоб­но опыт­но­му корм­че­му, руко­во­дит дела­ми обще­ства, то как пер­вый дирек­тор обще­ствен­но­го бан­ка, то как глас­ный думы город­ской, то вооб­ще как вер­ный блю­сти­тель обще­ствен­ных инте­ре­сов, состоя чле­ном в раз­ных коми­те­тах и комис­си­ях обще­ствен­но­го управ­ле­ния. И здесь, про­ли­вая всю­ду свет муд­ро­го зна­ния в делах, он все­гда оста­вал­ся вер­ным само­му себе — дея­те­лем бес­ко­рыст­ным, усерд­ным, доб­ро­плод­ным.

Дело­вым и доб­ро­со­вест­ным тру­же­ни­ком он был как в делах обще­ствен­ных, так и в сво­их соб­ствен­ных, а в тор­го­вом мире он стя­жал достой­ную сла­ву чест­но­го дель­ца и вер­но­го това­ри­ща, для кото­ро­го сло­во — закон, прав­да — доро­же жиз­ни. И не муд­ре­но, поче­му так глу­бо­ко ува­жа­ли его не толь­ко люди рус­ские, но и ино­вер­ные тор­гов­цы, почи­тая его за отца, бра­та, дру­га сво­е­го. Таков был покой­ный Нико­лай Андре­евич — этот по истине бла­го­род­ней­ший и чест­ней­ший пред­ста­ви­тель мест­но­го купе­че­ско­го обще­ства".

Затем М.Ф. Руд­нян­ский рас­ска­зал о щед­ро­сти Н.А. Дюко­ва по отно­ше­нию к орен­бург­ским хра­мам:

«В делах цер­ков­но­го и обще­ствен­но­го бла­го­тво­ре­ния он все­гда шёл впе­ре­ди дру­гих. Его любовь к бла­го­укра­ше­нию хра­мов, к бла­го­ле­пию чина цер­ков­но­го и бого­слу­же­ния нам извест­ны. Бла­го­ле­пие и сего цер­ков­но­го хра­ма, им люби­мо­го, во мно­гом обя­за­но щед­рой руке покой­но­го бла­го­тво­ри­те­ля. Там на свя­том пре­сто­ле два свя­щен­ных Еван­ге­лия и два кре­ста мно­го­цен­ных над­пи­са­ны: »Дар куп­цов Вес­ни­ных и Дюко­вых«. Далее как член стро­и­тель­но­го коми­те­та самое рев­ност­ное усер­дие покой­ный при­ни­мал в деле соору­же­ния ново­го собор­но­го хра­ма. Тот крест, кото­рый теперь тор­же­ствен­но сия­ет, вен­чая гла­ву собо­ра, соору­жён при доб­ром бес­ко­рыст­ном уча­стии и усер­дии покой­но­го. Этот свя­щен­ный крест, как и все его доб­рые дела и бла­го­тво­ре­ния, да послу­жит веч­ным неза­бвен­ным памят­ни­ком ему, как при­мер­но­му хри­сти­а­ни­ну и граж­да­ни­ну, как доб­ро­му отцу семей­ства и дру­гу людей, как бла­го­тво­ри­те­лю сирот и бед­ных!»

Про­то­и­е­рей Сте­фан Семё­нов ко все­му про­че­му доба­вил:

«Во вся­ком начи­на­нии обще­ствен­ной и част­ной бла­го­тво­ри­тель­но­сти почив­ший все­гда являл­ся одним из пер­вых. Все обще­ствен­ные учре­жде­ния наше­го горо­да, сосре­до­та­чи­ва­ю­щие в себе сред­ства дея­тель­но­сти, жиз­ни и бла­го­устрой­ства его, боль­ни­цы, бога­дель­ни, учи­ли­ща, кре­дит­ные учре­жде­ния — эти опо­ры тор­гов­ли и про­мыш­лен­но­сти, име­ли в почив­шем одно­го из пере­до­вых дея­те­лей и руко­во­ди­те­лей. Его ува­жа­ли и почи­та­ли сто­ли­цы, Москва и дру­гие отда­лён­ные горо­да за его чест­ность и вес­кое сло­во добра. Быв­шие здесь в минув­шие годы глав­ные началь­ни­ки края — гене­рал-губер­на­то­ры — в сво­их сно­ше­ни­ях с город­ским обще­ством обра­ща­лись к почив­ше­му и изби­ра­ли его сво­им посред­ни­ком. Его бес­ко­ры­стие, чест­ность, обо­ро­на инте­ре­сов горо­да, обще­ства и част­ных лиц при­влек­ли к нему серд­ца и при­зна­тель­ность всех. На его разум­ное и чест­ное сло­во город и част­ные лица пола­га­лись как на опо­ру вер­ную и твёр­дую. Город­ское хозяй­ство име­ло в нём одно­го из бла­го­на­дёж­ней­ших охра­ни­те­лей, иску­шён­ных опы­та­ми жиз­ни. Немно­го, немно­го оста­ёт­ся сре­ди наших сограж­дан подоб­ных бла­го­на­ме­рен­ных, опыт­ных и полез­ных дея­те­лей…»

Цер­ков­но­слу­жи­те­лю вто­рил и сотруд­ник газе­ты «Орен­бург­ский край»:

«Таких высо­ко­нрав­ствен­ных людей, как покой­ный, мы с гру­стью ска­зать долж­ны, у нас в Орен­бур­ге в ком­мер­че­ском сосло­вии, пожа­луй, и нет теперь».

Память о бла­го­нрав­ном ростов­ском ком­мер­сан­те, став­шем вид­ным орен­бург­ским куп­цом, сохра­ни­ли и город­ские ули­цы. В г. Орен­бур­ге с 1864 по 1937 г. в Ста­рой Сло­бод­ке – одном из наи­бо­лее «купе­че­ских рай­о­нов» горо­да – суще­ство­ва­ла Дюков­ская линия (потом – пло­щадь «Дина­мо», с 1979 г. – ули­ца Гая).

В ито­ге сле­ду­ет кон­ста­ти­ро­вать, что ростов­ские пред­при­ни­ма­те­ли – Дюко­вы и Вес­ни­ны – сде­ла­ли весь­ма суще­ствен­ный вклад в раз­ви­тие эко­но­ми­ки Орен­бург­ской губер­нии. Важ­ную роль ростов­ские куп­цы сыг­ра­ли и в обще­ствен­ной жиз­ни края. Тра­ди­ции дело­вой жиз­ни ком­мер­сан­тов Цен­траль­ной Рос­сии: серьез­ное отно­ше­ние к делу, чест­ность, вни­ма­ние к обще­ствен­ным нуж­дам – бла­го­да­ря Вес­ни­ным, Дюко­вым и дру­гим при­ез­жа­ю­щим в Орен­бург тор­гов­цам, ста­но­ви­лись неотъ­ем­ле­мой частью дело­вой пси­хо­ло­гии купе­че­ства Южно­го Ура­ла.

Источ­ни­ки:

• Бур­луц­кая Е.В., Обнор­ская Н.В. «Дюко­вы и Вес­ни­ны: ростов­ское купе­че­ство в исто­рии Орен­бур­га», «Купе­че­ство орен­бург­ское»: сб. ста­тей / науч. ред. Е.В. Бур­луц­кая; Орен­бург­ское област­ное реги­о­наль­ное отде­ле­ние обще­рос­сий­ской обще­ствен­ной орга­ни­за­ции «Дело­вая Рос­сия»; ФГБОУ ВО «Орен­бург­ский госу­дар­ствен­ный педа­го­ги­че­ский уни­вер­си­тет». — Орен­бург: Изд-во ОГПУ, 2016. — 64 с. : ил. цв. вкл. (12 с.)
• Татья­на Судор­ги­на, «Чест­ней­ший пред­ста­ви­тель купе­че­ско­го обще­ства», «Вечер­ний Орен­бург», № 45 от 03 нояб­ря 2004 г.