О двухдневном пребывании А.С. Пушкина в Оренбурге написано очень много — и это замечательно, ведь Александр Сергеевич не оставил ни своих оренбургских адресов, ни впечатлений о губернском центре.
Несколько лет назад случайно обнаружила на страницах «Оренбургских губернских ведомостей» любопытную публикацию документа, который иначе как фантазией на тему «А.С. Пушкин в Оренбурге» не назовешь. Поделилась находкой с краеведом-пушкинистом С.Е. Сорокиной. Оказалось, что статья ей знакома, но не обнародована.
Примечание «Бердской слободы»: приведенные ниже события следует воспринимать, как одну из альтернативных, не соответствующую действительности версий, пребывания А.С. Пушкина в Оренбуржье.
В 165-ую годовщину посещения оренбургских степей Александром Сергеевичем Пушкиным предлагаю вниманию читателей эту работу Руфа Гавриловича Игнатьева — разностороннего исследователя (археолога и историка, фольклориста и этнографа, архивиста и источниковеда), журналиста, опубликовавшего сотни статей об оренбургском крае (в сентябре нынешнего года исполнилось 180 лет со дня его рождения).
Она появилась в «Оренбургских губернских ведомостях» весной 1883 года. При этом от редакции было сделано примечание:
«летом текущего года минет ровно пятьдесят лет со времени пребывания в Оренбурге Пушкина, приезжавшего сюда в 1833 году за материалами для своей «Истории Пугачевского бунта». Ввиду этого здешнее общество любителей музыкального и драматического искусства предполагают устроить юбилейный праздник, к которому желательно было бы собрать возможно более воспоминаний оренбургских старожилов о жизни поэта в нашем городе. На печатный призыв сообщать подробные воспоминания председателю драматического отдела правления общества П.Н. Распопову откликнулся пока только один Р.Г. Игнатьев, сообщивший нижеследующую заметку, представляющую результат розысков, сделанных по этому поводу во время последней поездки Руфа Гавриловича в Уфу, откуда он только что возвратился».
Руф Гаврилович в свою очередь сообщил читателям:
«Помещаемые ниже сведения о времени пребывания 50 лет тому назад в Оренбурге Пушкина заимствованы мной из записной книги для разных предметов, начиная с хозяйственных счетов и оканчивая дневником, принадлежавшим уфимскому помещику Алек. Андр. Щиголеву, служившему в Уфимском казачьем полку, а впоследствии бывшим Мензелинским уездным судьею, и умершему в 1875 году. Когда Оренбург был посещен Пушкиным, Щиголев находился там по делам службы. Пропуская все то, что касается лично Щиголева и его домашних дел, сообщаю здесь только выписку из дневника о том, что касается А.С. Пушкина».
Далее следовал текст записей А. Щиголева:
"Все в Оренбурге ждут Пушкина, в особенности молодежь, которая даже бредит его стихами. Великий поэт едет к нам собирать материалы для истории Пугачевского бунта, по высочайшему повелению. Сделано распоряжение Военным Губернатором во все места оказывать А.С. Пушкину всякое содействие. Говорят, будто бы Пушкин послан не за одним этим, а разузнать, что делается в наших краях и этому кто верит, а кто не верит, чтобы поэт взял на себя такую роль. С‑ий утверждал, что Перовскому писал и его предупреждал Нижегородский военный губернатор Михаил Петрович Бутурлин, а тот слышал от брата, женатого на дочери покойного графа Сухтелена, нашего военного губернатора.
Пушкин прибыл 12 июня в 6 ч. вечера и остановился близ базара, в гостинице купца Татаринова. Все узнали, и к нему тотчас же приехал с визитом сам Перовский и собралась кучка любопытных на улице, в том числе и я грешный, — не увижу ли в окне Пушкина. Через час мы увидели Пушкина: он поехал с Перовским в его коляске.
Пушкин переехал к Перовскому. Многие лица на другой день делали ему визиты; а во 2 ч. дня он катался с Перовским по городу; оба заходили смотреть гостиный двор, осматривали вал и бастионы. Пушкин что-то говорил и махал руками, указывая на разные стороны. В 4 часа был для Пушкина большой обед.
Хотели Пушкину дать обед от города, по подписке. Отказался. Очень жаль! На третий день Пушкин делал визиты, был в военном и в девичьем училищах. Обед у коменданта; вечером Пушкин поехал с Перовским на кочевку со многими лицами. На кочевке ужин, а на другой день обед.
На четвертый день своего пребывания Пушкин делал визиты и был при мне на Пограничной комиссии, где для работы ему дана большая, хорошо меблированная комната и трое чиновников, хорошо разбирающих старину. Пушкин взглянул на дело пугачевское, в 12 больших томах, которые были разложены на огромном столе, стал перелистывать и читать то тот, то другой том, сказав:
«Черт знает! Чтобы прочесть все это, надо иметь мышиные глаза!»
Он стал заниматься; начальство вышло; Пушкин запер дверь и тем положил конец нашему любопытству. Он занимался более 2 часов, сделал карандашом пометки и засадил писцев списывать. Так он делал каждый день.
Был обед у Перовского с дамами, а вечером танцевали долго и сели ужинать в 3 ч. ночи.
На пятый день в 8 ч. утра Пушкин гулял с адъютантом Перовского по берегу Урала; в 10 — с тем же адъютантом катался по городу.
В 2 часа пополудни завтрак для Пушкина у городского головы.
Вечером скачки в присутствии Пушкина, который был верхом с большой кавалькадой дам. Пушкин был весел и по-видимому чуть не до слез смешил дам. Ужин у нашего наказного атамана, где было большое общество и сам Перовский.
На 6‑й день. В лагере был смотр войскам; Пушкин был в коляске и один. Обед у А‑ой для Пушкина; был Перовский и многие лица; а более дамы. Вечером скачки за городом. Ужин у Перовского для очень немногих мужчин.
На 7 день. Дождь сильный, назначены маневры, отложены. Пушкин никуда не выезжал; к вечеру буря повредила главы церкви св. Георгия в Форштадте.
8‑й день. Дождь с градом. Пушкин все-таки ездил в пограничную Комиссию. Чиновники бранят, что завалил их выписками денно и нощно.
9‑й день. Обед у дивизионного генерала с дамами, вечером катанье верхом. Ужин у Гейнса, а перед тем водяной фейерверк на р. Урал. Наши артиллеристы отличились и фейерверк удался на славу.
10‑й день. Утром рано Пушкин гулял с адъютантом Перовского в роще; потом прокатился на лодке. Был в Комиссии и ездил по знакомым целый день. Обедал запросто у коменданта с Перовским. Вечером катался верхом с дамами. Поговаривают о любительском театре для Пушкина.
Пушкин посылал еще вчера в военное училище художника Яблошевского, из ссыльных поляков, скопировать карандашами с портрета Неплюева. Говорят Яблошевский свое дело исполнил мастерски в три дня, Пушкин дал 50 рублей и просил за Яблошевского у военного губернатора. Яблошевский служит рядовым во 2 Оренбургском батальоне; наверное его сделают унтер-офицером. Пушкин же просил поручить Яблошевскому снять для него оренбургские виды и сделать план крепости.
11‑й день. Пушкин гулял по городу с каким-то чиновником; ездил смотреть церковь св. Георгия в Форштадте, входил на колокольню, где была пугачевская батарея. Большой обед с музыкой у управляющего пограничной комиссиею, а потом в 8 час. вечера — ужин с дамами у Перовского.
12‑й день. Пушкин смотрел оба собора, сказал, что оба очень бедны. Был у отца протоиерея на завтраке с адъютантом С‑м. Пушкин, говорят, расспрашивал об истории соборов обоих и никто ему ничего не мог объяснить.
Обед у начальника штаба, вечер у директора военного училища.
Кто говорит, Пушкин пробудет даже до зимы, ибо дела по архиву много — говорят пограничные — и думал ехать в другие города Оренбургской губернии, а кто говорит, что Пушкин собирается домой к жене. Вот и узнай правду.
Я (Щиголев) командирован: в Орскую завтра надо отправиться. Жаль!"
Затем Руф Гаврилович Игнатьев пишет:
«Здесь кончаются записки Щиголева о Пушкине и он только вносит в дневник про свои домашние дела. Впрочем он под 10 августа пишет: »Вернулся из Орской крепости в Оренбург. Пушкин давно уехал, когда я еще был в Орской и там говорили. Говорили, что Пушкин уехал поспешно, получив эстафету. Правда ли это?"
Скажу от себя: г. Щиголев писал правду об ученых занятиях Пушкина. Дело в 12 огромных фолиантах по заглавием: «Дело о государственном злодее Емельяне Пугачеве 1773–1774 годов, хранившееся в архиве Оренбургской Пограничной Комиссии, а потом мною рассматривавшееся в 1870 году, в архиве Тургайского Областного Правления, все прочтено Пушкиным и, где следовали выписки, там помечено рукою Пушкина карандашом — »списать«. Дело теперь в Московском Архиве министерства Юстиции и я снова читал его с пометами Пушкина в 1878 году, будучи в Москве, благодаря сенатора Н.В. Калачева».
Автор: Татьяна Судоргина Источник: «Вечерний Оренбург», № 40 от 30 сентября 1998 г.
