Виктор Дорофеев: Крепость на реке Яик

Ско­ро испол­нит­ся 250 лет с тех пор, как впер­вые «У устья Орско­го над Яйком» зало­жи­ли город‑крепость. Одна­ко пона­до­би­лось еще 8 лет, что­бы центр ново­го обшир­ней­ше­го Орен­бург­ско­го края обрел свое нынеш­нее место. Рас­ши­ряя пре­де­лы сво­е­го гос­под­ства, фео­даль­ная Рос­сия XVIII века вынуж­де­на была ото­дви­нуть и укре­пить госу­дар­ствен­ную гра­ни­цу на юго‑восточной окра­ине. Город‑крепость на Яике был необ­хо­дим как глав­ный опор­ный пункт созда­ва­е­мых линий кре­по­стей и как центр хозяйственно‑политического обще­ния с наро­да­ми и госу­дар­ства­ми Восто­ка.

31 авгу­ста 1735 года (даты ука­зы­ва­ют­ся по ста­ро­му сти­лю) экс­пе­ди­ция во гла­ве с ее орга­ни­за­то­ром обер‑секретарем Сена­та И. К. Кири­ло­вым зало­жи­ла глав­ную кре­пость Орен­бург (рис. 1,а), за две неде­ли до того начав стро­и­тель­ство малой кре­по­сти (рис. 1,б), из кото­рой поз­же раз­вил­ся город Орск. Глав­ная кре­пость про­ек­ти­ро­ва­лась девя­ти­ба­сти­он­ной, кре­пост­ная огра­да стро­и­лась на пра­виль­ной окруж­но­сти. В соот­вет­ствии с этим пла­ни­ров­ка горо­да реше­на по радиально‑кольцевой схе­ме. Басти­он­ный тип кре­по­стей, заро­див­шись в XVI веке в Ита­лии, был широ­ко рас­про­стра­нен в XVIII веке.

Систе­ма эта была доста­точ­но эффек­тив­ной в пери­од глад­ко­стволь­ной артил­ле­рии, и про­ект Орен­бург­ской кре­по­сти был вполне на уровне сво­е­го вре­ме­ни. Про­ект остал­ся на бума­ге, так как по раз­ным при­чи­нам стро­и­тель­ство откла­ды­ва­лось, а затем реши­ли глав­ный город края стро­ить в дру­гом месте, глав­ным обра­зом пото­му, что пер­вое было слиш­ком уда­ле­но от цен­траль­ных губер­ний и «все нуж­ное к житель­ству полу­чать туда при­нуж­де­но с вели­ким тру­дом и доро­го­виз­ною», как писал один из осно­ва­те­лей горо­да П. И. Рыч­ков – раз­но­сто­рон­ний уче­ный, став­ший впо­след­ствии пер­вым членом‑корреспондентом Ака­де­мии наук.

Во вто­рой раз Орен­бург закла­ды­ва­ли у Крас­ной горы, сей­час там село Крас­но­гор Сарак­таш­ско­го рай­о­на.

Пере­нос про­изо­шел по ини­ци­а­ти­ве В. Н. Тати­ще­ва, выда­ю­ще­го­ся рус­ско­го уче­но­го (исто­ри­ка и гео­гра­фа), сме­нив­ше­го Кири­ло­ва после смер­ти послед­не­го. Из несколь­ких про­ект­ных пла­нов стро­и­тель­ства у Крас­ной горы наи­боль­ший инте­рес пред­став­ля­ет про­ект инженера‑прапорщика Димит­рия Тель­но­го (рис.2) не толь­ко сам по себе, но и пото­му, что он был бли­же дру­гих к осу­ществ­ле­нию. В осно­ве кре­пост­ной огра­ды тоже лежит окруж­ность, но добав­ле­на цита­дель (в), нали­чие кото­рой про­дик­то­ва­но, види­мо, релье­фом.

И. И. Неплю­ев

Пла­ни­ров­ка же горо­да отли­ча­ет­ся от преды­ду­щей суще­ствен­но: она реше­на по пря­мо­уголь­ной сет­ке. После дол­гих, так и не окон­чив­ших­ся спо­ров меж­ду стро­и­те­ля­ми, город здесь был зало­жен 1 авгу­ста 1741 года. Начав­ши­е­ся фор­ти­фи­ка­ци­он­ные рабо­ты вско­ре, одна­ко, пре­кра­ти­ли из‑за тех же спо­ров, кото­рые каса­лись, глав­ным обра­зом, выбо­ра места. Необ­хо­ди­мо было вме­ша­тель­ство глав­но­го коман­ди­ра, а его в это вре­мя не было, пото­му что сме­нив­ший В. Н. Тати­ще­ва князь Уру­сов скон­чал­ся еще до заклад­ки горо­да.

Новый началь­ник, тай­ный совет­ник И.И. Неплю­ев, спо­соб­ный дипло­мат и адми­ни­стра­тор, выдви­же­нец Пет­ра Вели­ко­го, после тща­тель­но­го рас­смот­ре­ния вопро­са при­шел к выво­ду о целе­со­об­раз­но­сти осно­ва­ния горо­да близ реки Сак­ма­ры, на месте суще­ство­вав­шей с 1736 года Берд­ской кре­по­сти. После соот­вет­ству­ю­щей под­го­тов­ки Орен­бург был тор­же­ствен­но зало­жен 19 апре­ля 1743 года на насто­я­щем месте: «с над­ле­жа­щим молеб­стви­ем так же и с пушеч­ною паль­бою». Сра­зу нача­лась интен­сив­ная рабо­та по стро­и­тель­ству как кре­по­сти, так и горо­да. До наступ­ле­ния моро­зов, как отме­ча­ет П. И. Рыч­ков в исто­рии Орен­бург­ской, была «вся обне­се­на рвом и валом, хотя не совсем отде­лан­ным, но к тогдаш­не­му защи­ще­нию весь­ма доволь­ным», то есть ни ров, ни вал не были еще дове­де­ны до про­ект­но­го про­фи­ля. Прок­ти­ро­ва­ли и стро­и­ли город‑крепость инженер‑капитан Лука Гало­фе­ев и инженер‑прапорщик Димит­рий Тель­ной, общее руко­вод­ство осу­ществ­лял Генерал‑майор Фон Шток­ман.

Орен­бург­ская кре­пость пред­став­ля­ла собою не совсем пра­виль­ной фор­мы овал (рис. 3), хотя по пла­ну, утвер­жден­но­му импе­ра­три­цей Ели­за­ве­той 15 октяб­ря 1742 года, она осно­вы­ва­лась на окруж­но­сти. Про­ек­ти­ро­ва­лось 13 басти­о­нов, но ока­за­лось, что кру­ча со сто­ро­ны Яика явля­ет­ся доста­точ­ной защи­той, поэто­му вме­сто трех басти­о­нов постро­и­ли два полу­ба­сти­о­на (г,д) и меж­ду ними укреп­ле­ние бруст­вер­но­го типа с редан­том (е) в сере­дине (полу­ба­сти­он в отли­чие от басти­о­на име­ет толь­ко один фас и один фланк, редант – поле­вое укреп­ле­ние в фор­ме высту­па­ю­ще­го угла). Таким обра­зом, в Орен­бург­ской кре­по­сти ока­за­лось толь­ко 10 пол­ных басти­о­нов. Кре­пост­ной огра­дой слу­жил зем­ля­ной вал, это был широ­ко рас­про­стра­нен­ный тип огра­ды в то вре­мя. Вал частич­но обли­цо­вы­вал­ся кам­нем, кото­рый слу­жил не столь­ко мате­ри­а­лом защи­ща­ю­щим, сколь­ко мате­ри­а­лом, закреп­ля­ю­щим насыпь, посколь­ку доволь­но лег­ко раз­ру­шал­ся артил­ле­ри­ей и давал к тому же оскол­ки, вре­див­шие защит­ни­кам кре­по­сти.

Сред­няя высо­та вала 12 футов (более 3,5 мет­ра), но по низ­ким местам он был выше, а по высо­ким чуть ниже, так что дости­га­лась опре­де­лен­ная гори­зон­таль­ность его. Ров был глу­би­ной тоже в 12 футов и шири­ной в 35 футов, хотя не всю­ду оди­на­ко­во. Про­филь рва и вала, каки­ми они были око­ло север­ных ворот, пока­зан на схе­ме (рис. 4), где ж‑валганг, з‑банкет, и‑бруствер, к‑ров, л‑гласис. Бруст­вер укры­вал нахо­дя­щих­ся на вал­ган­ге в пол­ный рост, поэто­му для веде­ния огня необ­хо­ди­мо было воз­вы­ше­ние – бан­кет.

Вал начи­нал­ся с набе­реж­ной, там, где сей­час уста­нов­ле­но ору­дие. Отсю­да он шел по направ­ле­нию к совре­мен­ной ули­це Бур­зян­це­ва, остав­ляя пере­кре­сток с ули­цей М. Горь­ко­го вне кре­по­сти; по ули­це Бур­зян­це­ва и ее гео­мет­ри­че­ско­му про­дол­же­нию шел до ста­ди­о­на «Дина­мо», пере­се­кал Хлеб­ный пере­улок у Двор­ца Пио­не­ров и ули­цу Воло­дар­ско­го у пере­крест­ка с ули­цей 9‑го Янва­ря, шел север­нее ули­цы Воло­дар­ско­го до Ком­со­моль­ской, отку­да, меняя направ­ле­ние на восточ­ное и затем на юго‑восточное, про­хо­дил север­нее Лечеб­но­го пере­ул­ка на ули­цу Сту­ден­че­скую, через тер­ри­то­рию сель­ско­хо­зяй­ствен­но­го инсти­ту­та, и, пово­ра­чи­вая на юг, окан­чи­вал­ся у водо­ка­на­ла.

Басти­о­ны име­ли свои име­на, они назы­ва­лись так: г‑Нагорный (полу­ба­сти­он), 1. Тор­го­вый, 2. Берд­ский, 3. Про­ви­ант­ский, 4. Вос­кре­сен­ский (поз­же назван Пет­ро­пав­лов­ским), 5. Губерн­ский, 6. Гало­фе­ев­ский, 7. Фон Шток­ман­ский, 8. Николь­ский, 9. Неплю­ев­ский, 10. Успен­ский, д‑Преображенский (полу­ба­сти­он). Сквозь вал вело чет­ве­ро ворот. Север­ные, нахо­див­ши­е­ся око­ло пере­крест­ков совре­мен­ных улиц Совет­ской и Воло­дар­ско­го, были глав­ны­ми. Назва­ния ворот меня­лись. На схе­ме при­ве­де­ны пер­вые их име­на, закре­пи­лись же сле­ду­ю­щие (по часо­вой стрел­ке): Ураль­ские или Водя­ные, Чер­но­ре­чен­ские, Сак­мар­ские. Орские воро­та назва­ния не меня­ли, но после кре­стьян­ской вой­ны 1773–75 гг. пере­ме­сти­лись немно­го к севе­ру. Все воро­та были свод­ча­ты­ми, через ров к ним вели мосты, пер­во­на­чаль­но дере­вян­ные.

Обо­ро­ни­тель­ные воз­мож­но­сти кре­по­сти уси­ли­ва­ла и пла­ни­ров­ка горо­да. Здесь полу­ча­ет свое даль­ней­шее раз­ви­тие и завер­шен­ность пла­ни­ро­воч­ная струк­ту­ра горо­да у Крас­ной горы. Не ради одной кра­со­ты рас­по­ло­жи­ли про­ек­ти­ров­щи­ки квар­та­лы так, как пока­за­но на схе­ма­ти­че­ском плане. При­шли к такой струк­ту­ре посте­пен­но. Толч­ком, веро­ят­но, послу­жи­ло вызван­ное чисто гео­мет­ри­че­ски­ми при­чи­на­ми удво­е­ние луче­вых улиц в про­ект­ном плане на устье Ори. Одно­вре­мен­но это сокра­ща­ло коли­че­ство улиц, пере­се­ка­ю­щих центр (рис. 1,а). Нель­зя исклю­чить и воз­мож­ность вли­я­ния про­ек­та Петер­бур­га (города‑крепости на Васи­льев­ском ост­ро­ве) по вари­ан­ту архи­тек­то­ра Д. Тре­зи­ни. В про­ек­те у Крас­ной горы (рис. 2) сокра­ще­ние чис­ла сквоз­ных улиц про­ис­хо­дит уже в обо­ро­ни­тель­ных целях, ведь регу­ляр­ность преду­смат­ри­ва­ла обыч­ную сет­ку вза­и­мо­пер­пен­ди­ку­ляр­ных улиц, здесь же каж­дая вто­рая ули­ца, иду­щая с Ю‑З на С‑В, за одним исклю­че­ни­ем пере­кры­ва­ет­ся квар­та­лом. При­кры­ва­ю­щая роль квар­та­лов чет­ко высту­па­ет на Ю‑3 и на Ю‑В.

Орен­бург спла­ни­ро­ван так, что­бы в слу­чае при­сту­па доста­точ­но удоб­но было пере­бра­сы­вать силы с одной сто­ро­ны кре­по­сти на дру­гую, но при про­ры­ве непри­я­те­ля внутрь пла­ни­ров­ка спо­соб­ство­ва­ла орга­ни­за­ции обо­ро­ны. Коли­че­ство пере­се­ка­ю­щих весь город улиц све­де­но до необ­хо­ди­мо­го мини­му­ма, при­чем, наря­ду с цен­траль­ны­ми остав­ле­ны четы­ре пери­фе­рий­ные ули­цы, состав­ля­ю­щие пря­мо­уголь­ник, постро­ен­ный на двух вза­и­мо­пер­пен­ди­ку­ляр­ных глав­ных пла­ни­ро­воч­ных осях (совре­мен­ные ули­цы Совет­ская и Ленин­ская). Ули­цы пря­мо­уголь­ни­ка име­ли рокад­ное зна­че­ние, это совре­мен­ные Кобо­зе­ва, Крас­но­зна­мен­ная, 8 го Мар­та, Мак­си­ма Горь­ко­го; пер­вые их назва­ния были соот­вет­ствен­но Вос­кре­сен­ская, Казан­ская, Артил­ле­рий­ская, Про­ез­жая. Осталь­ные ули­цы пере­кры­ва­ют­ся квар­та­ла­ми уже не через одну, как у Крас­ной горы, а сра­зу по две и даже три. Таким обра­зом, при над­ле­жа­щей застрой­ке, а она реко­мен­до­ва­лась в то вре­мя «сплош­ной фаса­дой», в любой части горо­да доста­точ­но было 5–6 засло­нов, что­бы лока­ли­зо­вать про­рыв (рис.5).

Лока­ли­за­ции про­ры­ва через воро­та спо­соб­ство­ва­ло бы про­доль­ное по отно­ше­нию к ним рас­по­ло­же­ние квар­та­лов. Глав­ной при­чи­ной тако­го свое­об­раз­но­го реше­ния пла­ни­ров­ки (ана­ло­га ей не обна­ру­же­но) яви­лась, воз­мож­но, осо­бен­ность потен­ци­аль­но­го про­тив­ни­ка – кочев­ни­ков. Основ­ной силой их была кон­ни­ца, а дей­ствие ее ослаб­ля­ет­ся, если при­хо­дит­ся пово­ра­чи­вать.

Тако­вы осо­бен­но­сти пла­ни­ро­воч­ной струк­ту­ры Орен­бур­га, свя­зан­ные с пер­во­на­чаль­ным назна­че­ни­ем его – быть кре­по­стью. Соче­та­ние их с дру­ги­ми инди­ви­ду­аль­ны­ми чер­та­ми, в свя­зи с кото­ры­ми исто­рик архи­тек­ту­ры Н. Л. Кра­ше­нин­ни­ко­ва назва­ла план Орен­бур­га эта­ло­ном рус­ско­го регу­ляр­но­го горо­да XVIII века, поз­во­ля­ет счи­тать пла­ни­ров­ку кре­по­сти на Яике уни­каль­ной. В боль­шей сво­ей части она дошла до нас, и явля­ет­ся сама по себе памят­ни­ком исто­рии и куль­ту­ры.

Сохра­нив­ша­я­ся сеть улиц напо­ми­на­ет об Оренбурге‑крепости, о талан­те рус­ских стро­и­те­лей, сумев­ших в пери­од гос­под­ства одно­об­ра­зия регу­ляр­ства так раци­о­наль­но, свое­браз­но и даже живо­пис­но спро­ек­ти­ро­вать город. Пла­ни­ров­ка и гра­ни­цы ста­рой кре­по­сти выде­ля­ют­ся и на совре­мен­ном плане Орен­бур­га, осо­бен­но чет­ко на запа­де: по ули­це Бур­зян­це­ва и ее гео­мет­ри­че­ско­му про­дол­же­нию, где на ули­це Крас­но­зна­мен­ной есть даже свое­об­разн­ная «веха» кре­по­сти – малень­кий квар­таль­чик, поло­ви­на запад­ной части кото­ро­го нахо­ди­лась все­го в несколь­ких мет­рах от кур­ти­ны у южно­го флан­ка Пет­ро­пав­лов­ско­го басти­о­на и пока­зы­ва­ет ее направ­ле­ние (рис. 6).

На рис. 6 читать: Пет­ро­пав­лов­ско­го басти­о­на

В 1983 году Орен­бур­гу испол­нит­ся 240 лет. За это вре­мя пла­ни­ров­ка исто­ри­че­ско­го горо­да прин­ци­пи­аль­но изме­ни­лась толь­ко в северо‑восточной части, да в послед­ние годы – на северо‑западе. В юго‑западной же части сохра­ни­лась даже мас­штаб­ность улиц, их искон­ная шири­на. И сей­час, когда мы про­хо­дим по ста­рым ули­цам, мы лег­ко можем себе пред­ста­вить и вре­мя оса­ды горо­да повстан­ца­ми Еме­лья­на Пуга­че­ва, и сред­не­ази­ат­ских куп­цов, про­ез­жа­ю­щих по доволь­но шум­ной Водя­ной ули­це (нынеш­ней Мак­си­ма Горь­ко­го), а на тихих пере­ул­ках ски­та­ю­ще­го­ся по горо­ду ссыль­но­го Тара­са Шев­чен­ко. Ожи­ва­ет и дале­кое и близ­кое про­шлое, обре­тая реаль­ность. Так и сохра­ня­ет­ся связь вре­мен.

Орен­бург, Яиц­кие воро­та (по чер­те­жу 1760 года)

Источ­ник: Доро­фе­ев В.В. «Кре­пость на Яике», Орен­бург: Южный Урал, 1981. — 8 с