Виктор Дорофеев: Имена названия



В Оренбурге бывали, жили и работали многие известные и даже выдающиеся люди, если не они сами, то их близкие родственники. Так было и в XVIII веке. Степень значимости их различна, у одних известность всемирная, другие значительны только для Оренбурга. Имена многих уже назывались, но заслуживают быть повторенными.

План Оренбурга, выполненный инженер-капитаном А.И. Ригельманом, 1760 год.

План Оренбурга, выполненный инженер-капитаном А.И. Ригельманом, 1760 год.

Касаясь начального периода, первым нужно назвать конечно Петра Ивановича Рычкова ― первого члена-корреспондента Петербургской Академии наук. Ему мы обязаны большей частью знаний об Оренбурге и второй и третьей четверти XVIII века. Жил Рычков, служивший в должности губернского секретаря, до 1760 года в доме, который сейчас числится под № 4 по Советской улице. Затем, уйдя временно в отставку, он продал его под казенную аптеку. Здание внешне изменилось, но никаких особых украшений, судя по чертежам, не имело и раньше. Выход был на большую улицу, там, где сейчас второе окно от северного угла. Высокое крыльцо имело лестницы на две стороны. Дом, в котором П. И. Рычков жил по возвращении на службу в 1770 году, не сохранился, но стоял он на месте-нынешнего дома № 7 по той же Губернской улице[1].

Нельзя забывать об Основателях города. жил в губернаторском доме. Двор и службы его занимали большую площадь, здесь сейчас дом № 1 по Советской. Сам жилой дом находился на углу большой улицы и набережной. Выезд со двора был на набережную и с другой стороны на переулок, не имевший в неплюевское время названия, ныне Школьный. К западу от губернаторского подворья на почти такой же территории стоял другой казенный дом со службами, где помещался командующий военными силами. Первым здесь жил генерал-майор фон Штокман ― человек, под непосредственным руководством которого закладывали и строили город. Инженеры Галофеев и Тельной вероятнее всего жили в казенных домах в пределах квартала от набережной по ту или другую сторону главной улицы. Во всяком случае, если они еще оставались в Оренбурге в начале 1750-х годов, своих домов не имели. Архитектор же Лейтгольд, который, по-видимому, сделал тоже немалый вклад в проектирование и строительство города, хотя был в Оренбуржье не по собственной воле, с 1745 года уже здесь не жил.

Перспектива города Оренбурга, выполненная инженер-капитаном А.И. Ригельманом, 1760 год.

Перспектива города Оренбурга, выполненная инженер-капитаном А.И. Ригельманом, 1760 год.

Занимая весь торец первого квартала между Губернской улицей и Комисской (нынешняя Пролетарская, тогда доходившая до набережной) со стороны Проезжей, там, где сейчас детская художественная школа, жил ставший позже весьма известным военным инженером и историком Александр Иванович Ригельман. Он начал служить в Оренбурге в чине инженер-подпоручика, очевидно, с середины 1740-х годов, в 1761 году он был назначен строить крепость Св. Димитрия Ростовского (теперь город Ростов); в это время он был инженер-капитаном. В 1774―1782 годах Ригельман служил командиром построенной им крепости. Будучи в Оренбурге, он много ездил. В 1750 году с целью изучения мавзолеев путешествовал в казахской степи, в 1759 году составил проект изменения крепостной ограды Уфы, после случившегося там пожара. Военную службу А. И. Ригельман окончил генерал-майором. Из работ, связанных со службой в Оренбурге, нужно отметить «Изъяснение о Кизлярской крепости», написанное здесь в 1758 году.

Наискось через перекресток Губернской улицы в казенном доме жил А. И. . В 1751 году он был в чине бригадира, позже дослужился до генерал-майора. был помощником губернатора по иностранным делам, торговым связям. Хотя им сделано много полезного в посольстве в орду к хану Абулхаиру и т. п., он, к сожалению, известен был своей исключительной жестокостью; хорошо, что большое его желание стать губернатором не осуществилось.

Почти на самой центральной площади, на углу Петровской и Преображенской, жил будущий сподвижник Пугачева казак Тимофей Падуров (сейчас это ул. «Правды», 11). В Оренбурге он был достаточно известен, так как его избрали депутатом в Комиссию по составлению Нового Уложения во второй половине 1760-х годов.

На углу большой улицы и площади, в том месте, где сегодня по Советской, 19 находится читальный зал пединститута, жил другой депутат, купец Илья Кочнев, выступавший в 1766 году от имени оренбургского купечества в Комиссии.

На улице Штабской среди офицерских домов один принадлежал прапорщику Михаиле Карамзину ― отцу Н. М. Карамзина. Сейчас на этом месте дом 30 по Ленинской улице. Но «первый наш историк и последний летописец», как назвал его А. С. Пушкин, родился не здесь, а в деревне Карамзинке Симбирской провинции в 1766 году, когда отец его в Оренбурге уже не служил.

Где-то в Оренбурге в 1773―1774 годах жил маленький Иван . Сюда прислал свою семью его отец, капитан Андрей Прохорович , служивший в Яицком городке. Можно предположить, что в Оренбурге были родственники, ведь с таким же успехом можно было отослать семью и в Самару, куда было и ближе. Во всяком случае в 50-е годы здесь имели свои дома два Крылова, один солдат, другой сержант. Солдат Семен жил на Унтер-офицерской улице, дом его стоял там, где сейчас дом № 13 по Иванскому (sic Ивановскому) переулку. Сержант Пензенского полка Иван Крылов жил по Посадской улице. Домовладение его основной своей частью занимало территорию, где сейчас дом № 23 по Фабричному переулку. Далее ― область предположений.

Плотность заселения в районе Яицких ворот оказалась значительной, в то время когда часть города еще не была совсем застроена. Например, на той стороне квартала, где жил сержант Крылов, сейчас 8 усадебных участков, а тогда было 17 дворовых мест, то есть больше в два раза. Это наводит на мысль, что не все жители первой Бердской крепости переехали на новое место, поскольку им не хотелось уезжать из уже ставших привычными мест. Некоторые, видимо, сумели остаться поблизости. Дома здесь нужно было перенести всего на 200―300 метров, а иногда и того меньше. В пользу этого предположения говорит и тот факт, что на новом месте в Бердской крепости даже через 30 лет после переселения было меньше дворов, чем на первом. И еще одна особенность: не просто значительная плотность застройки, а наличие очень большого количества домов своекоштных, главным образом в первых двух кварталах у ворот по обе стороны Проезжей, люди переходили на собственное обеспечение, лишь бы остаться на месте. Располагалась первая в основном к западу от современной ул. Бурзянцева, южнее Диспансерного переулка. Интересно, что из своекоштных, которые жили в упомянутых двух кварталах, 78 процентов фамилий произведено не от христианских имен. Это говорит о том, что большинство из них бывшие казаки, среди которых весьма типичны фамилии от прозвищ, или, это были люди, предки которых вели более или менее вольный образ жизни. Среди этих фамилий есть несколько довольно звучных и колоритных: Басов, Боев, Набатов, Колчин, Леишов, Турманов, Челин, Чеюрдин.

Среди первопоселенцев, особенно казаков, встречаются фамилии, которые есть и сейчас в бывших линейных крепостях и станицах: Дедурин, Бородин, Барсуков, Гурьев, Епанешников, Чеботарев и другие. У казаков больше, чем у солдат, одинаковых фамилий, как следствие происхождения их из одних и тех же мест, чего, естественно, не было у солдат. Например, пять Поповых, четыре Падурова, пять Кручининых, четверо Новокрещеновых, четверо Уржумцевых и много других пятерок, четверок, троек. Нужно при этом иметь в виду, что все это разные домохозяева, разные семьи. Из всех казаков выделялся один ― отставной донской казак Семен Цыган. Больше донских казаков не было.

Солдатские фамилии очень разнообразны, многие из них происходят от имен, хотя в целом их не так много. Десятая часть офицерских фамилий ― немецкие. Свои дома имели в это время и два казанских татарина ― Усман Ермашев и Япел Ибраев, и один иноземец Олавстон или Оланстон. Он жил неподалеку от Гостиного двора, но чем занимался ― неизвестно.

Из ссыльных можно выделить Михайлу Корецкого. Он жил по Инженерной улице к северу от Проезжей. Дом его стоял среди солдатских домовладений. Сейчас здесь дом № 15 по переулку Каширина, довольно точно совпадающий с первоначальным дворовым местом.

Не лишены интереса и названия улиц. Первых улиц было 25, имена получили они в 1744 году. Часть их именовал И. И. Неплюев, часть ― капитан Галофеев, как об этом написано в сообщении Губернской канцелярии для духовного правления[2] после утверждения списка «Ея императорским величеством». Часть имен улиц упоминалась, некоторые не требуют комментариев, но происхождение отдельных необходимо пояснить. Однако прежде надо еще заметить, что после отъезда Неплюева, вероятно, под руководством нового губернатора А. Ф. Давыдова произошло значительное переименование улиц. Оно могло быть вызвано переосмыслением планировочной структуры, когда улицы, лежащие на одной прямой, но отделенные друг от друга, стали считаться разными и получили каждая свое имя. Переименование прижилось не сразу, даже на плане 1767 года дана первая система названий, в то время как на плане 1760 года указана новая. Этот год можно условно принять за дату переименования.

В память Петра Великого Неплюев назвал нынешнюю улицу «Правды» Петровской, тогда она проходила через весь город. Когда же переименовали Пензенскую, это «имя» перенесли сюда, и улицы под названием Петровской не стало. Воскресенскую перенесли на южную часть Госпитальной (часть улицы 9-го Января), поскольку при госпитале была . Бывшая же Воскресенская стала Троицкой по церкви Пензенского полка, которая находилась на ней, занимая западный торец квартала между бывшими Штабской и Пензенской. Название это просуществовало более полутора веков. По другой церкви, освященной в 1757 году во имя Петра и Павла, переименовали Казанскую улицу в Петропавловскую. И это наименование просуществовало так же долго, как и Троицкая. По Петропавловской улице переименовали и Воскресенский бастион, но у него это имя не прижилось, он так и остался до конца под своим первым названием. Изменила свое имя Инженерная. С переходом конторы строений за город оно частично потеряло опору, и улицу назвали Садовой по казенному саду. Имя Артиллерийской тоже перешло на другую улицу, так назвали южную часть Успенской, потому, видимо, что в южном конце ее жили артиллеристы (ныне Южный переулок), а первую наименовали Никольской по казачьей церкви, но надолго это название за ней не закрепилось. Был и ряд других переносов и изменений, ясно прослеживается тенденция дать всем улицам так или иначе другие имена. Первоначальные свои названия без изменения собственных пределов сохранили только Губернская и Комисская. Последняя была названа в память о том, что до образования губернии с ее учреждениями, с 1738 года всеми делами ведала Оренбургская комиссия.

Вторая главная планировочная ось ― улица Штабская названа, по-видимому, в связи с расположением на ней на углу с Воскресенской полкового двора с канцелярией гарнизонного Пензенского полка. На этом месте сейчас дом № 23 по Ленинской. В 1760 году ее переименовали в Орскую по воротам в ее восточном конце. Неоднократно упоминавшаяся Проезжая улица названа была очень удачно, по ней проезжали почти все, кто прибывал из-за Яика, а таких было много, если учесть торговлю на Меновом дворе. Она и сейчас с успехом могла бы носить это название, ведь поток транспорта по улице М. Горького не прекращается до самой ночи. Ее переименовали в Яицкую по воротам. Первыми названиями улиц Кирова и Пушкинской были соответственно Алексеевская и Пензенская. Обе названы в честь переселенцев ― первая по Алексеевску, который был в 24 верстах от Самары, откуда переселили дворян и казаков, вторая по гарнизонному полку. Переименовали их в Гостиную и Самарскую, последнюю по воротам в западном конце.

Ссылки:

  1. ЦГВИА, ф. ВУА, д. 22302
  2. ГАОО, ф. 172, oп. I, д. 413 ― найдено С. А. Поповым и указано автору

Источник: Дорофеев В.В. «Над Уралом-рекой», Челябинск, Южно-Уральское книжное издательство, 1988 г., с. 53-60

Добавить комментарий