Как море разлился Яик…

Каж­дую вес­ну на про­тя­же­нии мно­гих десят­ков лет орен­бурж­цы с вол­не­ни­ем и тре­во­гой ждут тая­ния сне­гов, вскры­тия рек, гадая о раз­ме­рах навод­не­ния. К сожа­ле­нию, доволь­но часто при­род­ная сти­хия заста­ет нас врас­плох.

Зло взя­ло Горы­ны­ча…

Орен­бург­ский ста­ро­жил в апре­ле 1887 года запи­сал:

«Разыг­рал­ся, раз­гу­лял­ся наш Урал-батюш­ка. Как море раз­лил­ся Яик, сын горы­но­вич, запол­нил все »ерич­ки«, все долуш­ки, зато­пил все места поем­ные. Вспом­нил ста­ри­на про былое вре­меч­ко, когда он на сво­бо­де катил свои воды от Камен­ной Гря­ды к морю Хва­лын­ско­му, когда вол­ны его лас­ка­ли не загряз­нен­ные, а чистые бере­га и дев­ствен­но чистые луга. Теперь, кста­ти, ска­зать, эти когда-то чистые бере­га загряз­не­ны небла­го­дар­ны­ми посе­лен­ца­ми, зава­ле­ны вся­кой дря­нью и в самую реку ста­ри­ка-кор­миль­ца с кру­тых бере­гов сва­ли­ва­ют обы­ва­те­ли навоз, вся­кую нечисть, мусор и падаль, отрав­ляя воду, впро­чем, и сами пьют ее потом. Есть и такие дерз­кие смель­ча­ки, кото­рые совсем не хотят при­зна­вать прав ста­ри­ка, захва­ты­ва­ют его вла­де­ния и селят­ся на поем­ных местах, где в былое вре­мя вес­ной Яик при­вык раз­гу­ли­вать на сво­бо­де. Зло взя­ло теперь Горы­ны­ча, вспом­нил ста­ри­на про былое при­воль­ное вре­меч­ко и рас­сер­дил­ся не на шут­ку. Надул­ся наш Яик, сбро­сил с себя ледя­ной покров и, раз­вер­нув­шись во всей сво­ей могу­чей кра­со­те, забу­ше­вал, забур­лил, пошел обчи­щать свои бере­га и карать дерз­ких нару­ши­те­лей сво­е­го пра­ва».

Далее наш заме­ча­тель­ный лето­пи­сец инфор­ми­ро­вал:

«Вскрыл­ся Урал наш 1 апре­ля (13 апре­ля по ново­му сти­лю. — Т.С.) и, раз­лив­шись, без обма­на зато­пил все низ­мен­ные места. Осо­бен­но силен был при­лив в Страст­ную суб­бо­ту, нака­нуне Свя­то­го празд­ни­ка. И мно­го же бед наде­лал рас­хо­див­ший­ся Урал! Затоп­лен город Орск и по пути несколь­ко селе­ний. В самом Орен­бур­ге затоп­ле­но более 800 домов, Мено­вой двор, хле­бо­пе­кар­ни (за р. Ура­лом) и само­воль­но посе­лив­ша­я­ся сло­бод­ка за р. Ура­лом, фор­штадт­ские бани… Напо­ром воды и льда поло­ма­ло мас­су дере­вьев в роще, раз­ру­ши­ло несколь­ко дач, снес­ло или пере­вер­ну­ло несколь­ко фор­штадт­ских бань и доми­ков в Заураль­ной сло­бод­ке; раз­ру­ше­ны и сне­се­ны мно­гие построй­ки в Ста­рой сло­бод­ке, и раз­мы­ты в домах печи. Мас­са все­воз­мож­но­го иму­ще­ства, хле­ба, това­ру и вся­кой шара­бо­ры уне­се­но водой без­воз­врат­но; мно­го погиб­ло птиц и ско­та. Несмот­ря на пре­ду­пре­жде­ния и тре­бо­ва­ния поли­ции, жите­ли до послед­ней мину­ты не хоте­ли поки­дать сво­их жилищ и про­дол­жа­ли спо­кой­но гото­вить­ся к встре­че Свет­ло­го празд­ни­ка. При­нуж­ден­ные же нахлы­нув­шей водой спа­сать­ся на лод­ках, они не успе­ли захва­тить и спа­сти сво­е­го иму­ще­ства, чем вос­поль­зо­ва­лись неко­то­рые лов­кие люди. На лод­ках под­плы­ва­ли они к поки­ну­тым и затоп­лен­ным жили­щам и, что мож­но было захва­тить из остав­лен­но­го иму­ще­ства, рас­хи­ща­ли».

Хро­ни­кер газе­ты «Орен­бург­ский листок» опуб­ли­ко­вал свои наблю­де­ния:

«Навод­не­ние по раз­ме­рам сво­им ока­за­лось дав­но не быва­лым здесь явле­ни­ем. Такой раз­лив рек Ура­ла и Сак­ма­ры слу­чил­ся лишь 33 года назад (в 1854 г.). И теперь, как и тогда, Урал раз­лил­ся вне­зап­но, хотя высо­та уров­ня полой воды вышла ныне верш­ков на 6 мень­ше (1 вер­шок — 4,45 см. — Т.С.). В 1854 году она достиг­ла 3 саже­ней 1 арши­на (1 аршин — 71,12 см; 1 сажень — 3 арши­на или 2,1336 м. — Т.С.). Бла­го­да­ря вне­зап­но­сти явле­ния слу­чи­лось мно­го бед­ствий, весь­ма разо­ри­тель­ных».

Вино­ва­та рус­ская бес­печ­ность

Сре­ди архив­ных мате­ри­а­лов сохра­ни­лось и сооб­ще­ние о чело­ве­че­ских жерт­вах:

«Пото­ну­ло, гово­рят, несколь­ко кир­гиз затоп­лен­но­го аула близ посел­ка Бла­го­сло­вен­но­го, и уто­нул один фор­штадт­ский казак, ста­рав­ший­ся вме­сте с това­ри­щем пой­мать опро­ки­ну­тую баню. Лод­ку, в кото­рой они были, пере­вер­ну­ло, и они упа­ли в воду. Това­ри­щу его как-то уда­лось уце­пить­ся за плыв­шую лест­ни­цу, с кото­рой его и пере­хва­ти­ли ниже собо­ра, но уже в бес­чув­ствен­ном состо­я­нии и почти око­че­нев­ше­го».

А вот как совре­мен­ни­ки разыг­рав­шей­ся тра­ге­дии объ­яс­ня­ли ее при­чи­ны:

"Во всех бед­стви­ях, про­из­ве­ден­ных навод­не­ни­ем, не столь­ко вино­ват Урал, сколь­ко наша рус­ская бес­печ­ность и при­выч­ка пола­гать­ся на авось. Часть Ста­рой сло­бод­ки, рас­по­ло­жен­ная на луго­вом месте, затоп­ля­ет­ся водой почти каж­дую вес­ну даже при неболь­шом поло­во­дье; меж­ду тем эта часть горо­да с каж­дым годом раз­рас­та­ет­ся, стро­ят­ся новые дома все бли­же и бли­же к реке, вновь селят­ся и лезут в воду новые и новые жите­ли. Неуже­ли нель­зя было вос­пре­пят­ство­вать это­му сума­сброд­но­му посе­ле­нию свое­вре­мен­но?

В чис­ле под­верг­ших­ся бед­стви­ям от навод­не­ния ока­за­лась и сло­бод­ка, само­воль­но, без раз­ре­ше­ния город­ской упра­вы, посе­лив­ша­я­ся за р. Ура­лом. В этом году город­ская упра­ва пред­по­ла­га­ла все построй­ки этих посе­лян, как само­воль­но заняв­ших город­ское место, сне­сти при посред­стве суда; но Урал пре­ду­пре­дил жела­ние упра­вы и разом выдво­рил посе­лен­цев, как того не сумел бы сде­лать ни один судеб­ный при­став. Быст­ро нахлы­нув­шей водой неко­то­рые доми­ки совсем сне­се­ны, дру­гие раз­ру­ше­ны и повре­жде­ны. Упра­ве теперь толь­ко оста­ет­ся вос­пре­тить воз­об­нов­лять построй­ки, и само­воль­ной сло­бод­ки боль­ше не будет, хотя посе­лен­цы этой воль­ной сло­бод­ки того не поже­ла­ли бы. Мно­гие с семей­ства­ми оста­лись пере­жи­дать навод­не­ние на потол­ках под кры­ша­ми, рас­суж­дая так: «Уйдешь, — при­дут и само­воль­ные жили­ща раз­ва­лят; оста­нешь­ся, — и никто это­го сде­лать не посме­ет»… Хит­рый народ эти само­воль­ные коло­ни­сты из татар".

Уже извест­ный нам орен­бур­жец рас­ска­зал о том, как насе­ле­ние губерн­ско­го цен­тра празд­но­ва­ло Пас­ху в таких усло­ви­ях:

«При­быв­шая враз вода заста­ла жите­лей в самый раз­гар пас­халь­ных при­го­тов­ле­ний и поме­ша­ла вос­поль­зо­вать­ся ими. Одна­ко неко­то­рые смель­ча­ки оста­ва­лись в сво­их затоп­лен­ных жили­щах еще и на пер­вый день Пас­хи и встре­ча­ли Вели­кий празд­ник сре­ди моря воды на потол­ках сво­их хат; там раз­гов­ля­лись, выпи­ва­ли, заку­сы­ва­ли, а под­вы­пив­ши, затя­ги­ва­ли пес­ни. Таких счаст­лив­цев нель­зя было зата­щить на берег и кала­чом».

Соглас­но архив­ным доку­мен­там, "вви­ду несча­стья, началь­ник губер­нии Н.А. Мас­ла­ко­вец созвал 7 апре­ля (19 апре­ля по ново­му сти­лю. — Т.С.) в Обще­ствен­ное собра­ние (ныне — зда­ние по ул. Совет­ской, 17. — Т.С.) мест­ных бла­го­тво­ри­те­лей и всех, сочув­ствен­но отно­ся­щих­ся к обще­ствен­но­му бед­ствию, на сове­ща­ние для изыс­ка­ния спо­со­бов пер­во­на­чаль­ной помо­щи постра­дав­шим. Засе­да­ние откры­то речью прео­свя­щен­ней­ше­го вла­ды­ки Мака­рия, кото­рый после сло­ва люб­ви к нуж­да­ю­щим­ся бед­ня­кам пер­вый поло­жил на помощь постра­дав­шим свою посиль­ную леп­ту".

Вско­ре «обра­зо­ва­лась» сум­ма свы­ше 1000 руб­лей (огром­ные по тем вре­ме­нам день­ги) и под­пис­ка про­дол­жа­лась. Рас­пре­де­ле­ни­ем посо­бий и назна­че­ни­ем вся­кой иной помо­щи зани­мал­ся мест­ный коми­тет о бед­ных под пред­се­да­тель­ством ее пре­вос­хо­ди­тель­ства супру­ги губер­на­то­ра Юлии Его­ров­ны Мас­ла­ко­вец… С тою же бла­го­тво­ри­тель­ной целью «зате­вал­ся» спек­такль, а 23 апре­ля 1887 г. (по-ново­му сти­лю) дано было пред­став­ле­ние в цир­ке Кам­чат­но­го.

«Раз­лив явил­ся неожи­дан­но­стью…»

Зная из рас­ска­зов ста­ро­жи­лов о том, что в ХХ сто­ле­тии одним из самых боль­ших по сво­ей раз­ру­ши­тель­ной силе был паво­док 1942 года, попы­та­лась най­ти на стра­ни­цах област­ной газе­ты «Чка­лов­ская ком­му­на» инфор­ма­цию по инте­ре­су­ю­щей теме — увы, ни строч­ки…

А вот в архив­ном фон­де обл­ис­пол­ко­ма обна­ру­жи­ла «Таб­ли­цу харак­тер­ных эле­мен­тов режи­ма реки Ура­ла у г. Чка­ло­ва» (област­ной центр с 1938 г. по 1957 г. носил имя вели­ко­го лет­чи­ка), состав­лен­ную началь­ни­ком гид­ро­ло­ги­че­ской стан­ции вес­ной 1942 года. Она рас­счи­та­на на спе­ци­а­ли­стов, но одна из граф — «Весен­ний мак­си­маль­ный уро­вень» — доступ­на пони­ма­нию каж­до­го: «1911 год — 475 см, 1914 год — 670 см, 1917 год — 291 см, 1922 год — 780 см, 1928 год — 735 см, 1930 год — 289 см, 1932 год — 773 см, 1937 год — 140 см, 1942 год — 987 см».

Пред­по­ло­жив, что пери­о­ди­че­ские изда­ния пер­вых годов совет­ской вла­сти ока­жут­ся более мно­го­слов­ны­ми, сна­ча­ла пере­ли­ста­ла мест­ную газе­ту почти 80-лет­ней дав­но­сти.

Пред­се­да­тель орен­бург­ско­го гор­со­ве­та Здоб­нов в интер­вью кор­ре­спон­ден­ту «Степ­ной прав­ды» 20 апре­ля 1922 года ска­зал:

«Раз­лив реки Ура­ла, начав­ший­ся несколь­ко дней назад, может быть при­рав­нен к раз­ли­ву в 1903 году. Мы зна­ли, что он будет боль­шой, но наши пред­став­ле­ния о широ­те его не оправ­да­лись и такой огром­ный раз­лив явил­ся для нас неожи­дан­но­стью: 15 апре­ля в 5 часов вече­ра было обна­ру­же­но, что дам­ба, защи­ща­ю­щая арен­до­ван­ные места, дала тре­щи­ны и обва­лы. Созда­лась опас­ная обста­нов­ка. Сроч­но выеха­ла для обсле­до­ва­ния спе­ци­аль­ная комис­сия во гла­ве с пред­ста­ви­те­ля­ми губ­сов­нар­хо­за, губис­пол­ко­ма. После заклю­че­ния комис­сии, что дам­ба не выдер­жит, были сроч­но вызва­ны воин­ские и команд­ные части. Желез­ная доро­га дала мате­ри­ал и подо­дви­ну­ла баласт­ные поез­да. Рабо­та нача­лась ночью и про­из­во­ди­лась друж­но. Нуж­но отме­тить, что отно­ше­ние граж­дан­ско­го насе­ле­ния в выс­шей сте­пе­ни пас­сив­ное, для чего при­хо­ди­лось при­бе­гать к при­ну­ди­тель­ной мере — моби­ли­за­ции. Воин­ские части вели свою рабо­ту герой­ски. В дан­ное вре­мя опас­ность предот­вра­ще­на».

От раз­ли­ва Ура­ла в 1922 году постра­да­ла город­ская кана­ли­за­ци­он­ная стан­ция и пото­му губис­пол­ком издал при­каз о "вре­мен­ном пре­кра­ще­нии поль­зо­ва­ния насе­ле­ни­ем кана­ли­за­ци­ей".

Начал­ся рез­кий подъ­ем воды

Орен­бург­ская газе­та «Смыч­ка» в сере­дине апре­ля 1927 года напе­ча­та­ла несколь­ко инфор­ма­ций о буй­стве весен­них вод:

"14 апре­ля око­ло 12 часов дня Урал око­ло г. Орен­бур­га вскрыл­ся и начал­ся ледо­ход. В ночь на 15 апре­ля око­ло элек­три­че­ской стан­ции и ниже ско­пи­лось огром­ное коли­че­ство льда. Почти всю ночь шел неболь­шой дождь. Начал­ся рез­кий подъ­ем воды, кото­рый к 9 часам утра пока­зы­вал 2 саже­ни 2,5 верш­ка. Вода про­дол­жа­ет при­бы­вать. Любо­пыт­но отме­тить, что в про­шлом году сдвиж­ка льда нача­лась лишь 22 апре­ля, а сплош­ной ледо­ход был 24–25 апре­ля.

Как извест­но, за послед­ние годы самый боль­шой раз­лив на р. Урал был в 1922 году. В этот год ледо­ход начал­ся 8 апре­ля, а мак­си­маль­ный раз­лив был 16 апре­ля, когда вода про­тив уров­ня под­ня­лась на 3 саже­ни, 1 аршин и 3 верш­ка. Раз­лив 1923 г. так­же был боль­шой, при­чем уро­вень р. Ура­ла око­ло г. Орен­бур­га дал мак­си­маль­ное повы­ше­ние 29 апре­ля, когда высо­та раз­ли­ва была рав­на 3 саже­ням 3,5 верш­кам".

Освя­щая дея­тель­ность «трой­ки по борь­бе с навод­не­ни­ем» один из орен­бурж­цев тогда запи­сал:

"Сра­зу выяви­лось угро­жа­е­мое поло­же­ние Заураль­ной рощи, Сит­це­вой дерев­ни и Куз­неч­ных рядов. Пере­пра­вив­ши­е­ся сюда пред­ста­ви­те­ли осо­бой трой­ки по борь­бе с навод­не­ни­ем обна­ру­жи­ли ряд затоп­лен­ных домов, насе­ле­ние кото­рых с боль­шей частью сво­е­го иму­ще­ства устро­и­лось на валу быв­шей Дюков­ской дам­бы, око­ло Мено­во­го дво­ра. На пред­ло­же­ние пере­се­лить­ся в город и занять отве­ден­ное поме­ще­ние в гор­те­ат­ре и двух кино­те­ат­рах насе­ле­ние отве­ти­ло отка­зом, рас­счи­ты­вая на ско­рый спад воды и опа­са­ясь оста­вить на про­из­вол судь­бы более гро­мозд­кое иму­ще­ство.

Подъ­ем воды на Сак­ма­ре с 15 на 16 апре­ля достиг 117 верш­ков выше нор­маль­но­го уров­ня. С часу ночи вода пошла на убыль и к утру пони­зи­лась до 115,5 верш­ка выше орди­на­ра. Есть опа­се­ния ново­го подъ­ема воды. Теле­грам­ма из Орска сооб­ща­ет о быст­ром подъ­еме реки 15 апре­ля на 2 арши­на. Трой­кой издан при­каз о моби­ли­за­ции всех част­ных весель­ных и мотор­ных лодок, име­ю­щих­ся у насе­ле­ния. Уро­вень воды в Ура­ле к часу ночи 16 апре­ля — 2,11 саже­ни выше орди­на­ра".

Под заго­лов­ком «Сак­ма­ра угро­жа­ет Орле­су» кор­ре­спон­дент «Смыч­ки», скрыв­шись за ини­ци­а­ла­ми «С‑Ч-В», опуб­ли­ко­вал крат­кую замет­ку:

«В ночь на 16 апре­ля вся ниж­няя тер­ри­то­рия Орле­са покры­лась водой, кото­рая угро­жа­ет затоп­ле­ни­ем заво­да. Сак­ма­ра под­ня­лась на 120 верш­ков. Вода при­бы­ва­ет по 4–6 верш­ков в час. В 12 часов ночи 16 апре­ля жите­ли Орле­са были вызва­ны на спа­се­ние заво­да. Более 100 чело­век рабо­та­ло по ограж­де­нию заво­да зем­ля­ным валом, утрам­бов­кой и обшив­кой дос­ка­ми. По коли­че­ству при­быв­шей воды мож­но судить, что под­ступ Сак­ма­ры доро­го обой­дет­ся заво­до­управ­ле­нию. Есть све­де­ния, что нема­ло леса ушло вниз по Сак­ма­ре. Стран­но, поче­му не были при­ня­ты соот­вет­ству­ю­щие меры забла­го­вре­мен­но?»

Через два дня губерн­ская газе­та изве­ща­ла:

"На 18 апре­ля уро­вень воды в Ура­ле — 2,03 саже­ни выше орди­на­ра. Ожи­да­ет­ся при­бы­тие воды с вер­хо­вьев. В пре­ду­пре­жде­ние несчаст­ных слу­ча­ев осо­бой трой­кой по борь­бе с навод­не­ни­ем на реке уста­нов­ле­ны дежур­ства. Забро­ни­ро­ван ряд квар­та­лов и домо­вла­де­ний, обя­зан­ных в слу­чае надоб­но­сти ока­зать при­ют насе­ле­нию зареч­ных частей горо­да.

На Сак­ма­ре уро­вень воды со 117 верш­ков ночью на 18 апре­ля сни­зил­ся на вер­шок, но утром вода ста­ла при­бы­вать. На Орле­се затоп­лен грун­то­вы­ми вода­ми лесо­пиль­ный завод, затре­бо­ва­ны насо­сы для откач­ки.

С утра 18 апре­ля на Ура­ле откры­лось паром­ное сооб­ще­ние, поз­во­лив­шее неко­то­рой части насе­ле­ния зареч­ных частей пере­брать­ся в город. Про­езд сель­ско­го насе­ле­ния к паром­но­му пере­ез­ду затруд­нен раз­ли­вом за Ура­лом".

К 20 апре­ля 1927 года уро­вень воды в Ура­ле сни­зил­ся до 1,96 саже­ни. На Сак­ма­ре тоже отме­ча­лось пони­же­ние:

«Здесь спад про­те­ка­ет с боль­шой мед­лен­но­стью. Мест­ность за Сак­ма­рой к хуто­ру Сте­па­нов­ско­му пред­став­ля­ет сплош­ное море воды. Хуто­ряне на лод­ках под­дер­жи­ва­ют сно­ше­ние с горо­дом через разъ­езд №18. После спа­да весен­ней воды в сте­пи ока­жет­ся мно­го водо­е­мов, где вода отсут­ство­ва­ла несколь­ко лет».

Урал бушу­ет

Целая поло­са газе­ты «Смыч­ка» 27 апре­ля 1928 года посвя­ще­на вод­ной сти­хии. На ней напе­ча­та­но око­ло десят­ка раз­лич­ных сооб­ще­ний под общим назва­ни­ем «Урал бушу­ет». Одно из них пред­ла­гаю вни­ма­нию чита­те­лей «Вечер­не­го Орен­бур­га»:

«По-види­мо­му, толь­ко 25 апре­ля вече­ром воды Ура­ла, зато­пив­шие Орск, нача­ли доби­рать­ся к Орен­бур­гу. Имея све­де­ния о под­хо­де зна­чи­тель­но­го вала воды, пред­ста­ви­те­ли гор­ком­хо­за сде­ла­ли пред­ло­же­ние насе­ле­нию Сит­це­вой дерев­ни пере­брать­ся в город, те наот­рез отка­за­лись: »Обой­дет­ся!" Не обо­шлось. При­бли­зи­тель­но после полу­но­чи, когда дерев­ня уже спа­ла креп­ким сном, неко­то­рые просну­лись от страш­но­го шума. Вода на пол-арши­на под­ня­лась у кро­ва­тей… Кое-как через окна выби­ра­лись нару­жу. Поут­ру собра­ли табун лоша­дей, наме­ре­ва­ясь пере­гнать его на воз­вы­шен­ность, но лоша­ди испу­га­лись. Весь табун вплавь пошел к лево­му бере­гу и бла­го­по­луч­но добрал­ся до послед­не­го. С рога­тым и мел­ким ско­том поло­же­ние тяже­лое.

К полу­дню 26 апре­ля Урал пред­став­лял широ­кую 2–3‑верстную поло­су воды. Заураль­ная роща пол­но­стью под водой. По Сит­це­вой деревне, Куз­неч­ным рядам, Овчин­но­му город­ку, Ново­му Пет­ро­гра­ду затоп­ле­но 500 домов. В Фор­штад­те зали­ты четы­ре бани и жилой дом. На бол­гар­ских ого­ро­дах затоп­лен ряд жилых постро­ек. У фор­штад­цев есть при­ме­та, что если зальет одну извест­ную бол­гар­скую выш­ку, то навод­не­ние будет исклю­чи­тель­ным. Выш­ка пока не зали­та, но, как утлое суд­но, сто­ит в пене раз­бу­ше­вав­ших­ся вод. Насыпь Таш­кент­ской желез­ной доро­ги сузи­лась, на вер­сту и даль­ше, куда хва­та­ет глаз, вода стис­ну­ла в сво­их объ­я­ти­ях лен­ту желез­но­до­рож­но­го полот­на.

Раз­лив на Сак­ма­ре, впа­да­ю­щей в Урал, за Мая­ком не менее зна­чи­те­лен. Водой зали­та боль­шая пло­щадь тер­ри­то­рии Орле­са с мате­ри­а­ла­ми…"

Пер­вый пара­граф обя­за­тель­но­го поста­нов­ле­ния орен­бург­ско­го губис­пол­ко­ма от 27 апре­ля 1928 года гла­сил:

«Для предот­вра­ще­ния сти­хий­но­го бед­ствия от раз­ли­ва рек Ура­ла и Сак­ма­ры при­влечь к тру­до­вой, гуже­вой и транс­порт­ной повин­но­сти все насе­ле­ние горо­да Орен­бур­га свы­ше 18-лет­не­го воз­рас­та, но не стар­ше 45 лет муж­чин и 40 лет жен­щин…»

Даль­ней­шие поис­ки мате­ри­а­лов в пери­о­ди­че­ских изда­ни­ях о боль­ших навод­не­ни­ях на тер­ри­то­рии област­но­го цен­тра успе­хом не увен­ча­лись — газе­та «Орен­бург­ская ком­му­на» в 1932 году отмол­ча­лась. Через 25 лет, вес­ной 1957 года, когда паво­док ока­зал­ся без пре­уве­ли­че­ния ката­стро­фи­че­ским, «Чка­лов­ская ком­му­на» раз­ме­сти­ла на сво­их стра­ни­цах лишь неболь­шую ста­тью «Сме­лые люди» — о мест­ных реч­ни­ках, кото­рые на кате­рах выво­зи­ли людей из затоп­лен­ных рай­о­нов, и о лет­чи­ках, участ­во­вав­ших в спа­са­тель­ных рабо­тах. Автор пуб­ли­ка­ции А. Яров писал:

«В этом году вес­на ока­за­лась щед­рой на паво­док. Буд­то сорвав­шись с при­ча­лов, кру­тые глы­бы льда шли друг на дру­га, сди­рая кору с дере­вьев, а неко­то­рые выры­вая с кор­нем. Гне­вен и бурен был в эту вес­ну Урал, седой в сво­ей яро­сти…»

Каким будет пер­вый паво­док ново­го тыся­че­ле­тия? Будем наде­ять­ся на луч­шее и верить в то, что жур­на­ли­сты будут объ­ек­тив­ны при под­го­тов­ке мате­ри­а­лов о навод­не­нии…

Татья­на Судор­ги­на

Источ­ник: Вечер­ний Орен­бург № 12 от 21 мар­та 2001 г.