Виктор Дорофеев: Храмы

Гости­ный двор, рис. В.В. Доро­фе­ев

Пер­вы­ми солид­ны­ми построй­ка­ми были цер­ков­ные зда­ния. На про­ект­ном плане нане­се­ны три хра­ма. Отно­си­тель­но совре­мен­но­го горо­да, если не счи­тать неко­то­ро­го уко­ра­чи­ва­ния квар­та­лов в свя­зи с пре­вра­ще­ни­ем окруж­но­сти в осно­ве кре­пост­ной огра­ды в овал, они наме­че­ны сле­ду­ю­щим обра­зом:

• 1‑я – на набе­реж­ной на оси совр. Дмит­ри­ев­ско­го пере­ул­ка,
• 2‑я – в запад­ном тор­це квар­та­ла, выхо­дя­щем меж­ду Ленин­ской и Пуш­кин­ской на ул. Кобо­зе­ва,
• 3‑я – на месте мага­зи­на «Бура­ти­но».

В рай­оне этих мест церк­ви потом и появи­лись. Уве­ли­чи­лось и их чис­ло, ведь пра­во­сла­вие явля­лось идео­ло­ги­че­ским стол­пом Рос­сий­ско­го госу­дар­ства, а сам гла­ва губер­нии И.И. Неплю­ев, осно­вав­ший город, был глу­бо­ко и искренне веру­ю­щим чело­ве­ком.

Пер­вая цер­ковь была воз­ве­де­на за один сезон, стро­и­лась из бре­вен, достав­лен­ных, веро­ят­но, из Бузу­лук­ско­го бора, так как из Баш­ки­рии их при­шлось бы сплав­лять, что для немед­лен­но­го стро­и­тель­ства не годи­лось. При­ве­зен­ные брев­на тоже вряд ли были выдер­жан­ны­ми, но построй­ка и не пред­на­зна­ча­лась для мно­го­лет­ней служ­бы. Стро­и­лась цер­ковь все­го око­ло пяти меся­цев, так как в сен­тяб­ре её освя­ти­ли во имя Успе­ния Пре­свя­той Бого­ро­ди­цы. Поста­ви­ли её близ­ко к наме­чен­но­му в про­ект­ном плане месту, упо­мя­ну­то­му выше под № 1, сто­я­ла она отно­си­тель­но совре­мен­ной ситу­а­ции меж­ду Дмит­ри­ев­ским и Южным пере­ул­ка­ми по оси квар­та­ла, немно­го сме­ща­ясь в восточ­ную сто­ро­ну. Ори­ен­ти­ро­ва­на была точ­но на восток по нату­раль­но­му пока­за­нию маг­нит­ной стрел­ки. Сей­час это место нахо­дит­ся перед тор­цом квар­та­ла, не выхо­дя за линию застрой­ки тор­ца широ­ко­го квар­та­ла к запа­ду от Дмит­ри­ев­ско­го пере­ул­ка. Как Успен­ская цер­ковь выгля­де­ла, мож­но толь­ко пред­по­ла­гать. Шири­на её, соглас­но циф­рам, при­ве­ден­ным в экс­пли­ка­ции пла­на Орен­бур­га 1751 г.[1] – 4 саже­ни, дли­на – 10 саж., что в мет­ри­че­ской систе­ме 8,52 м и 21,8 м соот­вет­ствен­но. Цер­ковь была собор­ной, боль­ше в пер­вые два года дру­гих церк­вей ещё не было. Коло­коль­ня долж­на была воз­вы­шать­ся, ведь цер­ковь была не толь­ко собор­ной, но и един­ствен­ной в ближ­нем окру­же­нии. Наи­бо­лее строй­ным пред­став­ля­ет­ся вось­ме­рик на чет­ве­ри­ке, послед­ний мог в инте­рье­ре немно­го сли­вать­ся с цер­ков­ным, ведь наро­ду было мно­го.

В сле­ду­ю­щем году нача­ли стро­ить цер­ковь Пен­зен­ско­го пол­ка. В экс­пли­ка­ции к пла­ну, где дан­ные дают­ся за 1744 год, ска­за­но:

«… зде­ла­на ныне вновь из дика­го кам­ня при пен­зен­ском пол­ку цер­ковь».

Но на самом плане она нане­се­на еле замет­но рядом с чет­кой циф­рой 1. На плане 1746 г., где пока­за­но состо­я­ние на конец 1745 года, эта цер­ковь пока­за­на совер­шен­но нор­маль­но[2]. Кро­ме неё даны ещё две: одна в восточ­ной поло­вине кре­по­сти, назы­ва­ю­щей­ся каза­чьей сло­бо­дой, а дру­гая при гос­пи­та­ле. Все они «из дика­го кам­ня». Как выяс­ни­лось при даль­ней­шем иссле­до­ва­нии, это были фах­вер­ко­вые построй­ки; их места: цер­ковь Пен­зен­ско­го пол­ка нахо­ди­лась на преду­смот­рен­ном месте в запад­ной части квар­та­ла меж­ду совр. Пуш­кин­ской и Ленин­ской, выхо­дя на ул. Кобо­зе­ва; цер­ковь в каза­чьей сло­бо­де зани­ма­ла место, кото­рое в про­ек­те не преду­смат­ри­ва­лось. На этом месте ныне като­ли­че­ская цер­ковь на ул. 8‑го Мар­та. Гос­пи­таль же был в квар­та­ле по север­ной сто­роне ул. Бры­ки­на.

Пен­зен­ско­го пол­ка цер­ковь была освя­ще­на во имя Тро­и­цы, по ней и ули­ца ста­ла носить это же имя (совр. Кобо­зе­ва). Каза­чья цер­ковь освя­ще­на была во имя Нико­лая Чудо­твор­ца. При гос­пи­та­ле цер­ковь назы­ва­лась Вос­кре­сен­ской. В свое вре­мя эта цер­ковь уди­ви­ла при чте­нии её состо­я­ния в ста­тье Ив. Спе­ран­ско­го «Церк­ви г. Орен­бур­га в про­шлом сто­ле­тии», где гово­рит­ся, что к 1759 году храм очень обвет­шал, и по доно­ше­нию свя­щен­ни­ка «зем­ля сып­лет­ся и от вет­ру цер­ковь тря­сет­ся, из четы­рех коло­ко­лов два рас­шиб­ле­ны».[3]

В про­цес­се иссле­до­ва­ния с при­вле­че­ни­ем дру­гих пла­нов не раз встре­чал выра­же­ние «из дика­го кам­ня», кото­рый был рядом: крас­ный пес­ча­ник на склоне над пой­мой, извест­ко­вый камень на Маяч­ной горе. «Тряс­ку» построй­ки это, одна­ко, объ­яс­ня­ло мало. Лишь бла­го­да­ря ста­тье к.а. Н. Л. Кра­ше­нин­ни­ко­вой «Облик рус­ско­го горо­да VIII в. на при­ме­ре Орен­бур­га»[4], где опуб­ли­ко­ва­ны 29 чер­те­жей постро­ек XVIII в., сре­ди кото­рых две церк­ви ока­за­лись фах­вер­ко­вы­ми соору­же­ни­я­ми, уда­лось раз­га­дать эту «тряс­ку». Это упо­мя­ну­тые выше Тро­иц­кая и Николь­ская церк­ви, пока­за­ны их южные фаса­ды, где фах­верк чет­ко выде­ля­ет­ся.

Фах­вер­ко­вые построй­ки: А. Тро­иц­кая цер­ковь. В. Пер­вое зда­ние губерн­ской кан­це­ля­рии, поз­же уко­ро­чен­ное.

При­ме­ча­ние «Берд­ской сло­бо­ды»: Фах­верк — «ящич­ная рабо­та», кар­кас­ная кон­струк­ция, типич­ная для кре­стьян­ской архи­тек­ту­ры мно­гих стран Цен­траль­ной и Север­ной Евро­пы. Дру­гое назва­ние: «прус­ская сте­на» (польск. Mur pruski). В отдель­ных слу­ча­ях фах­верк рас­смат­ри­ва­ют в каче­стве раз­но­вид­но­сти флех­твер­ка («пле­тё­ной рабо­ты»). Пред­став­ля­ет собой кар­кас, обра­зо­ван­ный систе­мой гори­зон­таль­ных и вер­ти­каль­ных дере­вян­ных брусьев и рас­ко­сов с запол­не­ни­ем про­ме­жут­ков кам­нем, кир­пи­чом, гли­ной (сама­ном) и дру­ги­ми мате­ри­а­ла­ми.

Исхо­дя из это­го, ста­но­вит­ся совер­шен­но ясным не толь­ко то, что Вос­кре­сен­ская цер­ковь была фах­вер­ко­вой построй­ки, но и то, что дере­во не было выдер­жан­ным и в узлах рас­сох­лось за 12–13 лет. Зем­ля же насы­па­лась сре­ди кам­ней для урав­ни­ва­ния, сна­ру­жи всё обма­зы­ва­лось гли­ной, слой кото­рой ока­зал­ся не очень проч­ным. Стро­и­лось всё, види­мо, в боль­шой спеш­ке. В 1775 году вме­сто этой построй­ки для её при­хо­да воз­ве­ли новую Вос­кре­сен­скую цер­ковь вне гос­пи­та­ля. Мож­но доба­вить, что в Орен­бур­ге все фах­вер­ко­вые построй­ки не преду­смат­ри­ва­лись на дли­тель­ный срок функ­ци­о­ни­ро­ва­ния, посколь­ку здесь не было нуж­но­го хоро­ше­го выдер­жан­но­го дере­ва, а выдер­жи­вать­ся оно долж­но не менее 7 лет, как сле­ду­ет из сло­вес­ной пере­да­чи людей кон­ца XIX – нача­ла XX века. Гео­де­зи­сты и чер­теж­ни­ки не были, оче­вид­но, зна­ко­мы с тер­ми­ном «фах­верк»; отсю­да полу­ча­ет­ся, что встре­ча­ю­щий­ся в экс­пли­ка­ци­ях «дом мазан­ко­вый из дика­го кам­ня» тоже невоз­мож­но отне­сти к опре­де­лен­но­му виду.

А. Пре­об­ра­жен­ский собор. B. Вве­ден­ский собор

На поме­ща­е­мых рисун­ках пока­за­ны обе церк­ви в том поряд­ке, как они сто­я­ли, если смот­реть с южной сто­ро­ны. Но исхо­дя из после­до­ва­тель­но­сти их стро­и­тель­ства, спра­ва дана лите­ра «А» (Пре­об­ра­жен­ский), а сле­ва «В» (Вве­ден­ский). Рас­сто­я­ние меж­ду хра­ма­ми дано на чер­те­же. Мас­штаб же отно­сит­ся к самим хра­мам и рас­сто­я­нию до меже­ни. В том же поряд­ке рас­по­ло­же­ны и рисун­ки их запад­ных фаса­дов.

Упо­мя­ну­тые выше две фах­вер­ко­вые цер­ков­ные построй­ки име­ли доволь­но свое­об­раз­ный вид бла­го­да­ря, глав­ным обра­зом, завер­ше­ни­ям их коло­ко­лен и глав­кам, что ясно вид­но на рисун­ках. Ещё одна чер­та, объ­еди­ня­ю­щая обе церк­ви, бро­са­ет­ся в гла­за – фах­верк толь­ко в основ­ном объ­е­ме, под вось­ми­уголь­ным купо­лом вось­ме­рик бре­вен­ча­тый; ина­че не мог­ло и быть. Брев­на, веро­ят­но, хоро­шо оте­сан­ные. Тот же мате­ри­ал упо­треб­лен и в звон­ни­цах, где даже отлич­ный фах­верк был бы неуме­стен. Стиль барок­ко нашел отра­же­ние и в этих построй­ках. Купо­ла на вось­ме­ри­ках сохра­ни­ли тот же план, пере­дав его сво­им глав­кам, выше кото­рых все фор­мы име­ли округ­лый план, но про­филь раз­ли­чен. Таким обра­зом, эти хра­мы тоже мог­ли вос­при­ни­мать­ся с инте­ре­сом.

Стро­и­лись они, види­мо, не за один сезон, а за два. Поме­ще­ния их были доста­точ­но вели­ки, что­бы поме­стить при­хо­ды. Дли­на Тро­иц­кой церк­ви без апси­ды – 17,8 м и шири­на – 7,8 м. Эта цер­ковь и её план даны на рисун­ке[7]. Вто­рая цер­ковь похо­жа на неё, но несколь­ко мень­ше. Шпи­ли церк­вей были харак­тер­ны для барок­ко тех лет, но тре­бо­ва­ли серьез­ной рабо­ты. Нель­зя с пол­ной уве­рен­но­стью ска­зать, что всё было выпол­не­но соглас­но чер­те­жам, но в струк­тур­ном отно­ше­нии они нов­ше­ством не были, посколь­ку в Петер­бур­ге такие шпи­ли были уже в 1730‑е годы. Шпи­ли и верх­ние части коло­ко­лен зна­чи­тель­но, долж­но быть, ожив­ля­ли в пер­вые годы вид города‑крепости не толь­ко внут­ри, но и подъ­ез­жая к Орен­бур­гу, окру­жен­но­му кре­пост­ным валом, кото­рый в рай­оне ворот был бли­же все­го к завер­ше­нию. Об осо­бен­но­стях кре­пост­ной огра­ды будет ска­за­но ниже, после завер­ше­ния опи­са­ния пер­вых хра­мов.

В годы прав­ле­ния И.И. Неплю­е­ва внут­ри кре­пост­ной огра­ды появи­лись ещё две церк­ви. 5 мая 1755 г. «отстро­е­на» надврат­ная цер­ковь во имя Бла­го­ве­ще­ния Пре­свя­тыя Бого­ма­те­ри. Воз­ве­де­на она была на воро­тах ново­го Гости­но­го дво­ра. Весь ком­плекс стро­ил­ся тоже по про­ек­ту И.В. Мюл­ле­ра. Нача­лось стро­и­тель­ство в 1750 году. В 1757 году осно­ва­на цер­ковь на месте пер­во­го Гости­но­го дво­ра, для кото­рой пер­во­на­чаль­но пред­по­ла­га­лось место на дру­гой сто­роне глав­ной ули­цы, напро­тив. Освя­ще­на эта цер­ковь в 1760 году. И.И. Неплю­ев же при этом не при­сут­ство­вал, он уехал из Орен­бур­га в 1758 году, уйдя в отстав­ку по болез­ни.

1746 года в огра­ни­чен­ном ещё объ­е­ме нача­лось кир­пич­ное стро­и­тель­ство. В этом году зало­жи­ли пер­вый капи­таль­но стро­ив­ший­ся храм, освя­щен­ный в 1750 году 12 нояб­ря во имя Пре­об­ра­же­ния Гос­под­ня. В выбо­ре назва­ния выяв­ля­ет­ся пря­мая связь с нача­лом осво­е­ния края: экс­пе­ди­ция во гла­ве с И.К. Кири­ло­вым при­шла на Орское устье 6 авгу­ста 1735 г., в день Пре­об­ра­же­ния, назвав этим име­нем и воз­вы­шен­ность, где оста­но­ви­лась.

Цер­ковь ста­ла собор­ной. Архи­тек­тор – Иоганн Вер­нер Мюл­лер. Здесь в пер­вый раз в Орен­бур­ге появи­лось барок­ко, хотя и в доволь­но скром­ном духе. Боль­ше все­го этот стиль выяв­ля­ет­ся в верх­нем яру­се коло­коль­ни, осо­бен­но её завер­ше­нии – купо­ле, обрам­лен­ном четырь­мя харак­тер­но­го рисун­ка фрон­то­на­ми с люкар­на­ми, увен­чан­ном фона­рем с глав­кой. Коло­коль­ня выде­ля­ет­ся, но не отде­ле­на от основ­но­го объ­е­ма хра­ма. Все про­емы окан­то­ва­ны налич­ни­ка­ми с ушка­ми. Купол коло­коль­ни вось­ми­гран­ный, тако­ва же в плане и глав­ка на вось­ми­уголь­ном фона­ре. Боко­вые фаса­ды реше­ны окон­ны­ми про­ема­ми с полу­цир­куль­ным завер­ше­ни­ем, свя­зан­ны­ми друг с дру­гом про­дол­же­ни­я­ми бароч­ных ушек, кото­рые пре­ры­ва­ют­ся лопат­ка­ми[5].

Объ­ем бази­ли­каль­ный в плане с алтар­ной апси­дой, три нефа; цен­траль­ный неф отде­лял­ся от боко­вых арка­да­ми, опи­ра­ю­щи­ми­ся на стол­бы; пере­кры­тие свод­ча­тое, тра­ве­я­ми. Тол­щи­на наруж­ных стен более мет­ра (ок. 1,5 аршин) и почти два мет­ра в опор­ных участ­ках, где лопат­ка на одной оси с высту­пом под попе­реч­ны­ми арка­ми, отде­ля­ю­щи­ми тра­веи. Запад­ная сте­на церк­ви и сте­ны двух ниж­них яру­сов коло­коль­ни име­ли тол­щи­ну в сажень (2,13 м), внут­ри про­хо­ди­ла лест­ни­ца на звон­ни­цу. Раз­ме­ры эти пока­зы­ва­ют, что зда­ние мог­ло про­сто­ять мно­го веков.

Поста­ви­ли собор рядом с дере­вян­ным, но само место было самым высо­ким в кре­по­сти. Высо­та коло­коль­ни, вклю­чая кар­низ, но без купо­ла и фона­ря – око­ло 22 м, до кре­ста же было более 31 мет­ра.

Дли­на самой церк­ви вме­сте с апси­дой была несколь­ко мень­ше 30 м. Про­пор­ции коло­коль­ни – 1:3, поэто­му она вос­при­ни­ма­лась изда­ле­ка как что‑то зна­чи­тель­ное, мощ­ное. Общая шири­на церк­ви в инте­рье­ре была более 10,5 м, а дли­на от две­рей до алта­ря – око­ло 20 м.

Вско­ре на набе­реж­ной над Яиком появил­ся ещё один храм, хотя в про­ект­ном плане здесь ниче­го тако­го не преду­смат­ри­ва­лось. Рас­по­ло­же­ние новой церк­ви было в основ­ных чер­тах сим­мет­рич­но Пре­об­ра­жен­ско­му собо­ру отно­си­тель­но нача­лу глав­ной ули­цы. Зало­жи­ли цер­ковь в 1752 году. Освя­ти­ли её в 1758 году 12 июля[6] во имя Вве­де­ния во храм Пре­свя­той Бого­ро­ди­цы. Автор про­ек­та, види­мо, тот же архи­тек­тор И.В. Мюл­лер, так как он слу­жил здесь в эти годы. Сле­ду­ет заме­тить, что посе­лен­цев побли­зо­сти не было мно­го. И.И. Неплю­ев же в июне 1750 года писал Прео­свя­щен­но­му Луке о нехват­ке церк­вей. Этот факт поз­во­ля­ет пред­по­ло­жить, что стро­и­тель­ство на дан­ном месте име­ет сво­ей осно­вой попыт­ку нена­вяз­чи­во­го при­вле­че­ния т. н. ино­род­цев к пра­во­сла­вию. В соот­вет­ствии с этим и создан про­ект хра­ма.

Вве­ден­ский собор сво­им объемно‑планировочным реше­ни­ем прин­ци­пи­аль­но отли­ча­ет­ся от Пре­об­ра­жен­ско­го толь­ко в том, что коло­коль­ня не выде­ля­ет­ся из основ­но­го объ­е­ма, а буд­то бы над­стро­е­на на нем. Тем самым запад­ный тор­це­вой фасад ока­зы­вал­ся широ­ким и вос­при­ни­мал­ся парад­но, имел ясно выра­жен­ный бароч­ный харак­тер, чему спо­соб­ство­ва­ли флан­ки­ру­ю­щие коло­коль­ню волю­ты.

Про­пор­ции этих двух церк­вей зна­чи­тель­но отли­ча­ют­ся друг от дру­га. Вве­ден­ская была шире и ниже по абсо­лют­ным вели­чи­нам. Так, наруж­ные раз­ме­ры Пре­об­ра­жен­ской церк­ви округ­лен­но 13 м в шири­ну и 8 м в высо­ту; Вве­ден­ская же – 17 на 7 м. Это дает отно­ше­ние око­ло 1,53:1 и 2,3:1 соот­вет­ствен­но. Высо­та коло­коль­ни до кре­ста у Вве­ден­ско­го хра­ма все­го на метр мень­ше, чем у Пре­об­ра­жен­ско­го, но сам храм на 3,5 м длин­нее, и вер­ти­каль коло­коль­ни не игра­ет здесь такой само­до­вле­ю­щей роли. Широ­кий запад­ный фасад Вве­ден­ской церк­ви с боль­ши­ми окна­ми и рас­ки­ну­ты­ми боль­ши­ми волю­та­ми при­гла­ша­ет вой­ти в про­стор­ный храм, а в инте­рье­ре – вели­ко­ле­пие! Надо отме­тить, что бла­го­да­ря пово­ро­ту реч­но­го обры­ва око­ло церк­ви, тор­це­вой фасад мож­но было хоро­шо видеть не толь­ко изда­ле­ка, но, по‑видимому, и с пере­пра­вы или моста. В таком рас­по­ло­же­нии и лежит, как пред­став­ля­ет­ся, основ­ная при­чи­на это­го архи­тек­тур­но­го реше­ния, начи­ная с выбо­ра места. На это И.И. Неплю­ев и наце­лил, оче­вид­но, про­ек­ти­ров­щи­ков или одно­го И.В. Мюл­ле­ра.

Геор­ги­ев­ская цер­ковь в каза­чьей сло­бод­ке.

Преж­де чем опи­сы­вать эти две церк­ви, сле­ду­ет ска­зать о двух дру­гих хра­мах, появив­ших­ся при И.И. Неплю­е­ве на пери­фе­рии. Это Геор­ги­ев­ская цер­ковь в заго­род­ной каза­чьей сло­бо­де, начав­шей застра­и­вать­ся не ранее 1752 года, и цер­ковь на Мено­вом дво­ре. Геор­ги­ев­ская цер­ковь освя­ще­на, оче­вид­но, в 1756 году, так как ата­ман Могу­тов тре­бо­вал тогда при­слать свя­щен­ни­ка со зна­ни­ем кал­мыц­ко­го язы­ка, посколь­ку в сло­бо­де сели­лись пре­иму­ще­ствен­но кал­мы­ки. Воз­ве­ден храм был на краю скло­на к пой­ме, место было ниже все­го посе­ле­ния, но хоро­шо про­смат­ри­ва­лось с лево­бе­ре­жья Яика. Цер­ковь не была боль­шой, коло­коль­ня выде­ля­лась, но не отде­ля­лась от объ­е­ма хра­ма. Это был вось­ме­рик на чет­ве­ри­ке с купо­лом, сохра­няв­шим вось­ми­уголь­ный план, так­же как и фона­рик с луко­вич­кой. (Поз­же, при вос­ста­нов­ле­нии церк­ви после кре­стьян­ской вой­ны, про­филь на вен­ча­ю­щей вось­ме­рик части был зна­чи­тель­но изме­нен, про­пал отте­нок барок­ко). Окон­ные про­емы церк­ви с налич­ни­ка­ми и сан­д­ри­ка­ми, кри­вая кото­рых не сов­па­да­ла с тако­вой завер­ше­ния окон­но­го про­ема. Двер­ные про­емы полу­цир­куль­но­го завер­ше­ния име­ли налич­ни­ки с ушка­ми. Всё это при­да­ва­ло построй­ке бароч­ный отте­нок.

Мено­вой двор.

На Мено­вом дво­ре за Яиком тоже был храм. Там, на внут­рен­нем Ази­ат­ском дво­ре, была неболь­шая Захарие‑Елисаветинская цер­ковь, освя­щен­ная в 1757 году. Нахо­ди­лась она на воро­тах дво­ра, при этом на тех, кото­рые обра­ще­ны были на юг, и каж­дый при­ез­жав­ший из сте­пи чело­век мог её видеть, вхо­дя через воро­та боль­шо­го дво­ра. Это тоже под­дер­жи­ва­ет пред­по­ло­же­ние о нена­вяз­чи­вом при­вле­че­нии к пра­во­сла­вию.

Пет­ро­пав­лов­ская цер­ковь, вид до 1786 года.

Далее мож­но вер­нуть­ся к упо­мя­ну­тым выше двум хра­мам, свя­зан­ным с глав­ной ули­цей, начав с осно­ван­ной на месте пер­во­го Гости­но­го дво­ра. Освя­ти­ли её во имя свя­тых Пет­ра и Пав­ла. Это была самая высо­кая цер­ковь Орен­бур­га. Въез­жа­ю­щим в глав­ные Сак­мар­ские воро­та она сра­зу бро­са­лась в гла­за. Таков при­мер­но был её вид от этих ворот, пока­зан­ный на рисун­ке. Высо­та её до купо­ла рав­ня­лась 18,4 м, такой же была и высо­та до купо­ла у коло­коль­ни, кото­рая выхо­ди­ла из обще­го объ­е­ма. Даль­ше коло­коль­ня уже отста­ва­ла от церк­ви, у кото­рой до фона­ря было 24,5 м, а до кре­ста – 30,6 м, у коло­коль­ни же до кре­ста было все­го 26,35 м. Бара­бан у церк­ви был вось­ме­ри­ком на воз­вы­ша­ю­щем­ся над основ­ным объ­е­мом чет­ве­ри­ке, шири­на кото­ро­го сов­па­да­ла с тако­вой основ­но­го кор­пу­са – 11,7 м.

Звон­ни­ца была так­же вось­ми­уголь­ной в плане. Вме­сте с кар­ни­зом высо­та основ­но­го зда­ния рав­ня­лась 7,1 м, а дли­на без апси­ды – 32,4 м. Так что отно­ше­ние общей высо­ты к длине при­бли­жа­лось к 1:1. Все купо­ла сохра­ня­ли вось­ми­уголь­ный план объ­е­мов, кото­рые они вен­ча­ли. Углы вось­ме­ри­ков, исклю­чая фона­ри, при­кры­ва­лись двой­ны­ми лопат­ка­ми, что их зна­чи­тель­но выде­ля­ло. Пря­мые углы оформ­ля­лись лопат­ка­ми и мел­кой рустов­кой само­го угла, толь­ко два восточ­ных угла име­ли пол­но­стью русто­ван­ные лопат­ки. Плос­кость стен так­же раз­де­ля­лась лопат­ка­ми. Окон­ные про­емы име­ли сег­мент­ное завер­ше­ние, повто­ряв­ше­е­ся в налич­ни­ках, на кото­рых выде­лял­ся зам­ко­вый камень.

Ска­зать, что храм постро­ен в сти­ле барок­ко, нель­зя, но вли­я­ние это­го сти­ля замет­но не толь­ко в эле­мен­тах деко­ра, таких как налич­ни­ки с ушка­ми, но и в рисун­ке про­емов, при­е­ме выде­ле­ния углов. В опре­де­лен­ной мере сюда же мож­но отне­сти и не совсем обыч­ное соот­но­ше­ние шири­ны к длине – 1:2,74. Но был толь­ко один цен­траль­ный неф, что не поз­во­ля­ет назвать план бази­ли­каль­ным. В этом виде храм про­су­ще­ство­вал очень корот­кое вре­мя, так как в 1786 году про­изо­шел огром­ный город­ской пожар, уни­что­жив­ший око­ло 2/3 застрой­ки. Зда­ние очень постра­да­ло, лишив­шись, судя по отчет­ным чер­те­жам, все­го, что было над звон­ни­цей и бара­ба­ном. Пере­ка­ли­лись, види­мо, и верх­ние ряды клад­ки бара­ба­на, так как его пони­зи­ли при вос­ста­нов­ле­нии хра­ма, так­же как и звон­ни­цу. Общий вид хра­ма изме­нил­ся, о чем будет ска­за­но в свя­зи с построй­ка­ми XIX века. Здесь же сле­ду­ет ещё доба­вить, что в сво­ем пер­во­на­чаль­ном виде храм дол­жен был про­из­во­дить зна­чи­тель­ное впе­чат­ле­ние на при­ез­жа­ю­щих. Архи­тек­то­ром хра­ма мог быть тот же И.В. Мюл­лер, дру­гих архи­тек­то­ров в эти годы не отме­че­но.

Иной ока­за­лась служ­ба надврат­ной церк­ви на Гости­ном дво­ре. Стро­и­лась цер­ковь одно­вре­мен­но с одно­этаж­ным Гости­ным дво­ром. Воро­та, на кото­рых она воз­вы­ша­лась, немно­го высту­па­ли из сте­ны дво­ра, флан­ки­ру­е­мые широ­ки­ми русто­ван­ны­ми стол­ба­ми. Свод был сег­мент­ным. В сто­ро­ну глав­ной ули­цы выхо­ди­ла и боль­шая апси­да, где был алтарь. Объ­ем церк­ви имел шири­ну немно­го боль­ше 7 м и был пря­мо­уголь­ным в плане. Бара­бан, решен­ный вось­ме­ри­ком, и купол с фона­ри­ком и глав­кой име­ли вось­ми­уголь­ный план. До купо­ла было око­ло 17 м, а до кре­ста – 23,5 м. Вер­ти­каль этой неболь­шой церк­ви удач­но про­ти­во­по­став­ля­лась гори­зон­та­ли одно­этаж­но­го Гости­но­го дво­ра, что замет­но на рисун­ке, осо­бен­но если пред­ста­вить себе его более чем двух­сот­мет­ро­вую дли­ну. Освя­ще­на цер­ковь была 5 мая 1755 года во имя Бла­го­ве­ще­ния Пре­свя­той Бого­ма­те­ри.

Надврат­ная Бла­го­ве­щен­ская цер­ковь.

Цер­ковь ока­за­лась холод­ной в зим­нее вре­мя, на это жало­вал­ся свя­щен­ник Иван Оси­пов. По его хода­тай­ству храм ста­ли пере­стра­и­вать в 1775 году. Пере­строй­ка шла поэтап­но, завер­ши­лась в 1784 году. Храм удли­нил­ся и рас­ши­рил­ся по обе­им сто­ро­нам, а так­же с восто­ка и запа­да устро­и­ли откры­тую гале­рею или гуль­би­ще, кото­рое про­хо­ди­ло сквозь два при­строя с инте­рес­ны­ми шатра­ми. Так­же и на запа­де по глав­ной оси. Воро­та и свод поме­ня­лись, послед­ний, соот­вет­ствен­но, удли­нил­ся. На глав­ную ули­цу по сто­ро­нам ворот с гуль­би­ща спус­ка­лись лест­ни­цы. Шири­на их была око­ло трех мет­ров, про­хо­ди­ли они вдоль наруж­ной сте­ны кор­пу­са Гости­но­го дво­ра. Свое­об­ра­зие всей струк­ту­ры свя­за­но, види­мо, с пол­ным сохра­не­ни­ем при­ле­га­ю­щих лавок Гости­но­го. Алтар­ная часть сохра­ни­ла шири­ну быв­шей построй­ки, её цен­траль­ной части. Оче­вид­но, здесь оста­лись те же сте­ны. Объ­ем самой церк­ви стал шире и выше. Бара­бан пере­ме­стил­ся к запа­ду, сохра­нив вось­ми­уголь­ный план, все его сто­ро­ны име­ли высо­кие окон­ные про­емы. Вен­чал всё купол с малень­ким фона­ри­ком, увен­чан­ным про­ги­ба­ю­щим­ся внутрь шпи­ле­об­раз­ным шатром. До кре­ста было 28,8 м. Таким обра­зом, всё ста­ло на 5 с неболь­шим мет­ров выше, чем до пере­строй­ки. Инте­рес­ны и малень­кие глав­ки на конь­ках кры­ши с восто­ка и запа­да, и на свое­об­раз­ных шат­рах, покры­вав­ших малень­кие боко­вые при­строи с юга и севе­ра. В пере­стро­ен­ном виде храм выяв­лял боль­ше оттен­ков барок­ко. Глав­ный алтарь освя­ти­ли в 1784 году в честь Воз­не­се­ния Гос­под­ня, цер­ковь ста­ла име­но­вать­ся Воз­не­сен­ской. Во имя же Бла­го­ве­ще­ния Пре­свя­той Бого­ро­ди­цы освя­ти­ли при­дел (оче­вид­но, поз­же). На поме­ща­е­мом рисун­ке пока­зан вид хра­ма с север­ной сто­ро­ны, начи­ная от угла Гости­но­го дво­ра вдоль глав­ной ули­цы.

Воз­не­сен­ская цер­ковь, 1784 (пере­стро­ен­ная Бла­го­ве­щен­ская).

На Воз­не­сен­скую цер­ковь обра­ща­ли вни­ма­ние при­ез­жа­ю­щие, в част­но­сти, док­тор фило­со­фии Тео­дор Фри­дрих Юл. Бази­нер, побы­вав­ший в Орен­бур­ге летом 1842 г. В сво­ей кни­ге о путе­ше­ствии он отме­ча­ет, что цер­ковь «очень кра­си­вой построй­ки».[8] Мож­но доба­вить, что это писал ино­стра­нец, при­ез­жав­ший из Гер­ма­нии в Рос­сию в экс­пе­ди­цию.

Коло­коль­ня оста­ва­лась, как это было с само­го нача­ла, на про­ти­во­по­лож­ной сто­роне Гости­но­го дво­ра. Это была фак­ти­че­ски толь­ко звон­ни­ца над запад­ны­ми воро­та­ми дво­ра. В плане четы­рех­уголь­ная, она име­ла и купол того же пла­на с малень­ким фона­ри­ком, слу­жив­шим опо­рой кре­ста. Про­емы у звон­ни­цы име­ли полу­цир­куль­ное завер­ше­ние, углы выде­ле­ны пиляст­ра­ми или лопат­ка­ми. Таков обзор пра­во­слав­ных церк­вей в пер­вый полу­пе­ри­од суще­ство­ва­ния города‑крепости.

[1]Рос­сий­ский госу­дар­ствен­ный Военно‑исторический архив (далее РГВИА), ф. 349, оп. 27, ед. хр. 2442, № 1216.
[2]Рос­сий­ский госу­дар­ствен­ный архив древ­них актов (далее РГАДА) ф. 248, кн. 150, л. 129.
[3]Спе­ран­ский И.В. Церк­ви г. Орен­бур­га в про­шлом сто­ле­тии /Оренбургские Епар­хи­аль­ные ведо­мо­сти, Орен­бург, 1897.

[4]Кра­ше­нин­ни­ко­ва Н.Л. Облик рус­ско­го горо­да ХVIII в. на при­ме­ре Оренбурга// Архи­тек­тур­ное наслед­ство № 24, М. 1976. ‑С. 72–75.
[5]РГАДА, фонд библ. Мос­ковск. главн. архи­ва Мини­стер­ства ино­стран­ных дел. № 12.
[6]Спе­ран­ский И.В. Там же. ‑ С. 832.
[7]РГАДА, там же, № 12.
[8]Бази­нер Т. Юл. Theodor Basiner. Beitrage zur Kenntniss des Russischen Reiches und der angrenzenden Lander Asiens. St. Petersburg, 1848. ‑ S. 16.

Источ­ник: Доро­фе­ев В.В. Архи­тек­ту­ра Орен­бур­га XVIII-XX веков, ОАО «Изда­тель­ско-поли­гра­фи­че­ский ком­плекс »Южный Урал", 2007, с. 12–25