Виктор Дорофеев: Имена названия

В Орен­бур­ге быва­ли, жили и рабо­та­ли мно­гие извест­ные и даже выда­ю­щи­е­ся люди, если не они сами, то их близ­кие род­ствен­ни­ки. Так было и в XVIII веке. Сте­пень зна­чи­мо­сти их раз­лич­на, у одних извест­ность все­мир­ная, дру­гие зна­чи­тель­ны толь­ко для Орен­бур­га. Име­на мно­гих уже назы­ва­лись, но заслу­жи­ва­ют быть повто­рен­ны­ми.

План Орен­бур­га, выпол­нен­ный инже­нер-капи­та­ном А.И. Ригель­ма­ном, 1760 год.

Каса­ясь началь­но­го пери­о­да, пер­вым нуж­но назвать конеч­но Пет­ра Ива­но­ви­ча Рыч­ко­ва ― пер­во­го чле­на-кор­ре­спон­ден­та Петер­бург­ской Ака­де­мии наук. Ему мы обя­за­ны боль­шей частью зна­ний об Орен­бур­ге и Орен­бур­жье вто­рой и тре­тьей чет­вер­ти XVIII века. Жил Рыч­ков, слу­жив­ший в долж­но­сти губерн­ско­го сек­ре­та­ря, до 1760 года в доме, кото­рый сей­час чис­лит­ся под № 4 по Совет­ской ули­це. Затем, уйдя вре­мен­но в отстав­ку, он про­дал его под казен­ную апте­ку. Зда­ние внешне изме­ни­лось, но ника­ких осо­бых укра­ше­ний, судя по чер­те­жам, не име­ло и рань­ше. Выход был на боль­шую ули­цу, там, где сей­час вто­рое окно от север­но­го угла. Высо­кое крыль­цо име­ло лест­ни­цы на две сто­ро­ны. Дом, в кото­ром П. И. Рыч­ков жил по воз­вра­ще­нии на служ­бу в 1770 году, не сохра­нил­ся, но сто­ял он на месте-нынеш­не­го дома № 7 по той же Губерн­ской улице[1].

Нель­зя забы­вать об Осно­ва­те­лях горо­да. Неплю­ев жил в губер­на­тор­ском доме. Двор и служ­бы его зани­ма­ли боль­шую пло­щадь, здесь сей­час дом № 1 по Совет­ской. Сам жилой дом нахо­дил­ся на углу боль­шой ули­цы и набе­реж­ной. Выезд со дво­ра был на набе­реж­ную и с дру­гой сто­ро­ны на пере­улок, не имев­ший в неплю­ев­ское вре­мя назва­ния, ныне Школь­ный. К запа­ду от губер­на­тор­ско­го подво­рья на почти такой же тер­ри­то­рии сто­ял дру­гой казен­ный дом со служ­ба­ми, где поме­щал­ся коман­ду­ю­щий воен­ны­ми сила­ми. Пер­вым здесь жил гене­рал-май­ор фон Шток­ман ― чело­век, под непо­сред­ствен­ным руко­вод­ством кото­ро­го закла­ды­ва­ли и стро­и­ли город. Инже­не­ры Гало­фе­ев и Тель­ной веро­ят­нее все­го жили в казен­ных домах в пре­де­лах квар­та­ла от набе­реж­ной по ту или дру­гую сто­ро­ну глав­ной ули­цы. Во вся­ком слу­чае, если они еще оста­ва­лись в Орен­бур­ге в нача­ле 1750‑х годов, сво­их домов не име­ли. Архи­тек­тор же Лейт­гольд, кото­рый, по-види­мо­му, сде­лал тоже нема­лый вклад в про­ек­ти­ро­ва­ние и стро­и­тель­ство горо­да, хотя был в Орен­бур­жье не по соб­ствен­ной воле, с 1745 года уже здесь не жил.

Пер­спек­ти­ва горо­да Орен­бур­га, выпол­нен­ная инже­нер-капи­та­ном А.И. Ригель­ма­ном, 1760 год.

Зани­мая весь торец пер­во­го квар­та­ла меж­ду Губерн­ской ули­цей и Комис­ской (нынеш­няя Про­ле­тар­ская, тогда дохо­див­шая до набе­реж­ной) со сто­ро­ны Про­ез­жей, там, где сей­час дет­ская худо­же­ствен­ная шко­ла, жил став­ший поз­же весь­ма извест­ным воен­ным инже­не­ром и исто­ри­ком Алек­сандр Ива­но­вич Ригель­ман. Он начал слу­жить в Орен­бур­ге в чине инже­нер-под­по­ру­чи­ка, оче­вид­но, с сере­ди­ны 1740‑х годов, в 1761 году он был назна­чен стро­ить кре­пость Св. Димит­рия Ростов­ско­го (теперь город Ростов); в это вре­мя он был инже­нер-капи­та­ном. В 1774―1782 годах Ригель­ман слу­жил коман­ди­ром постро­ен­ной им кре­по­сти. Будучи в Орен­бур­ге, он мно­го ездил. В 1750 году с целью изу­че­ния мав­зо­ле­ев путе­ше­ство­вал в казах­ской сте­пи, в 1759 году соста­вил про­ект изме­не­ния кре­пост­ной огра­ды Уфы, после слу­чив­ше­го­ся там пожа­ра. Воен­ную служ­бу А. И. Ригель­ман окон­чил гене­рал-май­о­ром. Из работ, свя­зан­ных со служ­бой в Орен­бур­ге, нуж­но отме­тить «Изъ­яс­не­ние о Киз­ляр­ской кре­по­сти», напи­сан­ное здесь в 1758 году.

Наис­кось через пере­кре­сток Губерн­ской ули­цы в казен­ном доме жил А. И. Тев­ке­лев. В 1751 году он был в чине бри­га­ди­ра, поз­же дослу­жил­ся до гене­рал-май­о­ра. Тев­ке­лев был помощ­ни­ком губер­на­то­ра по ино­стран­ным делам, тор­го­вым свя­зям. Хотя им сде­ла­но мно­го полез­но­го в посоль­стве в орду к хану Абул­ха­и­ру и т. п., он, к сожа­ле­нию, изве­стен был сво­ей исклю­чи­тель­ной жесто­ко­стью; хоро­шо, что боль­шое его жела­ние стать губер­на­то­ром не осу­ще­стви­лось.

Почти на самой цен­траль­ной пло­ща­ди, на углу Пет­ров­ской и Пре­об­ра­жен­ской, жил буду­щий спо­движ­ник Пуга­че­ва казак Тимо­фей Паду­ров (сей­час это ул. «Прав­ды», 11). В Орен­бур­ге он был доста­точ­но изве­стен, так как его избра­ли депу­та­том в Комис­сию по состав­ле­нию Ново­го Уло­же­ния во вто­рой поло­вине 1760‑х годов.

На углу боль­шой ули­цы и пло­ща­ди, в том месте, где сего­дня по Совет­ской, 19 нахо­дит­ся читаль­ный зал пед­ин­сти­ту­та, жил дру­гой депу­тат, купец Илья Коч­нев, высту­пав­ший в 1766 году от име­ни орен­бург­ско­го купе­че­ства в Комис­сии.

На ули­це Штаб­ской сре­ди офи­цер­ских домов один при­над­ле­жал пра­пор­щи­ку Миха­и­ле Карам­зи­ну ― отцу Н. М. Карам­зи­на. Сей­час на этом месте дом 30 по Ленин­ской ули­це. Но «пер­вый наш исто­рик и послед­ний лето­пи­сец», как назвал его А. С. Пуш­кин, родил­ся не здесь, а в деревне Карам­зин­ке Сим­бир­ской про­вин­ции в 1766 году, когда отец его в Орен­бур­ге уже не слу­жил.

Где-то в Орен­бур­ге в 1773―1774 годах жил малень­кий Иван Кры­лов. Сюда при­слал свою семью его отец, капи­тан Андрей Про­хо­ро­вич Кры­лов, слу­жив­ший в Яиц­ком город­ке. Мож­но пред­по­ло­жить, что в Орен­бур­ге были род­ствен­ни­ки, ведь с таким же успе­хом мож­но было ото­слать семью и в Сама­ру, куда было и бли­же. Во вся­ком слу­чае в 50‑е годы здесь име­ли свои дома два Кры­ло­ва, один сол­дат, дру­гой сер­жант. Сол­дат Семен Кры­лов жил на Унтер-офи­цер­ской ули­це, дом его сто­ял там, где сей­час дом № 13 по Иван­ско­му (sic Ива­нов­ско­му) пере­ул­ку. Сер­жант Пен­зен­ско­го пол­ка Иван Кры­лов жил по Посад­ской ули­це. Домо­вла­де­ние его основ­ной сво­ей частью зани­ма­ло тер­ри­то­рию, где сей­час дом № 23 по Фаб­рич­но­му пере­ул­ку. Далее ― область пред­по­ло­же­ний.

Плот­ность засе­ле­ния в рай­оне Яиц­ких ворот ока­за­лась зна­чи­тель­ной, в то вре­мя когда часть горо­да еще не была совсем застро­е­на. Напри­мер, на той сто­роне квар­та­ла, где жил сер­жант Кры­лов, сей­час 8 уса­деб­ных участ­ков, а тогда было 17 дво­ро­вых мест, то есть боль­ше в два раза. Это наво­дит на мысль, что не все жите­ли пер­вой Берд­ской кре­по­сти пере­еха­ли на новое место, посколь­ку им не хоте­лось уез­жать из уже став­ших при­выч­ны­ми мест. Неко­то­рые, види­мо, суме­ли остать­ся побли­зо­сти. Дома здесь нуж­но было пере­не­сти все­го на 200―300 мет­ров, а ино­гда и того мень­ше. В поль­зу это­го пред­по­ло­же­ния гово­рит и тот факт, что на новом месте в Берд­ской кре­по­сти даже через 30 лет после пере­се­ле­ния было мень­ше дво­ров, чем на пер­вом. И еще одна осо­бен­ность: не про­сто зна­чи­тель­ная плот­ность застрой­ки, а нали­чие очень боль­шо­го коли­че­ства домов свое­ко­шт­ных, глав­ным обра­зом в пер­вых двух квар­та­лах у ворот по обе сто­ро­ны Про­ез­жей, люди пере­хо­ди­ли на соб­ствен­ное обес­пе­че­ние, лишь бы остать­ся на месте. Рас­по­ла­га­лась пер­вая Берд­ская кре­пость в основ­ном к запа­ду от совре­мен­ной ул. Бур­зян­це­ва, южнее Дис­пан­сер­но­го пере­ул­ка. Инте­рес­но, что из свое­ко­шт­ных, кото­рые жили в упо­мя­ну­тых двух квар­та­лах, 78 про­цен­тов фами­лий про­из­ве­де­но не от хри­сти­ан­ских имен. Это гово­рит о том, что боль­шин­ство из них быв­шие каза­ки, сре­ди кото­рых весь­ма типич­ны фами­лии от про­звищ, или, это были люди, пред­ки кото­рых вели более или менее воль­ный образ жиз­ни. Сре­ди этих фами­лий есть несколь­ко доволь­но звуч­ных и коло­рит­ных: Басов, Боев, Наба­тов, Кол­чин, Леи­шов, Тур­ма­нов, Челин, Чеюр­дин.

Сре­ди пер­во­по­се­лен­цев, осо­бен­но каза­ков, встре­ча­ют­ся фами­лии, кото­рые есть и сей­час в быв­ших линей­ных кре­по­стях и ста­ни­цах: Деду­рин, Боро­дин, Бар­су­ков, Гурьев, Епа­неш­ни­ков, Чебо­та­рев и дру­гие. У каза­ков боль­ше, чем у сол­дат, оди­на­ко­вых фами­лий, как след­ствие про­ис­хож­де­ния их из одних и тех же мест, чего, есте­ствен­но, не было у сол­дат. Напри­мер, пять Попо­вых, четы­ре Паду­ро­ва, пять Кру­чи­ни­ных, чет­ве­ро Ново­кре­ще­но­вых, чет­ве­ро Уржум­це­вых и мно­го дру­гих пяте­рок, чет­ве­рок, тро­ек. Нуж­но при этом иметь в виду, что все это раз­ные домо­хо­зя­е­ва, раз­ные семьи. Из всех каза­ков выде­лял­ся один ― отстав­ной дон­ской казак Семен Цыган. Боль­ше дон­ских каза­ков не было.

Сол­дат­ские фами­лии очень раз­но­об­раз­ны, мно­гие из них про­ис­хо­дят от имен, хотя в целом их не так мно­го. Деся­тая часть офи­цер­ских фами­лий ― немец­кие. Свои дома име­ли в это вре­мя и два казан­ских тата­ри­на ― Усман Ерма­шев и Япел Ибра­ев, и один ино­зе­мец Олав­стон или Олан­стон. Он жил непо­да­ле­ку от Гости­но­го дво­ра, но чем зани­мал­ся ― неиз­вест­но.

Из ссыль­ных мож­но выде­лить Михай­лу Корец­ко­го. Он жил по Инже­нер­ной ули­це к севе­ру от Про­ез­жей. Дом его сто­ял сре­ди сол­дат­ских домо­вла­де­ний. Сей­час здесь дом № 15 по пере­ул­ку Каши­ри­на, доволь­но точ­но сов­па­да­ю­щий с пер­во­на­чаль­ным дво­ро­вым местом.

Не лише­ны инте­ре­са и назва­ния улиц. Пер­вых улиц было 25, име­на полу­чи­ли они в 1744 году. Часть их име­но­вал И. И. Неплю­ев, часть ― капи­тан Гало­фе­ев, как об этом напи­са­но в сооб­ще­нии Губерн­ской кан­це­ля­рии для духов­но­го правления[2] после утвер­жде­ния спис­ка «Ея импе­ра­тор­ским вели­че­ством». Часть имен улиц упо­ми­на­лась, неко­то­рые не тре­бу­ют ком­мен­та­ри­ев, но про­ис­хож­де­ние отдель­ных необ­хо­ди­мо пояс­нить. Одна­ко преж­де надо еще заме­тить, что после отъ­ез­да Неплю­е­ва, веро­ят­но, под руко­вод­ством ново­го губер­на­то­ра А. Ф. Давы­до­ва про­изо­шло зна­чи­тель­ное пере­име­но­ва­ние улиц. Оно мог­ло быть вызва­но пере­осмыс­ле­ни­ем пла­ни­ро­воч­ной струк­ту­ры, когда ули­цы, лежа­щие на одной пря­мой, но отде­лен­ные друг от дру­га, ста­ли счи­тать­ся раз­ны­ми и полу­чи­ли каж­дая свое имя. Пере­име­но­ва­ние при­жи­лось не сра­зу, даже на плане 1767 года дана пер­вая систе­ма назва­ний, в то вре­мя как на плане 1760 года ука­за­на новая. Этот год мож­но услов­но при­нять за дату пере­име­но­ва­ния.

В память Пет­ра Вели­ко­го Неплю­ев назвал нынеш­нюю ули­цу «Прав­ды» Пет­ров­ской, тогда она про­хо­ди­ла через весь город. Когда же пере­име­но­ва­ли Пен­зен­скую, это «имя» пере­нес­ли сюда, и ули­цы под назва­ни­ем Пет­ров­ской не ста­ло. Вос­кре­сен­скую пере­нес­ли на южную часть Гос­пи­таль­ной (часть ули­цы 9‑го Янва­ря), посколь­ку при гос­пи­та­ле была Вос­кре­сен­ская цер­ковь. Быв­шая же Вос­кре­сен­ская ста­ла Тро­иц­кой по церк­ви Пен­зен­ско­го пол­ка, кото­рая нахо­ди­лась на ней, зани­мая запад­ный торец квар­та­ла меж­ду быв­ши­ми Штаб­ской и Пен­зен­ской. Назва­ние это про­су­ще­ство­ва­ло более полу­то­ра веков. По дру­гой церк­ви, освя­щен­ной в 1757 году во имя Пет­ра и Пав­ла, пере­име­но­ва­ли Казан­скую ули­цу в Пет­ро­пав­лов­скую. И это наиме­но­ва­ние про­су­ще­ство­ва­ло так же дол­го, как и Тро­иц­кая. По Пет­ро­пав­лов­ской ули­це пере­име­но­ва­ли и Вос­кре­сен­ский басти­он, но у него это имя не при­жи­лось, он так и остал­ся до кон­ца под сво­им пер­вым назва­ни­ем. Изме­ни­ла свое имя Инже­нер­ная. С пере­хо­дом кон­то­ры стро­е­ний за город оно частич­но поте­ря­ло опо­ру, и ули­цу назва­ли Садо­вой по казен­но­му саду. Имя Артил­ле­рий­ской тоже пере­шло на дру­гую ули­цу, так назва­ли южную часть Успен­ской, пото­му, види­мо, что в южном кон­це ее жили артил­ле­ри­сты (ныне Южный пере­улок), а первую наиме­но­ва­ли Николь­ской по каза­чьей церк­ви, но надол­го это назва­ние за ней не закре­пи­лось. Был и ряд дру­гих пере­но­сов и изме­не­ний, ясно про­сле­жи­ва­ет­ся тен­ден­ция дать всем ули­цам так или ина­че дру­гие име­на. Пер­во­на­чаль­ные свои назва­ния без изме­не­ния соб­ствен­ных пре­де­лов сохра­ни­ли толь­ко Губерн­ская и Комис­ская. Послед­няя была назва­на в память о том, что до обра­зо­ва­ния губер­нии с ее учре­жде­ни­я­ми, с 1738 года все­ми дела­ми веда­ла Орен­бург­ская комис­сия.

Вто­рая глав­ная пла­ни­ро­воч­ная ось ― ули­ца Штаб­ская назва­на, по-види­мо­му, в свя­зи с рас­по­ло­же­ни­ем на ней на углу с Вос­кре­сен­ской пол­ко­во­го дво­ра с кан­це­ля­ри­ей гар­ни­зон­но­го Пен­зен­ско­го пол­ка. На этом месте сей­час дом № 23 по Ленин­ской. В 1760 году ее пере­име­но­ва­ли в Орскую по воро­там в ее восточ­ном кон­це. Неод­но­крат­но упо­ми­нав­ша­я­ся Про­ез­жая ули­ца назва­на была очень удач­но, по ней про­ез­жа­ли почти все, кто при­бы­вал из-за Яика, а таких было мно­го, если учесть тор­гов­лю на Мено­вом дво­ре. Она и сей­час с успе­хом мог­ла бы носить это назва­ние, ведь поток транс­пор­та по ули­це М. Горь­ко­го не пре­кра­ща­ет­ся до самой ночи. Ее пере­име­но­ва­ли в Яиц­кую по воро­там. Пер­вы­ми назва­ни­я­ми улиц Киро­ва и Пуш­кин­ской были соот­вет­ствен­но Алек­се­ев­ская и Пен­зен­ская. Обе назва­ны в честь пере­се­лен­цев ― пер­вая по Алек­се­ев­ску, кото­рый был в 24 вер­стах от Сама­ры, отку­да пере­се­ли­ли дво­рян и каза­ков, вто­рая по гар­ни­зон­но­му пол­ку. Пере­име­но­ва­ли их в Гости­ную и Самар­скую, послед­нюю по воро­там в запад­ном кон­це.

Ссыл­ки:

1. ЦГВИА, ф. ВУА, д. 22302
2. ГАОО, ф. 172, oп. I, д. 413 ― най­де­но С. А. Попо­вым и ука­за­но авто­ру

Источ­ник: Доро­фе­ев В.В. «Над Ура­лом-рекой», Челя­бинск, Южно-Ураль­ское книж­ное изда­тель­ство, 1988 г., с. 53–60