В культурной жизни Оренбурга наступает очередная юбилейная дата. 25 марта 2024 года исполняется 200 лет со дня рождения Алексея Филипповича Чернышёва. Есть повод вспомнить нашего талантливого земляка, баловня судьбы, прожившего, однако лишь 39 лет, но сохранившего память о себе в рисунках и картинах, до сих пор пользующихся большим интересом у оренбуржцев.
(25.03.1824 – 19.05.1863)
Серия: «Как имя твоё, дом?». Выпуск 3. Юрий Григорьев. Март 2024 г. Публикуется с разрешения автора События, упомянутые в статье и прошедшие до 1918 года, датируются по старому стилю летоисчисления.
Биография и творчество художника А. Чернышёва в целом описаны в энциклопедических словарях и работах местных исследователей. Мой же интерес скорее архитектурно-географический, он тяготеет к тем местам Оренбурга, которые связаны с его именем. Да к тому же хочется поделиться некоторыми, ранее не звучавшими сведениями о жизни мастера и его семьи.
* * *
23 февраля 1823 года писарь 1‑го класса Оренбургского инженерного корпуса Филипп Алексеевич Чернышёв женился на девице, дочери коллежского регистратора Пограничной таможни Степана Китаева Авдотье. Ему было 31, ей 22 года [3, л160об]. Венчал их священник Петропавловской гарнизонной церкви Стефан Михайлович Содальский, с которым у семьи в дальнейшем будет история.
В то время город, обнесённый постоянно ремонтировавшимся валом, был крепостью и находился в ряду укреплений, составлявших пограничную линию с Ордой. Форштадт восстанавливался после того, как был сожжён при подступе отрядов Пугачёва. Голубиная слободка только начинала заселяться. По пустынной северной окраине через Сакмарские ворота расходились дороги к Сибирскому и Казанскому трактам, а западная вела в ивовой аллее к заброшенному и готовому к слому загородному дому военных губернаторов.
Пока неизвестно, где, в каком доме жил до и после свадьбы Филипп Алексеевич. Обычно молодожёны отселялись из-за стеснённых условий в домах небогатых родителей. Но вот на службу каждый день он ходил к Сакмарским воротам в корпус военных инженеров, в одноэтажное здание канцелярии командира. Сейчас на этом месте стоит сохранившееся здание инженерной дистанции 1880‑х гг. по современному адресу: ул. Советская, 50. С дворовой стороны команды через Почтовую улицу стоял кабак «Кукуй». Близко и доступно. Работать можно…
Рис. 1. Планы и фасады зданий оренбургской инженерной команды. 1797 г. [1] Слева флигель командира и канцелярии, справа — цейхвартера с мастерскими.
Муж служил, а жена занималась по хозяйству и готовилась стать мамой. Она находилась в том состоянии, в котором пребывало большинство молодых женщин. Например, жена Льва Николаевича Толстого Софья Андреевна ходила беременной за свою жизнь более десяти лет и не была в этом исключением. У моего двоюродного деда Михаила Назаровича Григорьева было тринадцать детей, из которых дожило до зрелого возраста лишь трое. Если предположить, что каждого Елена Титовна (жена деда) выносила в срок, то это тоже будет без 3 месяцев 10 лет. Виват, русские женщины! Саксонка Клара Йозефина Айснер, более известная под фамилией Цеткин, ещё не успела заморочить вам головы.
И, как полагается, через год, 3 марта 1824 года, у Чернышёвых родился первенец — сын Алексей. Тот самый Лёша Чернышёв, который станет любимцем императорской семьи. Восприемником при крещении 19-го марта был приглашён казначей инженерного корпуса Андрей Иванович Голавинский [4, л. 3].
Рис. 2. Запись в метрической книге о рождении сына Алексея у инженерного писаря Филипа Чернышёва
Возможно, при этом событии присутствовала жена начальника Филиппа Алексеевича — Евдокия Матвеевна Генс, как это указывается во многих источниках, но в метрике она не упоминается.
Вот при рождении второго сына Матвея 10 июля 1826 года она была. С тем же казначеем А.И. Голавинским 17 июля они крестили младенца в Петропавловской церкви [4, л55].
А дальше, 6 февраля 1829 года появился на свет Василий [4, л140], 17 сентября 1832 года — Константин [5, л65], 18 июля 1835 года — Николай [5, л171об]. И каждый раз у купели была жена Г.Ф. Генса либо его дочь София. Как ни удивительно по тем трудным годам с высокой детской смертностью, сыновья выжили и, как говорится, вышли в люди.
Конечно, из этих фактов можно предположить об особых отношениях Генсов и Чернышёвых. Только вот и у денщика Г.Ф. Генса Василия Антонова крестными были те же Голавинский и Авдотья Матвеевна [5, л1]. И у его дворовой крестьянки Елены Жаровой дочь крестили дети Генса Дмитрий, София и Татьяна. К слову, в год рождения своего первенца, умершего вскоре Матвея, Генс выкупил из каракалпак пятилетнего мальчика и назвал его Артемием [3, л2]. Так что правильнее сказать, что Григорий Фёдорович благодетельно относился ко всем, кто был рядом и кому он мог помочь.
Об этом удивительном человеке стоит отдельно подробно рассказать. Сейчас же, вспомним о нём коротко.
Герхард Фридрих фон-Генс родился в Дерпте (ныне эстонский г. Тарту) в 1787 году, дворянин. Окончив в один год (!) курс 2‑го кадетского Императора Петра Великого корпуса в С‑Петербурге, в 1807 году был направлен в чине подпоручика в Оренбург для прохождения службы в отдельном Оренбургском инженерном корпусе [14, с367]. В 1820‑м он возглавил его. Потом, не покидая поста начальника корпуса, 4 августа 1824 года он был определён директором вновь образованного Неплюевского кадетского корпуса, а 16 января 1825 года — председателем Оренбургской пограничной комиссии (должность считалась выше гражданского губернатора). И все эти обязанности он исполнял одновременно!!!
Честность, трудолюбие и высокие человеческие качества Григория Федоровича сделали ему карьеру. Часто, подписывая указы о новых назначениях, повышении звания и наградах Генсу, император Николай I изъявил желание лично познакомиться с ним. От встречи у Николая Павловича осталось приятное впечатление. Прощаясь, он сказал:
«Я рад, что познакомился с тобой. Служи по-прежнему верой и правдой, а я тебя не забуду».
И вот такой человек принял самое деятельное участие в жизни юного Чернышёва. Алексей был принят в семью Генсов на воспитание под руководством гувернантки наравне с его собственными детьми.
Где жила семья Генсов и воспитывался Лёша Чернышёв, мне в настоящее время доподлинно не известно. Оренбургский историк Павел Львович Юдин (1864–1928) упоминает два деревянных дома в Оренбурге, принадлежавших отдельно Григорию Федоровичу и его жене Авдотье Матвеевне (в девичестве Родиной), как «капитал», скопленный Генсом за 38 лет непорочной службы [14, с. 368]. Александр Фёдорович Рязанов (1879–1929) указывает на двухэтажное здание с балконом Оренбургской пограничной комиссии по левую сторону ул. Советской, построенное в 40‑х годах XIX столетия. По его мнению, здесь жили известные председатели Пограничной комиссии Генс и В.В. Григорьев [19, с. 6]. Но Григорий Федорович умер в мае 1845 года, а это значит, не вдаваясь в локацию указанного здания, он всю свою оренбургскую жизнь провёл в другом месте.
В художники по слабости здоровья
Будучи сыном военного, Алексей числился в батальоне кантонистов, где получил начальное образование. Здание кантонистов в 1832 году было перестроено из бывшего дома генерал-губернатора И.И. Неплюева и располагалось на месте 2‑го кадетского корпуса на Набережной (совр. ул. Советская, 1).
На фотографии из альбома К.А. Фишера, хранящегося в Государственном музее истории Санкт-Петербурга, запечатлено здание кантонистов до его полной переделки под Оренбургскую военную прогимназию в 1871–1874 гг., до того, как оно приобрело современный вид. Это время, когда фотограф ещё не переехал в Оренбург и был у нас на съемке, присматриваясь к городу как к будущему месту жительства и работы.
Фото. 1. Набережная Оренбурга. За домом генерал-губернаторов фасады трёх зданий батальона юных кантонистов. До 1871 г. [ГМИ С‑Пб].
Учителей в школе не хватало. Бывшие кантонисты вспоминали, что розги заменяли все педагогические приемы и были самым важным средством поддержания порядка в корпусе.
А глава семейства неспешно двигался по служебной лестнице. В 1830 году Григорий Генс ушел с должности начальника Оренбургских военных инженеров [26, с25], а Филипп Алексеевич стал коллежским секретарём и унтер-цейхвартером 13 класса, т.е. ответственным за материальную часть инженерного корпуса. Появилась возможность поправить условия проживания. В этом же году Чернышёв покупает маломерное усадебное место по улице Почтовой у мещанина Василия Савельева и оформляет его на жену.
Рис. 3. План 1‑й части 3‑го квартала г. Оренбурга 1832 г. Домовладение под №3 унтер-цейхвартерши Чернышевой [8, л20]
10 июня 1832 года кондуктор (чертежник) Шевчук исполняет проект, по которому Чернышёвы строят деревянный покрытый досками одноэтажный дом в пять окон по улице. Как и участок, дом по-настоящему маломерен: 4½ на 3 сажени (9,6 х 6,4 м). Видно предыдущее жилище было ещё меньше, либо собственного совсем не было. Прямо скажем не хоромы. Если бы событие происходило двумя- тремя годами позже, когда на губернаторский престол взошёл Василий Перовский, он вряд ли бы разрешил такое бедное строительство практически в центре города.
Рис. 4. План и фасад деревянного на каменном фундаменте и цоколе дома Авдотьи Степановны Чернышевой [8]
Условиями городских властей требовалось приступать к возведению строения немедленно и строить целиком. Надо полагать, что к зиме дом был готов для проживания. В это время Алексею было 8 лет, Матвею — 6, Василию — 3 года, а Константин родился во время строительства. Тесно, но все пятеро с младенцем в люльке могли вместе находиться в этом доме. В любом случае, постоянно, либо временами Алексей жил в нем и в последствии приезжал сюда погостить из Санкт-Петербурга.
В роду Чернышёвых уже были художественно одаренные дети. Двоюродный брат Алексея Александр Илларионович Чернышев, урядник Оренбургского казачьего войска, использовался на службе как умелый рисовальщик. Так, в декабре 1850 г. его командировали на два месяца в Уральск «для снятия видов производства уральцами рыбной ловли на р. Урале во время багрения». Есть версия, что он писал портрет Александра Сергеевича Пушкина, когда тот посетил Оренбург [22]. Александр и привил Лёше интерес к рисованию. Кроме него в учителях был оренбургский старец-иконописец А.М. Ручьёв [16].
Страсть к рисованию укреплялась приобретаемыми навыками, в кругу знакомых стало очевидно, что в семье Чернышёвых растёт настоящий художник. Заметив способности мальчика, Генсы поощряли его в этом.
24 февраля 1840 года Алексей рисует, ставший в последствии широко известным и возможно единственным, профильный портрет своего покровителя Григория Генса [14]. Мне известно два рисунка, один из которых (Рис. 5) сделан как видно с натуры, а второй (Рис.6) — является повторением первого. Овал, подпись, вязь из букв «Г» и «Ф» в нижней части второго рисунка — свидетельствуют о желании автора придать законченное оформление портрету. Рисунок остался у Генса и позднее был подарен им своей крестнице и посажённой дочери Матрене Яковлевне, в будущем жене полковника Оренбургского казачьего войска Карпа Ильича Новокрещёнова. Эта информация приводится П.Л. Юдиным с её слов [14] и требует дополнительного исследования, так-как в год смерти Г.Ф. Генса Карпу Новокрещёнову было 14 лет [23, с411] и на его свадьбе генерал-майору никак не получалось быть посажённым отцом невесты.
В последствии с этого карандашного портрета была сделана гравюра.
Рисовал Алексей и губернатора В.А. Перовского (Рис. 7). И опять в профиль, как будто готовил эскиз медали или монеты. На самом деле, по моему мнению, он ещё не был готов к ракурсам в ¾, к объёмной передаче лица и фигуры. Так дети рисуют воздушный бой и изображают самолётики либо в фас, либо в профиль. Но это не моя грядка и наши профессиональные искусствоведы вероятно поправят меня.
Рис. 7. В.А. Перовский. А.Ф. Чернышёв
Григорий Фёдорович обратился к В.А. Перовскому с просьбой помочь Алексею в обучении художественным наукам.
Многочисленный клан бастардов Разумовского, птенцов села Перово, имел влияние в столице. Заслуженный авторитет и возможности Перовского при дворе были такими, что как говорили, он мог съездить в столицу и привезти новый царский указ, отменяющий предыдущий, не понравившийся ему по каким-либо причинам.
Василий Алексеевич при пошатнувшемся здоровье, неудаче первого Хивинского похода, массе каждодневных дел, не только помог Алексею Чернышёву с учёбой, но устроил всю его будущую судьбу.
20 октября 1840 года Лёшу исключили из военного ведомства по слабости здоровья для получения образования «по способности к живописи».
В конце 1841 года он был отправлен в Петербург и зачислен в Императорскую Академию художеств вольноприходящим учеником [30].
Какое-то время находился у адъютанта Перовского графа Ильи Андреевича Толстого [24] будущего наказного атамана Оренбургского казачества, которого как раз в это время отозвали из Оренбурга в Военное министерство. Может быть, с ним и доехал Алексей до столицы.
Жил в доме вдовы майорши Савиной. Расходы на содержание по день окончания курса опять же взял на себя В.А. Перовский, отсылая ежемесячно по 25 руб. за стол и квартиру прямо квартирной хозяйке [14]. Щедр был Василий Алексеевич. Окружив себя достойными и преданными соратниками и друзьями, он не только хлебосольствовал, но и одаривал их деньгами, происхождение которых современникам не было известно. В то время ещё можно было хозяевам губерний вводить дополнительные сборы и подати. Но как они попадали в руки Перовского никто не знал. Поговаривали, что и император Николай Павлович самолично выделял ему средства «из своей шкатулки» [17, с177].
Алексей стал заниматься в пейзажном классе Максима Никифоровича Воробьева, потом учился у Алексея Гавриловича Венецианова. В 1846 году он был принят в Императорскую Академию художеств. Незадолго до этого, 18 ноября 1845 года, В.А. Перовский был утверждён в академическом звании «Почетный любитель» [13, с293]. В Совете Академии уже находился друг Перовского архитектор Александр Павлович Брюллов, а почётным членом числился брат Лев Алексеевич. С такой поддержкой Алексею Чернышёву нельзя было ударить в грязь лицом.
Я не буду подробно останавливаться на работах А. Чернышёва. Не думаю, что могу здесь сказать что-то новое. Считается, что время учёбы и до середины 1850‑х гг. было самым плодотворным периодом его творчества, расцветом оренбургского художника.
Рис. 8. А.Ф. Чернышёв «Прощание офицера с семейством», 1850 г. Удостоена малой золотой медалью.
Мне же особенно по душе городские, архитектурные зарисовки Чернышёва в свойственной ему манере деликатного подбеливания деталей. Каждый раз, рассматривая эти работы, я восхищаюсь давинчевской точностью перспективы, подробностью в мелочах, исторической правдой. Картинка у него оживает. Её интереснее, «вкуснее» смотреть, чем натуру. Он видит больше и рассказывает нам много больше, чем мы могли б увидеть собственными глазами. И мы верим ему, удивляясь открытию. Мы прозреваем. И в нас потоком начинает вливаться, заполняя все укромные уголочки души, красота города, его седое величие. Глядя на эти рисунки, я повторяю раз за разом: «Алексей, ты божественно талантлив». Городские картины Чернышёва по-настоящему документальны и используются краеведами в подтверждение тех или иных утверждений. Не поленитесь, просмотрите снова виды его Оренбурга.
Здесь же я помещаю редко публикуемые работы московского цикла.
Рис. 9. Башня Китайгородской стены в Москве 1849.
Алексея достойно оценивают в Академии, две золотые и две серебряные медали- заслуженная награда за талант. Он приобретает известность, становится вхож во многие богатые аристократические семьи, делает множество портретных и жанровых зарисовок в Гатчине и Царском Селе [30]. Его рисунки расходятся в большом количестве по альбомам Высочайших особ и любителей художеств.
Наш Чернышёв
Как-то раз Алексей нарисовал киргизку в национальном костюме с нагайкой в руке, едущую на верблюде. На очередном придворном празднике В.А. Перовский преподнёс этот рисунок государю. Картина удостоилась высочайшего одобрения, Алексей был награжден бриллиантовым перстнем и затем определен состоять при Дворе [14, с372].
Так по рекомендации В.А. Перовского Алексей был введен в императорскую семью учителем рисования, а в 1849–1852 гг. служил придворным художником с жалованием по 600 руб. в год [15].
Далее приведу дословно историю, рассказанную полковницей Матреной Яковлевной Новокрещёновой:
«Скромного и красивого юношу, рекомендованного к тому же царским любимцем, вскоре там все так полюбили, что иначе не называли, как «наш Чернышев», хотя фамилия эта, которую носил и военный министр, часто вводил придворную прислугу в недоразумение [ЮГ, князь Александр Иванович Чернышёв — с 1827 по 1852 гг. военный министр].
Однажды государыня сидела у себя за пяльцами и вышивала; кругом неё играли дети: великие князья и княжны. Вдруг у неё блеснула мысль…
- Попросите ко мне Чернышева, — приказала она лакею.
В это время у государя с докладом был военный министр. Как только последний вышел из кабинета, лакей передал ему повеление императрицы.
- Да не того Чернышева, не графа. – ответила Александра Федоровна, когда камердинер доложил ей о приходе министра.
- Мне нужно «нашего Чернышева», художника.
Тогда только был позван Алексей.
- Вот что, Чернышев, — обратилась императрица к нему, — сними меня! …
Момент для картины был очень удобный. Государыня уронила иголку; дети толпились около неё, стараясь наперерыв поднять её.
Алексей поразительно верно схватил все подробности этого момента. Государыня осталась очень довольна рисунком и подарила художнику часы с бриллиантами» [14, с372–273].
Рис. 11. Т.Г. Шевченко. Автопортрет. 1847 г
Как водится, академист летом приезжал домой повидаться с семьёй, отдохнуть, походить по городу и окрестностям с карандашом и красками.
В 1847 году он неожиданно встретил в Оренбурге знакомца по Академии Тараса Шевченко, который по рекрутской повинности отбывал военную службу рядовым в Отдельном Оренбургском корпусе.
Алексей рисовал Тараса в окружении польских ссыльных. По мнению оренбургского историографа Шевченко Леонида Наумовича Большакова этот рисунок приобрел силу важного документа. Он стал ценнейшим памятником крайне скудной иконографии оренбургской политической ссылки [22].
Тарас Григорьевич в 1848–1849 годах участвовал в экспедиции по изучению Аральского моря и работал с материалами в Оренбургском инженерном корпусе на углу Николаевской и Инженерной улиц, где служил Ф.А. Чернышёв [21, с28]. Правда, к тому времени, 13 июля 1848 года в чине коллежского секретаря, в возрасте 55 лет Филипп Алексеевич умер от холеры [6, л195об].
Жуткие жаркие дни тогда стояли в городе. Люди умирали до сотни в день. Хоронили их, не привозя в церковь, на специальном холерном кладбище, там и отпевали. Могилы засыпали известью. Родственникам было запрещено прощаться с умершими. Так ушёл солдат, военный писарь, отец известных художников и топографов.
Заграница не поможет
31 сентября 1851 года с выпускной картиной «Отец благословляет дочь на брак в присутствии родных» Алексей Чернышёв был возведён в художники 14 класса «по живописи домашних сцен» [13, с439]. Он стал подолгу бывать на родине. Здесь создал прекрасную серию видов Оренбурга, с фотографической точностью передающих архитектурное своеобразие нашего европейско-азиатского города.
27 сентября 1853 года согласно высочайшему соизволению Государя Императора, для усовершенствования в художестве, получившие от Академии золотые медали первого достоинства были отправлены за границу. В их числе был Алексей Чернышёв [13, с 511].
Он уехал в Италию и поселился в Риме. Товарищами по пенсионерской командировке были А.П. Боголюбов, Л.Ф. Лагорио и А.Е. Бейдеман [24].
Через месяц Россия вступила в войну с Турцией, Францией и Англией. Полыхнуло на Кавказе, Балканах, в Крыму, на северных морях, Камчатке и Курилах. Крымская война 1853–1856 гг. завершилась поражением России и сдачей Севастополя. Погибло более полумиллиона русских солдат. В столице и городах военные госпитали были переполнены. Не хватало рук и средств для ухода за больными.
Чувствуя свою связь с Отечеством Алексей Чернышев и Лев Лагорио, в августе 1854 года пожертвовали написанные картины в пользу раненых. Николай I приобрёл картину Чернышева «Французская гарготта наполненная людьми» за 400 рублей серебром, которые были отправлены в собственную Контору императрицы Марии Александровны для «приобщения к приношениям, поступающим в пользу раненых при защите Севастополя чинов военно-сухопутного ведомства» [7, 13, с588].
Но в творческом плане заграничная командировка не задалась. Проявились первые признаки нервной болезни, ставшей для Алексея роковой. Преследуемый «ипохондрией, ослаблением зрения и ревматическими болями», он отправился на лечение в Вену, потом на север Франции и в Швейцарию, в связи с чем не работал в течении двух лет. Но улучшения не следовало [15].
В феврале 1858 вместе с А. П. Боголюбовым и Л. Ф. Лагорио Чернышёв предпринял путешествие на Восток, посетил Константинополь. В 1859 году получил разрешение на годовое продление пансиона для завершения начатых работ. В 1860 году за представленные в Совет ИАХ картины «Нападение итальянских разбойников на дилижанс» и «Нормандские рыбаки» был удостоен звания академика [30].
В этот год Алексей Филиппович возвратился в Петербург, но работать как прежде в своей манере уже не мог. Он не прекращал попыток излечиться, ездил в Крым. Немного рисовал.
Рис. 12. «Бахчисарай». А.Ф. Чернышёв 3 января 1862 года.
Давайте посмотрим на карандашный этюд «Бахчисарай» (Рис. 12). На мой взгляд, здесь удачно выбрана сцена и направление взгляда «снизу-вверх», сбалансирована композиция картины, расставлены движущиеся фигуры, прорисованы мелкие детали. Эта работа подтверждает, что на начало 1862 года зрение и разум не покинули художника. У него было желание и умение рисовать. Но потом что-то резко изменилось, он стал угасать, утрачивать способности. Зимой 1862 года Чернышёв был помещён в частную психиатрическую лечебницу доктора Штейна близ Смольного монастыря в Петербурге. Она считалась одной из лучших заведений подобного типа в столице. В 1860 году в ней около полугода лечился известный публицист Дмитрий Иванович Писарев, правда сбежал в конце концов через окно [18]. Для Алексея Филипповича пребывание в больнице закончилось намного трагичнее.
7 мая 1863 года он скончался от «размягчения мозга» [16, с306].
Отчий дом
А что же там в Оренбурге? Как семья, братья? Как мама, похоронившая мужа в 47 лет?
Авдотья Степановна в марте 1856 года начинает территориальный спор с соседом, заштатным протоиереем Петропавловской церкви Стефаном Михайловичем Содальским, венчавшим её, крестившим её детей и преподававшем им русскую словесность в школе кантонистов. Он был вдовцом и жил в своем доме вместе с сыном, отставным унтер-офицером [27, с151,152].
Усадьба священника находилась от Чернышёвых к северу, со стороны Гостинодворской улицы и была полномерной, на всю ширину квартала (совр. ул. Комсомольская, 13/ул. Пролетарская, 26).
Чернышёву и Содальского разделял сад, по поводу которого и произошло разбирательство. Авдотья Степановна собралась сделать пристрой к дому в два окна по улице и ей нужно было место для этого. Она вспомнила, что в 30‑м году её муж при покупке участка отдал полоску земли под сад священнику с условием возврата по надобности. Сначала-то Филипп Алексеевич не хотел отдавать, но за Содальского попросил Губернатор Павел Петрович Сухтелен. Этот садик хорошо виден на карте города 1836 года (Рис.13). Четыре маломерных участка в середине квартала первоначально были не квадратными, а чуть вытянутыми в меридиональном направлении. Садик половиной своей ширины заходил на территорию Чернышёвых. В последствии, священник приобрёл дворовое место, отделявшее Чернышёвых от Успенского переулка (совр. Комсомольская, 11) и выровнял постройками межу от Почтовой до Успенского по южному краю садика. Это видно на плане 1853 года (Рис.14). Что было принято как должное и участки №128 (Чернышевой) и № 132 стали квадратными.
Авдотья Степановна к Перовскому: «Выручай Василий Алексеевич, благодетель наш, на тебя уповаю». Тот по инстанции вниз, к корпусному начальнику инженеров. Начальник производителю дел по частным постройкам гарнизонному инженер-поручику Дубровскому. Инженер к полицмейстеру: «Помогай, опросить нужно соседей и фигурантов». Содальский в отказ, знать ничего не знаю, никаких обещаний не давал, а если что и было, то по прошествии трёх десятилетий без предъявления требований на спорное место оно уже стало моей собственностью!!! И ссылки на законы, на статьи (ну прям как сейчас), мол не имеете право отымать. И даже пожарную безопасность вспомнил.
Суд да дело, проходит год. Перовский в апреле 1857 года уходит в отставку по состоянию здоровья. Авдотья Степановна пишет новое прошение вновь назначенному губернатору Александру Андреевичу Катенину: «Помоги благодетель, на тебя одного уповаю…». И всё по-новому: губернатор инженерам, инженеры полицмейстеру, а тот частному приставу…
Соседи были не против постройки Чернышёвой, только Содальский категорически возражал.
Лишь в январе 1858 года начальник инженерного корпуса подполковник С.М. Витковский ставит точку в споре и не находит препятствий к пристройке дома Чернышёвых.
Во всей этой тяжбе неграмотной Авдотье Степановне помогал сын Василий. Всё же топограф, как не ему то знать и видеть всю геометрию склоки.
Рис. 13–15. Слева направо: фрагменты планов: 1836, 1853 и 1870‑х годов.
На планах синей заливкой показана территория усадьбы Чернышёвых, а красным пунктиром — блуждающая граница. На плане 1870‑х (Рис. 15) зафиксировано восстановление справедливости и более того… Даже с учётом топографической неточности размеров и посадки зданий, видно, что участок Содальского заметно потерял в площади.
Авдотья Степановна отстроилась. Дом её был зафиксирован в 1868 году как существующий с семью окнами по улице Почтовой. Ещё и место до Содальского осталось. Чертёж этот вероятно был изготовлен в подтверждение законности построек на участке при продаже его новому хозяину.
Рис. 16. Дворовое место вдовы коллежского секретаря А.С. Чернышёвой с показанием существующих строений 1868 г. [12, л8]
В 70‑х во владение усадьбой вступила жена купца Александра Павловна Смирнова, потом Яков Сидорович Смирнов. А в первом десятилетии ХХ в. хозяином стал Константин Николаевич Архангельский — помощник Оренбургского губернского врачебного инспектора, статский советник, врач Оренбургского реального училища и духовной семинарии. На нём частное владение усадьбой семьи художника А.Ф. Чернышёва прервалось аж до 2024 года, когда с торгов она опять перешла в собственность одного человека.
В пожар 1879 года строения пострадали. Насколько был повреждён дом и правда ли, что он полностью утрачен [21] может ответить лишь бесстрастная и не предвзятая экспертиза. Но доживёт ли усадьба до неё?
Фото 2. Дом на участке бывшей усадьбы Чернышёвых. Ул. Пролетарская, 24. 2007 г. Учреждение из него выехало в этом году, инженерные сети отключены.
Братья
При военном губернаторе П. К. Эссене были образованы из военно-сиротских отделений батальоны кантонистов. Государству, укрепляющемуся на рубежах, требовались младшие военные чины. К батальонам кантонистов предписывалось причислять всех без исключения детей служащих, отставных солдат и унтер-офицеров. Чернышёвы, как дети солдата, безоговорочно попадали в эту колею. Если Алексей Чернышёв смог через Монаршее соизволение выпасть из военного сословия и стать гражданским человеком, то у его братьев в основном судьба сложилась по предписанному.
Мальчики зачислялись в кантонисты в 10-летнем возрасте, в течении 5 лет учились в классах, затем по окончании учебы распределялись по армейским полкам и учреждениям.
Кроме общеобразовательной подготовки кантонисты получали специальные военные знания, в том числе основы топографии. Для дальнейшего поступления в топографы нужно было выдержать экзамены по арифметике, алгебре, планиметрии, чистописанию и рисованию планов.
Всё это прошли Матвей, Василий и вероятно Константин Чернышёвы.
Матвей Филиппович (1826.07.10 — 1866.06.19) начал служить в корпусе топографов с 12 сентября 1841 года, с пятнадцать лет, много работал в поле, набирался практического опыта. Пришёл срок – женился.
24 июля 1853 года был назначен прапорщиком в Оренбургский линейный №10 батальон, а 2 ноября присвоено звание подпоручика. 20 марта 1857 года переведён в Корпус топографов. Всё это время с 1842 по 1857 годы он выполнял геодезическо-картографические работы в Оренбургском крае и Уральском казачьем войске.
С 1861 по 1862 год производил межевание, находясь при Кокандско-Мещерякском войске. 24 марта 1862 года за отличие в службе получил звание поручика. В 1863 году назначен на съёмку территории Уральского казачьего войска.
30 августа 1864 года ему присвоено очередное звание штабс-капитана [13, с62,116]. 17 декабря этого же года жена Надежда Гавриловна родила Матвею дочь Евдокию. Крестным отцом стал брат Николай [10, л61об]. В метриках есть запись 1871 года о рождении Николая у Ивана Матвеевича Чернышёва, чиновника корпуса топографов. Видимо, продолжился род Матвея в сыне Иване и внуке Николае. И дело его подхвачено.
В 1866 году состоял при председателе временного совета управления внутренней Ордой и выполнял топографические работы в низовьях Урала.
19 июня 1866 года, не дожив 20 дней до своего сорокалетия, Матвей Филиппович Чернышёв умер от чахотки в 20 верстах от кызыл-Убинского [ЮГ, Тюбинского?, трудно читаемая запись] форта и был погребён 20 июня на кладбище Горячинского форпоста. В настоящее время это село Мойылды (до 2007 г. Горячкино) в Акжаикском районе Западно-Казахстанской области [11, л95об]. Христианское кладбище села существует поныне.
Василий Филиппович (1829.02.06 — ?) на службе с 19 июня 1844 года, как и Матвей с пятнадцати лет. 2 марта 1859 получает прапорщика, а 24 марта 1862 – подпоручика. В это время Василий работал на территории Оренбургского края, производил съёмку местности и рекогносцировку. Был командирован в Хивинское и Бухарское ханства.
С 1863 по 1864 состоял при Военно-топографическом Депо – службе при военном министре, руководящей всеми астрономическими, геодезическими и картографическими работами в России. Располагалось Депо в столице, в самом начале Невского проспекта (совр. Пр. Невский, 2) окнами на Адмиралтейство. Может быть, он был рядом с братом Алексеем в последние дни его жизни?
4 апреля 1865 года получает звание поручика и два года снимает Воронежскую и Саратовскую губернии и рекогносцирует Тверскую. 17 сентября 1866 года с получением штабс-капитана переводится в 145‑й пехотный Новочеркасский полк [13, с65]. После чего след его прерывается.
Константин Филиппович (1832.09.17 — после 1862) начинал свою жизнь военным, но со временем проявились его художественные способности. В семье Чернышёвых появился ещё один живописец.
Рис. 17. Константин Филиппович Чернышёв
На способности младшего брата указывали Алексею, и он вероятно научил его, как поступить в Академию, используя собственный опыт и знакомства.
Константин стал вольноприходящим учеником Академии и даже 28 сентября 1852 года получил малую серебряную медаль за пейзаж: «Вид мельницы в Старой Ладоге». Но поступить в Академию и окончить её он, как видно, не смог. Так и остался в скрижалях ИАХ «живописцем-пейзажистом» [19, с217].
Рис. 18. Рисунок К.Ф. Чернышёва. 1851 г.
Рис. 19. «Соколиное». К.Ф. Чернышёв
О Николае Филипповиче (1835.07.18 — ?) у меня меньше всего сведений. В 1864 году он жил в Оренбурге, был губернским секретарём [10, л61об].
* * *
В историографии Алексея Чернышёва и его семьи ещё много белых пятен. В каком доме родился Алексей, где жил у Генсов? Ничего не известно о жене художника. И вообще, был ли он женат? Куда, к кому он приехал в С‑Петербург из-за границы? И т.д. и т.п. Надо работать.
Алексей Филиппович, поздравляем с 200-летием!
Помним, восхищаемся и до сих пор переживаем за вашу судьбу!
* * *
Новокрещёнова (в качестве послесловия)
Матрена Яковлевна Новокрещёнова, близкий Григорию Генсу человек, рассказавшая любопытную историю о жизни Алексея Чернышёва при Дворе, жила в Оренбурге. Дом полковника Карпа Ильича Новокрещёнова, оформленный на жену, находился на углу Эссенской и Преображенской (совр. ул. Правды, 27/ул. 8‑го Марта, 19). Это была усадьба с каменным флигелем, конюшней, каретником, службами и большим одноэтажным домом.
У Карпа Ильича, полковника Оренбургского казачьего войска, имеется свой след в истории. Выпускник Оренбургского кадетского корпуса, командир 1‑го полка ОКВ. Принципиальный и требовательный офицер. Но о нём не сейчас.
В 1877 году усадьба горела и за два года была вновь отстроена. Зато в большой городской пожар 1879 года огонь обошёл Новокрещёновых. 19 декабря1882 года глава семейства умер. Вдова прожила в доме до начала 1910‑х гг. и завещала его Православному миссионерскому обществу.
Домовладение Новокрещёновых простояло после этого 100 лет, пока молодой девятиэтажный дом из стекла и бетона не съел его в борьбе за место в крепостной части Оренбурга.
Фото 3. Покинутый людьми жилой дом Новокрещёновых и полуразрушенные службы (слева). ул. Правды, 27/ул. 8‑го Марта, 19. 2007 г.
Так стирается с лица исторического поселения дом за домом, усадьба за усадьбой. На месте настоящих, подлинных носителей памяти о поколениях оренбуржцев, чьи судьбы тесно и причудливо переплетались, составляя дорогую нам ткань живой истории, поднимаются над старым городом чуждые ему как по духу, так и по виду новострои. Пишется новая история города.
Источники:
РГВИАф349оп27д2483 Планы профили и фасады состоящему в ведомстве Оренбургской инженерной команды казенному инженерному строению… 17 августа 1797 г.;
ГАООф173оп12д348 Метрическая книга Петропавловской церкви г. Оренбурга за 1811–1813 гг.;
ГАООф173оп11д563 Метрическая книга Петропавловской церкви г. Оренбурга за 1823;
ГАООф173оп11д815 Метрическая книга Петропавловской церкви г. Оренбурга за 1824, 1826, 1829 гг.;
ГАООф173оп11д1068 Метрическая книга Петропавловской церкви г. Оренбурга за 1831–1836 гг.;
ГАООф173оп11д1721 Метрическая книга Петропавловской церкви г. Оренбурга за 1848;
РГИАф789оп2д106 Академия художеств Министерства императорского двора. 1854 г. О пожертвовании в пользу раненых воинов пенсионерами Академии Л.Ф. Лагорио и А.Ф. Чернышевым написанных ими картин. 21 августа 1854 г.;
ГАООф233оп1д473 Дело о решении земельного спора за право владения дворовым местом в 1‑й части г. Оренбурга между вдовой коллежского секретаря А.С. Чернышевой и протоиереем Петропавловской церкви С. Садальским. 30 марта 1856 г.-16 мая 1858 г.;
С‑Петербургские ведомости 1863 год №116 (25 мая?);
ГАООф173оп12д504 Метрика Петропавловской церкви за 1864;
ГАООф173оп12д600 Метрика Петропавловской церкви за 1866;
ГАООф11оп9ад310л8. План ДМ вдовы коллежского секретаря Авдотье Степановой Чернышевой в 1 ч. Оренбурга;
Сорокина, С. Первый оренбургский художник-профессионал // Оренбург – «всем азиатским странам… ключ и врата». — Оренбург, 2010. — С. 46–47.
Торжественные публичные собрания и отчеты Императорской Академии Художеств (1817–1859). Библиотека Российской Академии наук. Санкт-Петербург 2015;
Матвиевская Г. П. Оренбургский Неплюевский кадетский корпус. Очерк истории: монография. ‒ М.: Издательский дом Академии Естествознания, 2016. – 174 с.;
Семёнов В.Г., Семёнова В.П. Оренбургский Неплюевский кадетский корпус. История в лицах / В. Г. Семёнов, В. П. Семёнова. — Оренбург: ООО «Оренбургское книжное издательство имени Г. П. Донковцева», 2017. — 592 с.;
![Рис. 1 Планы и фасады зданий оренбургской инженерной команды. 1797 г. [1] Слева флигель командира и канцелярии, справа - цейхвартера с мастерскими.](https://berdskasloboda.ru/wp-content/uploads/2024/03/rgivia1797.jpg "Рис. 1 Планы и фасады зданий оренбургской инженерной команды. 1797 г. [1] Слева флигель командира и канцелярии, справа - цейхвартера с мастерскими.")
![Рис. 3. План 1-й части 3-го квартала г. Оренбурга 1832 г. Домовладение под №3 унтер-цейхвартерши Чернышевой [8, л20]](https://berdskasloboda.ru/wp-content/uploads/2024/03/ogaoo2331473.jpg "Рис. 3. План 1-й части 3-го квартала г. Оренбурга 1832 г. Домовладение под №3 унтер-цейхвартерши Чернышевой [8, л20]")
![Рис. 4. План и фасад деревянного на каменном фундаменте и цоколе дома Авдотьи Степановны Чернышевой [8]](https://berdskasloboda.ru/wp-content/uploads/2024/03/ogaoo23314731.jpg "Рис. 4. План и фасад деревянного на каменном фундаменте и цоколе дома Авдотьи Степановны Чернышевой [8]")
![Рис. 16. Дворовое место вдовы коллежского секретаря А.С. Чернышёвой с показанием существующих строений 1868 г. [12, л8]](https://berdskasloboda.ru/wp-content/uploads/2024/03/ogaoo119310.jpg "Рис. 16. Дворовое место вдовы коллежского секретаря А.С. Чернышёвой с показанием существующих строений 1868 г. [12, л8]")
