Среди архитектурных памятников XIX века, украшающих исторический центр Оренбурга, выделяется бывший дом военного губернатора на набережной Урала (ул. Советская, 2), в котором сейчас находится Институт усовершенствования учителей. Сведения о нем приводит известный краевед В.В. Дорофеев, рассказывавший в своих многочисленных работах, и прежде всего в книге «Над Уралом-рекой», об основании и истории застройки нашего города.
Генерал-губернаторский дом (первоначальный вид дома на набережной). Преображенский собор. Главная гауптвахта. Набережная реки Урал.
По его словам, это здание, которое было сооружено в 1841 году по проекту архитектора Уральского казачьего войска Г. Гопиуса, в дальнейшем из-за значительных перестроек сильно изменило свой внешний вид.[1]
Исчезли балкон и поддерживающий его портик с четырьмя пилонами, выходивший на улицу эркер («фонарь» — застекленный полукруглый выступ), а на парадных фасадах в антресольном этаже были пробиты окна. Но все же свои основные архитектурные достоинства дом сохранил, и поэтому он неизменно привлекает внимание человека, знакомящегося с Оренбургом.
Известно, что уже вскоре после закладки города-крепости в 1743 году при губернаторе И.И. Неплюеве (1693 — 1773) на берегу Урала были возведены каменные строения — губернская канцелярия и губернаторский дом. Сотрудник Неплюева первый историк Оренбургского края П.И. Рычков (1712 — 1777) писал в 1755 году, что о здании губернской канцелярии («о двух этажах, из которых нижний этаж для архива и денежной казны сделан со сводами») можно сказать, что «в прочих губерниях для такого канцелярского правления лучшее едва ли где находится».[2]
Губернаторский дом в то время состоял из двух флигелей и имел 20 комнат, но шло строительство нового дома, и уже был готов его фундамент. По словам Рычкова, «когда 6 он по назначенному плану и фасаду отделан быть мог, то б достойно было почесть его между лучших строений, в резиденциях императорских имеющихся».[3]
В начале XIX века оренбургские военные губернаторы в этом доме уже не жили. П.К. Эссен (1772 — 1844), который вступил на свой пост в 1817 году, занял под квартиру здание бывшей губернской канцелярии.[4] Побывавший в Оренбурге в июле 1824 года известный писатель издатель журнала «Отечественные записки» П.П. Свиньин (1787 — 1839) писал в 1828 году:
«К числу замечательных казенных строений принадлежит также дом военного губернатора, выстроенный на самом высоком месте берега, откуда можно обнять одним взором несколько верст течения Урала, Меновой двор и большое пространство окрестных равнин. Перед губернаторским домом, на набережной Урала устраивается бульвар, который, судя по высоте берега, едва ли не возвышеннее всех бульваров в Европе».[5]
Свиньин добавил, что в губернаторском доме три дня жил император Александр I, посетивший Оренбург в сентябре 1824 года.
Однако к тому времени дом уже сильно обветшал, и стоял вопрос о постройке нового казенного жилища для оренбургских военных губернаторов. В.И. Даль, который приехал в Оренбург в 1833 году и в своей повести «Бикей и Мауляна» представил панораму города, отметил, что «на крутом, европейском берегу реки высилось несколько каменных зданий», в том числе «разрушающийся губернаторский дом».[6] Позднее, готовя повесть к печати, он упомянул в примечании, что дом военного губернатора выстроен «вновь на том же месте».
В Государственном архиве Оренбургской области обнаружены интересные материалы, которые рассказывают об этом строительстве. Мы узнаем, прежде всего, что хлопотать перед правительством о постройке нового дома начал П.П. Сухтелен (1788 — 1833), занявший пост военного губернатора в 1830 году.
Из архивного дела, датированного 1832 годом,[7] видно, что в ответ на его ходатайство министерство внутренних дел направило ему запрос о старом доме, «построенном для бывшего оренбургского военного губернатора Неплюева».
По поручению П.П. Сухтелена нужные сведения собрал начальник инженерного отделения штаба Отдельного Оренбургского корпуса штабс-капитан К.М. Тафаев. В рапорте от 27 апреля 1832 года он докладывал, что «о доме, построенном генералом Неплюевым, им занимаемом и ныне отошедшем под занятие военных кантонистов», данных нет почти никаких, так как сохранились документы только начиная с 1817 года.
Ему удалось установить, что решение перестроить этот дом «для помещения кантонистов» было принято в феврале 1819 года. Он сообщал также, что не обнаружено никакого подтверждения тому, что военный губернатор князь Волконский будто бы намеревался «построить здание для главного начальства вроде посольских дворов». К рапорту прилагалась записка «о доме, в котором квартировал бывший военный губернатор генерал Эссен», но в архивном деле она отсутствует.
Смета на строительство нового дома военного губернатора была утверждена правительством 14 ноября 1832 года,[8] однако осуществлению проекта помешала внезапная кончина П.П. Сухтелена 20 марта 1833 года. Как известно, он жил в доме Тимашевых на главной улице Оренбурга. Этот дом (ул. Советская, 32), к великому сожалению, недавно сгорел, и на его месте сейчас возведено здание, отдаленно на-поминающее оригинал. В этом же историческом доме проживал с 1833 по 1842 год — в первый период своего правления Оренбургским краем — В.А. Перовский (1796 — 1857). При нем и был выстроен дом военного губернатора, который стоит на набережной Урала.
Как свидетельствуют архивные документы, строительство было начато «с Высочайшего Государя Императора соизволения, объявленного генерал-адъютанту Перовскому в отношении главного управляющего путями сообщения и публичными зданиями генерал-адъютанта Толя от 9 марта 1836 года»?
Общее руководство строительством осуществлял К.М. Тафаев, теперь уже инженер-подполковник, а самими работами «заведывал» штабс- капитан Петраков.[10]
Чертеж дома для оренбургского военного губернатора.
Окончательно дом был готов только в 1842 году, но вполне завершенный вид здание имело гораздо раньше. Так, побывавший в городе известный геолог Г.П. Гельмерсен в своих путевых заметках упоминал новый дом военного губернатора — видное строение на берегу Урала, из которого можно смотреть далеко в южную степь. Широкие каменные ступени вели от этого дома к реке.[11]
Интересные сведения содержатся в документах архивного дела, датированного 1839 — 1856 годами и озаглавленного: «О меблировке военно-губернаторского дома в Оренбурге».[12]
Дело начинается черновиком письма, которое В.А. Перовский отправил министру внутренних дел 4 января 1839 года. Примечательно, что текст написан почерком В.И. Даля: как чиновник особых поручений при военном губернаторе, он принимал деятельное участие во всех его предприятиях. В письме говорится:
«Строящийся в Оренбурге казенный военно-губернаторский дом ныне вчерне кончен и вскоре будет отделан вовсе; остается только убрать его снаружи и снабдить подходящей мебелью. Доселе каждый военный губернатор, вновь в Оренбург назначавшийся, принужден был принимать меблировку дома и снабжение его необходимой утварью на собственный свой счет, что влекло за собою большие неудобства, убытки для бывшего и весьма значительные расходы для вновь поступающего главного начальника края; должно было принимать от предшественника своего всего хозяйства за плату, не всегда сходную или, во всяком случае, значительную, или устроить все это снова, выписывая каждую вещь издалека, и даже большей частью из столицы, потому что местные предметы в Оренбурге для хозяйственного устройства порядочного дома слишком недостаточны.
Во уважение всех изложенных причин я прошу Ваше превосходительство покорнейше — исходатайствовать у Государя Императора единовременную сумму, сколь сочтено будет нужным, для снабжения вновь отстроенного в Оренбурге казенного дома всем необходимым, как относительно убранства и меблирования самих комнат, так и устройства прочего».
В письме сказано также, что одновременно в министерство внутренних дел отсылается «план с военно-губернаторского дома».
В ответном письме министр просил уведомить его, «на какую сумму могут простираться предполагаемые по сему предмету расходы». Поэтому 27 февраля 1839 года ему был направлен «Список потребной мебели с примерным означением цен по справкам, взятым у ремесленников», и названа запрашиваемая сумма, оказавшаяся равной 40 860 рублям.
Спустя полгода в Оренбург пришло сообщение от 13 мая о том, что после внимательного рассмотрения ходатайства Перовского было решено выделить ему требуемые деньги. При этом напоминалось, что все вещи должны быть «сданы в свое время кому следует, на том самом основании, как употребляется и сдается всякая другая казенная собственность».[13]
В письме министерства специально отмечено, что «на таковое решение Комитета министров последовало собственноручное Его Величества повеление: «Согласен».[14] На ведомости о «потребной мебели для вновь выстроенного дома оренбургского военного губернатора» значится: «Государь Император рассматриватъ изволил в С.-Петербурге 5 мая 1839 года».[15] Та же надпись стоит на посылавшихся в столицу чертежах «двухэтажного с антресолями дома со службами для помещения военных губернаторов».[16]
Большой интерес представляют подробные списки мебели (с указанием цен) для комнат бельэтажа[17] и первого этажа [18] этого дома. В парадную «залу гостиную, орехового дерева», расположенную в бельэтаже, предполагалось поместить «диван большой, в 4 аршина», два дивана в 3 аршина, три стола к диванам, десять кресел и двенадцать стульев.
Над большим диваном должно было висеть зеркало в раме, «длиной три аршина и 3 вершка, шириной в 1 1/2 аршина». В простенке между окнами размещались три зеркала «длиной в 3 аршина и шириной в 1 1/2 аршина», под ними 1/2 подзеркальные столы, а ниже 1/2 зеркала «длиной в 1 аршин и 3 вершка, шириной в 1 аршин». Предполагалось, что зал будут освещать две «люстры бронзовые о 24‑х свечах» и пять пар «бра стенных о 3‑х свечах». Убранство зала дополнялось «занавесями граденаплевыми с кисеею» на пять окон и одну дверь, а также «колоннами под жирандоли или бюсты». Для стен были выбраны белые обои с матовым узором и к ним — золоченые багеты.
Кроме того, в доме имелись еще две малые гостиные. В одной из них («о трех окошках»), оклеенной «малиновыми с золотом обоями», размещались: диван большой, два полудиванчика, стол большой к дивану и два круглых столика, шесть кресел и шесть стульев, в простенках — два зеркала с подзеркальными столами. Освещать эту гостиную должны были «люстра бронзовая о 24‑х свечах» и «три пары бра бронзовых о 3‑х свечах».
Другая малая гостиная («о двух окошках»), оклеенная «голубыми с серебром обоями», была обставлена проще. В ней находились два «дивана турецких», восемь «стульев легких» и зеркало с подзеркальным столом в простенке между окнами. Комната освещалась «лампой с бронзовыми цепями» на потолке и четырьмя «лампами стенными о 2‑х рожках». Занавеси на окнах в малых гостиных должны были быть «граденаплевыми с шелковыми аграментами».
Столовую предполагалось обставить мебелью красного дерева и поместить в ней раздвижной стол, тридцать шесть плетеных стульев, два шкафа для посуды, два ломберных стола и в простенке — зеркало в раме, «длиной 3 аршина и 17 вершков». Для освещения столовой следовало приобрести две «лампы висячие о 4‑х рожках» и двенадцать «ламп стенных о 2‑х рожках». В списке названы также две «ширмы перед дверями» и «шторы белые на семь окон».
С большой фантазией был отделан кабинет, для которого предназначались «обои зеленые с зеленым сукном» и шторы на шесть окон из «зеленого атамента». Здесь в списке мебели значатся «диван сафьяновый со шкафчиками и этажерками», стол к дивану, стол «на полушкафах с сукном, длиною в 3 ½ аршина», другой стол такой же длины «со шкафом сверху», два «полушкафа длиною в б аршин, вышиною 1 аршин и 12 вершков, глубиною 12 вершков», а также шесть стульев, два кресла к столам и два к камину. Над камином помещалось зеркало «длиною в 3 аршина и шириною в 1 ½ аршина». Кабинет освещался шестью «лампами стенными о 2‑х рожках» и двумя такими же настольными лампами.
В спальне, небольшой комнате (длиной 8 аршин, шириной 3 ½ аршина) с одним окном были размещены кровать, ночной шкаф, кушетка и четыре кресла. Для нее были заказаны «обои зеленые или иные с тюлевыми узорами», а на окно — зеленые шторы
На полу всех шести комнат настилался дубовый паркет.
Благодаря хорошо продуманной меблировке дом оренбургского военного губернатора ни в чем не должен был уступать столичным дворцам. Перовский придавал этому большое значение. Мебель была заказана в Петербурге у столярного мастера Василия Ивановича Бабкова, а ее доставка поручена симбирскому купцу Ивану Ивановичу Макке.
Нижний этаж (проект), 1830‑е годы. На плане: 1. входные вестибюли, 2. коридоры, 3. лестницы, 4. жилые покои, 5. швейцарская.
В.А. Перовский внимательно следил за ходом работ, вникая во все детали. Так, 31 мая 1841 года Бабков написал ему, что лишь недавно получил от него «приказание к сделанию зеркальных рам с подстольями и зеркалов», и уведомлял, что мебель и «упомянутые вещи не могут быть изготовлены к одному сроку», на-меченному в контракте на 1 июня.
«Причина этому, — пишет Бабков, — та, что мебели уже приблизился срок, к которому мебель изготовляется без малейшего отступления. По таковому предмету я за нужное почитаю спросить у Вашего Высокопревосходительства, как прикажете: сделать ли ящики на мебель и оную укладывать, или дождаться зеркалов с заводу, которые не могут быть готовы ранее 1 июля»[19].
Перовский в письме от 23 июня отвечал, что «зеркала должны быть отправлены в Оренбург вместе с прочими заказанными Вам вещами».
Он напомнил мастеру, что при изготовлении мебели следует иметь в виду «записку, показывающую размер комнат, величину окон и прочего в доме, для которого назначается заказанная у Вас мебель. Что касается материи для обивки мебели, то она должна быть употреблена такая и тех цветов, как это объяснено Вам полковником Геке, так, чтобы никакой перемены в предназначаемых для комнат обоев и драпиров не сделано».[20]
5 июля 1841 года Бабков сообщил: «Вся мебель эта и зеркала с 7‑го числа июля имеет быть мною сдана господину Макке и сему последнему выдан полный регистр отправляемой мебели».[21]
В Оренбург она прибыла только в конце января, когда В.А. Перовский уехал в столицу и уже не возвращался. В мае 1842 года он оставил пост военного губернатора, получил увольнение в отпуск по болезни и отправился за границу «для поправления здоровья». 25 мая старший инженер корпуса подполковник К.М. Тафаев получил приказ о приеме «вещей, принадлежащих к военно-губернаторскому дому» и о «приведении мебели в надлежащую исправность».[22]
Обживать новый дом довелось военному губернатору В.А. Обручеву (1783 — 1866), который прибыл в Оренбург в июле 1842 года. Известно, что он не любил своего предшественника и старательно отыскивал недочеты в его деятельности. Этим, возможно, объясняется резкая критика, которой он подверг выстроенный при Перовском дом.
Недовольство Обручева выразилось в предписании, которое он направил 11 июля 1844 года сменившему Тафаева начальнику корпусных инженеров полковнику Бурачкову:
«В оконченном постройкою 1842-го года в Оренбурге новом каменном доме, возведенном для квартирования военного губернатора, бельэтаж с самого начала… оказался для жительства невозможным, по существующим в осеннее и зимнее время холоду и нестерпимого угару (уповательио происходящего от неправильного устройства духовых печей и труб). Сверх того от всех окон в здании дует, паркетные полы перетрескались и во многих местах покоробились, фанерки отклеились и некоторые штуки получили качку».[23]
Обручев заявляет о трещинах в стенах («почти от самого потолка до полу»), текущих крышах, слишком тонких наружных дверях и т.д. Он жалуется, что «бельэтаж в продолжение двух лет был занят жительством только семь месяцев, а комнаты верхнего этажа вовсе не были заняты».
В нижнем же этаже, по его словам, от всех окошек и из-под подполу дует, а одноэтажный флигель из- за холода и угара «оказался для жительства неудобным».
Приказав «немедленно все это освидетельствовать в точности», Обручев требует «изложить мнение: отчего таковые повреждения произошли, каким способом возможно их исправить и приблизительно во что может обойтись исправление».
Из дальнейшего следует, что при строительстве был допущен значительный перерасход средств сравнительно со сметой. Поэтому в 1846 году военный губернатор обратился к правительству с просьбой «сделать распоряжение о возврате отколь следует употребленных сверх сметы 71 756 руб. 66 ¾ коп. для пополнения казенных сумм, из коих сделано позаимствование помянутых денег».[24]
При В.А. Обручеве дом ремонтировался и мебель обновлялась, что нашло отражение в архивных документах.[25] А в 1851 году он опять перешел в ведение В.А. Перовского, который, сменив Обручева, прибыл в Оренбург 29 мая в новой, только что учрежденной должности оренбургского и самарского генерал-губернатора. Приняв казенное имущество, он поселился в этом доме, которому в свое время уделил так много внимания, и прожил в нем до 1857 года, когда окончательно покинул край.
Из архивных документов видно, что забот с домом у Перовского было немало. В 1853 году во время отъезда хозяина дом обворовали.
Дело, озаглавленное «О пропаже из дома генерал-губернатора разных вещей»,[26] рассказывает о попытках найти преступников. Перовскому пришлось долго заниматься проверкой денежных расходов, касающихся меблировки и ремонта дома, начиная с 1839 года и давать отчет Казенной палате.[27]
Строгая отчетность велась и позднее, пока дом оставался резиденцией оренбургских генерал-губернаторов. В 1881 году эта должность была упразднена, и он был передан Казенной палате.
Дом на набережной Урала представляет значительную ценность с точки зрения оренбургского краеведения, и было бы интересно воссоздать его первоначальный облик хотя бы в макете. Документы, хранящиеся в Государственном архиве Оренбургской области, позволяют не только выполнить такой макет, но и точно воспроизвести внутреннее убранство этого замечательного дома.
При восстановлении исторического облика набережной Урала следует иметь в виду, что во дворе губернаторского дома и перед ним были разбиты сады, которые требовали немалых забот. Так, в архивном деле, датированном 1849–1850 годами,[28] содержится предписание В.А. Обручева о доставке сосновых бревен «для сделания скамеек в саду, устроенном при военно-губернаторском доме», и отчет о его выполнении.
Работа по благоустройству садов оживилась с приездом В.А. Перовского, который одновременно обратил внимание на Зауральную рощу как на продолжение этого сада за рекой. Ему пришлось вести тяжбу с управлением Оренбургского таможенного округа, которые заявили,[29] что роща относится к участку при Меновом дворе, принадлежащему таможенному ведомству, и что поэтому обывателям Оренбурга должно быть запрещено косить здесь траву и пользоваться землей.
Летом 1852 года Перовский обратился с резким письмом по этому поводу к начальнику Оренбургского таможенного округа Виниери, доказывая, что пространство на левом берегу реки, занимаемое рощей, «никогда не принадлежало к Таможенному ведомству и не только не служило и не предназначалось быть пастбищным местом или выгоном для Менового двора, но, напротив того, доступ скота, верблюдов и табунов к означенному пространству был всегда строго воспрещаем, чему единственно следует приписать сохранение здесь деревьев и кустарников».[30]
Для доказательства своей правоты Перовский напоминает:
«Предместник мой, генерал Обручев, для своего летнего пребывания построил в роще дом, допустив к подобной постройке и некоторых других лиц без предварительных сношений с г. министром финансов и без возражений со стороны Вашего превосходительства, что бы, конечно, не могло последовать, если бы это пространство принадлежало Таможенному ведомству и было нужно для пастьбы верблюдов и баранов».
Из архивного дела, датированного 1853–1854 годами,[31] мы узнаем, что Перовский поручил начальнику хозяйственного управления майору К.И. Герну «устроить и улучшить Зауральиую рощу, а для единообразия привести в таковой же вид садики на берегу реки Урала и во дворе генерал-губернаторского дома, развести и рассадить в них выписываемые из Башкирии деревья разных пород»,[32] «преимущественно ели, лиственницы и сосны».[33]
Современный вид дома (ул. Советская 2).
К.И. Герн с усердием исполнил это поручение. В апреле 1853 года он распорядился «подрядить желающих башкир вырыть в принадлежащих им дачах молодой поросли и доставить ныне же в Оренбург до 1000 штук деревьев означенных пород… Дело это исполнить по возможности скорее, чтобы не опоздать посадки. Корни деревьев не должны быть повреждены, а земля около оных не обсыпана во время пути и жаров. Деревца, в особенности корни, покрывать кошемкой или циновкой, а корни сверх того поливать по временам водою».[32]
Начались «работы по спланировке местности перед генерал-губернаторским домом и спуску к Уралу», была расчищена территория сада, подвезено большое количество «черной земли», проложены и покрыты щебнем дорожки. В отчете, составленном в конце года, сообщалось, что было «посажено в приготовленные места в садиках, устроенных на берегу р. Урала и во дворе губернаторского дома, 298 штук разных пород деревьев».[33]
Из отчета «по устройству к улучшению Зауральной генерал-губернаторской рощи»[33] следует, что в 1853 году здесь была проделана огромная работа. Было устроено шоссе для поезда экипажей длиною в 800 сажен, шириной в 3 сажени, причем на подготовленное земляное полотно был насыпан мелкий камень с горы Маяк, а сверх него — гравий, который затем тщательно разровняли и утрамбовали. По всей роще были расчищены пешеходные дорожки, уничтожены сорняки, собран валежник и убраны сухие сучья на деревьях. Были исправлены скамейки и поставлено десять новых диванов вдоль дорожек, приведена в порядок деревянная беседка, «поставлена при конце рощи на Урале купальня и обтянута оная полотном», а также «исправлена починкою по левую сторону р. Урала каменная лестница для спуска на мостик через Урал, обмывшего водою, с постановлением при краях оной чугунных решеток».
Особых трудов потребовала постройка двух деревянных мостов на деревянных арках «чрез двое небольших оврагов для проезда в рощу на экипажах». В архивном деле приводится подробное описание этих мостов и к нему прилагаются чертежи.
Весеннее половодье 1854 года произвело в роще значительные разрушения. Поэтому В.А. Перовский 1 июля предписал хозяйственному управлению выделить «для устройства чрез овраги двух мостиков в Зауральной роще и поправление разрушенным нынешним водоразлитием каменной лестницы для схода из рощи на пешеходный мостик на реке Урале всего серебром 43 руб. 95 коп».[37]
Из документов более позднего времени видно, что и после Перовского генерал-губернаторы заботились о садах и Зауральной роще, выделяя на их содержание значительные средства.[38] Был установлен контроль над строительством временных летних дач для граждан, а также буфетов и ларьков.
Любопытен, например, ответ оренбургского полицмейстера на ходатайство Благородного собрания о разрешении устроить в Зауральной роще «небольшое питейное заведение для простого народа». Он пишет:
«В настоящее время не всякий пьяный лезет в рощу, где бывает публичное гуляние — его можно и вывести. А когда там устроится питейное заведение, то должно будет терпеть по необходимости и могущие последовать от него непристойности. Да, наконец, разрешив Собранию устроить в роще питейное заведение, найдется много и промышленников, кои захотят поставить там также временные питейные выставки, которым нельзя будет правильно и отказать. Тогда роща обратится на весь день и ночь в пьяный лагерь».[39]
Особенно привлекают внимание архивные дела, в которых речь идет об оранжереях в садике против генерал-губернаторского дома.[40] Имеются и планы садика, на которых изображены эти оранжереи, расположенные на одной из террас, устроенных на крутом берегу Урала.[41] Занимался ими специальный садовник, и дело шло весьма успешно, о чем свидетельствует следующее объявление, отпечатанное в 100 экземплярах в 1868 году:
«В оранжерее генерал-губернаторского сада продаются цветы растений и ранняя зелень разных сортов по вторникам, четвергам и субботам с 12-ти до 4‑х часов пополудни; в эти дни и часы оранжерея открыта для публики».[42]
Примечания:
Дорофеев, В.В. Над Уралом-рекой. Челябинск: Юж.-Ур. кн. изд-во, 1988. С. 113- 115.
Свиньин, П.П. Картина Оренбурга и его окрестностей. (Из живописного путешествия по России издателя «Отеч. зап.» в 1824 году) // Отеч. зап. 1828. Июль. № 99. С.16.
Даль В.И., Бикей и Мауляна.// Владимир Иванович Даль. Оренбургский край в художественных произведениях писателя. Оренбург: Оренбург, книжн. изд-во, 2001. С.215.
ГАОО, ф.6, оп. 5, № 10285.
ГАОО, ф.6, оп. 6, № 11998, лл. 89 об.-90.
Там же, л. 72.
Там же, л. 14.
Helmersen G.Reise nach dem Ural und Kirgisen steppe // Beitraege zur Kenntiss des Russische Reiches und der angraenzenden Laeder Asiens. Hrsg. Von K.Baer und G. Helmersen. Bd. V. St. 1841.
ГАОО, ф.6, оп. 5, № 11
Там же, лл 9–10.
Там же, л. 10.
Там же, л. 11
ГАОО, ф.6, оп. 6, № 11
ГАОО, ф.6, оп. 5, № 11508, лл. 11–13.
Там же, лл. 98 об.-99.
Там же, л. 35.
Там же, лл. 38–39.
Там же, л. 43 об.
Там же, л. 69.
ГАОО, ф.6, оп. 6, № 11998, лл. 2–3 об.
Там же, л. 75.
ГАОО, ф.6, оп. 6, № 12315.
ГАОО, ф.6, оп. 5, № 11508, лл. 125–125 об.
ГАОО, ф.6, оп. 6, № 13300.
ГАОО, ф.6, оп. 14, № 23.
ГАОО, ф.6, оп. 8, № 34‑а.
Там же, л.7.
ГАОО, ф.6, оп. 14, № 74.
Там же, л. 21.
Там же, л. 28.
Там же.
Там же, л. 151.
Там же, лл. 152–186.
ГАОО, ф.6, оп. 14, № 101.
ГАОО, ф.6, оп. 14, № 225.
ГАОО, ф.6, оп. 14, № 198, л. 6.
ГАОО, ф.6, оп. 14, № 226, № 235, № 242, № 248.
ГАОО, ф.11, оп. 9‑а, № 269, № 271.
ГАОО, ф.6, оп. 14, № 242, л. 3.
Об авторе: Галина Павловна Матвиевская родилась в Днепропетровске. Вместе с семьей в 1941 г. переехала в Оренбург. Окончила математико-механический факультет Ленинградского государственного университета. Доктор физико-математических наук, член-корреспондент АН Узбекской ССР, академик АН Узбекистана, действительный член Международной академии истории науки.
С 1994 г. — профессор ОГПУ. Член Союза писателей России, автор многих работ по истории края. Лауреат Всероссийской литературной Пушкинской премии «Капитанская дочка», Шолоховской премии «Они сражаются за Родину», дважды лауреат премии «Оренбургская лира», премии им. В. Правдухина альманаха «Гостиный Двор»(2009). Живет в Оренбурге.
Источник: Галина Матвиевская, «Дом на набережной Урала», Альманах «Гостиный Двор» № 30, 2010 г.
Об авторе: Галина Павловна Матвиевская родилась в Днепропетровске. Вместе с семьей в 1941 г. переехала в Оренбург. Окончила математико-механический факультет Ленинградского государственного университета. Доктор физико-математических наук, член-корреспондент АН Узбекской ССР, академик АН Узбекистана, действительный член Международной академии истории науки.
