Пушкин в истории Оренбурга

Твор­че­ство Алек­сандра Пуш­ки­на, с несрав­нен­ной широ­той и глу­би­ной отра­зив­шее насто­я­щее и про­шлое Рос­сии, свя­за­но, как и жиз­нен­ный путь само­го поэта, со мно­ги­ми места­ми стра­ны от сто­лиц до далё­ких окра­ин. Сре­ди них важ­ное и свое­об­раз­ное место зани­ма­ет Орен­бург­ский край.

Пред­при­ня­тая Пуш­ки­ным в 1833 году поезд­ка в Повол­жье и Орен­бург была поезд­кой исклю­чи­тель­но твор­че­ско­го харак­те­ра. Резуль­та­ты её, несмот­ря на быст­ро­ту путе­ше­ствия и очень крат­кое (не более как деся­ти­днев­ное) пре­бы­ва­ние в пре­де­лах Орен­бур­жья, были очень суще­ствен­ны­ми. Важ­ность той роли, кото­рую сыг­рал Орен­бург в твор­че­ской рабо­те Пуш­ки­на, опре­де­ля­ет­ся её свя­зью с акту­аль­ной темой, зани­ма­ю­щей поэта в 30‑е годы: с темой кре­стьян­ско­го вос­ста­ния XVIII века, под пред­во­ди­тель­ством Еме­лья­на Пуга­чё­ва.

Путь в степ­ной край

Летом 1833 года, когда «Исто­рия Пуга­чё­ва» была уже почти напи­са­на в чер­но­вом вари­ан­те, он рабо­тал над рома­ном. Пуш­кин решил поехать в места вос­ста­ния — в Орен­бург и Казань, что­бы «озна­ко­мить­ся с архи­ва­ми этих двух губер­ний».

17 авгу­ста 1833 года Пуш­кин выехал из Петер­бур­га, 2 сен­тяб­ря он был в Ниж­нем Нов­го­ро­де, 5‑го — в Каза­ни, 9‑го — в Сим­бир­ске.

Утром 15 сен­тяб­ря Пуш­кин выехал из Сим­бир­ска в Орен­бург — глав­ную цель сво­е­го путе­ше­ствия. Под Сама­рой он пере­пра­вил­ся через Вол­гу. Путь его лежал через Бузу­лук на ста­ни­цы — Тоц­кую, Соро­чин­скую, Ново-Сер­ги­ев­скую, Пере­во­лоц­кую, отку­да сво­ра­чи­вал к бере­гу Ура­ла на ста­ни­цу Тати­ще­во, быв­шую узлом дорог, шед­ших к Орен­бур­гу. По доро­ге, несмот­ря на быст­ро­ту езды, он рас­спра­ши­вал жите­лей и запи­сы­вал их рас­ска­зы и заме­ча­ния. 18 сен­тяб­ря Алек­сандр Сер­ге­е­вич достиг Орен­бур­га. По сло­вам его в пись­ме к жене, он «наси­лу дое­хал, доро­га пре­скуч­ная, пого­да холод­ная». О пре­бы­ва­нии его в горо­де, про­дол­жав­шем­ся око­ло двух суток, сохра­ни­лось нема­ло рас­ска­зов, совре­мен­ных и позд­ней­ших, частью более или менее досто­вер­ных, частью леген­дар­ных.

Пуш­кин при­е­хал пря­мо к орен­бург­ско­му воен­но­му губер­на­то­ру Васи­лию Перов­ско­му, с кото­рым был дав­но и близ­ко зна­ком по Петер­бур­гу. Толь­ко при содей­ствии мест­ных вла­стей Пуш­кин мог соби­рать мате­ри­а­лы о запрет­ной, поли­ти­че­ски опас­ной теме Пуга­чёв­ско­го вос­ста­ния.

Поиск сви­де­те­лей вос­ста­ния

У Перов­ско­го Алек­сандр Пуш­кин встре­тил­ся с Далем, с кото­рым был зна­ком уже в Петер­бур­ге за год до того и кото­рый в этот день вер­нул­ся из коман­ди­ров­ки по Ура­лу. В тот же вечер, по-види­мо­му, Даль повёз Пуш­ки­на в город и позна­ко­мил его с дирек­то­ром Неплю­ев­ско­го воен­но­го учи­ли­ща капи­та­ном К.Д. Артю­хо­вым. Ноче­вал Пуш­кин на даче у Перов­ско­го, а утром 19 сен­тяб­ря в сопро­вож­де­нии Даля и Артю­хо­ва поехал в Бёрд­скую сло­бо­ду. В Бёр­дах во всё вре­мя оса­ды Орен­бур­га вой­ска­ми Пуга­чё­ва, с поло­ви­ны октяб­ря 1773-ro по конец мар­та 1774 года, была штаб-квар­ти­ра вос­став­ших и став­ка само­го Пуга­чё­ва; ста­рое каза­чье насе­ле­ние долж­но было живо пом­нить вре­ме­на кре­стьян­ской вой­ны.

И ожи­да­ние не обма­ну­ло его. В пись­ме к жене от 2 октяб­ря он писал: «В деревне Бёр­ды, где Пуга­чёв про­сто­ял шесть меся­цев, я нашёл 76-лет­нюю казач­ку, кото­рая пом­нит это вре­мя, как мы с тобой пом­ним 1830 год. Я от неё не отста­вал, вино­ват: и про тебя не поду­мал». Раз­го­вор с казач­кой ста­ру­хой Бун­то­вой был для Пуш­ки­на осо­бен­но важен пото­му, что Бун­то­ва была родом из кре­по­сти Нижне-Озёр­ной и жила там во вре­мя взя­тия её вой­ска­ми Пуга­чё­ва, а затем после­до­ва­ла за ними в Бёр­ды и виде­ла всё, что про­ис­хо­ди­ло в этом цен­тре вос­ста­ния до остав­ле­ния его Пуга­чё­вым.

По воз­вра­ще­нии из Бёрд Даль пока­зал Пуш­ки­ну исто­ри­че­ские места в Орен­бур­ге.

Собран­ные рас­ска­зы оче­вид­цев помог­ли Пуш­ки­ну при опи­са­нии оса­ды Орен­бур­га вос­став­ши­ми в «Капи­тан­ской доч­ке».

Из Орен­бур­га Пуш­кин отпра­вил­ся в Уральск, вдоль Ура­ла мимо кре­по­стей Тати­ще­вой и Нижне-Озёр­ной. Место­по­ло­же­ние Тати­ще­вой было вос­со­зда­но им в «Капи­тан­ской доч­ке» в опи­са­нии кре­по­сти Бело­гор­ской, а имя ей дала, по-види­мо­му, мело­вая гора, виден­ная Пуш­ки­ным на бере­гу Ура­ла.

При­быв 21-ro в Уральск, Пуш­кин оста­вал­ся там двое суток.

23 сен­тяб­ря он выехал из Ураль­ска и, поки­нув Орен­бург­скую губер­нию, 1 октяб­ря при­был в село Бол­ди­но, куда так спе­шил, что­бы в тишине и уеди­не­нии, в люби­мую им осен­нюю пору, все­це­ло отдать­ся твор­че­ской рабо­те.

В тече­ние октяб­ря Алек­сандр Пуш­кин в Бол­дине закон­чил «Исто­рию Пуга­чё­ва», 2 нояб­ря напи­сал к ней пре­ди­сло­вие, а уже око­ло 20 нояб­ря он вер­нул­ся в Петер­бург и тот­час пред­ста­вил «Исто­рию Пуга­чё­ва» на рас­смот­ре­ние импе­ра­то­ра Нико­лая. Неожи­дан­ный успех ожи­дал его труд: царь раз­ре­шил печа­тать «Исто­рию», вне­ся в неё ряд цен­зур­ных попра­вок и изме­нив загла­вие на «Исто­рию Пуга­чёв­ско­го бун­та».

Орен­бург­ская поезд­ка мно­го дала Пуш­ки­ну. И в «Исто­рии Пуга­чё­ва», и в «Капи­тан­ской доч­ке» он тща­тель­но и пол­но исполь­зо­вал как свои запи­си, так и уст­ные рас­ска­зы, не отра­зив­ши­е­ся в запи­сях, и свои дорож­ные наблю­де­ния.

Автор: Кон­стан­тин Копы­лов

Источ­ник: Вечер­ний Орен­бург, №23 от 8 июня 2016 года