Эпидемии

В 1821 году домаш­них живот­ных ста­нич­ных каза­ков пора­зи­ла «стран­ная» болезнь. Соглас­но доне­се­нию дежур­но­го по Берд­ской ста­ни­це капра­ла Коз­ло­ва, «вдвое суток пало семь лоша­дей». О чем было заяв­ле­но в Орен­бург­скую Вой­ско­вую кан­це­ля­рию и постав­лен в извест­ность воен­ный губер­на­тор П.К. Эcceн. Тот­час в Бер­ды «к пре­се­че­нию сего паде­жа» был направ­лен уезд­ный штаб-лекарь. При­чи­ну забо­ле­ва­ния так и не нашли. Хотя мно­го лоша­дей пало и в дру­гих каза­чьих посе­ле­ни­ях.

Тяже­лым испы­та­ни­ем для мест­ных жите­лей стал 1827 год. Тогда в каза­чьей ста­ни­це от «зара­зи­тель­ной» болез­ни пало 57 голов круп­но­го рога­то­го ско­та. В рапор­те на имя воен­но­го губер­на­то­ра П.К. Эссе­на Орен­бург­ский полиц­мей­стер май­ор Соко­лов, побы­вав­ший в Бер­дах, отме­чал, что «по вскры­тию у палой ско­ти­ны най­де­ны лег­кие тем­но-сине­ва­то­го цве­та, повре­жде­ния от силь­но­го вос­па­ле­ния». Он при­ка­зал ста­нич­но­му ата­ма­ну Гре­бен­щи­ко­ву «упа­лый скот раз­ру­бить в раз­ных местах и зары­вать в отда­ле­нии от селе­ния глу­бо­ко в зем­лю».

Руби­ли же ско­ти­ну для того, что­бы с нее потом, зара­жен­ную, не смог­ли сни­мать кожу «коры­сто­люб­цы». Вете­ри­нар­ный врач Меле­пуш­кин соста­вил для мест­но­го насе­ле­ния настав­ле­ние по лече­нию ско­та от болез­ни, Что это было: чума, сибир­ская язва, тифоз­ная горяч­ка, — так и не выяс­ни­ли.

В самом нача­ле 30‑х годов XIX сто­ле­тия Орен­бург­скую губер­нию и Орен­бург постиг­ла страш­ная беда — в тече­ние 17 лет, начи­ная с 1829 года с неболь­ши­ми пере­ры­ва­ми на зиму, здесь сви­реп­ство­ва­ла холе­ра. Рас­про­стра­не­нию ее спо­соб­ство­ва­ли низ­кий сани­тар­ный уро­вень горо­да и силь­ная жара.

Летом 1829 года в Орен­бург при­был боль­шой тор­го­вый кара­ван вер­блю­дов из Буха­ры. Вско­ре после это­го орен­бург­ский губер­на­тор Эссен полу­чил сооб­ще­ние от наше­го посла в Пер­сии кня­зя Дол­го­ру­ко­го о том, что в 1828 — 1829 годах там вспых­ну­ла эпи­де­мия холе­ры. В это же вре­мя из кир­гиз­ских сте­пей при­е­хал при­каз­чик ростов­ско­го куп­ца Кай­да­ло­ва, рас­ска­зав­ший орен­бург­ским тамо­жен­ни­кам, что слы­шал зимой это­го года в сте­пи от кир­гиз о зараз­ной болез­ни, сви­реп­ство­вав­шей в Буха­ре, назвав ее по бухар­ски — «ова», от кото­рой за 4 дня умер­ло 15 тыс. чело­век. И яко­бы сам бухар­ский хан уехал в Самар­канд. Такие изве­стия ста­ли при­хо­дить все чаще.

В авгу­сте 1829 года в воен­ный гос­пи­таль Орен­бур­га доста­ви­ли рядо­во­го линей­но­го бата­льо­на с при­зна­ка­ми неиз­вест­ной болез­ни. На сле­ду­ю­щий день боль­ной умер. Вско­ре посту­пил вто­рой боль­ной с теми же при­зна­ка­ми, тоже скон­чав­ший­ся. Слу­чаи ста­ли уча­щать­ся. В Орен­бур­ге собрал­ся совет вра­чей, кото­рый кон­ста­ти­ро­вал при­зна­ки болез­ни — рас­строй­ство пище­ва­ри­тель­но­го трак­та, рво­та, судо­ро­ги в конеч­но­стях, покры­тие язы­ка жел­той плен­кой.

Ведо­мость о болез­ни холе­рой в Орен­бург­ском уез­де, 1829 год

21 сен­тяб­ря 1829 года было офи­ци­аль­но объ­яв­ле­но об эпи­де­мии холе­ры в горо­де. На борь­бу с ней при­зва­ли все науч­ные силы, из Каза­ни при­бы­ла груп­па вра­чей. За один месяц в горо­де забо­ле­ло 250 чело­век, а уже в 1830 году за пол­го­да забо­ле­ло 6295 чело­век, из них 3092 умер­ло. Ули­цы Орен­бур­га опу­сте­ли. Из горо­да и в город нико­го не пус­ка­ли. Даже орен­бург­ские губер­на­то­ры жили в сво­их заго­род­ных домах, ста­ра­ясь не появ­лять­ся в горо­де. Во гла­ве Орен­бург­ско­го края в это вре­мя сто­ял воен­ный губер­на­тор П. П. Сух­те­лен. Вско­ре холе­ра рас­про­стра­ни­лась по всей тер­ри­то­рии края.

1 октяб­ря, — писал врач А.В. Попов, иссле­до­вав­ший исто­рию этой болез­ни, — холе­ра появи­лась в посел­ке Берд­ском. Пер­вым забо­лел свя­щен­ник Шиш­ков: еще здо­ро­вый он поехал в г. Орен­бург, но тот час по воз­вра­ще­нию забо­лел холе­рою…

  Попов А.В., Холе­ра 1829–33 гг. в Орен­бург­ском крае (неиз­ве­стен, 450 hits)

Что же про­изо­шло с ним?

В кон­це сен­тяб­ря свя­щен­ник Орен­бург­ской Воз­не­сен­ской церк­ви, изну­рен­ный пред тем чахо­точ­ным рас­по­ло­же­ни­ем несколь­ко невоз­дер­жан­ною жиз­нью, забо­лел жесто­кою холе­рою. На дру­гой день собра­лось духо­вен­ство для свер­ше­ния еле­освя­ще­ния, в том чис­ле так­же свя­щен­ник Берд­ской ста­ни­цы, чело­век моло­дой, но доволь­но невоз­дер­жан­ной жиз­ни. По окон­ча­нии обря­да он уехал в свой при­ход и в тот же день забо­лел холе­рою и умер. При обла­че­нии его тела и отпе­ва­нии был свя­щен­ник Фор­штадт­ский Геор­ги­ев­ской церк­ви, кото­рый забо­лел холе­рою в самой Берд­ской церк­ви, по сча­стью, после выздо­ро­вел.

Оче­ред­ной жерт­вой холе­ры ста­ла жена берд­ско­го каза­ка Анна Забо­га­е­ва. Лишь после это­го заби­ли тре­во­гу.

Для при­ня­тия мер про­тив эпи­де­мии» в Бер­ды был коман­ди­ро­ван лекарь Бугу­рус­лан­ско­го уез­да Богин­ский. Он при­был в сло­бо­ду, в кото­рой чис­ли­лось 420 душ муж­ско­го и 436 — жен­ско­го пола, 23 октяб­ря. «Там холе­ра была в незна­чи­тель­ной сте­пе­ни», — сви­де­тель­ство­вал позд­нее врач А.В. Попов.

Кар­та ходу болез­ни холе­ры в Орен­бург­ском крае. Источ­ник: Попов А.В., Холе­ра 1829–33 гг. в Орен­бург­ском крае: исто­ри­че­ское иссле­до­ва­ние. Тру­ды Орен­бург­ской уче­ной архив­ной комис­сии. Вып ХХI, Орен­бург, 1910

Точ­но уста­нов­ле­но: холе­ра при­шла в посе­лок 30 сен­тяб­ря 1829 года. Забо­ле­ло ею 33 чело­ве­ка, выздо­ро­ве­ло 29. Жизнь четы­рех чело­век спа­сти не уда­лось. Их, как и поло­же­но, похо­ро­ни­ли по хри­сти­ан­ско­му обы­чаю. Но то был осо­бый слу­чай. Началь­ник шта­ба Отдель­но­го Орен­бург­ско­го кор­пу­са гене­рал-май­ор Чуй­ке­вич совер­шил инспек­ци­он­ную поезд­ку ро окрест­ным селам г. Орен­бур­га. Выяс­ни­лось, что вез­де, кро­ме Берд, моги­лы умер­ших от холе­ры при­сы­па­ны изве­стью. В ста­ни­це Берд­ской, — ука­зы­вал он в рапор­те, — не были сде­ла­ны насы­пи… Но ныне, по рас­по­ря­же­нию Зем­ско­го исправ­ни­ка, моги­лы зали­ты нега­ше­ною изве­стью, засы­па­ны зем­лей, пооб­ло­же­ны дер­ном на три арши­на».

Зара­зив­шим­ся ока­зал­ся и лекарь Яго­дин­ский, зани­мав­ший­ся лече­ни­ем боль­ных желч­ным натуж­ным поно­сом с рво­той в Берд­ской каза­чьей ста­ни­це, Сак­мар­ском город­ке и Сеи­тов­ском поса­де с 7 октяб­ря по 28 нояб­ря 1829 г. Заме­тив при­зна­ки болез­ни, Яго­дин­ский успеш­но при­бег к упо­треб­ле­нию слад­кой рту­ти с реве­нем, маг­не­зи­ей и саха­ром.

Лишь 13 нояб­ря с холе­рою в Бер­дах было покон­че­но. Бла­го­да­ря каран­тин­ным мерам, когда "самый Орен­бург был ограж­ден от зара­зы поста­нов­кой кара­у­лов у  Чер­но­ре­чен­ско­го пере­во­за и у моста око­ло посел­ка Бер­ды на реке Сак­ма­ре», болезнь на вре­мя отсту­пи­ла.

Все­го в эпи­де­мию 1830 года в Орен­бург­ском крае забо­ле­ло 6295 чело­век, умер­ло 3095. По окон­ча­нии эпи­де­мии Сух­те­лен пред­ста­вил почти всех чинов­ни­ков, при­ни­мав­ших уча­стие в борь­бе с холе­рой, и всех вра­чей к Высо­чай­шим награ­дам.

В нача­ле 1831 года холе­ры в Орен­бург­ской губер­нии не было нигде, кро­ме Уфы и Уфим­ско­го уез­да. Летом при смене войск, нес­ших погра­нич­ную служ­бу на гра­ни­це с кир­гиз­кой сте­пью, вто­рая вол­на зараз­но­го забо­ле­ва­ния, при­вне­сен­но­го, как и 1829 году, бухар­ски­ми кара­ва­на­ми, захлест­ну­ла Орен­бург­ский край в 1831 году. Тогда холе­ра появи­лась в Бер­дах 7 июля. Спу­стя почтя две неде­ли ста­нич­ный ата­ман изве­щал:

умер­ла холе­рою слу­жа­ще­го каза­ка Чере­му­хи­на жена Прас­ко­вья, тако­же болез­нью забо­ле­ла дво­ро­вая жен­щи­на здеш­не­го при­ход­ско­го свя­щен­ни­ка Бир­ско­го Еле­на Сиг­ле­е­ва.

Через два дня, 21 июля, — новое сооб­ще­ние из ста­ни­цы "На сие чис­ло забо­лел холе­рою казак Кирилл Бело­гла­зов». Сут­ки спу­стя мест­ный ата­ман докла­ды­вал выше­сто­я­ще­му началь­ству:

Забо­лев­ший казак Бело­гла­зов чув­ству­ет себя тяже­ло…

В Орен­бур­ге, несмот­ря на при­ни­ма­е­мые меры, холе­ра сви­реп­ство­ва­ла жесто­ко: забо­ле­ва­ли лица всех сосло­вий, умер полиц­мей­стер горо­да, вымер почти весь уезд­ный суд, умер­ли мно­гие чле­ны маги­стра­та. Во всех бума­гах это­го года холе­ра сопро­вож­да­ет­ся эпи­те­та­ми: пагуб­ная, губи­тель­ная, бедо­нос­ная. В Орен­бур­ге за эпи­де­мию 1831 года забо­ле­ло 1541 чело­век, умер­ло 353. По губер­нии забо­ле­ло 21236 чело­век, умер­ло 7602.

В 1832 году в Орен­бур­ге был пол­ный неуро­жай и в зиму 1832–33 гг. страш­ный голод, но эпи­де­мии (необъ­яс­ни­мый слу­чай) не было, хотя отдель­ные слу­чаи холе­ры и в Орен­бур­ге и дру­гих местах края заре­ги­стри­ро­ва­ны. За годы эпи­де­мии насе­ле­ние при­вык­ло к холе­ре и выра­бо­та­ло свои «домаш­ние» спо­со­бы лече­ния и про­фи­лак­ти­ки. Каж­дый изоб­ре­та­тель счи­тал дол­гом сей­час же опо­ве­стить о «новом сред­стве» губер­на­то­ра: реко­мен­до­ва­лось посто­ян­ное дер­жа­ние во рту кус­ка «сапож­но­го вару», питье три раза в день по рюм­ке дег­тяр­ной воды, ноше­ние на гру­ди лада­нок с кам­фо­рой, чес­но­ком и т.д. Обо всех этих сред­ствах губер­на­тор сооб­щал в Меди­цин­ский Совет, кото­рый нахо­дил их не заслу­жи­ва­ю­щих вни­ма­ния. Впро­чем, вра­чи при­зна­ва­ли и бес­си­лие нау­ки в борь­бе с холе­рой.

Ураль­ский холер­ный коми­тет вра­че­ва­те­лей из ураль­ских каза­ков в 1831 году пред­ста­вил воен­но­му губер­на­то­ру к награж­де­нию ряд лиц «за изоб­ре­те­ние спа­си­тель­ных и про­стых от холе­ры средств за усер­дие и тру­ды, на спа­се­ние поги­бав­ших холе­рою людей поне­сен­ные». Сух­те­лен нашел воз­мож­ным награ­дить их не за изоб­ре­те­ние ново­го спо­со­ба лече­ния, а за то, что сре­ди все­об­ще­го смя­те­ния они не теря­ли при­сут­ствие духа, помо­га­ли началь­ству «успо­ко­ить народ­ное вол­не­ние, появ­ля­лись в самых гнез­дах эпи­де­мии бод­рые, уве­рен­ные и  доступ­ной пони­ма­нию насе­ле­ния помо­щью».

Опи­сан­ная эпи­де­мия холе­ры не огра­ни­чи­лась Рос­си­ей, вот ее ход: в 1829 году холе­ра попа­ла из Сред­ней Азии в Орен­бург­ский край, в 1830 году — из Пер­сии в Аст­ра­хань и Одес­су, а отту­да захва­ти­ла все Повол­жье и Моск­ву, в 1831 году — почти всю Евро­пей­скую Рос­сию, юго-запад­ную Евро­пу и Гер­ма­нию. В 1832 году холе­ра почти затух­ла в Рос­сии, но сви­реп­ство­ва­ла во Фран­ции, Бель­гии, Гол­лан­дии и из Евро­пы была пере­ве­зе­на в Аме­ри­ку. В 1833–1837 годах она захва­ти­ла всю Евро­пу, кро­ме Англии, по несколь­ку раз в одни и те же места. В 1835 году в Рос­сии холе­ры не было. В 1838 году не было ее и в Евро­пе.

Это была пер­вая эпи­де­мия ази­ат­ской холе­ры в Евро­пе. Вто­рая при­шлась на в 1847–59 годы.

Сле­ду­ю­щий раз в 1848 году Орен­бург­ская губер­ния была охва­че­на холе­рой, кото­рая унес­ла тыся­чи жиз­ней. В мет­ри­че­ской кни­ге Казан­ско-Бого­род­ской церк­ви Берд­ской ста­ни­цы была сде­ла­на запись, что "4 июля 1848 года умер­ла Берд­ской ста­ни­цы вдо­ва каза­чья жена Ири­на Афа­на­сьев­на Бун­то­ва 96 лет, холе­рою".

С тех пор эта болезнь появ­ля­лась прак­ти­че­ски еже­год­но. В 1856 году жите­ли горо­да, вме­сте со сво­им Архи­пас­ты­рем, Прео­свя­щен­ным епи­ско­пом Анто­ни­ем, обра­ти­лись в Свя­щен­ный Синод с прось­бой о раз­ре­ше­нии еже­год­но вно­сить Табын­скую ико­ну в город. Раз­ре­ше­ние было дано, и в том же году, когда свя­тая ико­на впер­вые была при­не­се­на в Орен­бург, холе­ра в горо­де пре­кра­ти­лась.

В таких усло­ви­ях воз­рас­та­ла роль свя­щен­но-цер­ков­но­слу­жи­те­лей, так как имен­но они луч­ше зна­ли насе­ле­ние и вели посто­ян­ную рабо­ту с ним. На осно­ва­нии опре­де­ле­ния Свя­щен­но­го Сино­да от 29 июля 1892 г. за № 1677, пред­при­ни­ма­ют целый ряд мер для более успеш­ной борь­бы с холе­рой. Эти меро­при­я­тия мож­но сгруп­пи­ро­вать в три направ­ле­ния.

Во-пер­вых, епар­хи­аль­ные вла­сти и духо­вен­ство ведут актив­ную про­све­ти­тель­скую рабо­ту сре­ди насе­ле­ния. Были отпе­ча­та­ны и разо­сла­ны в при­хо­ды «Настав­ле­ния для сель­ских жите­лей: как убе­речь­ся от забо­ле­ва­ния холе­рой» и «Воз­зва­ние оби­та­те­лям горо­да и всем пра­во­слав­ным хри­сти­а­нам по слу­чаю губи­тель­ной болез­ни». Эти печат­ные мате­ри­а­лы свя­щен­ни­ки долж­ны были раз­да­вать насе­ле­нию и исполь­зо­вать в бесе­дах со сво­и­ми при­хо­жа­на­ми.

Во-вто­рых, в архи­ерей­ском доме было про­ве­де­но собра­ние духо­вен­ства, посвя­щён­ное эпи­де­мии. где при­зва­ли свя­щен­но-цер­ков­но­слу­жи­те­лей напут­ство­вать забо­лев­ших не толь­ко сво­е­го при­хо­да, но и дру­гих, где нет свя­щен­ни­ка, про­во­дить бесе­ды с раз­да­чей отпе­ча­тан­ных воз­зва­ний и настав­ле­ний, аги­ти­ро­вать при­хо­жан изба­вить­ся от поро­ков, осо­бен­но от пьян­ства, кото­рые усу­губ­ля­ют тече­ние болез­ни, совер­шать молеб­ны и крест­ные ходы по прось­бам при­хо­жан.

В‑третьих, меро­при­я­тия епар­хи­аль­но­го началь­ства были направ­ле­ны на ока­за­ние прак­ти­че­ской помо­щи постра­дав­шим. Пр. Мака­рий обра­тил­ся с при­зы­вом к жите­лям ока­зы­вать посиль­ную помощь постра­дав­шим в соот­вет­ствии с хри­сти­ан­ской мора­лью.

На это обра­ще­ние духо­вен­ства отклик­ну­лось преж­де все­го купе­че­ство. В каж­дой церк­ви были постав­ле­ны осо­бые круж­ки, в кото­рые каж­дый мог вне­сти посиль­ную леп­ту для помо­щи постра­дав­шим. Но что­бы помощь была адрес­ной и эффек­тив­ной нуж­ны были орга­ни­за­ци­он­ные струк­ту­ры, спе­ци­аль­но зани­мав­ши­е­ся эти­ми вопро­са­ми. Поэто­му неслу­чай­но в дни раз­га­ра эпи­де­мии епар­хи­аль­ным началь­ством был постав­лен вопрос об орга­ни­за­ции цер­ков­но-при­ход­ских попе­чи­тельств.

Свя­щен­но-цер­ков­но­слу­жи­те­ли содей­ство­ва­ли и ока­зы­ва­ли помощь вла­стям и меди­цин­ским работ­ни­кам. В с. Спас­ском св. Мат­ве­ем Бого­ро­диц­ким и чинов­ни­ком по кре­стьян­ским вопро­сам А.А. Рай­ским был создан обсер­ва­ци­он­ный пункт для боль­ных и уста­нов­лен каран­тин. Вви­ду острой нехват­ки меди­цин­ских кад­ров свя­щен­но-цер­ков­но­слу­жи­те­лям при­хо­ди­лось самим ока­зы­вать помощь.

По при­ме­ру цен­траль­но­го попе­чи­тель­ства при епи­скоп­ской кафед­ре духо­вен­ство на местах при­зы­ва­ло сель­ские обще­ства ока­зы­вать помощь боль­ным и пере­се­лен­цам. Во вре­мя эпи­де­мии у свя­щен­но-цер­ков­но­слу­жи­те­лей при­ба­ви­лось и сво­ей соб­ствен­ной рабо­ты: частые смер­ти, стрем­ле­ние людей к испо­ве­ди и при­ча­стию, молеб­ны и крест­ные ходы. Кро­ме это­го болезнь нанес­ла урон и само­му духо­вен­ству. Важ­но было в раз­гар эпи­де­мии мораль­но под­дер­жать и уте­шить людей.

Эпи­де­мия пока­зы­ва­ет, что люди зача­стую обра­ща­лись в пани­ку, воз­рож­да­лись суе­ве­рия. В такой обста­нов­ке, по сло­вам бла­го­чин­но­го св. Без­со­но­ва, «духо­вен­ство яви­лось, мож­но ска­зать, анге­лом – уте­ши­те­лем».

Сель­ские обще­ства за рабо­ту свя­щен­ни­ков вынес­ли нема­ло бла­го­дар­но­стей Епар­хи­аль­ные вла­сти напе­ча­та­ли спи­сок осо­бо отли­чив­ших­ся во вре­мя эпи­де­мии свя­щен­но-цер­ков­но­слу­жи­те­лей.

В кон­це XIX века меди­цин­ское обслу­жи­ва­ние жите­лей Берд­ско­го посел­ка оста­ва­лось на низ­ком уровне. В нем не было фельд­шер­ско­го пунк­та, роже­ни­цам не ока­зы­ва­лась меди­цин­ская помощь — они поль­зо­ва­лись услу­га­ми пови­валь­ных бабок. Прав­да был в ста­ни­це сотен­ный каза­чий фельд­шер. Одна­ко обслу­жи­вал он, в основ­ном, стро­е­вых каза­ков. До осталь­ной части насе­ле­ния ему не было ника­ко­го дела. Неуди­ви­тель­но поэто­му, что уро­вень забо­ле­ва­е­мо­сти и смерт­но­сти сре­ди жен­щин, детей и муж­чин-нека­за­ков были высо­ки­ми.

в 1897 году в губер­нии вспых­ну­ла диф­те­рия или, как тогда гово­ри­ли, диф­те­рит, унес­ший сот­ни чело­ве­че­ских жиз­ней.

Из всех уез­дов, сооб­щал заве­ду­ю­щий губерн­ским меди­ко-ста­ти­сти­че­ским бюро док­тор М.М. Кенегсберг, — боль­ше все­го диф­те­рит был заре­ги­стри­ро­ван в Орен­бург­ском уез­де, где он носил, несо­мнен­но харак­тер эпи­де­мии.

Высо­кий про­цент забо­ле­ва­е­мо­сти был отме­чен в каза­чьих посе­ле­ни­ях, в том чис­ле рас­по­ло­жен­ных на тер­ри­то­рии Орен­бург­ско­го ста­нич­но­го юрта, куда вхо­ди­ла и Берд­ская ста­ни­ца. В ней диф­те­ри­том забо­ле­ло 5 чело­век — муж­чи­на и 4 жен­щи­ны. При­ме­не­ние анти­диф­те­рит­ной сыво­рот­ки помог­ло не всем. Жизнь одной ста­нич­ни­цы спа­сти не уда­лось.  Она попол­ни­ла спи­сок умер­ших от инфек­ци­он­но­го забо­ле­ва­ния в губер­нии за 1897–1898 годы, чис­ло кото­рых соста­ви­ло 248 чело­век из 834 забо­лев­ших.

Не в пер­вый раз наве­ды­ва­лась эта болезнь в Берд­ский посе­лок. Смер­тель­ные слу­чаи в нем  были отме­че­ны и рань­ше. 28 мая 1889 года газе­та «Орен­бург­ский листок» писа­ла:

Унес­ший в тече­ние нынеш­ней зимы несколь­ко жертв диф­те­рит появил­ся здесь сно­ва. Перед празд­ни­ком Воз­не­се­ния у мест­но­го свя­щен­ни­ка захво­ра­ла шести­лет­няя дочь. При­зван­ные  из горо­да вра­чи Тре­бин­ский и Гам­бург нашли при­зна­ки диф­те­ри­та, вслед­ствие чего и про­си­ли свя­щен­ни­ка при­нять меры про­тив рас­про­стра­не­ния этой болез­ни; об этом же ими было заяв­ле­но и мест­ным вла­стям. Боль­ная, про­хво­рав око­ло трех дней, умер­ла. Свя­щен­ник же, несмот­ря даже на то, что начал хво­рать дру­гой его ребе­нок, нашел эту болезнь не зара­зи­тель­ной и, при­звав еще свя­щен­ни­ка из горо­да, устро­ил ей пыш­ные похо­ро­ны при мно­го­чис­лен­ном сте­че­нии в церк­ви жен­щин и детей всех воз­рас­тов, при­чем при совер­ше­нии похо­рон не толь­ко не были при­ня­ты меры предо­сто­рож­но­сти, но, види­мо, даже совер­ша­лись при при­су­щей нам свя­той про­сто­те так, как-буд­то бы боль­ная эта была совсем не зара­зи­тель­ная…

В нояб­ре 1889 года при­шла новая напасть: в Орен­бург­ской губер­нии сви­реп­ство­вал грипп по симп­то­мам забо­ле­ва­ния схо­жий с неду­гом, одо­ле­ва­ю­щим петер­бурж­цев. 26 нояб­ря газе­та «Орен­бург­ский листок» писа­ла:

"Инфлю­эн­ца пре­сло­ву­тая, или грипп, дей­ству­ет и здесь, по край­ней мере, уча­щен­ные забо­ле­ва­ния в насе­ле­нии опи­са­ни­ем вполне сов­па­да­ют с при­зна­ка­ми болез­ни, зани­ма­ю­щей ныне петер­бурж­цев.

Забо­ле­ва­ния новой немо­чью зача­стую сопро­вож­да­ют­ся вос­па­ле­ни­я­ми в лег­ких. Из Покров­ско­го села (Покров­ской воло­сти) мы полу­чи­ли такое же изве­стие. Там, рав­но как и в Абра­мов­ской воло­сти, в каж­дой деревне взрос­лые люди стра­да­ют от голов­ных болез­ней, а так­же гру­дью, хво­ра­ют ино­гда целы­ми семей­ства­ми, и один боль­ной непре­мен­но най­дет­ся в каж­дой семье. Назва­ния болез­ни никто не зна­ет, но все при­ме­ти­ли, что это «повет­рие» какое-то. Смер­тель­ных исхо­дов болезнь в Орен­бур­ге не име­ет, и толь­ко диф­те­рит уно­сит жерт­вы из дет­ской сре­ды. Диф­те­рит, как пишут, есть и в выше назван­ных воло­стях".

В 1921 году раз­ра­зил­ся голод. Он был вызван засу­хой, охва­тив­шей мно­гие реги­о­ны стра­ны, вклю­чая Орен­бург­скую губер­нию. Сбор зер­на тогда соста­вил око­ло мил­ли­о­на пудов, или седь­мую часть от запа­сов, необ­хо­ди­мых, что­бы про­кор­мить мест­ное насе­ле­ние.

Уже в сен­тяб­ре 1921 года голо­да­ло 26 тыс. жите­лей Орен­бур­га. Слож­ность ситу­а­ции в горо­де усу­губ­ля­лась непре­стан­ным при­бы­ти­ем сюда десят­ков тысяч голод­ных бежен­цев. Поло­же­ние в бара­ках для них, нахо­див­ших­ся близ Крас­но­го город­ка, в нояб­ре 1921 года было поис­ти­не ужа­са­ю­щим: «боль­ные дети сиде­ли или лежа­ли сре­ди мерт­вых роди­те­лей или род­ствен­ни­ков». Тру­пы не уби­ра­лись не толь­ко сут­ка­ми, но и неде­ля­ми. Толь­ко в одном сарае их было 20, столь­ко же при­мер­но валя­лось око­ло него. Не слу­чай­но, что в Орен­бур­ге и губер­нии вслед за холе­рой раз­вер­ну­лась эпи­де­мия тифа, охва­тив­шая око­ло 5 тыс. чело­век.

Голод и болез­ни коси­ли людей. Часть насе­ле­ния бро­са­ла наси­жен­ные места и отправ­ля­лась куда попа­ло, лишь бы убе­жать от голо­да. Толь­ко кре­стьян­ское насе­ле­ние в губер­нии сокра­ти­лось за год на 80 тыс. чело­век.

10 мая 1925 года газе­та «Смыч­ка» в ста­тье «Здра­во­охра­не­ние Орен­бург­ско­го уез­да» писа­ла:

Штат лечеб­но­го соста­ва мед­се­ти на 1924–25 год бюд­же­том был пре­дусмотрен на 17 вра­чей, 8 зуб­вра­ча, 33 сред­не­го мед­пер­со­на­ла и 36 адми­нистр. тех­ни­ческ. пер­со­на­ла, а на лицо в дан­ный момент име­ет­ся толь 4 вра­ча, 2 зуб­вра­ча, 19 фельд­ше­ров, 4 сест­ры мило­сер­дия и 34 адми­ни­стра­тив­но-тех­ни­че­ско­го пер­со­на­ла­ла.

Снаб­же­ние меди­ка­мен­та­ми. В дан­ном году снаб­же­ние насе­ле­ния медика­ментами зна­чи­тель­но уве­ли­чи­лось, как про­тив про­шло­го года, так и про­тив 1‑го квар­та­ла насто­я­ще­го года.

В дан­ном квар­та­ле на уезд полу­чено меди­ка­мен­тов, медин­стру­мен­тов, на 1925 руб. 25 коп., кро­ме того увели­чен отпуск на амбу­ла­то­рии из рас­чета посе­ще­ния боль­ных вме­сто 1.2 коп. на 1 чело­ве­ка в про­шлом году до 4,8 коп. в насто­я­щем.

Улуч­ше­ние мед­снаб­же­ния. В ука­занное рас­пре­де­ле­ние не вошли уча­стки содер­жа­щи­е­ся на волост­ные сред­ства, и полу­ча­ют на отпус­ка­е­мые сред­ства из Вик-ом меди­ка­мен­ты по деше­вой цене в апте­ках К.Г.М.Т., кро­ме того полу­че­но из Гос­фон­да 923 руб., на како­вые при­об­ре­те­ны меди­ка­мен­ты и рас­пре­де­ле­ны по участ­кам для исклю­чительного упо­треб­ле­ния на ока­за­ние мед­по­мо­щи застра­хо­ван­ным.

К оспо­при­ви­ва­тель­ной ком­па­нии, часть участ­ни­ков уже снаб­же­ны ос­пенным дит­ри­том в коли­че­стве 21000 доз.

Забо­ле­ва­е­мость насе­ле­ния. Заболе­вания во 2‑м квар­та­ле выра­жа­ют­ся в сле­ду­ю­щих циф­рах: ста­ци­о­нар­ных состо­я­ло 54, при­бы­ло 118. выздоро­вело 95, умер­ло 5, оста­лось 71.

Амбу­ла­тор­ных посе­ще­ний было 14547, из них пер­вич­ных 10,989, из обще­го коли­че­ства застра­хо­ван­ных посе­ти­ло 986.

Меро­при­я­тия по борь­бе с эпи­де­ми­ей. Про­ра­бо­тан про­фи­лак­ти­че­ский мате­риал, о лич­ной сани­та­рии и общест­венно быто­вой.

На местах меду­част­ки ведут наблю­де­ния за шко­ла­ми, дет­до­ма­ми и места­ми обще­ствен­но­го скоп­ле­ния.

При наступ­ле­нии весен­не­го перио­да, с появ­ле­ни­ем инфек­ци­он­ных за­болеваний участ­кам вме­не­но в обя­зан­ность при­ня­тие необ­хо­ди­мых мер пре­ду­пре­жде­ния и рас­про­стра­не­ния изо­ля­ци­ей боль­ных и дез­ин­фек­ци­ей мест, слу­жа­щих нача­лом и рас­сад­ни­ком эпи­де­мии.

В чис­ле наблю­да­ю­щих­ся заболева­ний зна­чи­тель­ное место сво­им рас­пространением зани­ма­ет "Тра­хо­ма*, борь­ба с кото­рой меду­част­ка­ми постав­лена в необ­хо­ди­мость сроч­но­го об­следования насе­лен­ных пунк­тов с лица­ми забо­лев­ши­ми тра­хо­мой.

Ведет­ся под­го­тов­ка к откры­тию дет­ских яслей в дерев­нях на лет­нее вре­мя.

Кон­троль­ные орга­ны. Для кон­троля за пра­виль­ным исполь­зо­ва­ни­ем пред­ме­тов мате­ри­аль­ной цен­но­сти, на местах обра­зо­ва­ны кон­троль­но-хозяй­ствен­ные комис­сии из пред­ста­ви­те­лей мест­ной вла­сти.

Ком­плек­то­ва­ние сети вра­ча­ми за­держивается отсут­стви­ем сво­бод­ных и жела­ю­щих вра­чей, хотя усло­вия предо­став­ля­ют­ся снос­ные 50 руб в мес. бес­плат­ная квар­ти­ра и про­езд до места. Сде­ла­но пред­ло­же­ние в центр в ВУЗы на 14 вра­чей, кото­рые ожи­да­ют­ся в ско­ром вре­ме­ни.

Борь­ба со зна­хар­ством. В этой от­расли ведет­ся борь­ба с под­поль­ны­ми абор­та­ми и лече­ни­ем сур­ро­га­та­ми. На этот счет на местах орга­ни­зо­ва­ны комис­сии по опре­де­ле­нию нуждаемо­сти в про­из­вод­стве абор­та и выда­чи раз­ре­ше­ний.

Сани­тар­ное обсле­до­ва­ние населен­ных пунк­тов, велось с целью своевре­менного устра­не­ния анти­са­ни­та­рии в Гирьяль­ской, Спас­ской и Чер­кас­ской воло­стях, в чис­ле их два заво­да гос вин­за­вод № 3 и 9.

Про­из­ве­ден меди­цин­ский осмотр детям школ и дет­до­мам. Все­го ос­мотрено 576 чело­век и 38 школ с 1921 уче­ни­ком, а все­го 2497 чело­век.

Из обще­го чис­ла осмот­рен­ных де­тей най­де­но, с удо­вле­тво­ри­тель­ным здо­ро­вьем 68,43% т.е. 1708 чел, а осталь­ные боль­ные: маля­ри­ей 7%, порок серд­ца и нев­роз 0,5%, зуб­ных забо­ле­ва­ний 6%, чесот­кой 2%, тубер­ку­ле­зом 2%, и осталь­ные боле­ют про­чи­ми болез­ня­ми, малокрови­ем 4%, тра­хо­мой 0,5%.

В общем дело с здра­во­охра­не­ни­ем в уез­де пока обсто­ит бла­го­по­луч­но, посте­пен­но с каж­дым квар­та­лом улуч­шается поло­же­ние с меди­цин­ской помо­щью сре­ди дере­вен­ско­го насе­ле­ния.

Основ­ная зада­ча состо­ит в том, что­бы в буду­щем бюд­жет­ном году уве­личить сред­ства на меди­ка­мен­ты с 4,8 коп до 10 и более на каж­до­го боль­но­го.

В сере­дине 30‑х годов XX века в Бер­дах сво­и­ми сила­ми была  постро­е­на баня, кото­рая рабо­та­ла более или менее нор­маль­но и обслу­жи­ва­ла насе­ление. В фев­ра­ле 1938 года ба­ня закры­лась. «Закры­лась толь­ко пото­му, что руко­во­ди­те­ли област­ной топ­ливной пятер­ки, гор­то­па и гор­пла­на муд­ро реши­ли не отпус­кать дров для ее отоп­ле­ния».

В 1940 году в селе, прак­ти­че­ски зано­во, была орга­ни­зо­ва­на медам­бу­ла­то­рия, кол­лек­тив кото­рой воз­гла­вил Лав­рен­тий Филип­по­вич Виш­не­вец­кий. Бла­го­да­ря его ста­ра­ни­ям в Бер­дах был открыт так­же аптеч­ный пункт.

С нача­лом Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны сани­тар­но-эпи­де­ми­че­ская обста­нов­ка в стране зна­чи­тель­но ослож­ни­лась. Вой­на повлек­ла за собой серьез­ное пони­же­ние жиз­нен­но­го уров­ня совет­ско­го наро­да. В тыло­вые рай­о­ны стра­ны были эва­ку­и­ро­ва­ны боль­шие мас­сы насе­ле­ния из зоны воен­ных дей­ствий, что при­ве­ло к пере­уп­лот­нен­но­сти мно­гих насе­лен­ных пунк­тов и интен­сив­но­му пере­дви­же­нию люд­ских кон­тин­ген­тов по путям сооб­ще­ния. Все это отри­ца­тель­но ска­зы­ва­лось на сани­тар­но-гиги­е­ни­че­ском состо­я­нии насе­ле­ния, спо­соб­ство­ва­ло воз­ник­но­ве­нию и рас­про­стра­не­нию раз­лич­ных инфек­ци­он­ных болез­ней как сре­ди граж­дан­ско­го насе­ле­ния, так и сре­ди лич­но­го соста­ва войск.

Забо­ле­ва­ние тифом име­ло место в Пер­во­май­ском и Берд­ском сель­со­ве­тах Чка­лов­ско­го рай­о­на. Чка­лов­ский рай­со­вет два­жды рас­смат­ри­вал вопрос о забо­ле­ва­нии тифом в нача­ле 1942 г. – 14 фев­ра­ля и 17 мар­та. Это объ­яс­ня­лось тем, что, несмот­ря на при­ня­тые меры, слу­чаи забо­ле­ва­ния тифом уве­ли­чи­ва­лись. На тер­ри­то­рии Берд­ско­го сель­со­ве­та рас­квар­ти­ро­вы­ва­ли людей,  при­быв­ших по желез­но­до­рож­ной доро­ге, без сан­об­ра­бот­ки. В свя­зи с этим в сроч­ном поряд­ке утвер­ди­ли сме­ту финан­со­вых затрат по стро­и­тель­ству в селе Бер­ды бани в сум­ме 46467 руб. 83 коп.

В Пер­во­май­ском сель­со­ве­те постро­и­ли воше­бой­ки, а бани и сан­про­пуск­ни­ки рабо­та­ли нере­гу­ляр­но. Соглас­но реше­нию Бугу­рус­лан­ско­го гор­со­ве­та в кон­це 1942 г. откры­ли дет­скую инфек­ци­он­ную боль­ни­цу на 30 коек в поме­ще­нии быв­ше­го сана­то­рия. 23 сен­тяб­ря 1943 г. Чка­лов­ский рай­со­вет Чка­лов­ской обла­сти обсуж­дал поло­же­ние с сып­ным тифом в рай­оне. Про­вер­ка пока­за­ла, что ряд пред­се­да­те­лей сель­со­ве­тов и дирек­то­ров сов­хо­зов не зани­ма­лись свое­вре­мен­ным ремон­том  бань и дез­ока­мер.

В декаб­ре 1942 г. в Чка­лов­ской обла­сти из 2281 умер­ше­го 72 % при­хо­ди­лось на инфек­ци­он­ные забо­ле­ва­ния (1644 чело­ве­ка): брюш­ной тиф – 305, сып­ной тиф – 201, дизен­те­рия – 73, ток­си­че­ская дис­пер­сия – 20, корь – 446, скар­ла­ти­на – 83, диф­те­рия – 220, коклюш – 290. Желу­доч­но-кишеч­ные забо­ле­ва­ния пре­об­ла­да­ли в лет­ние меся­цы. В авгу­сте 1942 г. от них умер­ло 1545 чел. от обще­го коли­че­ства умер­ших 4036, что соста­ви­ло 38%.

Источ­ни­ки:

• Попов А.В., Холе­ра 1829–33 гг. в Орен­бург­ском крае: исто­ри­че­ское иссле­до­ва­ние. Тру­ды Орен­бург­ской уче­ной архив­ной комис­сии. Вып ХХI, Орен­бург, 1910.
• Собра­ние актов и наблю­де­ний, отно­ся­щих­ся к холе­ре, быв­шей в кон­це 1829 и в нача­ле 1830 годов в Орен­бург­ской губер­нии,- Санкт-Петер­бург, 1830 г.
• «Орен­бург­ский листок», 26 нояб­ря 1889 г.
• «Здра­во­охра­не­ние Орен­бург­ско­го уез­да», газе­та «Смыч­ка», 10 мая 1925 года.
• «Нуж­ды ста­ни­цы Бер­ды», газе­та «Орен­бург­ская ком­му­на», 24 октяб­ря 1938 года.
• Ере­мен­ко В. Стра­ни­цы Бёрд­ской лето­пи­си. Орен­бург, ИПФ «Вест­ник», 2008
• Овчин­ни­ков Р.В.: Над «пуга­чев­ски­ми» стра­ни­ца­ми Пуш­ки­на. М., 1981. С.49–70;
• Овчин­ни­ков Р.В.: За пуш­кин­ской стро­кой. Челя­бинск, 1988. С.22–26.
• Вер­то­усо­ва Е. Холе­ра 1829–1833 годов в Орен­бург­ском крае. Аль­ма­нах «Гости­ный Двор» №6;
• Наро­ды Южно­го Ура­ла на стра­же Роди­ны: мате­ри­а­лы Все­рос­сий­ской науч­но-прак­ти­че­ской кон­фе­рен­ции, посвя­щен­ной 200-летию Оте­че­ствен­ной вой­ны 1812 г., 400-летию побе­ды Народ­но­го опол­че­ния К. Мини­на и Д. Пожар­ско­го, 1150-летию Рос­сий­ской госу­дар­ствен­но­сти / под общ. ред. В.В. Аме­ли­на. – Орен­бург: Изда­тель­ский центр ОГАУ, 2012. – 428 с.